Глава 10. Последняя церемония

Стража повела Сайласа к площади, а я пошла следом, удерживая клинок обеими руками.

Имена на лезвии вспыхивали при каждом шаге. Одни горели ровным золотом, другие дрожали и гасли, словно люди, с которыми они были связаны, двигались по улицам или проходили под защитными знаками. Я увидела имя Юны, затем Гектора. Между ними появилось имя Мерода Фосса.

Его линия отличалась от остальных.

Она начиналась не у края клинка, а внутри тёмного металла, проходила под всеми другими нитями и сходилась у самого острия с чёрной полосой. Мерод не просто связал оружие с жителями. Он поставил себя в центр рисунка, чтобы любой удар сначала проходил через его волю.

Сайлас шёл впереди, окружённый шестью стражниками. Новые цепи тянулись от его запястий к поясам двух солдат, от ошейника — к тяжёлому кольцу, которое несли ещё двое. При каждом движении золотые знаки на звеньях отзывались пульсацией имён на клинке.

Между нами оставалось несколько шагов.

Этого хватало Мероду, чтобы считать нас разлучёнными.

Мне хватало, чтобы видеть плечи Сайласа, направление его взгляда и то, как он проверял натяжение цепей, не выдавая интереса. Он искал новый узел связи.

Коридор закончился широкой аркой.

Шум площади ударил сразу.

Люди заполнили пространство между дворцом и помостом, поднялись на лестницы, заняли балконы и переходы между домами. Жители восточных террас стояли рядом с теми, кто успел уйти из западного квартала. Многие держали узлы с вещами, детей или пустые клетки, из которых в спешке выпустили птиц. Они пришли не на праздник. Их привели страх и надежда вернуть южный район.

Над толпой висели золотые пластины. Они образовали замкнутый круг вокруг площади и направляли свет к помосту. Раньше их было двенадцать. Теперь я насчитала двадцать четыре.

Мерод удвоил силу церемонии.

Чёрное солнце опустилось ниже дворцовой башни. Его край уже касался золотого шпиля, и камень под ним стал прозрачным. За пределами площади небо сохраняло медный цвет, без признаков утра или вечера.

Время остановилось между исчезновением района и обещанным рассветом.

Мерод ждал у помоста. Светлый плащ закрывал ступени, чёрное кольцо на его руке сияло. Возле него стояли городские советники, которых я видела на первых казнях. Тогда они наблюдали спокойно. Сейчас люди переглядывались, замечая изменённые цепи, провал на месте южного квартала и стражу, выставленную вдоль каждого выхода.

Гектор спустился на площадь раньше нас. Он отдавал распоряжения отрядам, но расставлял их иначе, чем требовал Мерод. Западный и восточный проходы оставались свободны. Щиты были обращены не к толпе, а к дворцу.

Юна стояла у нижней ступени с церемониальным платом.

Когда наши взгляды встретились, она коснулась застёжки у горла. Этот жест означал, что западный квартал пока цел.

Сайласа подняли на помост.

Толпа загудела. Где-то справа раздался крик:

— Закончите казнь!

Его подхватили другие.

— Верните наши дома!

— Спасите Аурем!

— Смерть дракону!

Сайлас не посмотрел на людей. Он остановился в центре чёрной площадки и позволил стражникам закрепить кольцо с цепями в прежнем углублении. Золотые линии разошлись от него по плитам, но на этот раз не остановились у края помоста. Они спустились по ступеням, прошли под ногами жителей и поднялись к пластинам над площадью.

Имена на клинке вспыхнули одновременно.

Я почувствовала каждое.

Не мысли и не чувства, а присутствие тысяч жизней, которых Мерод превратил в защиту для себя. Тяжесть оружия выросла. Рукоять потянула руки вниз, и мне пришлось остановиться у арки, чтобы не выпустить её.

Гектор оказался рядом.

— Сможете поднять?

— Должна.

Он посмотрел на лезвие. Имена отражались на его лице.

— Моё тоже там?

Я повернула оружие.

Гектор увидел собственное имя рядом с именами своих стражников.

— Если я ошибусь, удар пройдёт через всех, — сказала я. — Мерод сделал людей частью приговора.

Командир перевёл взгляд на помост.

— Как помочь?

— Не позволяй толпе приблизиться. Когда начнутся воспоминания, люди испугаются.

— Какие воспоминания?

— Те, которые он отнимал у них каждое утро.

Гектор нахмурился, но не потребовал объяснения.

— Юна сказала, что видит обрывки прежних дней.

— Ты поверил ей?

— Она описала мой разговор с вами у восточной башни. Слова, которых не могла знать. Потом рассказала, как я запер вас в башне после падения чаши.

Он посмотрел на руки.

— Я не помню этого. Но помню чувство, что уже выбирал приказ вместо правды.

— Сегодня выбери иначе.

Гектор кивнул.

— Если Мерод попытается управлять печатями стражи, мы снимем доспехи.

— Он может использовать знаки на площади.

— Тогда люди увидят, кого мы защищали.

С помоста раздался голос Мерода:

— Хранительница, город ждёт.

Я вышла из арки.

Площадь встретила меня криками. Одни произносили имя Руты с надеждой, другие требовали смерти Сайласа. Люди, которые видели исчезновение южного района, хотели простого действия, способного вернуть привычный мир. Мерод дал им знакомую церемонию и знакомую виновную.

Я поднялась по первой ступени.

Имена на клинке снова ударили светом. Среди них я увидела торговца, спасшего поднос с выпечкой, мальчика с яблоком, работника у канала, женщину с ребёнком, выбежавшую из исчезающего квартала. Эти люди не были линиями на оружии. Каждый проживал собственный день, даже если Мерод сотни раз заставлял его начинаться заново.

Я поднялась выше.

Сайлас повернул голову. На его лице не было следа разговора в камере, но взгляд стал теплее, когда я заняла место напротив.

Мерод поднялся следом и остановился у правого края помоста.

Раньше он наблюдал с трибуны. Теперь находился настолько близко, что мог коснуться клинка или моей руки. Чёрное кольцо оставляло в воздухе тонкий след, который тянулся к острию.

— Перед началом ты подтвердишь соглашение, — сказал он.

— Я уже сделала это перед городом.

— Тогда повторить будет легко.

— Ты боишься, что я передумаю?

— Я знаю, как часто ты меняла решения.

— Благодаря этому мы дошли до последней церемонии.

Мерод улыбнулся.

— Последней она станет для дракона.

Он повернулся к толпе и поднял обе руки.

Золотые пластины над площадью загудели. Шум людей стихал постепенно, пока не остались плач детей, скрип обуви по камню и далёкий гул сердца чёрного солнца под дворцом.

— Жители Аурема! — голос Мерода прошёл по улицам. — Вы увидели цену отказа. Южный район исчез, потому что установленный порядок был нарушен. Но город ещё можно вернуть.

Над площадью возникло изображение исчезнувшего рынка.

Дома стояли целыми, люди двигались между прилавками, вода текла по каналам. Картина была взята из чёрной сферы и показывала сохранённое время. Толпа ахнула. Несколько человек позвали родных, увидев их среди повторяющихся фигур.

— Они живы! — крикнула женщина у лестницы.

— Их время удерживается защитой, — ответил Мерод. — После завершения приговора район вернётся.

Он не сказал, вернутся ли люди вместе с ним.

Большинство не услышало разницы.

— Сайлас Керн триста лет разрушает договор, на котором стоит Аурем, — продолжил Мерод. — Его смерть вернёт городу силу. Рута Фальк признала ошибку и согласилась исполнить долг.

Сотни взглядов обратились ко мне.

— Подтверди свой выбор, хранительница.

Я посмотрела на изображение южного рынка. Один и тот же торговец поднимал корзину, поворачивался к соседу, говорил несколько слов и начинал движение заново. Он не жил внутри сферы. Мерод заставлял его последний отрезок времени повторяться, как повторял весь Аурем.

— Я выбрала закончить то, что началось на этом помосте, — сказала я.

Ответ устроил его.

Люди услышали обещание казни.

Сайлас услышал правду.

Мерод повернулся к нему.

— Приговорённый, признаёшь ли ты власть города и право хранительницы завершить ритуал?

— Нет.

По толпе прошёл возмущённый шум.

Мерод не удивился.

— Тогда твоя сила будет взята по договору.

— Ты уничтожил договор в ночь смерти Эстеры.

— Историю пишут те, кто сохраняет город.

— Ты сохранял один день, потому что боялся следующего.

Лицо Мерода осталось спокойным, но чёрная линия на моём клинке стала шире.

— Поставьте его на колени, — приказал он.

Стражники потянули цепи.

Сайлас не сопротивлялся. Он опустился в центре знака, удерживая спину прямой. Ошейник вспыхнул, и от него разошлись три линии: золотая к помосту, красная вниз, к сердцу механизма, и чёрная к кольцу Мерода.

Связи, о которых он говорил в камере.

Только они не сходились на ошейнике.

Каждая проходила сквозь него и уходила под чёрную плиту между нами.

Узел находился под помостом.

Я опустила взгляд. Сквозь камень проступил закрытый глаз. Его окружали имена жителей. Мерод перенёс центр ритуала туда, где удар клинка мог разрушить основание площади и направить силу в город.

Сайлас заметил, куда я смотрю.

— Последнее слово, — сказала я.

Мерод поднял брови.

— Вы уже разговаривали.

— Город должен услышать, что он принимает приговор.

— Он отказался.

— Тогда пусть откажется перед каждым жителем.

Мерод посмотрел на золотые пластины. Ему требовалось согласие толпы, а сопротивление Сайласа усиливало роль приговорённого.

— Говори, — разрешил он.

Я подошла к Сайласу.

Клинок тянулся к его груди. Пришлось держать рукоять у бедра, чтобы оружие не начало движение раньше времени. Золотые знаки уже поднимались от гарды.

Для людей вокруг мы были хранительницей и осуждённым, обменявшимися последними словами.

Для меня площадь исчезла.

Остался человек, который семь раз смотрел на этот клинок и всё равно доверял мне держать его снова.

— Ты готов меня выслушать? — спросил Сайлас.

Наш сигнал.

Узел находился под помостом. Он подтвердил это едва заметным движением пальцев к камню.

— Теперь я готова спорить до рассвета, — ответила я.

В его глазах появилось тепло.

Мерод слышал лишь упрямый обмен репликами.

— Красная линия проходит под тобой? — спросила я так, чтобы слова походили на вопрос о боли.

— Глубже. Она идёт через центральное кольцо.

— Чёрная?

— Обходит плиту справа и возвращается к твоему клинку.

— А город?

Сайлас опустил взгляд на имена, горевшие на лезвии.

— Он связал жителей с остриём. Пока они требуют моей смерти, нити затянуты.

Значит, недостаточно найти узел. Нужно изменить волю площади или заставить людей увидеть правду до удара.

— Я не смогу рассечь связь, пока они признают приговор.

— Сможешь, если клинок признает твой выбор сильнее их страха.

— Очень надёжно.

— У нас редко бывает иначе.

Мерод шагнул ближе.

— Прощание закончено.

Сайлас не отвёл от меня взгляда.

— Я хотел бы увидеть с тобой настоящий рассвет.

Толпа услышала слова человека перед смертью. Кто-то замолчал. Женщина у нижней ступени опустила поднятый кулак.

Я услышала обещание будущего, которое мы не собирались отдавать ритуалу.

— Мы увидим его вместе, — сказала я.

Мерод рассмеялся.

— Утешение перед казнью трогательно, но рассвет достанется только одному из вас.

Я выпрямилась.

— Ты ошибаешься.

— Подними клинок.

Золотой свет охватил мои запястья.

На прежних казнях он проникал в мышцы постепенно. Сейчас приказ Мерода ударил сразу. Руки поднялись до груди прежде, чем я успела изменить хватку.

Имена жителей вспыхнули.

Толпа начала скандировать:

— Приговор! Приговор! Приговор!

Каждое слово добавляло оружию тяжести.

Сайлас оставался на коленях. Красная сила под его кожей была заперта цепями, но он не пытался вырваться. Любое сопротивление могло затянуть нити вокруг города.

Мерод встал слева от меня и положил два пальца на плоскую сторону клинка.

— Чувствуешь, Агата? — спросил он. — Это весь Аурем. Одно правильное движение, и люди получат обратно свои дома. Одно неправильное — и ты уничтожишь тех, кого пыталась спасти.

— Поэтому ты спрятался среди их имён.

— Правитель и город неразделимы.

— Ты сделал их щитом.

— Я сделал их вечными.

Внутри клинка прошли голоса.

Сначала я решила, что слышу толпу. Затем узнала Юну.

«Чёрное солнце неподвижно».

Фраза пришла не с площади, а из имени на лезвии. За ней возник образ балкона: Юна держала меня за руку перед гибелью города, обещала запомнить и утром произносила привычные слова, не узнавая Агату.

Следом вспыхнуло имя Гектора.

Я увидела башню, куда он приказал меня запереть. Увидела падение бронзовой чаши, собственные попытки объяснить петлю и командира, который выбирал приказ, потому что не мог представить повторяющийся день.

Клинок хранил не только жизни.

Он хранил отнятые воспоминания.

Мерод связал жителей с оружием, не понимая, что вместе с их именами вернул доступ ко всему, что забирал каждый рассвет.

— Гектор! — позвала я.

Командир стоял у западного края помоста. Юна находилась рядом с ним.

— Скажи ему, что видела, — приказала я.

Девушка побледнела, заметив взгляд Мерода, но вышла вперёд.

— Я видела город, который погибал раньше, — сказала она. — Видела госпожу на балконе и тёмные линии на улицах. Помню, как утром забыла её имя.

Толпа загудела.

Мерод убрал руку с клинка.

— Помощница хранительницы запуталась после исчезновения района.

— Я помню больше, — продолжила Юна. — Помню другую площадь. Сайлас погибал, а к вечеру чёрное солнце поглощало нас всех. Потом мы возвращались к утру.

— Молчать.

Чёрное кольцо вспыхнуло.

Золотые знаки на её платье стянули ткань у горла. Юна пошатнулась, но Гектор сорвал с её плеча церемониальную ленту вместе с вышитыми символами.

— Она будет говорить, — сказал он.

Мерод повернулся к командиру.

— Ты нарушаешь приказ перед всем городом.

— Я исполнял ваши приказы достаточно долго.

Гектор снял нагрудную пластину с печатью стражи и бросил её на камень. Знак погас.

Его люди переглянулись.

Один за другим стражники начали снимать пластины. Не все. Часть сохранила строй вокруг помоста, однако сомнение уже прошло по рядам.

— Вы верите испуганной девушке и дракону, осуждённому за убийство королевы? — голос Мерода усилили пластины. — Посмотрите на исчезнувший район. Это результат их выбора.

— Покажи людям механизм, — ответил Гектор. — Покажи кресло, к которому сходятся украденные дни.

На лезвии вспыхнуло его имя.

Воспоминание перешло от клинка к золотым пластинам.

Над площадью вместо южного рынка появилось сердце чёрного солнца. Люди увидели три кольца, чёрную сферу и кресло, соединённое нитями с исчезнувшим районом. Увидели даты на подлокотниках и лица Мерода, который старел, а затем становился прежним после получения новых дней.

Толпа замолчала.

Мерод вскинул руку, пытаясь погасить изображение.

Я удержала клинок.

— Ты сам связал оружие с городом. Теперь город увидит всё, что хранится в нём.

— Опусти лезвие, — приказал он.

Ритуал рванул руки к Сайласу.

Я упёрлась ногами в камень. Свет охватил плечи, заставляя тело повторять движение казни. Сайлас поднял голову, но не отступил.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я встретила его взгляд.

На лезвии загорелось имя торговца с южного рынка.

Площадь увидела первую казнь. Увидела меня, растерянную и не понимающую, почему держу оружие. Свет поглотил Сайласа, а вечером тьма уничтожила город.

Следующее имя открыло второй день: мой отказ, приказ Мерода и клинок, который поднял руки против воли.

Третье показало бегство к западным воротам.

Четвёрто — разговор с Гектором и запертую башню.

Пятое — мою попытку ударить Мерода.

Шестое — Сайласа в нижней камере.

Воспоминания сменялись над площадью одно за другим. Люди видели собственные смерти, бегство по улицам, закрытые дворцовые ворота. Видели, как просыпались утром и шли на казнь, забыв всё.

Крики изменились.

Теперь люди требовали ответов у Мерода.

— Это ложь! — объявил он. — Дракон подменяет ваши воспоминания!

Сайлас оставался в цепях и не использовал иллюзию. Каждый видел это.

Юна поднялась на первую ступень помоста.

— Я помню слова, которые просила себя сохранить. Чёрное солнце неподвижно. Оно никогда не защищало нас.

Женщина из толпы повторила:

— Я видела себя у дворцовых ворот.

Другой человек крикнул:

— Они закрылись перед нами!

— Я погиб на мосту!

— Мой сын был рядом!

— Сколько раз это происходило?

Голоса множились.

С каждым новым признанием имена на клинке меняли цвет. Золотые линии становились светлыми, освобождаясь от приказа толпы. Люди больше не требовали казни. Они вспоминали, что уже получали её и каждый раз погибали.

Узел под помостом проявился ярче.

Закрытый глаз открылся. В его центре я увидела переплетение трёх главных нитей. Красная шла к Сайласу. Золотая — ко мне и клинку. Чёрная поднималась к Мероду.

Вокруг них обвивались тысячи светлых связей города.

— Сейчас, — сказал Сайлас.

Я направила клинок вниз.

Мерод схватил меня за запястье.

Чёрное кольцо соприкоснулось с золотой линией на коже, и мир качнулся. Перед глазами возникла моя комната. Открытое окно, дождь, ключи на столе. На этот раз видение было ярче прежнего. Я увидела собственное тело на кровати и людей возле него. Их лица оставались размытыми, но голоса звали меня по имени.

— Дорога ещё открыта, — сказал Мерод. — Заверши удар в дракона, и вернёшься сейчас. Не после рассвета. Не после нового риска. Сейчас.

Сайлас услышал.

Я увидела, как напряглись его пальцы в цепях. Он не просил отказаться от дома и не напоминал о нашем поцелуе. Оставил выбор мне, даже когда клинок находился в нескольких мгновениях от его груди.

Именно поэтому видение потеряло власть.

Мерод показывал прошлую жизнь как награду за чужую смерть.

Сайлас предлагал будущее, в котором мой выбор оставался свободным, даже если причинял ему боль.

— Мой дом не начинается с убийства, — сказала я.

Я развернула запястье и ударила гардой по чёрному кольцу.

Камень треснул.

Мерод отшатнулся. Чёрная линия под помостом дрогнула, но не разорвалась. Из трещины на кольце вырвался свет и прошёл по золотым пластинам.

Стражники вокруг Сайласа потянули цепи.

Ошейник затянулся.

— Ударь! — приказал Мерод.

Клинок сорвался вниз.

Ритуал направлял острие в грудь Сайласа. Я не могла остановить движение целиком, как в первый день. Тогда он научил меня изменить угол в последний миг.

Теперь требовалось изменить цель.

Я смотрела не на его тело.

Под чёрным камнем бился узел связи. Он не был предметом, который можно расколоть обычным ударом. В нём сходились триста лет приказов, казней, украденных дней и чужого согласия. Мерод прятал его за жителями, потому что считал любовь, страх и привязанность слабостями, пригодными для управления.

Но связь держалась не на людях.

Она держалась на их вере в приговор.

Эта вера рушилась.

— Сайлас Керн невиновен! — крикнула Юна.

— Приговор ложный! — поддержал Гектор.

Сначала несколько голосов повторили за ними.

Затем площадь ответила целиком:

— Приговор ложный!

Имена на клинке вспыхнули белым.

Нити города отпустили острие.

Мерод закричал и поднял обе руки. Чёрная линия рванулась к моему плечу, пытаясь вернуть удар к Сайласу.

Он раскрыл ладони.

Красная сила прошла по цепям, не разрушая их, а делая видимыми. На помосте возник весь рисунок: Сайлас был связан не только металлом. От его груди тянулась широкая красная полоса к сердцу чёрного солнца. От клинка шла золотая. Чёрная линия Мерода обвивала обе, связывая их под плитами.

— Агата! — позвал Сайлас.

Я услышала в его голосе доверие, ради которого он позволил мне снова поднять оружие.

— Вместе, — ответила я.

Он положил связанную ладонь на плоскую сторону клинка.

Семь раз этот металл приносил ему смерть.

Сейчас Сайлас сам коснулся лезвия, чтобы направить силу к настоящей цели.

Красное и золотое сияние соединились.

Общий знак закрытого глаза появился между нашими руками, спустился по клинку и вошёл в помост. Чёрный камень стал прозрачным. Под ним вращались кольца механизма, а в центре бился узел, похожий на сердце из света.

Я повернула оружие.

Острие прошло мимо Сайласа.

Мерод бросился ко мне, но Гектор встал на пути. Правитель ударил его чёрным светом. Командира отбросило к ступеням, однако он успел схватить Мерода за край плаща и задержать на одно мгновение.

Этого хватило.

Клинок вошёл в невидимую связь под помостом.

Удара о камень не было.

Лезвие провалилось в свет до самой гарды.

Город закричал тысячами голосов.

Каждый житель увидел всё сразу: прожитые и забытые дни, собственные решения, страхи, смерти, повторяющиеся казни и моменты, когда мог выбрать иначе. Память вернулась не отдельными картинами, а целой жизнью, которую Мерод складывал в чёрное солнце.

Люди падали на колени, держались друг за друга, называли имена погибших в исчезнувшем районе. Стражники вспоминали, как сотни раз закрывали ворота. Советники видели собственные возражения, стёртые рассветом. Гектор поднял голову и встретился со мной взглядом человека, который наконец помнил каждую башню, куда приказывал меня запереть.

Юна плакала, но продолжала стоять. Она вспомнила балкон, обещание удержать фразу и каждое утро, когда забывала.

Сайлас пошатнулся.

Красная линия вышла из его груди и натянулась между ним и клинком. Я почувствовала, как связь пытается утащить его вниз, в сердце механизма.

— Держись! — крикнула я.

— Режь дальше!

— Она тянет тебя.

— Это связь, не моя жизнь.

Я поверила ему.

Не ритуалу, надписи или памяти Руты.

Ему.

Я надавила на рукоять.

Клинок разрезал первую нить.

Цепи на руках Сайласа раскрылись. Серебристые звенья упали на помост, не причинив никому вреда.

Вторая нить лопнула.

Над площадью вспыхнуло изображение южного района. Повторяющиеся фигуры остановились. Торговец перестал вновь поднимать корзину и впервые посмотрел прямо перед собой, словно услышал голоса снаружи.

Толпа закричала от надежды.

Третья нить, чёрная, оказалась прочнее.

Она шла от узла к кольцу Мерода, затем поднималась к чёрному солнцу. Трещина на камне закрывалась, питаясь украденным временем.

— Вы не понимаете, что делаете! — голос Мерода разошёлся над площадью без помощи пластин. — Разорвёте связь — солнце падёт на город!

— Оно и так падает, — ответила я.

— Я удерживал его триста лет!

— Ты удерживал Аурем под ним.

Мерод прижал кольцо к ладони.

Крови не появилось. Чёрный камень вошёл в кожу и стал частью руки. Золотые линии под его ногами вспыхнули, а сердце механизма ударило так сильно, что помост поднялся и опустился.

Чёрное солнце сдвинулось.

Оно пошло вниз.

На этот раз не к одному району. Огромный диск опускался на весь город, закрывая небо. Медный свет исчезал с крыш. Башни становились прозрачными, каналы темнели.

Мерод запустил разрушение механизма.

— Останови удар! — потребовал он. — Связь ещё можно восстановить. Казни его, и я верну порядок!

Я увидела настоящий страх на его лице.

Власть уходила вместе с чёрной нитью. Жители помнили. Стража больше не подчинялась. Даже если солнце остановится, прежний день уже не вернётся.

Сайлас поднялся с колен.

Оставшиеся цепи висели на ошейнике и поясе, но больше не удерживали руки. Он обхватил мою ладонь на рукояти.

— Последняя нить связана с солнцем, — сказал он.

— Если перережу, оно упадёт.

— Если не перережешь, Мерод втянет город обратно в петлю.

— Должен быть способ удержать солнце.

Сайлас посмотрел вверх.

В бронзовых глазах отразился огромный чёрный диск.

— Есть.

Я поняла направление его мысли и вцепилась в его руку.

— Нет.

— Агата.

— Мы договорились искать решение для двоих.

— Ищем. Но сначала связь должна исчезнуть.

— Ты не пойдёшь к солнцу один.

— Я ещё никуда не иду.

Он говорил спокойно, однако красная сила уже поднималась по его шее. Чешуя покрыла виски, скулы и руки. За спиной появились крылья — сначала прозрачные, затем плотные, широкие, заполненные тёмно-красным светом.

Толпа отступила от помоста.

Сайлас не превращался полностью. Пространство площади не могло вместить дракона, а большая часть его силы оставалась в последней нити. Но он готовился принять её, когда я разрежу связь.

— Посмотри на меня, — сказала я.

Он повернулся.

— Мы увидим настоящий рассвет вместе.

— Увидим.

— Это обещание.

— Наше, не ритуала.

Я сжала рукоять обеими руками. Сайлас накрыл их ладонью.

Мерод бросился к нам.

Гектор перехватил его у края знака. Чёрный свет прошёл по доспехам командира, но печати больше не подчинились. Юна подняла церемониальный плат и набросила его на руку Мерода. Ткань вспыхнула, закрывая кольцо.

Правитель сорвал её, но потерял ещё несколько мгновений.

Я направила свободный выбор в последнюю нить.

Не в Сайласа.

Не в город.

Не в себя.

В связь, которая заставляла нас быть палачом и приговорённым.

Клинок прошёл сквозь чёрную линию.

Мир вспыхнул.

Золотые пластины над площадью лопнули одна за другой. Свет взметнулся вверх, достиг чёрного солнца и разошёлся по его поверхности широкими трещинами. Под помостом остановились кольца. Из дворца донёсся грохот разрушающегося механизма.

Мерод закричал.

Чёрное кольцо вырвалось из его руки и зависло над клинком. Внутри камня мелькали сотни украденных рассветов. Они освободились разом, проходя через площадь волной света.

Южный район появился над провалом прозрачным отражением. Дома, каналы и люди возвращались к границе настоящего, но ещё не могли коснуться города.

Сайлас выгнулся.

Красная сила вышла из разорванной связи и окружила его фигуру. Я продолжала держать клинок, однако больше не чувствовала его ладони.

— Сайлас!

Он смотрел на меня сквозь золотое сияние.

Цепи рассыпались.

Крылья раскрылись над помостом, закрывая его от падающего чёрного солнца. На одно мгновение я увидела за человеческой фигурой огромный силуэт дракона.

Затем свет стал ослепительным.

Я протянула к нему руку.

Сайлас исчез в ослепительном свете.