Холод обжигает, пронизывает каждую клеточку моего тела, превращает в лёд мои кости и мышцы. Кровь распадается на льдинки, которые звенят, ударяясь о стенки сосудов.

Из последних сил пытаюсь сделать вдох. Лёгкие похрустывают ледяной корочкой, но уступают, совсем чуть-чуть раскрываются, принимая внутрь тёплый воздух, так знакомо пахнущий полынью.

«Эйнар». — Мне, кажется, я кричу, но звука нет.

Он рядом, я его чувствую. И я верю, что он слышит. Сильные руки прижимают меня к горячему мускулистому телу. Здесь, во сне, понимаю, что спасение только в нём, в его тепле, и сама тянусь к нему, впитываю жар. Шепчу: «Эйнар».

На этот раз мне кажется, что я слышу свой голос. Он тихий, словно шелест травинок. Объятия становятся крепче.

Тает лёд. Кровь снова течёт по сосудам, сначала медленно и тягуче, словно мёд, а потом всё быстрее, проникая в отдалённые уголочки тела, в кончики пальцев.

Я согреваюсь и проваливаюсь ещё глубже в сон.

Картинка меняется. Мне снится бой. В яростной схватке сошлись Роан и Эйнар. И я не знаю, за кого переживать. Два дорогих для меня человека не должны противостоять друг другу. Это сон, просто сон.

Я сейчас проснусь, и мы с братом пойдём на вечеринку. Стоп! Разве мы уже не были там? Яркая картинка девицы в красном платье, которая пытается взять Эйнара под руку, сменяется следующей, где чамп стряхивает её руку со своей, словно надоедливую мошку. А потом ссора Роана и Эйнара. И поединок со сверкающими в лучах фонарей мечами. Кто победил? Память услужливо подсказывает, что бой шёл на равных и что это была тренировка, яростная, злая, но безопасная для обоих.

А потом? Что было потом?

Лёд и тепло с запахом полыни. Я постепенно просыпаюсь, и события выстраиваются в правильной очередности. Сначала поединок, потом странный сон, в котором я замерзала. И, судя по всему, мне опять, как после того поцелуя, снился чамп. И я тянулась к нему. И даже сейчас не хочется открывать глаза, чтобы удержать тепло, оставшееся после того кусочка сна. Грешного, неправильного, но такого вкусного.

Совершенно не помню, как я пришла домой. И что было между поединком и сном, тоже не помню.

Попытка перевернуться на бок заставляет меня застонать. Мышцы болят, как после многочасовой тренировки. Это с чего вдруг? А ещё запах полыни и звук, похожий на потрескивающий костёр. Все эти непонятности обрушиваются на меня вдруг и сразу, окончательно выдёргивая из сна.

Открываю глаза. Я в полутёмном помещении, и это не моя комната. Мраморные стены, каменные плиты на полу, и костёр в центре. Мебель вокруг него. Костёр в помещении? Что за бред. Приподнимаю голову. Место кажется смутно знакомым. И одновременно оно похоже на продолжение сна. Точнее, я хочу, чтобы это был сон, однако что-то внутри меня подсказывает, что у меня проблемы.

При попытке сесть обнаруживаю, что я завёрнута в плотную ткань, напоминающую бархат. А под ней — ничего. То есть я неизвестно где и на мне нет одежды?

Пытаюсь позвать Райлинг и успеваю испугаться по-настоящему, потому что она не откликается. Через несколько долгих мгновений, во время которых я пытаюсь не впасть в панику, раздаётся сонное бурчание. Она здесь, но общаться не расположена.

Мне становится легче, хотя и ненамного. Такого с моей драконицей ещё не было

Попытка дотянуться до Хранилища стихий приводит меня в ещё большее смятение. Они тоже не заблокированы, но если Огонь и Воздух в полусонном состоянии хоть как-то откликаются, то Воду я почти не чувствую.

Меня оглушили магией и похитили? Да нет, тогда бы магию заблокировали полностью, как было когда-то с моей мамой*.

Значит, не всё так плохо.

Ещё раз внимательно оглядываю помещение. Вокруг костра спинками к нему стоят кресла. Только сейчас узнаю висящие на них вещи. Это же моя одежда.

Ну хоть что-то хорошее. Быстро выпутываюсь из покрывала и натягиваю на себя рубашку. С ней всё в порядке. А вот платье оказывается слегка влажным. Делаю вывод, что я каким-то образом попала в воду или меня облили водой.

Снова пытаюсь вспомнить. Ни одного предположения. Но зато одно логическое звено прослеживается. Теперь ясно, почему меня раздели. Осталось выяснить кто.

Надеваю платье. Хоть оно и не совсем высохло, однако по шёлку нижней рубашки скользит легко. А вот все пуговицы на спине мне самой не застегнуть. Некоторое время выкручиваю собственные руки, и мне удаётся справиться с частью нижних и частью верхних пуговиц. Сразу же начинаю чувствовать себя увереннее.

Тем не менее осторожность следует соблюдать. Выход я вижу, ткань завесы, перекрывающей его, в одном месте разрезана снизу доверху. Более того, я уже знаю, что это за помещение, хоть оно и выглядит сейчас очень странно.

Стараясь ступать бесшумно, подхожу ближе и, сделав щель в завесе чуть шире, выглядываю. Никого.

Передо мной балкон. А с него открывается знакомый вид. Это арена над водопадом, место, где проходят все серьёзные состязания. А я нахожусь в нашей семейной императорской ложе. Это какой-то бред, не иначе. Или чья-то дурная шутка. Уже смелее подхожу к перилам балкона.

— Я думал, что ты никогда не выйдешь. — Раздаётся за спиной знакомый голос.

Резко разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к перилам.

Эйнар? Такой же, как был на арене, в одних штанах и с обнажённым торсом. У меня перехватывает дыхание. Горячее тело, в которое я вжималась, это точно было во сне?

— Ты… почему в таком виде? — вырывается у меня.

— Это сейчас самое важное? — Он ехидно усмехается. — А больше ты ни о чём не хочешь спросить?

* * *

* «Истинная для дракона. Меч трёх стихий» — история похищения Алексы чампами.