— Тебе не хватает воздуха, Айри? — участливо спрашивает Роан, приобнимая меня за плечи.

Вздрагиваю от неожиданности. Вовремя Эйнар ушёл. Как я могла вообще забыть, что в любую секунду может заявиться мой братик?

— Д-да, — отвечаю я и тут же поправляю себя: — То есть нет, я уже в порядке.

— Целитель сказал, что понадобится не менее двух суток для восстановления, — скептически говорит Роан.

Но я отмахиваюсь от него.

— Всё нормально. Моя стихия уже при мне.

Закрываю окно, задёргиваю штору и зажигаю магический светильник.

— Рассказывай.

— Что именно?

— Ты чуть дыру в кресле не протёр, когда был здесь днём. Как ты меня нашёл? Ты ведь видел артефакт? Какой он?

Я засыпаю брата вопросами, не давая ему возможности вывернуться, потому что чувствую его сомнения. Он ещё не определился, что именно стоит мне рассказывать, а что стоит придержать.

— В том-то и дело, что нашёл артефакт не я. Нам не успели дать задание искать магические следы преступника, а Эйнар уже рванул прямо через кусты, как будто…

Брат замолкает. Смотрю на него выжидающе. Роан хмурится и с явной неохотой продолжает:

— … как будто знал, где искать.

— Но ты же не думаешь, что он преступник? Он видел этого воздушника впервые в жизни.

— Кто знает… — задумчиво тянет брат. — Что мы о нём знаем? Он наполовину чамп и вырос в Чампии.

— А ты им по-прежнему не доверяешь. — Я не спрашиваю, я утверждаю.

Роан хмурится и продолжает, взвешивая каждое слово:

— Мне нравится Эйнар. Он сильный воин.

— Хотя ещё недавно ты был готов драться с ним всерьёз?

— Мне показалось, что он к тебе клеится, — мрачно отвечает Роан.

— То есть, если бы он не был нашим родственником, ты был бы против него?

— Честно?

Киваю.

— Был бы. Я и сейчас убеждён, что он к тебе неравнодушен. Он ведь, как и мы, не знал об этом родстве. Да и ты… Думаешь, я не видел, какими глазами вы смотрели друг на друга, когда мы все здесь встретились? Ты взяла себя в руки, а вот насчёт него не уверен.

— Брось, Ро, — говорю я, в то время как сердце сжимается от тоски. — У них в Чампии ещё строже с родственными связями.

— Не забывай, что власть в руках его родителей, а в будущем — и в его. Тот, кто у вершин власти, может влиять на законы. Так что держись всё-таки подальше от него. Разве ты не учила по истории, что есть государства, где кузены не считаются близкими родственниками?

— Ты имеешь в виду северян?

— Именно.

— И только на этом основании ты его подозреваешь?

— Не то чтобы я его подозревал. Я размышляю над фактами. А факты таковы: он знал, в какой стороне артефакт.

— Логики в этом нет, если только ты не считаешь его глупцом. Если бы именно он использовал артефакт и спрятал его, то не побежал бы указывать к нему путь.

— Меня это тоже удивило.

— И поэтому ты никому до сих пор не сказал о своих подозрениях, а пришёл поделиться со мной?

Роан пытается ответить, но я не даю себя перебить.

— А ты не думаешь о том, что Эйнар просто сильный маг? И его дракон мог почувствовать не артефакт, а то, что со мной случилась беда?

Брат хмыкает.

— Такое бывает, только когда образуется истинная связь, а Асхар бы не допустил…

Недоговорив, Роан застывает на месте.

— Погоди… Арка в Храме… Ты ведь не хочешь сказать…?

И я решаюсь, потому что ближе Роана у меня никого нет.

— Дракон Эйнара чувствует меня, — с горечью говорю я. — И Райлинг на него реагирует. И я не знаю, что со всем этим делать.

Брат вскакивает с кресла и в возбуждении начинает ходить взад и вперёд по комнате. Резко останавливается и поворачивается ко мне.

— А ты? — Ро сверлит меня глазами. — Хотя о чём я спрашиваю? Как будто я сам не вижу, как ты на него смотришь.

Снова ходит по комнате. А я жду. Вот я и выдала свою тайну. Но как иначе? Нельзя ведь, чтобы Эйнара обвинили в нападении на воздушника.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что дело не в артефакте? Он почувствовал, что плохо мне.

— Бред! — Роан запускает пальцы себе в волосы и сжимает их. — Но ведь такого не может быть между родственниками!

— Его мать не похожа на своих сестёр, — привожу я тот аргумент, против которого сама недавно возражала.

— Ну и что? — парирует брат. — Мы с тобой тоже не похожи, хотя ни у кого нет сомнения в том, что мы брат и сестра.

М-да, а это я говорила, когда возражала Эйнару, слово в слово.

— Я слышала, что есть способы проверить магический рисунок. Это умеют делать стражи Асхара. Эйнар сказал, что у его матери и Миры он различен, а у родственников должно быть хоть какое-то сходство.

Роан напряжённо молчит, а я жду, приберегая ещё один аргумент. Раз уж я посвятила во всё брата, то скрывать тот факт, что Эйнар поделился со мной своей воздушной стихией, смысла больше нет.

Но, оказывается, брат сейчас задумался о другом.

— Видишь ли, есть ещё один странный факт, — наконец решается сказать он. — Артефакт, с помощью которого убили воздушника, состоит из аметиста-накопителя, к которому привязано заклинание, и омаксурита, которым, по-видимому, заблокировали возможности Тавина управлять стихией. Ты ведь понимаешь, что просто так опустошить мага невозможно?

Я стискиваю руками подлокотники кресла.

— У меня тоже есть омаксурит, целых два кусочка. И я очень не хочу выходить замуж за воздушника. То есть мотив у меня тоже есть.

Брат фыркает.

— Я бы мог в такое поверить, если бы у нас были другие родители. Тебя никто не заставит.

— А ему нет смысла сражаться с теми, у кого ни единого шанса. К тому же ты сам должен понимать, что, направляясь сюда, он не знал не только о воздушниках, но и о том, что встретит меня здесь.

К моему облегчению, Роан со мной соглашается. И я рассказываю ему, как мне удалось столь быстро восстановить свою стихию.

— Как же ты влипла, сестрёнка. Что собираешься делать?

— Эйнар обещает со всем разобраться, а пока…

— А пока лучше никого не посвящать в это.

Я выдыхаю с облегчением.

После ухода брата я снова открываю окно и ещё долго стою, вглядываясь в темноту, в которой растворилась фигура Эйнара. Я всё сказала верно: не мог он знать ни о воздушниках, ни о том, кто мои родители. И Роан принял это.

Но ведь Эйнар сильный маг. Может, для него вообще не проблема создать подобный артефакт на коленке за пару минут? Достаточно вспомнить, как легко он прямо на занятии сделал средство от драконьей чахотки.

Вспоминаю его последние слова: «…чтобы даже флирта не было с уцелевшими воздушниками. Иначе я могу не сдержаться».

Эйнар — чамп, пусть и наполовину, и он ничего не знает о моих отношениях с родителями, не знает, что у нас в семье никого и ничего не заставят сделать против воли.

Обхватываю себя руками. Мне становится холодно.

Мог ли он с такой жестокостью избавиться от соперника?