Глава 8. Сердце чёрного солнца

Объявление Мерода ещё катилось над крышами, когда люди на мосту повернулись ко мне.

Страх менял лица быстрее любого приказа. Несколько мгновений назад горожане бежали от исчезающего квартала, помогали детям и поддерживали стариков. Теперь им дали виновную, и часть толпы сразу ухватилась за простое объяснение.

— Она отказалась от казни, — произнёс кто-то за моей спиной.

— Из-за неё пропал рынок.

— Дракон подчинил хранительницу!

Сайлас не выпустил мою руку. Он переместился так, чтобы оказаться между мной и людьми, хотя сам был для них главным чудовищем. Под плащом обозначились края неполных крыльев, а по пальцам прошли тёмные чешуйки.

— Не превращайся, — сказала я. — Они увидят угрозу там, где Мерод велел её увидеть.

— Они уже видят.

На другом конце моста женщина прижала к себе ребёнка. Мужчина рядом поднял обломок камня, но бросить не решился. В провале за нашими спинами не было ни дыма, ни развалин. Южный район исчез настолько чисто, словно его никогда не строили. Только оборванные каналы и края улиц доказывали, что ещё недавно там жили люди.

— Мерод забрал район, чтобы удержать чёрное солнце! — крикнула я. — Казнь не спасала Аурем. Она возвращала день и позволяла ему снова брать силу города.

Кто-то услышал. Большинство продолжало смотреть на пустоту.

Голос правителя зазвучал вновь:

— Отойдите от Руты Фальк. Дракон использует её связь с клинком. Стража восстановит порядок и защитит оставшиеся кварталы.

По мосту прокатился гул. Люди начали пятиться от нас, освобождая путь не для бегства, а для отряда Гектора.

Командир появился на северной улице. Его люди шли без ровного строя: часть помогала пострадавшим после обрушения башни, двое поддерживали женщину, потерявшую обувь в давке. Гектор увидел провал, затем нас с Сайласом. В его лице отразилось понимание, которого он добивался слишком поздно.

— Это сделал не он, — сказала я, когда командир приблизился. — Ты видел, что район исчез после того, как дворец вытянул из него свет.

— Я видел, как солнце изменилось после вашего отказа.

— Потому что Мерод больше не получил силу Сайласа.

— И теперь город гибнет по частям.

— Он и раньше погибал целиком. Ты просто не помнил.

Гектор посмотрел на край провала. Внизу отсутствовало дно. Чёрная глубина не принимала даже свет, падавший от золотых пластин на башнях.

— Где окажется следующий удар? — спросил он.

— Мы не знаем, — ответил Сайлас. — Мерод выберет район, где страх принесёт ему больше пользы.

— А вы знаете, как его остановить?

— Найдём, если твои люди перестанут загонять нас обратно на помост.

Командир перевёл взгляд на наши соединённые руки. Я заметила это и не отступила от Сайласа. После поцелуя любое прикосновение ощущалось иначе. Мы больше не могли притворяться случайными союзниками, которых связывает один ритуал.

— Мне приказано задержать вас, — сказал Гектор.

— А ещё тебе приказано защищать Аурем, — напомнила я. — Выбирай, какой приказ настоящий.

За его спиной улицу заполнили жители. Некоторые требовали нашей казни, другие просили открыть дворец, третьи звали пропавших родных, хотя ответа из южного района уже не могло быть.

Гектор убрал меч в ножны.

— Я удержу мост и выведу людей к восточным террасам. У вас будет немного времени.

— Ты отпускаешь дракона? — спросил один из стражников.

— Я не видел дракона, уничтожившего квартал, — отрезал командир. — Зато видел свет, пришедший со стороны дворца.

Это ещё не было доверием. Только первая трещина в верности Мероду, но сейчас она значила больше открытых ворот.

— Найди Юну, — сказала я. — Она знает служебные проходы северного крыла.

— Юна исчезла после площади.

— Значит, уже ищет нас.

Гектор коротко кивнул и развернулся к толпе.

Сайлас повёл меня с моста. Мы прошли вдоль сухого канала, пока за спиной командир выстраивал людей и перекрывал путь к провалу. Я ожидала новой погони, но стража осталась рядом с жителями.

— Он поверил тебе, — сказал Сайлас.

— Не мне. Собственным глазам.

— Для Гектора это серьёзный шаг.

— До тех пор, пока Мерод не даст новое объяснение.

— Поэтому нам нужны доказательства, которые увидит весь город.

Мы свернули в узкий проход между домами. Здесь было меньше людей, однако страх проник и сюда. Хозяева закрывали ставни, собирали вещи и спорили, в какую сторону бежать. Золотые линии на стенах мерцали с перебоями. Каждый раз, когда они гасли, чёрное солнце над крышами становилось ярче по краям.

Сайлас остановился у пустого двора.

— Твоя рука.

Только тогда я заметила, что пальцы продолжают сжимать его ладонь. Я решила, что он хочет освободиться, и разжала их.

Он сразу поймал моё запястье.

— Я не об этом.

Золотые полосы, оставленные ритуалом, поднялись выше перчатки. Одна достигала локтя и отдавала тупой болью при каждом движении клинка.

— После отказа они были короче, — сказал Сайлас.

— Мерод снова тянет связь к помосту.

— Или к сердцу города.

Он снял перчатку с моей руки и провёл пальцами вдоль знака, не касаясь самой линии. Красное свечение отозвалось под его кожей. Золото отступило на несколько пальцев.

— Так лучше?

Я согнула кисть.

— Да.

— Если боль усилится, скажи сразу.

— Ты тоже.

— У меня нет золотых знаков.

Я коснулась края плаща у его плеча. Под тканью проступала тонкая серебристая полоса от новых цепей.

— У тебя есть свои.

Сайлас посмотрел на мою руку у его плеча. Вчера или даже утром я бы убрала её, заметив внимание. Теперь не стала.

— Хорошо, — произнёс он. — Скажу.

Из соседнего переулка донёсся короткий свист.

Три ноты, пауза и ещё одна.

Тело Руты узнало сигнал раньше меня. Так Юна предупреждала хозяйку комнат о посторонних в коридоре.

Я ответила тем же свистом.

Из-за каменной арки появилась Юна. Серое платье было испачкано пылью, волосы выбились из косы, в руках она держала связку ключей и свёрнутый тёмный плащ.

Увидев нас вместе, девушка остановилась. Её взгляд скользнул от лица Сайласа к нашим рукам. Я ожидала испуга, однако Юна лишь выдохнула с облегчением.

— Вы живы.

— Пока да, — ответила я. — Гектор сказал, ты исчезла после площади.

— Я ушла раньше, чем Мерод приказал запереть дворец. Мне показалось, что вы пойдёте к старым проходам.

Она протянула мне плащ.

— Руту узнают на каждой улице.

Я накинула ткань поверх одежды и скрыла рукоять клинка.

— Почему ты нам помогаешь?

Юна посмотрела на чёрное солнце над аркой.

— Потому что я помню ваш балкон.

— Какой?

— Тот, где вы просили меня удержать фразу до рассвета. Я не вижу весь разговор. Только вашу руку, чёрные линии на улицах и слова о неподвижном солнце.

Я переглянулась с Сайласом.

— Утром ты ничего не помнила, — сказала я.

— Утром нет. Обрывки пришли после того, как вы отказались от казни. Потом я вспомнила, как бросила церемониальный плат в огонь. Это произошло сегодня, но мне кажется, что я делала так раньше.

— Сегодня ты действительно бросила его, — ответил Сайлас. — Другие картины принадлежат прежним повторениям.

Юна побледнела, однако не отступила.

— Значит, вы говорили правду.

— Да.

— И Мерод знает.

— Он создавал и менял петлю, — сказала я. — Нам нужно попасть в сердце ритуала под дворцом. Ты знаешь путь?

Юна крепче сжала ключи.

— Служебные лестницы перекрыты. Есть старый водный ход из дома смотрителей. Рута запрещала им пользоваться, но оставила мне ключ от внутренней решётки.

— Прежняя Рута?

— Она сказала открыть ход, если однажды город потеряет южный рынок.

Сайлас нахмурился.

— Рута знала, что Мерод сможет отдавать районы чёрному солнцу.

— Или видела это в одном из ранних повторений, — предположила я.

Юна повела нас через двор. Мы вошли в пустой дом, где на стенах висели схемы каналов. В полу под широким столом находилась каменная крышка. Один из ключей вошёл в боковое углубление, и плита сдвинулась.

Перед спуском Юна оглянулась на улицу.

— Мои родные живут в западном квартале, — сказала она. — Если следующий удар придётся туда…

— Мы доберёмся до механизма раньше, — пообещала я.

Слова прозвучали увереннее, чем я чувствовала. Юна всё равно кивнула и первой спустилась в темноту.

Лестница вывела в сухой канал. Здесь не было воды, только тёплый ветер шёл со стороны дворца, неся металлический гул. Стены светились тонкими линиями, которые пульсировали в одном ритме с чёрным солнцем.

Мы двигались быстро. Юна знала повороты, но дважды останавливалась, словно вспоминала направление из другой жизни. На третьей развилке она коснулась стены и закрыла глаза.

— Здесь была решётка, — произнесла она. — Вы стояли по ту сторону и просили меня не звать стражу.

— Я не помню такого повторения, — сказала я.

— Возможно, это происходило с Рутой, — предположил Сайлас.

— Нет. Вы назвали себя Агатой.

По спине прошёл холод.

Моя память охватывала семь казней до разговора с Сайласом и все дни после. Я не встречала Юну в этом канале.

— Петля хранит больше вариантов, чем мы помним, — сказал он. — Отказ мог освободить следы прежних линий времени.

— Или Мерод не возвращал нам каждое повторение целиком, — ответила я.

Юна открыла глаза.

— Я тогда испугалась и позвала Гектора. Если это случилось, простите.

— Ты не знала правды.

— А сейчас знаю не всю.

— Никто из нас не знает.

Мы прошли дальше. Канал сузился, и Сайлас оказался впереди. На опасных участках он протягивал мне руку, хотя путь не требовал прежней осторожности. Я принимала её без объяснений. Юна замечала эти движения, но вопросов не задавала.

После первого поцелуя между нами не возникло ни неловкого молчания, ни удобной возможности забыть случившееся. Сайлас следил, не усилилась ли боль в моей руке. Я ловила каждую перемену серебряных следов на его коже. Забота больше не скрывалась под необходимостью союза.

Через несколько минут мы достигли внутренней решётки. За ней проход поднимался к дворцу, но замок был покрыт чёрными знаками.

Юна перебрала ключи.

— Раньше их не было.

Я вынула клинок.

— Значит, Мерод изменил защиту после исчезновения района.

— Подожди, — сказал Сайлас.

Он приблизил ладонь к знакам. Чёрные линии потянулись к его пальцам, а серебристый след на запястье загорелся.

— Замок связан с цепями. Если ударишь клинком, он решит, что началась казнь.

— Тогда что предлагаешь?

— Общий знак.

Я положила ладонь на рукоять. Сайлас накрыл её своей, и красная линия прошла по лезвию. Мы одновременно коснулись замка плоской стороной клинка.

Закрытый глаз проявился поверх чёрных знаков.

Решётка открылась.

Юна посмотрела на наши руки.

— Значит, надпись под городом говорила правду. Вы можете освободить Аурем только вместе.

— Мы ещё не знаем, какой ценой, — сказала я.

— Но уже знаем, что Мерод лгал о казни, — ответил Сайлас.

За решёткой начинался круглый тоннель. По его стенам двигались световые потоки: золотые, красные и чёрные. Они шли в сторону дворца, не смешиваясь, словно каждый нёс отдельную часть времени.

Мы последовали за ними.

Гул усиливался. Временами мне казалось, что внутри него звучат голоса южного рынка: обрывки разговоров, звон посуды, детский смех. Они повторялись через равные промежутки и обрывались на одном месте.

Юна прижала ладони к ушам.

— Это люди?

— Их прожитое время, — ответил Сайлас. — Мерод забрал район, но не уничтожил полученную силу.

— Значит, их можно вернуть? — спросила я.

— Если время ещё хранится в механизме.

Мы ускорили шаг.

Тоннель закончился у просторного зала под дворцом. Я ожидала увидеть ритуальную площадку или источник, похожий на нижнее святилище. Сердце чёрного солнца оказалось сложнее.

В центре вращались три огромных кольца. Внешнее было золотым и соединялось каналами с районами Аурема. Среднее состояло из тёмного металла, покрытого именами хранителей. Внутреннее кольцо светилось красным и удерживало чёрную сферу размером с человеческий рост.

Над сферой висел перевёрнутый силуэт города.

Южного района в нём не было. Вместо домов в чёрную сферу стекал золотой поток, наполненный крошечными сценами. Я увидела торговца, поправляющего башенку выпечки, девочку у фонтана, женщину, открывающую ставни. Каждая картина проживала несколько секунд и возвращалась к началу.

— Он хранит район внутри солнца, — прошептала Юна.

Вокруг механизма стояли четыре высокие колонны. От них золотые нити тянулись к узкому креслу на возвышении. Подлокотники сохраняли отпечатки пальцев, а спинка была покрыта символами жизни и времени.

Сайлас подошёл к креслу.

— Вот зачем Мерод встречал каждый конец дня во дворце.

— Он сидел здесь?

— Скорее соединялся с механизмом.

Я поднялась на возвышение. На внутренней стороне подлокотника были вырезаны даты. Первая относилась к ночи гибели Эстеры. Последняя совпадала с сегодняшним днём. Между ними шли сотни коротких отметок, но лицо Мерода почти не изменилось за три столетия.

— Он забирал непрожитые годы города, — сказала я.

Сайлас провёл рукой над золотой нитью.

— Каждый возврат отнимал у жителей день, который они могли прожить дальше, и передавал его владельцу чёрного солнца. Они просыпались прежними, а Мерод сохранял накопленное время.

Юна посмотрела на даты.

— Поэтому он никогда не стареет.

— Не только поэтому, — ответил Сайлас. — Он продлевает власть, потому что каждый рассвет стирает решения Совета, сомнения Гектора и память жителей. Любое сопротивление заканчивается до вечера.

Я вспомнила спокойную улыбку Мерода на трибуне. Он не просто переживал повторения. Он строил мир, где только его решения имели продолжение.

— После нашего отказа петля перестала возвращать день, — сказала я. — Поэтому он начал отдавать районы и забирать их время напрямую.

— Механизм пытается сохранить владельца. Пока у него есть город, он будет кормить чёрное солнце частями.

Юна отступила от кресла.

— Западный квартал следующий?

Над перевёрнутым городом вспыхнула тонкая золотая рамка. Она легла именно на западные улицы.

Я спустилась к внешнему кольцу. Возле каждого района находилась отдельная пластина. Южная почернела. Западная уже нагревалась.

— Сколько у нас времени?

Сайлас посмотрел на движение колец.

— До следующего поворота внутреннего кольца. Меньше часа.

— Тогда ищем способ остановить механизм.

Мы разделились, оставаясь в поле зрения друг друга. Юна изучала подписи у каналов. Я шла вдоль внешнего кольца с клинком, а Сайлас проверял красные знаки, связанные с его силой.

На дальней стороне зала находилась каменная панель. В её центре был изображён палач, поднимающий клинок над приговорённым. Под фигурой сохранялась знакомая строка о добровольной смерти.

Я приблизила лезвие.

Текст отозвался, но слова не стали понятнее:

«Для разрыва один из двух связанных участников должен добровольно погибнуть».

— Здесь та же надпись, — сказала я.

Сайлас подошёл.

— Она нанесена поверх старых знаков.

Он указал на неровности камня. Между словами «участников» и «должен» виднелась тонкая линия, скрытая золотым покрытием.

Я провела по ней кончиком клинка.

Покрытие рассыпалось. Под ним обнаружился ещё один знак, перечёркнутый позже.

— «Связь», — прочитал Сайлас. — Не участник.

Мы очистили остальную строку. Золотые буквы Мерода лежали поверх древнего текста и меняли смысл всего условия.

Настоящая надпись гласила:

«Для разрыва связь двух участников должна добровольно погибнуть под клинком свободного выбора».

Я перечитала несколько раз.

— Речь не о теле.

— О связи между палачом, приговорённым и городом.

— Рута прочитала искажённую версию.

— Или Мерод изменил её воспоминание после того, как она нашла этот зал.

Под основной строкой сохранилась схема. Ритуальный клинок пересекал не фигуру Сайласа, а три нити, соединявшие его грудь с чёрным солнцем, городом и помостом. После удара дракон оставался жив, а кольца механизма распадались.

Я почувствовала облегчение, настолько сильное, что пришлось опереться на панель.

— Нам не нужно никого приносить в жертву.

— Нужно заставить ритуал признать целью связь.

— Я уже смогла отказаться от роли палача.

— Поэтому клинок открыл общий знак. Но здесь указано ещё одно условие.

Сайлас очистил нижний ряд символов.

«Связь становится видимой, когда город признаёт палача, приговорённого и приговор».

— Официальная церемония, — сказала я.

— На помосте, перед жителями. Роли должны быть активны, иначе клинок не увидит все нити одновременно.

— Значит, придётся позволить Мероду снова начать казнь.

— И находиться рядом, когда ты изменишь удар.

— На этот раз он закроет каждое слабое звено.

— Нам не нужны звенья. Только связь.

Я посмотрела на перевёрнутый город. Западная рамка становилась ярче.

— Если церемония состоится завтра, района уже не будет.

— После отказа рассвет может вообще не наступить.

— Тогда Мероду придётся устроить казнь сегодня.

— Он хочет получить мою силу и вернуть контроль. Согласится, если поверит, что ты приняла его предложение.

Слова повисли между нами. План требовал сыграть предательство перед всем городом и, возможно, перед Сайласом, если Мерод не даст нам поговорить.

— Мы знаем правду, — сказала я. — Этого достаточно.

— Достаточно, если клинок подчинится.

— Ты снова предлагаешь сомневаться до самого удара?

— После предыдущего разговора я осторожнее выбираю формулировки.

Я коснулась его руки.

— Хорошо. Будем сомневаться вместе.

Юна позвала нас с другой стороны механизма.

У основания кресла она нашла узкий ящик. Внутри лежали полосы прозрачного камня, каждая хранила лицо Мерода в разные годы. На первых он был молод, затем у глаз появлялись морщины, но следующая пластина снова показывала прежнее лицо. Под изображениями стояли числа полученных дней.

Последняя пластина была пустой.

Когда я поднесла её к чёрной сфере, на поверхности появилось моё лицо.

— Он готовит тебя как следующую владелицу? — спросил Сайлас.

— Или хочет показать, что дорога домой тоже проходит через кресло.

На пластине возникли две строки:

«Одна жизнь владельцу.

Один мир свободной душе».

— Предложение Мерода, — сказала я. — Он отдаст мне проход, если получит силу Сайласа и сохранит город как источник времени.

— Вернёт ли проход в твой мир — другой вопрос.

Изображение моей комнаты вспыхнуло внутри прозрачного камня. На этот раз я не почувствовала запаха дождя. Иллюзия больше не обладала прежней властью, но желание увидеть дом осталось.

Сайлас не просил отвернуться.

Он стоял рядом и ждал, пока я сама опущу пластину.

— Я всё ещё хочу знать, можно ли вернуться, — сказала я.

— Знаю.

— И это не изменилось после поцелуя.

— Не должно было.

— Ты говоришь увереннее, чем вчера.

— Вчера я боялся, что любое напоминание о доме заставит тебя исчезнуть.

— А сейчас?

— Сейчас тоже боюсь. Но больше не хочу превращать страх в приказ.

Я положила пластину обратно в ящик.

— Мы договорились поговорить о будущем.

— По-моему, начали раньше назначенного.

— Возможно, следующего спокойного часа у нас не будет.

Он посмотрел на кольца механизма. Их гул стал глубже, но западная рамка ещё не замкнулась.

Мы отошли в нишу между колоннами, где чёрная сфера не могла отражать наши лица. Юна продолжала изучать каналы, оставляя нам несколько минут.

Сайлас коснулся моего запястья.

— Я должен спросить о террасе.

— О поцелуе?

— Ты снова произносишь это слово легче меня.

— Потому что ты пытаешься превратить вопрос в государственное совещание.

— В моём опыте государственные совещания редко заканчивались поцелуем.

— Возможно, поэтому Аурем и оказался в петле.

Он улыбнулся, но сразу стал серьёзным.

— Это случилось после исчезновения привычного рассвета, погони и угрозы уничтожения города. Ты уверена, что говорила не только из страха потерять меня в ту минуту?

Вопрос не обидел. После памяти Руты он имел право знать, что выбор остался моим и за пределами опасной террасы.

— Страх имел значение, — ответила я. — Он заставил меня перестать откладывать то, что уже возникло. Но не создал чувство.

— Когда оно возникло?

— Не знаю. Возможно, когда ты вернулся в коридор, хотя мог уйти. Возможно, на террасе с настоящим закатом. Или у зеркала, когда ты назвал меня Агатой и не позволил чужой памяти забрать моё имя.

— Значит, до того, как я предложил тебе убить меня.

— Намного раньше. Это предложение едва всё не испортило.

— Учту.

— Ты?

— Я тоже боялся. Сначала — поверить, что Рута исчезла и на её месте действительно другой человек. Потом — что ты вернёшься домой прежде, чем я успею понять, кем стала для меня. На террасе страх не создал желания. Он только лишил меня последнего разумного повода молчать.

Я подняла голову.

— И кем я стала?

Сайлас провёл большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, там, где золотая линия уже погасла.

— Человеком, с которым я хочу увидеть следующий настоящий закат.

Ответ оказался осторожным и одновременно более личным, чем громкое обещание. В нём существовало будущее, которое не требовало заранее выбирать мир.

— Тогда придётся освободить город, — сказала я.

— Иначе закат снова будет коротким.

— А потом?

— Потом я выйду за стену без удара границы. Если ты останешься, покажу дорогу на север, где песок заканчивается у красных скал.

— А если вернусь домой?

— Буду знать, что ты выбрала свою жизнь свободно.

— Ты способен сказать это без боли?

— Нет.

Он не отвёл взгляда.

— Но боль не даёт мне права закрывать тебе дорогу.

Я коснулась его щеки и поцеловала первой — коротко, без прежней спешки. Сайлас ответил так же спокойно. Когда мы отстранились, его ладонь осталась на моей талии, а моя — у края тёмных чешуек на виске.

— Это тоже страх? — спросила я.

— Нет. Это убедительное доказательство.

— Не привыкай использовать такой способ в спорах.

— Ничего не обещаю.

Юна приблизилась к нише.

Она старалась не смотреть на нас прямо, но в её глазах на мгновение появилось выражение, напоминавшее улыбку.

— Я нашла рычаг остановки внешнего кольца, — сказала она. — Он за северной колонной, однако открыть панель можно только служебным ключом.

— Остановит ли это исчезновение западного квартала? — спросила я.

— По схеме поток прекратится, пока кольцо стоит.

— Сделай.

Юна направилась к северной колонне.

Сайлас убрал руку с моей талии, но пальцы скользнули по моей ладони перед тем, как разомкнуться.

Мы вернулись к механизму. Я подняла клинок к панели с настоящей надписью, чтобы запомнить расположение нитей. Сайлас проверял путь от входа до внутреннего кольца.

Юна вставила ключ.

Замок щёлкнул.

Вместо остановки внешнее кольцо ускорилось.

Западная рамка вспыхнула ослепительным золотом.

— Юна! — крикнула я.

Девушка отшатнулась от колонны. В открытой панели не было рычага. За ней находился чёрный кристалл связи, и по его поверхности двигалось лицо Мерода.

— Простите, — прошептала Юна.

С двух сторон зала открылись скрытые двери.

Стражники вошли одновременно, прикрываясь щитами с солнечными знаками. Гектор шёл впереди левого отряда. Его лицо было мрачным. Справа появился Мерод.

Юна осталась у колонны, сжимая ключ обеими руками.

— Он сказал, что отдаст западный квартал следующим, — произнесла она. — Там моя семья. Я должна была открыть проход.

— Я обещала помочь им, — сказала я.

— А он показал мне их дом внутри чёрного света.

Мерод поднялся на возвышение.

— Не вините девушку. В отличие от вас, она понимает, что любовь к живым требует поступков, а не красивых отказов.

Сайлас встал передо мной.

— Западный район уже отмечен. Ты уничтожишь его независимо от Юны.

— Теперь в этом нет необходимости. Она привела мне дракона.

Гектор увидел чёрную сферу, исчезнувший южный район внутри неё и кресло с золотыми нитями.

— Вы говорили, что механизм защищает город, — обратился он к Мероду.

— Он и защищает то, что ещё можно сохранить.

— Вы забрали людей.

— Я сохранил их время.

— Верните район.

Мерод посмотрел на командира с холодным удивлением.

— Ты начинаешь забывать своё место, Гектор.

— Моё место рядом с жителями Аурема.

— Тогда прикажи людям задержать убийцу королевы.

Гектор не поднял меч.

Зато стражники справа уже двигались.

Сайлас раскрыл крылья. На этот раз они обрели плотность до половины длины, заполнив пространство между колоннами. Красный свет ударил по щитам и заставил первый ряд отступить.

— К выходу! — сказал он мне.

— Вместе.

— Агата, у тебя клинок. Ты должна добраться до помоста.

— Без тебя церемония бесполезна.

Два золотых потока вырвались из среднего кольца. Сайлас разрубил первый обычным мечом, второй обвился вокруг его крыла. Он дёрнул его к себе, однако нить затянулась.

Я ударила ритуальным клинком. Связь лопнула.

Стражники окружали нас, но Гектор продолжал стоять между отрядами, не позволяя своим людям присоединиться к атаке.

— Командир! — приказал Мерод.

— Я видел механизм, — ответил Гектор. — Больше ваших объяснений недостаточно.

Мерод повернул кольцо.

Золотые знаки на доспехах стражников вспыхнули. Люди Гектора застыли, а затем подняли оружие против собственной воли.

— Он управляет печатями, — сказала я.

— Как клинком на казни, — ответил Сайлас.

Гектор боролся с собственной рукой, пытаясь опустить меч. Остальные двинулись на нас.

Сайлас отбивал удары плоской стороной, не желая ранить людей, которые сами стали частью приказа. Я рассекала золотые нити у их запястий, но на месте каждой возникала новая.

Юна выбежала из-за колонны и закрыла панель ключом.

Внешнее кольцо замедлилось. Западная рамка осталась светиться, однако поток к чёрной сфере ослаб.

Мерод взмахнул рукой.

Золотая нить обвила Юну и отбросила к стене. Девушка упала, ключ выскользнул из пальцев.

Я бросилась к ней.

Сайлас схватил меня за плечо и развернул. Из внутреннего кольца вышли три цепи. Две целились в меня, третья — в него.

Он толкнул меня за колонну.

Цепи сомкнулись вокруг его груди и рук.

— Сайлас!

Я ударила по ближайшей. Клинок высек золотые искры, но связь не разорвалась. Эти цепи шли не от помоста. Их питала вся накопленная сила исчезнувшего района.

Сайлас напрягся. Чешуя покрыла шею и руки, крылья развернулись полностью, насколько позволял зал. Среднее кольцо дрогнуло, но не остановилось.

Ещё одна цепь вышла из чёрной сферы и обвилась вокруг его горла.

Я подняла клинок.

— Не режь! — крикнул Сайлас. — Она связана с южным районом. Удар уйдёт в сохранённое время.

Мерод знал, что мы обнаружим назначение оружия, и заставил связь защищать себя людьми.

Стражники сомкнулись вокруг меня. Гектор встал между нами и удержал собственный меч обеими руками, не позволяя золотым знакам направить его на меня.

— Бегите, — выговорил он.

— Я не оставлю Сайласа.

— Тогда город потеряет обоих.

Сайлас смотрел на меня сквозь золотой свет. В его глазах не было просьбы пожертвовать им. После всех споров он не пытался повторить прежнее решение.

— Помост, — сказал он. — Нам всё равно нужна церемония.

Я поняла раньше, чем Мерод улыбнулся.

Сайлас позволил цепям удержать себя.

Не ради смерти. Ради возможности оказаться на площади рядом со мной.

Мерод опустил руку. Печати на стражниках погасли. Гектор пошатнулся, но сохранил равновесие.

— Доставьте дракона в верхнюю камеру, — приказал правитель. — Готовьте площадь.

— Сегодня? — спросил один из стражников.

— До того, как следующий район последует за южным.

Я подняла клинок.

— Если уведёшь его без меня, церемонии не будет.

— Ты придёшь, Агата.

— Не рассчитывай.

Мерод перевёл взгляд на чёрную сферу. Внутри неё западный квартал уже начал терять цвет. Я увидела небольшой дом, перед которым стояли люди, похожие на Юну. Иллюзия могла быть ложью, но девушка у стены узнала их и вскрикнула.

Сайлас дёрнул цепи. Вся сфера содрогнулась.

— Не трогай район, — сказал он.

— Твоя забота о людях остаётся удивительно удобной для тех, кто тебя осудил, — ответил Мерод.

— Они не осуждали меня триста лет. Ты возвращал им один и тот же день.

— И продолжал их жизнь.

— Ты крал её.

Мерод не спорил. Он повернулся ко мне.

— Теперь ты знаешь правду о клинке. Знаешь, что связь можно разрубить только во время признанной казни. Я дам тебе церемонию.

— А потом попытаешься направить удар в Сайласа.

— Разумеется. Победит тот, чья воля окажется сильнее.

— Ты уже проиграл, если вынужден уничтожать собственный город по частям.

На лице Мерода появилось раздражение.

— Я удерживал Аурем три столетия. Ты провела здесь несколько дней и решила, что понимаешь цену власти.

— Я понимаю цену твоей власти. Она лежит в чёрной сфере.

Гектор посмотрел на повторяющиеся сцены южного района. Стражники один за другим опускали оружие. Мерод увидел это и повернул кольцо.

Чёрная сфера сжалась. Западная рамка стала ярче.

— Уведите дракона, — приказал он.

Цепи потянули Сайласа к правому выходу. Я шагнула следом, но Гектор удержал меня за локоть.

— Сейчас вы его не освободите.

— Отпусти.

— Мерод ждёт, что вы потратите силу до площади.

Сайлас тоже коротко покачал головой.

Мне пришлось остановиться.

Нас разделили несколько шагов, затем колонна. До последнего мгновения он смотрел на меня, не позволяя принять захват за прежнее прощание.

Юна поднялась у стены.

— Я не хотела…

— Знаю, — сказала я.

Голос дался с трудом. Знание не отменяло того, что она открыла проход, но я видела чёрную рамку вокруг её дома и понимала выбор, в который её загнал Мерод.

— Помоги Гектору вывести людей из западного квартала, — продолжила я. — Пока поток ослаблен.

Юна вытерла лицо ладонью и кивнула.

Мерод подошёл ко мне, когда Сайласа уже увели. Между нами вращались кольца, наполненные украденным временем. Чёрный свет отражался в его глазах.

— Ты можешь закончить всё без новых потерь, — произнёс он. — Площадь уже готовят. Жители увидят, как хранительница исправляет ошибку.

— Они увидят правду о тебе.

— Люди видят то, что сохраняет их дома.

Он коснулся кольца.

В чёрной сфере снова появилась моя прежняя комната. На этот раз окно было открыто, а за ним занимался рассвет. На столе лежали ключи. Дверь в коридор оставалась распахнутой, приглашая войти.

Я не отвела взгляд, но и не приблизилась.

— Это всё, что у тебя осталось? — спросила я. — Чужой дом и чужая семья под угрозой?

— У меня остался Аурем. У тебя — выбор между ним, драконом и собственной жизнью.

— Ты сам показал, что умеешь сохранять время районов. Верни южный квартал.

— После казни.

— Разорванная связь лишит тебя механизма.

— Если сумеешь её разрубить.

Он говорил уверенно, однако слишком быстро посмотрел на клинок. Мерод боялся настоящего назначения оружия. Значит, у нас действительно был шанс.

Я спрятала это понимание.

— Что будет с Сайласом до церемонии?

— Он останется жив. Мне нужна его добровольная сила.

— Ты её не получишь.

— Получу, когда он увидит, как исчезает следующий район.

Гектор встал рядом со мной. В этот раз он не касался меча.

— Жители западного квартала уже выходят, — сказал он. — Если вы его уничтожите, там не останется силы, которую можно забрать.

— В каждом районе достаточно времени, даже когда люди покидают дома, — ответил Мерод. — Камень тоже помнит прожитые годы.

Командир побледнел.

— Вы всё равно уничтожите квартал.

— Если хранительница откажется.

Мерод поднял руку. Голос золотых пластин разнёсся из дворца на улицы:

— До нового рассвета состоится последняя церемония. Рута Фальк получит возможность вернуть защиту Аурема. Каждый житель увидит её выбор.

Он опустил ладонь и обратился только ко мне:

— Казни его перед всем городом, и я верну тебя домой. Откажешься — к рассвету Аурема не останется.