— А над чем ещё работал твой отец?

— Над разными видами защиты, — отвечает Ирвин. — Но мечтой было создание именно того артефакта, над которым мы с тобой сейчас трудимся. Однако дальше теории он не смог продвинуться. Не хватало основного компонента. Так что главное дело своей жизни он не завершил.

Ирвин отводит взгляд и вздыхает. Зря я завела речь об его отце. Хотя Энгвид и принял парня в свою семью, но воспоминания наверняка до сих пор причиняют Ирвину боль. Нужно было как-то иначе спросить.

Кладу руку на предплечье воздушника в утешающем жесте. Ирвин накрывает кисть моей руки своей ладонью, благодарно сжимая мои пальцы. И не спешит отпускать. Мне становится неудобно, но ещё неудобнее сейчас выдёргивать свою руку, я ведь первая к нему прикоснулась.

До сих пор дистанцию держать не приходилось: Ирвин всё время, сколько мы с ним знакомы, ведёт себя корректно. А сейчас из-за моей неосторожности возникает неловкая ситуация. Ирвин поднимает глаза и смотрит мне прямо в лицо. И стоит он слишком близко.

— Я долго буду ждать тебя, Айри? Рия застоялась уже, — раздаётся рык.

Эйнар, как всегда, появляется словно из ниоткуда. Просто вырастает рядом и очень удачно оказывается между мной и Ирвином. Вроде и не касается, но руки воздушника как будто ветром сдувает. И сам Ирвин пятится, когда над ним вырастает могучая фигура чампа. Впрочем, он не один такой. В присутствии Эйнара, пожалуй, только Роан, да ещё Хоркин и Лерой не съёживаются и не отступают. Всех остальных его хищная аура подавляет. Мужчин, разумеется.

Вот и сейчас Ирвин смущённо кланяется мне.

— Увидимся в лаборатории, Ваше Высочество, — торопливо говорит он и скрывается в одной из боковых аллей.

Как всегда. Мужчины разбегаются, едва рядом со мной появляется мой двоюродный брат.

Эйнар ловит мою руку, бесцеремонно укладывает на своё предплечье и увлекает к загону для ящеров.

Зато женщины, наоборот, тянутся к нему. Я бы даже сказала, липнут. И это бесит. Особенно Вилена. С момента моего возвращения, узнав о нашем с Эйнаром родстве, эта девица не даёт прохода не только ему, но и мне. Она настолько нагло набивается в подруги, не замечая моей холодности, что становится неприятно.

И хотя я подозреваю, что именно она подсунула мне тот самый стакан на полигоне, но доказать это нереально.

Не нравится мне ещё и то, что из-за Вилены у меня начали проявляться такие эмоции, которых я в себе не предполагала найти. Я испытываю злорадство, когда Эйнар в очередной раз отмахивается от девушки, словно от надоедливого насекомого.

Чувство низменное и некрасивое, недостойное дочери Императора. И я понимаю, что саму Вилену в его появлении не обвинить. Просто до сих пор я думала о самой себе лучше.

Нужно быть выше подобного, но мне почему-то сложно. В общем, я собой недовольна.

А сейчас и Эйнар недоволен мной.

— Опять этот хлыщ вокруг тебя вертится, — рычит он.

И моё тело откликается волнующими вибрациями на каждое слово, произнесённое его низким раздражённым голосом. Стихии кокетливо закручиваются вихрями, разгоняя тёплые волны по всему телу.

— Ты же знаешь, — мягко отвечаю я, — что профессор Лернет поручил нам с Ирвином совместный проект.

Пользуясь тем, что на парковой дорожке пустынно, я на мгновение прижимаюсь щекой к его плечу. И всем своим существом ощущаю, как стихает его гнев. Эйнар просто меня ревнует.

— Это не повод хватать тебя за руки, — ворчит он.

— Мы говорили об его отце, — объясняю я. — И я взяла его за руку, просто чтобы проявить сочувствие. Ирвин до сих пор переживает эту потерю. Я так понимаю, что его отец был великим учёным.

— Это он тебе сказал про учёного? — с откровенным ехидством интересуется Эйнар. — И ты не спросила у него имени его отца?

Удивлённо поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть в глаза.

— Мне было неудобно. Ты что-то знаешь об этом?

— Больше двадцати лет прошло, и он всё ещё в печали, — изображая глубокую задумчивость, продолжает Эйнар.

Меня это почему-то коробит.

— А разве срок важен? — хмурюсь я.

— Разумеется, если его долговременная печаль используется как повод приблизиться к тебе.

— Эйнар! — восклицаю я возмущённо. — Разве важно, сколько прошло времени?

— Ты права, важно другое, — Эйнар делает паузу, и я невольно подбираюсь.

Даже не зная, что именно он собирается сказать, я интуитивно ощущаю, что всё это неспроста.

— Важно то, как погиб этот «великий учёный» по имени Скайрус.

Не сразу соображаю, откуда я знаю это имя, потому что это просто нереально. А когда вспоминаю, останавливаюсь как вкопанная. По моей спине пробегает холод.

— Ты уверен?