Глава 4. Память чужого тела

Сайлас побледнел, прочитав предупреждение, и этого оказалось достаточно, чтобы недоверие вернулось.

Я отступила от стены и подняла клинок между нами. Золотая половина общего знака отозвалась на движение, а тёмно-красная вспыхнула под пальцами Сайласа. Надпись Руты оставалась неподвижной:

«Агата, не доверяй человеку, которого должна спасти».

За опущенной решёткой гремели удары. Стражники пытались поднять тяжёлые створки, Гектор отдавал приказы, и каждый новый толчок отзывался дрожью в камне под нашими ногами.

— Ты знал, что она оставила это сообщение? — спросила я.

— Нет.

— Но узнал почерк сразу.

— Я видел его достаточно раз.

— Где?

Сайлас убрал руку от стены. Красное свечение на знаке ослабло.

— В записях Руты. В приказах. В первом приговоре.

— И в личных посланиях?

Он посмотрел на меня без привычной насмешки.

— Иногда она передавала мне сведения.

— Значит, вы встречались тайно.

— До того как она надела на меня цепи.

— Удобно, что ты решил рассказать об этом только после предупреждения.

Решётка приподнялась на ширину ладони. В щели показался наконечник копья. Сайлас шагнул к механизму, но я переместила клинок, перекрывая ему путь.

— Отойди от стены.

— Через минуту здесь будет Гектор.

— Тогда отвечай быстрее.

— Вы уже решили поверить посланию?

— Его оставила женщина, тело которой я ношу. Она знала моё имя за триста лет до моего появления и сумела сохранить слова после рассвета. Это больше доказательств, чем ты предоставил за всё время нашего союза.

Сайлас перевёл взгляд на надпись.

— Рута знала, что в её теле появится другой человек. Возможно, она знала имя. Но мы не понимаем, когда сделана эта запись и что означают её слова.

— «Не доверяй человеку» допускает много толкований?

— Она могла говорить обо мне. О Мероде. О Гекторе. О любом, кого вы попытаетесь спасти.

— В городе только одного человека каждое утро выводят на казнь.

— И только одного дракона вы уже освободили. Предупреждение могло относиться к следующему выбору.

Его спокойствие раздражало сильнее оправданий. Я ожидала, что Сайлас станет убеждать меня, напомнит о коридоре, ловушке и террасе, где остался рядом перед гибелью города. Он ничего этого не сделал.

— Ты даже не пытаешься доказать, что Рута солгала, — сказала я.

— Потому что не знаю, лгала ли она.

— Прекрасный ответ.

— Честный.

Решётка поднялась ещё на несколько пальцев. Один из стражников лёг на мостовую и попытался заглянуть под неё. Сайлас опустил капюшон, однако мужчина успел заметить край его плаща.

— Они здесь! — крикнул он.

Гектор приказал принести рычаги.

Сайлас посмотрел на проход между мастерской и подпорной стеной. Там не было выхода, кроме узкой канавы, по которой вода уходила под каменную кладку.

— Нам нужно двигаться, — сказал он.

— Куда?

Вместо ответа он указал на предупреждение. Под последним словом проявилась тонкая серебристая черта, которой не было мгновение назад. Она изгибалась, образуя маленький прямоугольник с тремя точками по краю.

Изображение вызвало странное ощущение. Я не узнавала символ, но тело отреагировало раньше мысли. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти, во рту появился привкус железа, а перед глазами на одно мгновение возникло высокое окно с тремя круглыми вставками.

Я моргнула. Видение исчезло.

— Что это? — спросил Сайлас.

— Комната.

— Вы её вспомнили?

— Я никогда там не была.

— Рута была.

Я снова посмотрела на символ. Высокое окно, узкая полоска света на полу, зеркало в тёмной раме. Образы не складывались в полноценное воспоминание, однако направление я чувствовала ясно.

— Во дворце есть старое северное крыло, — сказала я. — За галереей с мозаикой чёрного солнца.

— Там находились первые комнаты Руты.

— Ты их видел?

— Один раз, до суда. Позже она перебралась ближе к ритуальному залу, а северное крыло закрыли.

— В тех комнатах было зеркало.

Сайлас замер.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю.

За решёткой заскрежетал металл. Створка поднялась до колена, и два стражника протиснули под неё копья.

Сайлас схватил деревянный стол, стоявший у стены мастерской, и опрокинул его перед проходом. Наконечники ударились о доски.

— Если сообщение ведёт в комнаты Руты, там могут быть ответы, — сказал он. — Идём во дворец.

— Через половину города, заполненного стражей?

— Под городом есть старый водный путь. Он выходит к северному крылу.

— Откуда ты знаешь?

— Рута провела меня им на нашу последнюю тайную встречу.

Ещё одна подробность, которую он не счёл нужным открыть раньше.

— И после этого вынесла приговор?

— Через три дня.

— Значит, предупреждение становится убедительнее.

Сайлас не возразил. Он подошёл к канаве, опустился на колено и провёл ладонью по внутреннему краю. Под слоем песка обнаружилась металлическая скоба.

— Помогите.

Я осталась на месте.

— Агата, — произнёс он, — у вас есть право подозревать меня. Есть право прекратить союз. Но если Гектор схватит нас здесь, Мерод получит клинок, вернёт меня в цепи и закроет доступ к этому знаку. Решить, кому верить, вы сможете после того, как найдёте доказательства.

— А если ты ведёшь меня в ловушку?

Он посмотрел на ритуальное оружие в моих руках.

— Тогда у вас останется клинок.

Сайлас вытащил из-за пояса короткий меч.

Я не видела, когда он успел подобрать его. Вероятно, оружие принадлежало стражнику, которого мы обошли у решётки после побега с помоста. Узкое лезвие не имело украшений, рукоять была обтянута тёмной кожей.

Сайлас развернул меч остриём к себе и протянул мне.

— И это тоже.

Я не взяла оружие.

— Зачем?

— Ритуальный клинок связан с вашей рукой и может подчиниться Мероду. Этот меч не связан ни с кем.

— Ты останешься без защиты.

— Если надпись говорит обо мне, вам понадобится возможность остановить меня.

— А если не говорит?

— Тогда меч всё равно полезнее у человека, который не способен отрастить когти.

На его пальцах на мгновение проступили тёмные чешуйки. Сайлас мог защищаться силой дракона, но после столкновения с границей она подводила его. Отдавая оружие, он действительно оставлял себя уязвимым.

Я приняла меч.

Он был легче ритуального клинка и удобно лёг в ладонь. Никакие знаки не вспыхнули, мышцы не напряглись против воли. Обычное оружие впервые за семь рассветов подчинилось только мне.

Сайлас опустился возле канавы, повернувшись спиной. Он не следил, куда я направлю полученный меч.

Я могла ударить сейчас. Предупреждение требовало не доверять ему, а тело Руты помнило его тайные встречи и вынесенный приговор. При этом Сайлас несколько раз возвращался за мной, хотя мог уйти. Остался на террасе, отказавшись от попытки покинуть город. Отдал оружие, не потребовав клятвы.

Я убрала меч за пояс.

— Поднимай решётку канала.

Он потянул скобу. Каменная плита сдвинулась, открывая низкий тёмный лаз. Из него пахнуло влажным камнем и холодной водой.

Основная решётка позади нас поднялась до пояса. Стражники начали убирать стол.

Сайлас первым спустился в канал. Я последовала за ним и вернула плиту на место. Свет исчез. Пространство оказалось настолько тесным, что пришлось идти согнувшись, удерживая ритуальный клинок вдоль предплечья.

Вода текла по щиколотки. Подошвы скользили по гладкому камню.

— Далеко до дворца? — спросила я.

— Если путь не обрушился, около получаса.

— А если обрушился?

— Узнаем раньше.

— Ты умеешь поддержать разговор.

— Вы предпочитаете ложную уверенность?

— От тебя я уже не уверена, что предпочитаю.

Он принял ответ без обиды.

Мы двигались один за другим. Сначала канал шёл прямо, затем начал подниматься. В стенах встречались узкие отверстия, через которые проникали полосы дневного света и голоса города.

Над нами искали беглецов.

С площади доносилось объявление Мерода. Он называл Сайласа убийцей и предупреждал, что дракон подчинил волю хранительницы. Любого, кто поможет нам, обещали судить за измену Аурему.

— Он снова делает меня жертвой, — сказала я.

— Так Гектору легче исполнять приказ.

— Мерод знает, что я действую добровольно.

— Поэтому и объявляет обратное.

— Ты знал, что он сможет управлять клинком на расстоянии?

— Подозревал.

— Почему не сказал?

Сайлас остановился на развилке. Левый проход был сухим, правый уходил под воду.

— Потому что не знал пределов его власти. Ритуал менялся после каждого важного нарушения.

— Половина твоих ответов начинается с того, что ты чего-то не знал.

— Триста лет в цепях не дают всеведения.

— Зато дают время вспоминать, что стоило рассказать союзнику.

Он повернулся ко мне. В узком канале между нами оставалось несколько шагов.

— Вы хотите знать, почему Рута вынесла приговор?

— Да.

— Я тоже.

— Ты говорил, что она сама замкнула цепи.

— Это я видел. Её мотивов не видел никто.

— Возможно, она поняла, кто ты на самом деле.

— Возможно.

— И ты спокойно допускаешь, что виновен?

— Я допускаю, что Рута могла узнать нечто, чего не успела объяснить. Именно поэтому предложил искать доказательства.

Он указал на левый проход.

— Этот ведёт к старым комнатам. Правый — к нижнему святилищу.

— Откуда тебя подняли двенадцать лет назад.

— Да.

— Ты не хочешь туда возвращаться.

— Сегодня нам нужно другое место.

Ответ прозвучал ровно, однако его рука легла на стену, словно требовалась опора. Я заметила это и впервые удержалась от нового вопроса.

Мы свернули налево.

Канал постепенно расширился. Через несколько минут уже можно было идти в полный рост. В нише у стены стоял разрушенный стражевой ящик. Деревянная крышка провалилась внутрь, среди обломков лежали пряжки, куски ремней и ещё один короткий меч.

Сайлас остановился возле него.

— Возьми, — сказала я.

— У вас уже есть два оружия.

— Я не просила отдавать первое.

— Но приняли.

— Потому что ты хотел доказать свою честность.

— Я хотел, чтобы у вас оставался выбор.

Он прошёл мимо ящика.

Сайлас не пытался вернуть себе преимущество после того, как непосредственная опасность миновала. Этот поступок не отменял предупреждения, но мешал видеть в нём человека, заранее подготовившего предательство.

Я ненавидела такую неопределённость. С ясным врагом было бы проще.

Путь закончился у вертикальной шахты. В стене находились металлические ступени, ведущие вверх. Сайлас поднялся первым и упёрся в круглую крышку. Она сдвинулась без скрипа.

Он выглянул наружу, затем помог мне подняться.

Мы оказались в узкой кладовой. Полки были пустыми, на полу лежал слой серой пыли. Дверь закрывалась изнутри на деревянный засов.

Сайлас прислушался.

— Коридор пуст.

Я подошла к двери, и чужое тело снова отреагировало раньше меня. Левая ладонь сама легла на край панели. Пальцы нашли небольшое углубление, скрытое под резьбой.

Я отдёрнула руку.

— Что случилось? — спросил Сайлас.

— Я знаю, как открыть дверь.

— Вы здесь жили.

— Рута жила.

Я заставила себя снова коснуться панели. Пальцы нажали на углубление, засов беззвучно ушёл в стену.

За дверью находилась галерея, которую я видела в первом повторении, когда Гектор вёл меня к Мероду. Только тогда мы прошли нижним ярусом. Здесь стены украшали выцветшие изображения солнечных птиц, а окна были закрыты деревянными ставнями.

Далеко впереди слышались шаги.

Мы пересекли галерею и поднялись по винтовой лестнице. Я не выбирала повороты сознательно. Ноги сами узнавали ступени. На третьем ярусе рука потянулась к стене, нашла скрытый рычаг и открыла проход за мозаикой.

— Рута хорошо защищала свои комнаты, — сказал Сайлас.

— От кого?

— Судя по количеству тайных дверей, от всех.

— И всё же привела сюда тебя.

— Не в саму комнату. Мы встретились на балконе.

— Почему?

— Она хотела поговорить без свидетелей.

— О чём?

Сайлас не успел ответить.

За скрытым проходом находился небольшой вестибюль. Три круглых окна под потолком пропускали полосы медного света. Именно их я увидела у стены.

В центре стояла дверь из тёмного дерева. На ней не было замка, только гладкая металлическая пластина на уровне ладони.

Я приблизилась.

— Не касайтесь сразу, — предупредил Сайлас.

— Боишься, что комнаты узнают Руту?

— Боюсь, что они узнают тело и не заметят разницы.

Я приложила к пластине рукоять обычного меча.

Ничего не произошло.

Коснулась ритуальным клинком. По двери пробежали золотые линии и погасли.

— Требуется рука хранительницы, — сказал Сайлас.

— Или Руты.

— Мы не узнаем, пока не откроем.

Я положила ладонь на металл.

Холод прошёл по пальцам и поднялся к плечу. Дверь отступила в стену.

За ней сохранилась другая жизнь.

Комнаты не походили на безликие покои, где я провела предыдущие дни. Там всё было расставлено с такой аккуратностью, что человек исчезал за порядком. Здесь Рута оставила себя в каждом предмете.

У окна стоял стол, покрытый картами Аурема. На спинке кресла висел старый тёмный плащ с серебряной застёжкой. Полки занимали книги, свитки и небольшие деревянные фигурки драконов. На подоконнике высохли растения в глиняных чашах. Одна стена была испещрена линиями и датами, часть которых кто-то старательно закрасил.

Пыль лежала толстым слоем, но воздух не был затхлым. Из открытой щели под потолком проникал ветер.

В дальней части комнаты стояло высокое зеркало.

Его закрывала чёрная ткань. Рама из тёмного металла поднималась до потолка, переплетаясь в верхней части с символом закрытого глаза.

Общим символом.

— Оно было здесь раньше? — спросила я.

Сайлас вошёл следом и остановился у двери.

— Я видел только край комнаты с балкона.

— Значит, не знаешь, что это.

— Могу догадаться. Старые хранители использовали отражающее стекло, чтобы удерживать сильные воспоминания.

— Зачем?

— Чтобы передавать опыт следующему хранителю.

— Рута могла оставить в нём сообщение.

— Могла.

— Или ловушку.

— Да.

Он не пытался приблизиться к зеркалу.

Я обошла комнату, не снимая ткань. На столе сохранились записи, но чернила исчезли, оставив пустые листы. Карты тоже оказались бесполезны: линии на них обрывались у дворца, а подписи были стёрты.

В нижнем ящике лежала металлическая пластина с выгравированным именем Сайласа.

Я подняла её.

— Это часть цепи?

Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Первая печать.

— Та, которую Рута установила на тебя?

— Да.

— Что она делает здесь?

— Не знаю.

На обратной стороне пластинки сохранилась строка:

«Связь держится, пока хранительница считает приговор справедливым».

Я прочитала вслух.

Сайлас забрал воздух через зубы.

— Значит, ритуал зависел от убеждения Руты, — сказала я. — Когда она перестала верить в твою вину, связь должна была разрушиться.

— Если строка правдива.

— Но цепи существуют до сих пор.

— Возможно, она продолжала считать приговор справедливым.

— Или Мерод изменил ритуал.

Я положила пластину на стол.

— Ты говорил, что Рута встретилась с тобой за три дня до суда. Что произошло?

Сайлас прошёл к балконной двери. Она была закрыта, но сквозь ставни проникал свет.

— Она попросила прийти после смены стражи. Сказала, что обнаружила связь между чёрным солнцем и нижним святилищем.

— Ты пришёл без охраны?

— Я тогда не был пленником.

— И доверял ей.

— Достаточно, чтобы прийти.

— Что она хотела?

— Чтобы я помог остановить Мерода.

— А через три дня вынесла тебе приговор.

— Именно поэтому я не знаю, что случилось между встречей и судом.

Я посмотрела на зеркало.

Предупреждение могло быть оставлено Рутой после приговора. Если она действительно боялась Сайласа, воспоминание объяснит причину. Если боялась Мерода, я увижу и это.

— Я сниму ткань, — сказала я.

— Сначала найдём способ остановить отражение.

— Для этого нужно понять, как оно действует.

— Оно может затянуть вас в чужую память.

— У нас нет времени изучать устройство комнаты.

Вдали хлопнула дверь. По галерее прошёл гул голосов.

Стража добралась до северного крыла.

Сайлас подошёл к столу и взял металлическую пластину с первой печатью.

— Если потеряете ощущение настоящего, я коснусь отражения этой печатью. Возможно, связь оборвётся.

— А если зеркало затянет и тебя?

— Тогда Мероду останется войти и насладиться результатом.

— Твой оптимизм становится заразительным.

Он протянул мне пластину.

— Решать вам.

Я посмотрела на оружие у своего пояса. Сайлас по-прежнему оставался без меча. Он не просил вернуть его даже сейчас, когда я собиралась войти в воспоминание женщины, которая могла назвать дракона врагом.

— Держи печать сам, — сказала я. — Если я перестану отвечать, разрывай связь.

— Как понять, что вы перестали быть собой?

Вопрос заставил замолчать.

Я не знала, как выглядит человек, теряющий себя. Возможно, именно так Рута исчезла из собственного тела, оставив мне имя, шрам и чужую память.

— Спроси, как меня зовут, — сказала я. — Спроси о закате.

Сайлас кивнул.

Я подошла к зеркалу и взялась за край ткани.

Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Материал скользнул вниз, подняв пыль.

В зеркале отразилась комната.

На первый взгляд стекло было обычным, только моё отражение появилось с небольшой задержкой. Я подняла руку, а женщина напротив повторила движение через мгновение.

Затем она опустила ладонь, хотя я продолжала держать её у груди.

Отражение Руты смотрело прямо на меня.

На ней было другое платье — тёмно-синее, с серебряным воротом. Волосы были собраны выше, белый шрам у виска казался свежим. За её спиной горели лампы, книги на полках стояли ровно, растения на подоконнике были живыми.

Я сделала шаг назад.

Рута в зеркале осталась на месте.

— Оно уже действует, — сказал Сайлас.

Его голос доносился издалека.

Отражение протянуло руку к поверхности.

Я не собиралась отвечать, но пальцы поднялись сами. Между ладонями оставался слой холодного стекла.

Комната исчезла.

Я стояла у окна и смотрела на дворцовый двор.

Только это была не я.

Чужая тревога сдавливала грудь. Пальцы сжимали край занавеси. За окном шла смена караула, и я знала имена всех стражников. Знала, кто из них служит Мероду, кто боится Гектора, кто согласится передать записку дракону.

Дверь открылась.

В комнату вошёл Мерод.

Он выглядел моложе, чем на площади, хотя черты лица остались прежними. Чёрного камня на его руке не было. Вместо кольца он носил тонкую золотую цепочку вокруг запястья.

— Ты избегаешь меня, Рута, — сказал он.

Моё тело отступило от окна.

Страх пришёл раньше мысли. Рута боялась его не как правителя и не как человека, способного наказать. Она боялась, что Мерод увидит решение, которое уже созрело внутри неё.

— Я выполняла обязанности хранительницы, — ответила она моим голосом.

— Ты встречалась с Сайласом Керном.

— Он связан с договором.

— Он связан с разрушением.

Мерод подошёл ближе. Рута удержалась на месте, хотя всё внутри требовало отступить.

— Ты обещал, что чёрное солнце защитит город, — сказала она. — Почему свет не касается внешних кварталов?

— Потому что жители там недостаточно верны.

— Дети тоже?

На лице Мерода появилось раздражение.

— Не позволяй жалости мешать порядку.

— Порядок, который требует постоянных жертв, обречён.

— Ты говоришь его словами.

Он коснулся её виска рядом со шрамом.

Рута вздрогнула. Вместе с её страхом я почувствовала память о боли, которую не видела. Мерод заметил реакцию и улыбнулся.

— Я выбрал тебя хранительницей, — произнёс он. — Не заставляй меня искать более послушное тело.

Сцена дрогнула.

Я оказалась в той же комнате ночью. За балконными дверями стоял Сайлас.

Он выглядел иначе. Волосы были длиннее, чешуйки у висков не скрывались, а на плечах лежал тёмный плащ с красной застёжкой. Его руки оставались свободными.

Рута открыла дверь.

— Ты пришёл.

— Вы просили о встрече.

Он держался настороженно, но не враждебно. Между ними существовала история, которую я не знала.

— Мерод соединяет город с силой под святилищем, — сказала Рута. — Чёрное солнце не защищает Аурем. Оно запирает время.

— Я предупреждал.

— Ты говорил о договоре, но не объяснил цену.

— Вы бы не поверили.

— Возможно.

В её голосе прозвучала горечь.

Рута развернула карту на столе. Сайлас подошёл ближе. Их плечи соприкоснулись, но никто не заметил или не придал значения.

— Если уничтожить сердце ритуала сейчас, восточная часть города погибнет, — сказал он.

— А если оставить?

— Мерод получит власть над каждым прожитым днём.

— Ты можешь забрать силу обратно?

— Только если хранительница разорвёт договор.

— Тогда я сделаю это.

Сайлас посмотрел на неё.

— Вы знаете, что произойдёт после разрыва?

— Петля не запустится.

— Я спрашиваю о вас.

Рута отвела взгляд.

— Моё тело связано с клинком.

— Значит, разрыв может убить вас.

— Лучше одна смерть, чем вечный город.

— Не решайте за всех.

— Ты предлагаешь позволить Мероду завершить ритуал?

— Предлагаю найти иной выход.

Рута подняла голову. В её страхе появилась надежда, хрупкая и отчаянная.

— Ты поможешь?

— Если перестанете считать меня врагом.

— Я не считаю.

Сцена разорвалась.

На её месте возник зал суда.

Сайлас стоял в цепях. Мерод находился у трона королевы Эстеры, а Рута держала ритуальный клинок.

Я чувствовала её руки. Чувствовала, как металл тянет пальцы и как страх захватывает дыхание.

Сайлас смотрел на неё с непониманием.

— Рута, — произнёс он. — Что вы делаете?

Она хотела ответить.

Губы не подчинились.

Мерод положил ладонь ей на плечо.

— Огласи приговор.

Рута боролась. Я чувствовала эту борьбу внутри чужого тела: попытку отвернуть голову, разжать пальцы, выкрикнуть предупреждение. Снаружи она сохраняла безупречное спокойствие.

— Сайлас Керн признан виновным, — произнесла она.

Дракон перестал сопротивляться цепям.

В его лице исчезло непонимание. Осталась такая ненависть, какую я видела в первые дни на помосте.

— Не верь мне, — попыталась сказать Рута.

Из её уст вышли другие слова:

— Приговор окончателен.

Я закричала.

Зал суда исчез. Перед глазами возникли сотни отражений Руты. В одном она стояла над связанным Сайласом, в другом царапала надпись на стене, в третьем спорила с Меродом. Изображения накладывались друг на друга.

Я больше не понимала, где нахожусь.

На руках горели золотые знаки. Клинок тянулся к чужой шее. Мерод требовал исполнить долг, Сайлас смотрел с ненавистью, а Рута внутри меня пыталась заговорить.

«Не доверяй».

Кому?

Сайласу.

Мероду.

Себе.

Я выдернула руку из зеркала, но холодное стекло осталось под пальцами. Комната вокруг не вернулась.

— Агата!

Голос Сайласа звучал из нескольких мест одновременно.

Я повернулась и увидела его в зале суда. Он стоял в цепях, а я держала клинок.

— Отпусти меня, — сказала я.

— Вы не в суде.

— Я вынесла приговор.

— Это сделала Рута.

— Моими руками.

— Тогда у вас не было этих рук.

Смысл слов не доходил. Я видела белый шрам у себя на виске, чувствовала власть хранительницы и знала дорогу к нижнему святилищу. В памяти были лица людей, которых Агата никогда не встречала.

Сайлас подошёл ближе.

На нём больше не было цепей, но я продолжала их видеть. Серебристые звенья тянулись от его запястий к полу.

— Не приближайся, — сказала я.

Он остановился.

— Как вас зовут?

— Рута Фальк.

Ответ вышел сразу.

Боль отразилась в его глазах. Или мне только показалось, потому что память Руты ожидала ненависти.

Сайлас поднял металлическую пластину и коснулся зеркала.

Отражения дрогнули, но не исчезли.

— Как вас зовут? — повторил он.

— Я уже ответила.

— Нет. Рута ответила за вас.

— Между нами нет разницы.

— Есть.

Он положил пластину на пол и протянул руки.

— Дайте мне ладони.

— Зачем?

— Чтобы вернуть вас.

Я посмотрела на него. Сайлас мог обмануть. Предупреждение требовало не доверять человеку, которого я должна спасти. Приговор называл его убийцей. Рута встречалась с ним тайно, затем осудила.

И всё же его руки оставались пустыми.

Оружие находилось у меня.

Я вложила ладони в его пальцы.

Мир качнулся.

Сайлас удержал обе мои руки, не позволяя снова коснуться зеркала. Его кожа была горячей, настоящей. Я сосредоточилась на этом тепле, но зал суда всё ещё окружал нас.

— Смотрите на меня, — сказал он.

— Я смотрю.

— Что вы видите?

— Приговорённого.

— А на террасе?

Оранжевая полоса возникла на краю памяти.

— Какой закат вы описывали? — спросил Сайлас. — В вашем мире.

— Я не знаю.

— Знаете. Стеклянные башни. Повозки без животных. Солнце, которое каждый вечер уходит за горизонт.

Голос становился ближе.

— В вашем мире нет настоящих драконов, — продолжил он. — Только истории. Вы жили одна и считали свою жизнь устроенной. Вы боялись, что она продолжается без вас.

Во мне шевельнулась другая память.

Окно квартиры. Свет от фонарей на стекле. Чашка на столе. Телефон, оставленный рядом с ключами. Вечерний шум улицы.

Этого не знала Рута.

— Как вас зовут? — спросил Сайлас.

— Агата.

Зал суда дрогнул.

— Полное имя.

— Агата Зорина.

Цепи на его руках исчезли.

— Где вы сейчас?

Я посмотрела вокруг. Вместо трона проступили книжные полки. Золотые линии на полу превратились в полосы света из трёх круглых окон.

— В старых комнатах Руты.

— Кто держит ваши руки?

— Сайлас Керн.

— Вы хотите, чтобы я отпустил?

Вопрос окончательно вернул меня.

Он не решил за меня даже сейчас.

— Ещё нет, — ответила я.

Сайлас продолжал держать мои ладони. Он не тянул ближе и не ослаблял пальцы. Я чувствовала каждое место соприкосновения, как подтверждение границы между прошлым и настоящим.

Перед нами стояло зеркало. В нём отражались двое: женщина с лицом Руты и освобождённый дракон. Теперь отражения двигались одновременно с нами.

Я сделала вдох.

— Я вернулась.

— Уверены?

— Ты отдал мне меч. Рута видела тебя до приговора. Мерод заставил её говорить.

— Что именно вы увидели?

— Сначала его. Она боялась Мерода. Он сказал, что может найти более послушное тело.

Сайлас напрягся.

— Потом вашу встречу на балконе. Рута хотела разорвать договор. Ты пытался отговорить её от жертвы.

— Я помню этот разговор.

— После него был суд. Мерод держал руку у неё на плече. Рута хотела предупредить тебя, но произнесла приговор.

— Значит, она не делала выбор сама.

— По крайней мере, в тот момент.

Я посмотрела на наши руки.

Сайлас тоже заметил, что опасность миновала. Его пальцы чуть ослабли, но не разомкнулись.

— Ты можешь отпустить, — сказала я.

Он сделал это сразу.

Ладони остались пустыми, а кожа ещё хранила тепло. Возникло нелепое желание вернуть руки, задержать ощущение, которое помогло мне выбраться из чужой памяти. Я сжала пальцы и отступила от зеркала.

Сайлас поднял металлическую печать.

— Вы назвали себя Рутой.

— Я не понимала, что говорю.

— Именно этого я боялся.

— Что она вернётся?

Он положил пластину на стол.

— Когда вы впервые появились на помосте, я решил, что Рута снова потеряла память. Такое случалось раньше. Потом вы начали вести себя иначе, но я не знал, надолго ли.

— Поэтому молчал в камере.

— Да.

— Ты боялся увидеть во мне человека, который осудил тебя.

— Боялся поверить, что передо мной кто-то другой, а потом снова услышать её голос.

Он сказал это без обвинения. В его признании было больше уязвимости, чем во всех рассказах о казнях.

— Сейчас ты слышал её голос, — сказала я.

— И вернул Агату.

Простая фраза ударила в самое болезненное место.

Я отвернулась к окну. За ставнями звучали шаги стражи. Они обыскивали соседние помещения, но скрытый проход пока не нашли.

— Я боюсь потерять себя, — призналась я. — С каждым днём тело помнит больше. Двери, коридоры, жесты. Теперь я чувствовала страх Руты и произносила её имя как своё. Однажды могу проснуться и не понять, кто из нас настоящая.

Сайлас подошёл, остановившись рядом, но сохранил расстояние.

— Ваш страх доказывает, что вы различаете себя и её.

— Пока.

— Тогда будем проверять.

— Каждое утро станешь спрашивать моё имя?

— Если понадобится.

— А если я отвечу «Рута»?

— Напомню о закате.

Я посмотрела на него.

— Почему ты уверен, что этого хватит?

— Потому что Рута видела настоящий закат и не говорила о нём так, как вы. Для неё он был частью мира. Для вас — частью дома.

Голос Сайласа смягчился.

— Я буду называть вас Агатой, даже если весь Аурем продолжит видеть Руту Фальк.

Между нами оставалось меньше шага. Теперь близость не была вызвана падающим мостом, узким проходом или опасным механизмом. Никто не заставлял нас стоять рядом.

Я видела золотые крапинки в его глазах. Сайлас смотрел на меня так, словно действительно различал человека за чужим лицом.

Он поднял руку, но остановил движение.

— У вас пыль у виска.

— Убери.

Сайлас коснулся кожи возле шрама. Его пальцы прошли по волосам осторожным движением, не задерживаясь дольше необходимого. И всё же, когда он отнял руку, воздух между нами изменился.

Я первой отступила к столу.

— Предупреждение всё ещё существует, — сказала я.

— Существует.

— Рута могла оставить его после суда.

— Или до.

— Она знала, что Мерод способен управлять её телом. Почему тогда написала «не доверяй человеку», а не назвала его?

— Возможно, послание изменилось.

— Каким образом?

— Общий знак хранит намерение двоих. Надпись могла пройти через память Руты и принять форму, которую способна прочитать Агата.

— Тогда она всё равно хотела меня предупредить.

— Я не спорю.

Он подошёл к зеркалу, но не касался стекла.

— В воспоминании Рута говорила, что я должен помочь остановить Мерода?

— Да.

— Значит, предупреждение противоречит её прежнему решению.

— Она могла узнать о тебе что-то позже.

— Могла.

— Ты снова не защищаешься.

— Хотите, чтобы я поклялся в невиновности?

— Клятва ничего не докажет.

— Поэтому я её и не предлагаю.

Он повернулся ко мне.

— Я не убивал королеву Эстеру. Не создавал чёрное солнце и не хотел запирать город. Но в ночь гибели хранителей я совершил ошибку, о которой ещё не рассказал.

— Какую?

— Поверил Руте и отдал ей часть своей силы.

— Для чего?

— Чтобы разорвать договор.

— А она использовала силу для создания петли?

— Я не видел последнего действия. Меня уже держали в нижнем святилище.

— Почему не рассказал раньше?

— Потому что вы искали причину не доверять мне. Теперь она у вас есть.

Я вспомнила изображение под городом: золотая линия клинка и тёмно-красная сила дракона соединялись под чёрным солнцем. Общий знак пережил рассвет именно благодаря тому же соединению.

Сайлас мог оказаться не создателем петли, но без его силы она, вероятно, не появилась бы.

— Ты знал, что твоя сила может запереть время?

— Знал, что она способна разорвать связь города с чёрным солнцем. Рута изменила рисунок ритуала или Мерод изменил его после неё.

— Значит, каждый из вас говорит часть правды.

— Поэтому нам нужны доказательства, которые не зависят от памяти.

За стеной раздался металлический стук.

Мы одновременно повернулись к скрытой двери.

— Стража проверяет панели, — сказал Сайлас.

— Нам нужно уходить.

— Сначала зеркало.

Я посмотрела на отражающую поверхность.

— Что с ним делать?

— Закрыть. Если Мерод найдёт его открытым, поймёт, что вы видели память Руты.

Мы подняли чёрную ткань и набросили на раму. Когда зеркало исчезло, свет в комнате стал обычным.

Я собрала со стола пластину первой печати и старую карту. Сайлас взял деревянную фигурку дракона, осмотрел нижнюю сторону и поставил обратно.

— Что там?

— Знак мастера. Подарок королевы Эстеры.

— Рута была близка с королевой?

— Они выросли вместе.

— Тогда обвинение в её убийстве должно было ударить по Руте не меньше, чем по тебе.

— На это Мерод и рассчитывал.

Я подошла к балконной двери.

— Ты говорил, что пришёл отсюда.

— Снаружи проходит узкий карниз. По нему можно добраться до западной галереи.

— Стража наверняка перекрыла дворец.

— В западной галерее есть спуск к архивным залам.

— И снова место, о котором ты решил сообщить в последний момент.

— Я не ожидал, что мы окажемся в северном крыле раньше следующего повторения.

Шаги приблизились. Кто-то провёл металлическим предметом по стене вестибюля.

— Здесь пустота! — крикнул стражник.

Сайлас открыл ставни балкона.

Медный свет ворвался в комнату. Северная сторона дворца возвышалась над внутренним садом. Под балконом проходил узкий выступ, уходивший к соседней башне.

Я закрепила ритуальный клинок за спиной и проверила обычный меч.

— Отдай его, — сказала я.

— Какой?

— Тот, который ты передал мне.

— Зачем?

— Карниз узкий. Если появятся стражники, тебе понадобится защита.

Сайлас покачал головой.

— Оставьте.

— Я больше не считаю, что ты заманил меня сюда.

— Это не означает, что предупреждение перестало действовать.

— Ты решил следовать ему вместо меня?

— Я решил не забирать ваш выбор сразу после того, как вы вернулись из памяти Руты.

Дверь в скрытый вестибюль задрожала.

Я не стала спорить и вышла на балкон.

Ветер ударил в лицо. Карниз был шириной с ладонь. Внизу блестели каналы сада, между деревьями двигались стражники.

Сайлас перелез через перила первым, затем протянул руку.

— На этот раз я не обязана смотреть на тебя? — спросила я.

— Можете смотреть вниз, если соскучились по высоте.

Я взялась за его ладонь и ступила на карниз.

Мы двигались вдоль стены. Камень обжигал подошвы, ветер тянул одежду к саду. Сайлас шёл впереди, проверяя каждый участок. Он не отпускал мою руку даже там, где выступ становился шире.

Из комнаты донёсся удар.

Скрытая дверь открылась.

— Балкон! — крикнул стражник.

На перила вышел человек с арбалетом. Он поднял оружие.

Сайлас развернулся и закрыл меня собой.

Я выхватила обычный меч и ударила по металлической скобе, удерживавшей декоративный щит над окном. Щит сорвался и упал между нами и балконом. Стрела ударилась в него.

— Вперёд! — сказала я.

Мы добрались до соседней башни. Окно оказалось закрыто решёткой. Сайлас схватился за прутья, но сила отозвалась слабо. Чешуя на руках появилась и сразу исчезла.

Стражник на балконе перезаряжал арбалет.

Я вставила ритуальный клинок в замок. Золотые знаки вспыхнули, решётка открылась.

Мы ввалились в пустую комнату. Я закрыла створки и повернула клинок. Металл снова сомкнулся.

— Архивный спуск? — спросила я.

Сайлас указал на дверь.

— Через галерею и вниз.

Мы успели сделать несколько шагов, когда из коридора послышались размеренные хлопки.

Кто-то аплодировал.

Сайлас остановился. Его лицо стало жёстким.

Дверь открылась сама.

На пороге стоял Мерод Фосс.

На нём не было церемониального плаща. Светлая одежда оставалась безупречной, чёрный камень на кольце мерцал золотыми линиями. За его спиной не стояли стражники.

Он увидел освобождённого Сайласа, два клинка у меня и пыль на одежде. Ни удивления, ни тревоги на его лице не появилось.

Мерод посмотрел прямо на меня и улыбнулся.

— Агата Зорина, ты заняла чужое тело именно тогда, когда я рассчитывал.