Первое, что бросается мне в глаза, — это могучая фигура Эйнара. Он стоит спиной к входу, разглядывая чей-то портрет. И у меня снова всё внутри скручивается в тугой узел, мешая дышать. Я непростительно сильно на него реагирую. И боюсь, скрывать это чем дальше, тем сложнее. Никакие самоуговоры, что пора мыслить здраво, не помогают.

Уйти бы потихоньку, но мамина сестра Лисса меня уже заметила.

— Айрис, как ты вовремя, — обрадованно говорит она. — С каких пор тут изображение Алии? Прошлый раз его не было. Я бы запомнила.

Услышав моё имя, Эйнар вздрагивает и поворачивается. Уходить поздно. И я снова встречаюсь взглядом с его невозможными драконьими глазами. С трудом перевожу дух. В груди начинает ныть.

Но надо держать себя в руках и соблюдать этикет. Я не могу отказать гостье. Подхожу ближе, стараясь смотреть только на Лиссу. Эйнар делает шаг в сторону, чтобы я могла увидеть то, что он изучает.

На стене, чуть в стороне от других картин, висит портрет молодой женщины с белыми волосами. Не помню, чтобы я его тут видела.

Сглатываю. Хотя я стараюсь держаться, насколько это возможно, на расстоянии от Эйнара, он всё равно слишком близко. И от знакомого запаха полыни голова начинает кружиться. Концентрирую взгляд на портрете, стараясь не отвлекаться.

— Это точно она? — Голос у меня просевший, и приходится откашляться, чтобы слова звучали внятно.

— А ты не узнаёшь? — удивлённо спрашивает Лисса.

Разглядываю свою древнюю родственницу, ставшую в нашей семье легендой. Алия самый сильный маг Воздуха из существующих в этом мире. Вот только наведывается она в наш мир редко. Её называют «Скользящая между мирами». А насчёт возраста… на портрете ей не больше двадцати лет.

Интересно, сколько ей на самом деле? Двести? Триста? Или, как говорится в некоторых из сказаний, не меньше тысячи?

На этом портрете она изображена в кожаных воинских доспехах и с мечом в правой руке. Меч Алия держит обратным хватом, и, кажется, вот-вот клинок сверкнёт в солнечных лучах, со свистом разрезая воздух.

— Я никогда не видела её вживую, — объясняю я, — только на книжных иллюстрациях. Внешне похожа.

— О, да, понимаю тебя, ни одна картинка не передаст живую мимику. И два разных изображения могут заставить усомниться. Но если человека знаешь в реальности, то узнать на портрете нет проблем. Это она, не сомневайся. Я-то её лично знала.

— Мама училась у неё владению мечом, — напоминаю я, радуясь, что мой голос больше не дрожит, хотя кожа на плече, которого почти касается Эйнар, горит огнём.

— Мы все у неё учились. — На губах Лиссы появляется мечтательная улыбка. — Но Алекса, твоя мама, безусловно, была самой талантливой. Странно всё-таки, что я ни разу не видела этого портрета. Мне кажется, не осталось книг и трактатов о «Скользящей между мирами», которые я бы не проштудировала. Поверь, изображение отличается от всего, что я видела. Эти доспехи на Алии не из прошлых веков, а вполне современные. И меч какой-то необычный. У нас таких не делают. Посмотри, какие узоры на клинке.

Лисса замолкает, разглядывая оружие, изображённое на портрете. Я не очень разбираюсь в стали, но не вижу разницы между отцовским мечом и этим. Даже гарды похожи.

— Делают. — Горячее дыхание Эйнара касается моих волос, и рассуждения о стали отодвигаются на дальний план. — Это многослойная сталь. Редкая, но подобные мечи уже существуют у нас более двадцати лет. Насколько мне известно, именно Императрица Алексия принесла секрет производства из другого мира.

Эйнар специально не произносит слов «твоя сестра» или «мать Айрис»? Тончайшими струнами души я чувствую, что он отказывается от любых упоминаний о родственных связях.

Всё ещё на что-то надеется?

«Если бы это помогло!» — Мелькает тоскливая мысль.

— А вот это не совсем верно. — Раздаётся за спиной голос незаметно подошедшего магистра Энгвида.

Я поворачиваюсь, радуясь возможности отвлечься. С магистром сейчас только один из его учеников — Ирвин, пожалуй единственный из воздушников, который меня не раздражает.

— Алексия всего лишь напомнила нашим мастерам о древних секретах, — продолжает Энгвид. — Но в главном ты права, Лисса, портрет здесь появился недавно. Это я его привёз полгода назад.

— Правда? — восклицает Лисса. — Но откуда?

— Из Хорнии. Король Тейнар решил, что портрету самое место в галерее у Алексии. У себя почему-то не захотел держать. Был у него с ней конфликт вскоре после того, как он отправил тебя и Миру в Чампию.

— Не было такого в нашей галерее, — упрямо говорит Лисса. — Он новый.

— То есть Алия всё-таки навещает наш мир? — с непонятной жадностью в голосе спрашивает Эйнар.

— Насколько мне известно, — отвечает магистр, — нет. Её давно не было. Портрет нашли в дальней части семейной галереи. Король не мог вспомнить откуда и когда тот появился.

— Вот как! — скептически восклицает Эйнар и задаёт следующий вопрос: — Получается, никто её не видел уже много лет?

— Никто. — Лисса отрицательно мотает головой. — Всё, что мы знаем, — Алекса была последней, с кем Алия виделась. Неудивительно. Алекса всегда была её любимицей.

— Мама рассказывала, — подтверждаю я, — что последний раз Алия была в гостях во дворце в день нашего с Ро рождения. Я сама никогда её не видела.

— Зато Эйнар ведёт себя так, словно встретил старую подружку, — смеётся Лисса, — прямо оторваться от портрета не может. Уж не влюбился ли ты, мой мальчик? Если что, Алии не меньше тысячи лет, и она твоя древняя родственница.

У Эйнара в ответ на шутливый тон матери дёргается уголок рта в вежливой полуулыбке. Влюбился? Это вряд ли.

Но хотела бы я знать, что его так взволновало в портрете нашей общей пра-пра-пра- и ещё пару сотен 'пра-" бабушки?

Громкие шаги доносятся из коридора, заставляя всех присутствующих повернуться к двери. Кто-то приближается, и этот кто-то очень спешит. Неясное предчувствие холодной лапой стискивает моё сердце.

Инстинктивно пячусь назад, пока не прижимаюсь спиной к горячему телу Эйнара. Сейчас не до размышлений «можно или нельзя». Рядом с ним не так страшно.

Хотя чего я испугалась? Что может произойти в таком защищённом и охраняемом драконами месте, как Императорский дворец? Но, когда я вижу бледное лицо Дангура, сердце ухает вниз.

— Там… несчастье, — с трудом выталкивает слова из сжатого горла мой сокурсник. — В саду… Тавин… он, кажется, мёртв.