Глава 5. Цена дороги домой

Слова Мерода заставили меня забыть о приближающейся страже.

Он стоял в дверях без охраны, словно встретил нас не во дворце, из которого мы пытались сбежать, а в собственной гостиной. Чёрный камень на его кольце мерцал в такт золотым линиям, проступившим на стенах. Сайлас переместился на полшага вперёд, закрывая меня плечом, но Мерод даже не взглянул на него.

— Что значит «рассчитывал»? — спросила я.

Правитель улыбнулся.

— Именно то, что ты услышала. Рута Фальк долго искала человека, не связанного законами нашего мира. Я позволил ей найти дорогу.

За его спиной коридор оставался пустым, хотя крики стражников доносились уже из соседней галереи. Мерод мог вызвать их одним словом, однако не торопился.

— Ты перенёс меня сюда?

— Нет. Это сделала Рута. Она подготовила тело, клинок и момент перехода. Я лишь знал, что однажды на её месте появится кто-то другой.

— Почему?

— Потому что она стала бесполезна.

Сайлас сделал ещё один шаг.

— Не слушай его.

— Я обращаюсь к Агате, — произнёс Мерод, впервые посмотрев на него. — Ты получил достаточно времени для своих версий.

В его голосе не было раздражения. Только уверенность человека, который заранее знал, куда ударят слова.

— Откуда тебе известно моё полное имя? — спросила я.

— Ты носишь тело хранительницы. В этом дворце нет тайны, которую оно способно удержать от меня.

В памяти возникло прикосновение Мерода к виску Руты. Его угроза найти более послушное тело. Страх, от которого у неё дрожали пальцы, хотя лицо оставалось спокойным.

Я вытащила из-за пояса обычный меч, переданный Сайласом.

Мерод опустил взгляд на лезвие.

— Хороший выбор. Ритуальный клинок принадлежит городу, а этот пока слушается только тебя.

— Отойди от двери.

— И куда вы пойдёте?

— Это не твоя забота.

— Ошибаешься. Вы оба — моя забота уже очень давно.

Сайлас заслонил меня полностью.

— Уходи, Мерод.

— Ты всё ещё пытаешься давать приказы, находясь в моём городе?

— Пока ты один и без стражи.

Мерод поднял правую руку.

Чёрный камень на кольце вспыхнул. Золотые линии вышли из стен и сомкнулись вокруг запястий Сайласа. Он рванул руки в стороны, но свет затвердел, превратившись в тонкие обручи. На висках проступили чешуйки. Сила дракона отозвалась красным свечением, столкнулась с золотом и погасла.

Я направила меч на Мерода.

— Освободи его.

— Ты защищаешь человека, которого знаешь несколько повторений.

— Этого хватило, чтобы понять: он не заслуживает твоих цепей.

— А моего предложения?

Я не опустила оружие.

— Какого предложения?

Мерод разжал пальцы. Обручи на руках Сайласа остались, однако перестали затягиваться.

— Я могу вернуть тебя домой.

Комната не изменилась, но воздух внезапно стал плотнее. Даже шум шагов в галерее отступил, словно дворец задержал дыхание вместе со мной.

Сайлас дёрнул золотые путы.

— Прекрати.

Мерод не обратил внимания.

— В твой город, Агата. В твоё тело. В жизнь, которую у тебя забрали.

Я почувствовала рукоять меча под пальцами и заставила себя не ослаблять хватку.

— Ты лжёшь.

— Разумеется, Сайлас сейчас скажет именно это. Для него твоя дорога домой означает возвращение на помост без единственного человека, способного разрубить цепи.

— Я сказал прекратить разговор, — произнёс Сайлас.

— Ты не решаешь, что она может услышать.

Эти слова были предназначены не ему.

Мерод знал, что произошло у зеркала. Знал, как Сайлас удерживал меня за руки и возвращал моё имя. Возможно, стены действительно передавали правителю каждое слово. Возможно, он видел нас через чёрный камень. В любом случае он выбрал точное место для удара.

— Покажи, — потребовала я.

— Агата.

Я посмотрела на Сайласа.

Он не просил доверять ему. Не убеждал, что Мерод обманывает. На его лице появилась тревога, которую он не сумел скрыть.

— Покажи, — повторила я, обращаясь к правителю.

Мерод повернул кольцо.

Чёрный камень раскрылся золотой полосой, словно в его глубине появился узкий глаз. Свет упал на стену и раздвинул каменную кладку.

Передо мной возникло окно.

Не изображение, заключённое в раму, и не воспоминание Руты. Пространство действительно отступило, открывая комнату, которую я узнала раньше, чем успела подумать.

Мою комнату.

У окна стоял стол с царапиной на светлой поверхности. На краю лежали ключи с маленьким металлическим брелоком. Спинка стула была завешана тёмной кофтой, которую я бросила там утром. Рядом с закрытым ноутбуком находилась чашка. На дне высох след от кофе.

За окном шёл дождь.

Капли собирались на стекле и искажали огни домов. По улице двигались машины, отражаясь в мокром асфальте. В соседнем здании загорались окна. Обычный вечер продолжался без чёрного солнца, ритуальных клинков и людей, приходящих смотреть на казнь.

На столе вспыхнул экран телефона.

Я увидела знакомые обои, дату и уведомления о пропущенных звонках. Часы показывали время, которого я не могла сопоставить с днями в Ауреме.

Мир не остановился после моего исчезновения.

Он ждал или просто продолжал существовать, не замечая, что меня больше нет.

Я подошла к световому окну. Меч опустился сам собой.

— Это настоящее? — спросила я.

— Да.

— Ты видишь только то, что он взял из твоей памяти, — сказал Сайлас.

— Я не помнила расположение капель на окне.

— Потому что он создаёт движение вокруг знакомых предметов.

Мерод усмехнулся.

— Дракон, который сотни раз обманывал толпу иллюзией собственной смерти, объясняет тебе, почему нельзя верить глазам.

Сайлас перестал бороться с обручами и сосредоточился на мне.

— Агата, посмотри на телефон. Ты видишь слова или только понимаешь, что там сообщения?

Я вгляделась в экран.

Строки расплывались, стоило попытаться прочитать их полностью. Я различала количество вызовов, первые буквы и знакомые значки, но смысл ускользал.

— Память редко сохраняет мелкий текст, — продолжил Сайлас. — Мерод построил видение из того, что нашёл в тебе.

— Это ничего не доказывает, — возразила я. — Я могла забыть подробности.

— Именно на это он рассчитывает.

Мерод провёл пальцем по камню кольца.

В комнате за окном раздался звук поворачиваемого ключа.

Я замерла.

Входная дверь открылась, но вошедшего человека скрывала стена коридора. Послышались шаги, затем женский голос произнёс моё имя.

Слова были знакомыми, интонация тоже, однако лицо говорившей не появилось. Она остановилась за пределами видимости, словно изображение не могло создать то, чего я боялась увидеть сильнее всего.

Я шагнула ближе.

— Кто там?

— Человек, который ищет тебя, — ответил Мерод. — В твоём мире заметили исчезновение. Там прошло меньше времени, чем здесь, но достаточно, чтобы твоя прежняя жизнь начала разрушаться.

Сайлас рванул руки. Один золотой обруч треснул.

— Закрой это.

— Нет, — сказала я.

Он повернул голову.

— Агата.

— Не смей решать за меня.

Сайлас замер.

Боль появилась в его взгляде раньше, чем он успел скрыть её.

— Я пытаюсь помешать ему использовать тебя.

— Для этого ты приказываешь мне отвернуться от единственного доказательства, что мой мир ещё существует?

— Это не доказательство.

— Для тебя.

— Для любого, кто понимает природу иллюзий.

— Ты не понимаешь мой мир.

— Зато понимаю Мерода.

Я подошла к световому окну. Ладонь прошла через сияние, не встретив стекла. В пальцах появилось ощущение прохладного воздуха, пахнущего дождём и мокрым асфальтом.

Сердце болезненно сжалось.

Запах был настоящим.

Или достаточно точным, чтобы разрушить все доводы.

— Что ты хочешь взамен? — спросила я.

Мерод опустил руку. Изображение моей комнаты осталось на стене.

— Всего одно действие, которое ты уже совершала.

— Казнить Сайласа.

— Завершить приговор правильно.

Сайлас разорвал первый обруч. Золотые осколки рассыпались и растаяли, не достигнув пола.

Мерод повернул кольцо, и второй обруч затянулся.

— Иллюзия больше не сработает, — продолжил он. — Общий знак изменил цепи. На следующем рассвете клинок будет направлен не на крепление, а на источник силы дракона. Если ты позволишь удару завершиться, петля получит достаточно энергии, чтобы открыть путь между мирами.

— А город?

— Останется существовать.

— Внутри повторяющегося дня?

— Петля больше не понадобится в прежнем виде.

— Ты уклоняешься.

— Я предлагаю тебе дом. Судьба Аурема не должна волновать женщину, которая оказалась здесь по чужой воле.

Я посмотрела на Сайласа.

Он стоял неподвижно, удерживая красное свечение под кожей. Если попытается разорвать второй обруч, Мерод затянет его сильнее.

— Ты знал, что его смерть может открыть дорогу? — спросила я.

— Знал, что Мерод попытается заставить тебя в это поверить.

— Я спросила другое.

Сайлас ответил не сразу.

— Сила дракона способна прорвать границу между мирами.

— Значит, это возможно.

— Цена будет выше, чем он говорит.

Мерод рассмеялся.

— Ты слышишь? Даже сейчас он не отрицает, что дорога существует. Он лишь требует, чтобы ты отказалась от неё ради его жизни.

— Хватит, — сказал Сайлас.

— Нет, — отрезала я. — Я хочу услышать всё.

— От него ты не услышишь правду.

— А от тебя? Ты рассказал о том, что твоя сила открывает границы, только когда Мерод произнёс это вслух.

— Потому что возможность разорвать границу не означает возможность безопасно вернуть тебя домой.

— Ты снова решаешь, какой риск я имею право принять.

— Я пытаюсь не позволить тебе шагнуть в ловушку.

— Разве ты не просил меня не решать за всех? Рута собиралась пожертвовать собой, а ты остановил её именно этими словами. Теперь сам поступаешь так же.

Сайлас отвернулся, словно я ударила точнее, чем намеревалась.

Мерод наблюдал за нами с удовлетворением.

Я увидела это и почувствовала злость уже на себя. Он хотел, чтобы мы спорили. Каждая фраза была выстроена для этого. Но понимание не отменяло вопроса.

Дорога могла существовать.

Я не имела права отказаться от неё лишь потому, что Мерод оказался человеком, предложившим выход.

— Как я узнаю, что после казни действительно вернусь? — спросила я.

— Никак, — ответил Сайлас.

— Я спрашивала не тебя.

Мерод коснулся светового окна.

Изображение изменилось.

Я увидела себя.

Не Руту Фальк с белым шрамом у виска, а Агату Зорину. Своё лицо, привычное до мелочей и уже успевшее стать чужим. Отражение стояло в моей комнате у окна, держало в руках ключи и смотрело прямо на меня.

Я забыла вдохнуть.

Женщина подняла руку. На её запястье не было золотых знаков.

— Я могу вернуть душу в прежнее тело, — сказал Мерод. — Оно ещё ждёт тебя на другой стороне.

— Откуда там моё тело?

— Переход не уничтожил его. Между мирами прошли мгновения.

— Ты говорил, там меня ищут.

— Люди ищут человека, который не проснулся.

Сайлас дёрнул обруч с такой силой, что золотые линии на стенах вспыхнули.

— Не слушай.

Я резко повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что он меняет историю в каждом ответе.

— Или объясняет то, о чём я спрашиваю.

— Сначала твой мир продолжает жить после исчезновения, потом твоё тело лежит там и ждёт. Он показывает пустую комнату, хотя утверждает, что возле тебя находятся люди.

— Хватит! — повторила я. — Я сама способна заметить противоречия.

— Тогда замечай.

— Не приказывай мне!

Слова разошлись по комнате громче, чем я собиралась.

Сайлас замолчал.

Мерод опустил руку. Световое окно стало уже, но не исчезло. Моё прежнее лицо продолжало смотреть из дождливого мира.

— Я не требую ответа сейчас, — сказал правитель. — До нового рассвета у тебя есть время. Петля вернёт нас на площадь, каким бы ни оказался конец этого дня. Там ты выберешь.

— А если я откажусь?

— Продолжишь умирать вместе с городом, пока не забудешь, что когда-то была Агатой.

Он посмотрел на Сайласа.

— Или пока твой союзник не убедит тебя, что чужая жизнь лучше собственной.

Сайлас напрягся, но не ответил.

— Освободи его, — сказала я.

— Чтобы он снова повёл тебя по своим тайным проходам?

— Ты получил то, за чем пришёл. Предложение сделано.

Мерод провёл пальцем по кольцу. Золотой обруч на руках Сайласа раскрылся.

Он сразу шагнул ко мне, однако остановился, когда я подняла ладонь.

— Не надо.

Сайлас застыл.

Мерод заметил это и улыбнулся шире.

— На вашем месте я бы продолжил поиски в архиве, — сказал он. — Рута оставила достаточно следов. Возможно, некоторые из них помогут Агате понять, кого она собирается спасти.

— Почему ты позволяешь нам искать? — спросила я.

— Потому что правда полезнее, когда человек находит её сам.

Он отступил в коридор.

Стражников по-прежнему не было видно, хотя их голоса звучали совсем близко. Золотые линии вдоль дверного проёма поднялись, образуя прозрачную стену между нами и Меродом.

— До рассвета, Агата Зорина.

— Закрой видение.

Мерод взглянул на мою комнату, открытую на стене.

— Оно исчезнет, когда ты перестанешь желать его видеть.

Он повернулся и ушёл.

Золотая преграда осталась. За ней показались стражники, но Мерод поднял руку, запрещая им входить. Гектор находился среди них. Он увидел меня, Сайласа и оружие, однако не услышал наших слов через световую стену.

Световое окно не исчезло.

Я стояла перед ним и смотрела на прежнюю себя.

Отражение не двигалось. Дождь за окном продолжал падать, но отдельные капли повторяли один и тот же путь. Машина на улице проезжала мимо дома, исчезала и через несколько мгновений появлялась снова.

Иллюзия.

И всё же запах дождя оставался.

Сайлас подошёл к чёрному камню, закреплённому в центре золотой преграды, и провёл ладонью рядом с ним.

— Мерод запер нас в архивной комнате. Барьер исчезнет перед началом разрушения города.

— Значит, у нас есть время.

— Агата…

— Не сейчас.

Он отступил.

Мне следовало испытывать облегчение от того, что Сайлас подчинился. Вместо этого его молчание усилило злость. Я сама потребовала оставить меня в покое, но какая-то часть ожидала, что он найдёт правильные слова и вернёт уверенность так же, как у зеркала.

Правильных слов не существовало.

Я подошла к световому окну и провела клинком по его краю. Лезвие прошло через изображение. Видение дрогнуло, затем восстановилось.

— Это действительно создано из моей памяти, — сказала я.

Сайлас стоял у стола, рассматривая карту Руты.

— Да.

— Но Мерод мог связать воспоминание с настоящим проходом.

— Мог.

Я повернулась к нему.

— Ты признаёшь, что дорога существует?

— Признаю, что сила дракона способна пробить границу.

— Почему не сказал раньше?

— Потому что не знал, можно ли вернуть тебя в твоё тело.

— Ты даже не предложил проверить.

— Чем? Собственной смертью?

— Мы проверяли границу, рискуя твоей жизнью.

— Тогда я сам сделал выбор.

— А мне выбора не даёшь.

Сайлас положил карту на стол.

— Я не запрещаю тебе вернуться.

— Несколько минут назад ты требовал прекратить разговор.

— Потому что видел, как Мерод затягивает тебя в видение.

— У зеркала ты спрашивал, хочу ли я, чтобы ты отпустил. Сейчас спрашивать не стал.

— У зеркала я держал ваши руки. Здесь он держал ваш дом.

— И ты решил вырвать его у меня.

— Я решил не позволить ему использовать тоску по прежней жизни.

— Это не тоска. Это моя жизнь.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь. Для тебя мой мир — несколько странных рассказов о машинах и стеклянных башнях. Ты не знаешь, что значит увидеть свой стол, свои ключи и окно, за которым идёт дождь. Не знаешь, каково понимать, что всё это может находиться в одном шаге.

— А вы не знаете, что находится за этим шагом.

— Поэтому я должна разобраться, а не отвернуться по твоему приказу.

Сайлас прошёл к дальней стене. Его движения оставались сдержанными, но красное свечение вновь появилось под кожей ладоней.

— Вы правы, — сказал он.

Я ожидала возражения и растерялась.

— В чём именно?

— Я пытался решить за вас. Не должен был.

— И всё?

Он посмотрел на меня через комнату.

— Чего вы хотите? Чтобы я признал предложение Мерода разумным?

— Хочу, чтобы ты не относился к моему возвращению как к предательству нашего союза.

— Я не называл его предательством.

— Твоё лицо назвало.

— Возможно, потому что цена — моя жизнь.

Я стиснула рукоять меча.

— Думаешь, я не понимаю?

— Тогда почему говорите так, словно выбираете между моим недовольством и своим домом?

— Потому что ты делаешь именно это! Ставишь себя напротив дороги и ждёшь, что я докажу доверие отказом.

Сайлас шагнул ко мне.

— Я жду, что вы заметите ловушку.

— А если Мерод не лжёт?

— Тогда вы вернётесь после того, как убьёте меня.

— Я не сказала, что соглашусь.

— Но хотите сохранить возможность.

— Да!

Мой голос ударился о стены.

Я устала оправдываться за желание увидеть собственную жизнь. Устала от города, который называл меня Рутой, от тела, помнившего чужой страх, и от Сайласа, умевшего вернуть мне имя, но не способного принять, что Агата существовала задолго до него.

— Я хочу знать, есть ли у меня путь домой, — сказала я спокойнее. — Это не значит, что я подниму клинок. Не значит, что отдам тебя Мероду. Но я не откажусь от ответа только потому, что тебе больно его слышать.

Сайлас замер.

Последняя фраза попала точнее остальных.

— Вы считаете, что дело только в страхе смерти?

— А в чём ещё?

Он отвернулся к закрытому выходу.

— Невероятно, — произнёс он. — Вчера вы обвиняли меня в том, что я вижу в вас Руту. Сегодня сами смотрите на меня и видите лишь приговорённого, которому нужна хранительница.

— Ты сам сказал, что без меня двери не открываются.

— Да.

— Значит, тебе выгодно, чтобы я осталась.

Сайлас повернулся.

В его глазах не было гнева. Это оказалось хуже.

— Вы действительно думаете, что я вернулся за вами в ловушку, остался на террасе и отдал меч только потому, что мне нужна рука с клинком?

Я почувствовала, как злость начинает уступать стыду, но не смогла остановиться.

— Я не знаю, что думать. Рута предупредила не доверять человеку, которого я должна спасти. Ты сам скрывал правду о своей силе.

— Тогда держитесь за её предупреждение. Мерод именно этого и добивался.

— Ты опять указываешь, за что мне держаться.

— Потому что любое моё слово теперь становится доказательством вины.

Он подошёл к световому окну. Его отражение не появилось в моей комнате. Там по-прежнему стояла прежняя Агата, застывшая у стола.

— Я не хочу лишать вас дороги домой, — сказал Сайлас. — Хочу убедиться, что это дорога, а не ещё одна цепь.

— Для тебя разницы нет. В любом случае я исчезну.

Он посмотрел на меня.

— Есть разница.

— Какая?

Сайлас долго молчал. За золотой преградой двигались стражники. Гектор отдавал распоряжения, но звуки не проникали внутрь.

— Если вы вернётесь по собственной воле и будете жить, — сказал Сайлас, — мне придётся принять ваш выбор.

— Тебе не придётся. После настоящей казни ты ничего не примешь.

— Именно поэтому предложение Мерода ложно. Он связывает ваше спасение с моей смертью, чтобы мы оба не могли выбрать свободно.

— Ты избегаешь ответа.

— Нет.

Он оказался ближе, чем прежде. Между нами оставалось несколько шагов, и впервые расстояние казалось намеренным.

— Мысль о том, что вы исчезнете, причиняет мне боль, — произнёс Сайлас. — Не потому, что без вас я снова окажусь в цепях. Не потому, что мне нужна хранительница. Я не хочу проснуться на помосте и понять, что Агаты больше нет.

В комнате стало тесно.

Я слышала собственное дыхание, гул золотой преграды и дождь из созданного Меродом мира. Никакие слова не подготовили меня к простому признанию.

Сайлас не говорил о любви. Между нами ещё оставались подозрения, чужая память и семь казней. Но он впервые отделил меня от цели, ритуала и спасения города.

Ему была нужна я.

Не только рука с клинком.

— Ты знаешь меня два дня, — сказала я.

— Я помню больше двух.

— Большую часть времени я тебя убивала.

— Вы настойчиво портите романтическую сторону нашего знакомства.

Несмотря на всё, в его голос вернулась слабая ирония.

Я не улыбнулась.

— Я тоже не хочу, чтобы ты исчез.

Слова вышли почти шёпотом, и мне пришлось повторить их увереннее:

— Я не готова отказаться от возможности вернуться. Но это не значит, что я готова заплатить тобой.

Сайлас кивнул.

— Тогда будем искать третий путь.

— Без приказов.

— С обеих сторон.

Я вспомнила собственное обвинение, что он удерживает меня ради выгоды.

— Я сказала несправедливую вещь.

— Несколько.

— Не привыкай к извинениям.

— Постараюсь ценить редкость события.

Мы не помирились полностью. Обида оставалась в его взгляде, а моя злость не исчезла вместе с признанием. Однако между нами больше не стояло притворство, что спор касается лишь Мерода.

Сайлас боялся потерять меня.

Я боялась потерять его и собственную жизнь одновременно.

Световое окно дрогнуло. Прежняя Агата исчезла. Комната за ним опустела, затем изображение застыло: дождь прекратил движение, огни машин замерли на мокрой улице.

— Мерод ослабил связь, — сказал Сайлас. — Возможно, хочет заставить вас приблизиться.

— Или видение заканчивается.

Я снова поднесла ладонь к сиянию. Прохлада исчезла. Остался только свет без запаха и воздуха.

— Это была иллюзия, — произнесла я.

— Да.

— Но часть предложения может быть правдой.

— Поэтому проверим её без казни.

Я отошла от стены.

В комнате находилось несколько стеллажей, длинный стол и закрытые шкафы. Судя по печатям на дверцах, здесь хранились старые документы хранителей. Мерод сам посоветовал продолжить поиски. Значит, среди записей лежало нечто, что должно было усилить недоверие.

Или он был настолько уверен в своей версии, что не боялся правды.

— Он хочет, чтобы мы нашли определённый документ, — сказала я.

— Тогда начнём с того, который он попытался бы спрятать убедительнее остальных.

Сайлас развернул карту Руты на столе. В северной части дворца была отмечена комната, где мы находились. От неё тянулась короткая линия к символу из трёх вложенных кругов.

— Этот знак я видел в нижнем святилище, — сказал он.

— Что он означает?

— Начало договора.

Я достала металлическую пластину первой печати. На ней было выгравировано имя Сайласа и строка о справедливости приговора.

При приближении к карте пластина нагрелась. Один из кругов вспыхнул красным, второй — золотым. Третий остался тёмным.

— Не хватает клинка, — предположила я.

Я положила ритуальное оружие рядом.

Третий круг наполнился чёрным светом.

По карте разошлись линии. Стеллаж у дальней стены отодвинулся, открывая узкую дверь без ручки.

— Очередная тайная комната Руты, — сказала я.

— Теперь понятно, почему Мерод оставил нас именно здесь.

— За дверью может быть ловушка.

— У вас два меча.

Я вынула обычное оружие и протянула ему рукоятью вперёд.

Сайлас не взял.

— Оставьте себе.

— Мы договорились без приказов. Я решила вернуть меч.

— Потому что снова доверяете?

— Потому что за дверью может находиться опасность, а ты не обязан доказывать честность безоружием.

Он принял клинок. Наши пальцы соприкоснулись на рукояти. В этот раз никто не отдёрнул руку сразу.

— Благодарю, — сказал Сайлас.

— Не заставляй пожалеть.

— Постараюсь ограничиться обычным раздражением.

Я приложила первую печать к двери. Металл вошёл в углубление, совпавшее с его формой. Изнутри донёсся щелчок.

Дверь открылась.

За ней находилось небольшое помещение без окон. Стены покрывали схемы, нанесённые непосредственно на камень. В центре стоял наклонный стол, на котором лежала широкая металлическая пластина.

Золотые линии на ней образовывали карту Аурема.

Я увидела центральную площадь, дворец, нижнее святилище и каналы. От каждого района тянулись нити к чёрному кругу под городом. Над кругом был изображён ритуальный клинок. С другой стороны — дракон с распростёртыми крыльями.

— Сердце ритуала, — сказал Сайлас.

Он приблизился к схеме. На его лице появилось узнавание.

— Ты видел её раньше?

— Только часть. Рута показывала мне рисунок связи с чёрным солнцем во время встречи на балконе. Здесь схема завершена.

Я провела пальцами над золотыми линиями, не касаясь металла.

— Она могла закончить её после вашей встречи.

— Могла.

В нижней части пластины находились три углубления: для печати, клинка и ладони дракона.

— Общий знак, — сказала я.

— Первый вариант.

Сайлас указал на выгравированный символ. Он напоминал закрытый глаз, но горизонтальная черта проходила не через центр, а ниже.

— Наш знак получился другим.

— Потому что мы изменили намерение?

— Или потому что повторили ритуал неправильно.

На краю стола лежал свёрнутый лист. В отличие от записей в старых комнатах, чернила сохранились. Текст был написан рукой Руты.

Я узнала угловатые буквы предупреждения.

«Первая сила — город.

Вторая сила — дракон.

Третья сила — хранительница.

При соединении трёх начал время вернётся к последнему устойчивому мгновению».

Ниже другая рука добавила:

«Последнее устойчивое мгновение определяется владельцем чёрного солнца».

— Мерод, — сказала я.

Сайлас кивнул.

— Он выбирает точку возврата.

— Поэтому день всегда начинается на помосте.

— Сейчас — да. Раньше петля начиналась в других местах.

Я читала дальше.

Рута подробно описывала последствия соединения сил. Город сохранит здания и жителей. Дракон удержит память, поскольку его энергия проходит через весь рисунок. Хранительница станет ключом повторения, но её сознание начнёт разрушаться после каждого возвращения.

Последняя строка была перечёркнута:

«Ритуал применяется только для разрыва договора».

Поверх неё Рута написала:

«Ритуал применяется для возврата к рассвету».

Я перечитала слова.

— Это мог изменить Мерод.

— Почерк Руты, — ответил Сайлас.

— Он управлял её телом на суде. Мог заставить написать.

— Мог.

В его голосе не было уверенности.

На обратной стороне листа обнаружилась дата. Три дня после суда над Сайласом.

— Она написала это, когда ты уже находился в святилище, — сказала я.

— Да.

— Мерод мог контролировать её.

— Поэтому одной записи недостаточно.

Мы осмотрели стены.

На первой схеме чёрное солнце соединялось только с городом. На второй добавлялась сила Сайласа. На третьей появлялся клинок и точка возврата. Возле каждого этапа стояла подпись Руты.

Последняя схема была нанесена глубже остальных. Её линии уходили в сам камень и отозвались, когда я приблизила ритуальный клинок.

Комната наполнилась золотым светом.

На металлической пластине появилась объёмная модель Аурема. Маленькие башни поднялись над поверхностью, каналы засветились. Над дворцом возникло чёрное солнце.

— Не касайся углублений, — предупредил Сайлас.

Я держала клинок в стороне.

Модель начала показывать события без нашего участия.

Красная сила вошла из изображения дракона в нижнее святилище. Золотая поднялась от клинка. Они встретились под площадью, затем распространились по городу.

Маленькое солнце остановилось.

Башни погасли и снова зажглись.

На краю пластины возникла фигура женщины. Рута держала клинок над круглым знаком. Рядом с ней не было Мерода. Она действовала одна.

— Это запись произошедшего? — спросила я.

— Ритуальные схемы сохраняют последнее действие создателя.

— Значит, она действительно соединила силы.

Сайлас наклонился ближе.

Фигура Руты опустила клинок в центральное углубление. На модели город исчез и вернулся к прежнему состоянию.

Затем появилась ещё одна деталь.

Перед запуском Рута взяла чёрный круг, обозначавший солнце, и переместила точку возврата к символу помоста. Она сама выбрала рассвет перед казнью.

— Зачем? — прошептала я.

Сайлас не ответил.

На стене загорелась последняя надпись:

«Приговорённый удерживает силу.

Палач удерживает начало.

Пока оба исполняют роли, Аурем возвращается».

Я почувствовала холод, хотя воздух в комнате оставался жарким.

— Она создала наши роли частью механизма.

— Да.

— Но в зеркале Рута хотела разорвать договор.

— До суда.

— После суда Мерод подчинил её.

— Возможно.

— Почему ты говоришь так, словно больше не веришь в это?

Сайлас прошёл к другой стороне стола. Там, под выступом, находилось небольшое углубление. Он провёл по нему остриём обычного меча, и выпала тонкая пластинка.

На ней была выгравирована ещё одна строка:

«Запуск подтверждён свободной волей хранительницы».

Я взяла пластинку.

— Ритуал мог ошибиться. Мерод управлял телом.

— Первая печать держалась, пока хранительница считала приговор справедливым. Эти механизмы различают принуждение и добровольное решение.

— Тогда воспоминание у зеркала…

— Суд был принуждением. Запуск петли — нет.

— Она могла сделать это, чтобы спасти город.

— Могла.

— Чтобы выиграть время.

— Могла.

— Значит, мы всё ещё не знаем мотива.

Сайлас смотрел на фигуру Руты над моделью.

За золотой преградой в основной комнате стражники пришли в движение. Барьер начинал гаснуть. По краям чёрного солнца над городом, видимого через щель двери, проступил багровый свет.

До гибели Аурема оставалось меньше часа.

— Нам нужно вынести схему, — сказала я.

— Она встроена в стол.

— Тогда листы и пластинки.

Я свернула запись Руты и убрала её за пояс. Сайлас взял пластинку со свободной волей. Когда он коснулся металла, модель изменилась ещё раз.

Вокруг фигуры Руты появились слова, скрытые до этого красным свечением:

«Я принимаю начало дня на себя.

Я удержу Сайласа в центре.

Я приведу другого хранителя, когда моя память исчезнет».

Моё имя там не было, но смысл оказался ясным.

Рута знала, что однажды в её теле появлюсь я или кто-то похожий.

Она подготовила замену.

Мерод не солгал в главном.

— Она рассчитывала на моё появление, — сказала я.

— Да.

— И запустила петлю добровольно.

Сайлас закрыл глаза на одно мгновение.

Я вспомнила предупреждение на стене: не доверять человеку, которого должна спасти. Возможно, Рута оставила его не потому, что считала Сайласа врагом. Возможно, хотела не позволить мне повторить её ошибку и поверить ему без доказательств.

Или предупреждала о другом человеке.

Из основной комнаты донёсся треск. Золотая преграда распадалась.

Сайлас поднял меч.

— Возвращаемся к окну. Пока Мерод ведёт стражу через дверь, попробуем уйти по внешней галерее.

Я не двинулась.

— Скажи это вслух.

— Что именно?

— То, что ты понял.

Он посмотрел на пластинку в своей руке.

В его лице смешались гнев, боль и облегчение человека, который наконец получил ответ и хотел бы никогда его не находить.

— Сайлас.

Золотая преграда погасла.

В соседней комнате распахнулась дверь. Гектор приказал сложить оружие, по полу ударили древки копий.

Сайлас повернулся ко мне.

— Рута Фальк не пыталась остановить петлю. Она сама её запустила.