На фоне неба, уже потерявшего краски заката, появляется тёмный силуэт. Лица не вижу, но я и без того знаю, кто это.

Даже если бы ворвавшийся ветерок не донёс до меня знакомый аромат полыни, какие могли бы появиться у меня сомнения в том, что только один дикарь посмел бы вот так без спроса, без предупреждения…

Вскакиваю. Слабость окутывает меня, заставляя опуститься обратно в кресло.

— Эйнар! — возмущённо начинаю я. — Как ты смеешь вторгаться в мою спальню?

— Ты ещё сомневаешься в моей стойкости после того, чего не было между нами в ночь твоего пьяного полёта?

Он опять надо мной смеётся? Непроизвольно сжимаю челюсти. Сколько ещё раз он будет мне это припоминать? Я имею в виду моё случайное пьянство. О том, в каком виде я проснулась и кто меня согревал, я и подавно стараюсь не думать. И без того тошно.

— Эйнар, ты не должен…

— И это говорит та, которая сбежала, обведя вокруг пальца императорскую стражу? Это у вас стража плохая или принцесса чересчур шустрая?

— Нормальная у нас стража, — бросаюсь я, можно сказать, на защиту чести Империи, но тут до меня доходит. — Что ты сделал с постом, который дежурил под моими окнами?

— Усыпил, — небрежно отвечает Эйнар. — И очень аккуратно усадил под деревом.

— Но если придёт проверяющий?

— Он решил отдохнуть рядом с ними.

— Ты невыносим.

— Ты не лучше. Вечно во что-то влипаешь.

Эйнар, который до этого стоял неподвижно на фоне окна, делает шаг ко мне.

Инстинктивно забираюсь поглубже в кресло.

— Тебе лучше уйти… — неуверенно говорю я. — Если тебя увидят ночью в моей комнате…

Одним слитным движением Эйнар оказывается рядом. Две его ручищи опускаются на подлокотники моего кресла, и сам он тёмной громадиной нависает надо мной. А я даже высказать своё возмущение не могу. Голос дрогнет.

Зато чамп высказывает:

— А ты кого-то ждёшь? Уж не второго ли воздушника?

— Что? Да как ты…

— Смею, — обрубает Эйнар. — Храм Асхара признал нашу истинность. А выше воли богов нет ничего.

— Глупости, это не может быть правдой, — пищу я, ещё сильнее вжимаясь в спинку кресла, хотя всё внутри меня тянется против воли к наглому чампу. — Это ошибка?

— Не слишком ли много ошибок? А может, проверим?

Не дожидаясь моего ответа, Эйнар одним движением выдёргивает меня из кресла, разворачивает и прижимает спиной к себе.

— Что ты делаешь? — Я пытаюсь трепыхаться в его железных объятиях.

Но почти сразу же понимаю, что это бесполезно.

— Замри, — приказывает Эйнар. — И лучше тебе не ёрзать, иначе проверка может зайти дальше, чем я планировал.

Застываю, тяжело дыша и ощущая, как так же тяжело вздымается грудь чампа. От резкой смены положения голова идёт кругом. И если бы не горячая опора за моей спиной, я бы стекла на пол.

— Что ты хочешь сделать? — спрашиваю я снова, едва шевеля губами.

Мой шёпот похож на шелест крыльев бабочки, но Эйнар всё отлично слышит.

— Ты потеряла много своей воздушной стихии, — говорит чамп резко охрипшим голосом. — А ты знаешь, что обмен стихиями возможен только между истинными парами?

О чём это он? Я слышала, что во время близости истинных что-то такое происходит. Но он ведь не собирается? Внизу живота растекается расплавленный мёд. Слишком сильно, слишком сладко.

Собираю все оставшиеся в моём распоряжении силы и пытаюсь высвободиться.

— Ты можешь постоять спокойно хоть пару минут? — раздражённо рычит чамп. — Или я за себя не отвечаю.

И в доказательство того, что он на грани, Эйнар кладёт одну руку мне на живот и плотнее прижимает к себе. Поясницей ощущаю его возбуждение. И замираю, боясь шелохнуться.

«Он ведь может сделать со мной всё что угодно, — затравленно думаю я и тут же сама себе противоречу. — Но он же не может… Он мой брат».

— Умничка!

От горячего дыхания мужчины на моей макушке шевелятся волосы, потоки огненной лавы стекают вниз по шее, проникают в тело и, добравшись до моего Хранилища стихий, зажигают там фейерверк. Огненные нити пронизывают каждую клеточку. Я ахаю и пытаюсь мысленно закрыться от незваных гостей.

— Это только начало, — хрипло предупреждает Эйнар. — Впусти меня.

И я, не в силах больше сопротивляться, открываюсь. Вихрь врывается в Хранилище, и моя почти исчезнувшая Воздушная стихия неожиданно поднимает голову. Так ящерица, не успевшая спрятаться в норе и просидевшая монументом на холодном камне всю ночь, с первыми лучами солнца начинает отогреваться.

Горячий воздух распадается на вихри, вбирает в себя огонь. И я впервые чувствую Земляную стихию чампа. Она чуть в стороне от фейерверков. Моя Вода тоже не спешит знакомиться с чужой стихией. Но вот Огонь и Воздух признали друг друга.

И, когда Эйнар отстраняется с тяжёлым вздохом, у меня вырывается разочарованный стон.

Но одновременно я понимаю, что слабости больше нет. Мой Воздух в таком же порядке, как и остальные две стихии. И я твёрдо стою на собственных ногах. Никаких признаков головокружения больше нет.

— Ты поделился со мной? — потрясённо спрашиваю я, поворачиваясь к чампу лицом. — Отдал часть своей силы?

— Нет, просто твои стихии, в отличие от тебя, мне рады, — ворчливо отвечает он. — А когда рядом те, кто дорог, быстрее выздоравливаешь.

Уже совсем стемнело. Но я чувствую улыбку в его голосе.

— Эйнар, — начинаю я и умолкаю.

— Я люблю тебя, девочка, — просто говорит он. — И, поверь, к братским чувствам это не имеет никакого отношения.

Надо же… Я впервые ему верю. Мои стихии верят. Моя Райлинг… Хотя она и до этого не сомневалась. Ведь драконы не ошибаются?

— Даже если ты прав, — шепчу я, — мы не сможем этого доказать. Родственные связи под запретом.

— Я докажу. — Эйнар притягивает меня к себе и грозно добавляет: — Но чтобы даже флирта не было с уцелевшими воздушниками. Иначе я могу не сдержаться.

Я не сразу закрываю окно, продолжая вглядываться в темноту, в которой исчез Эйнар. И на шаги за спиной реагирую только тогда, когда они уже совсем рядом.