Глава 11. Разрубить время

Свет не погас.

Он рванулся вверх сплошным столбом и ударил в чёрное солнце. Помост под ногами раскрылся сетью трещин, однако клинок остался внутри разрубленной связи, удерживая меня возле края провала. Рукоять больше не тянула к Сайласу. Впервые оружие не искало его тело.

Я искала.

— Сайлас!

Мой голос утонул в грохоте.

Над площадью взметнулся тёмный силуэт. Сначала я увидела человеческую фигуру, брошенную освобождённой силой к золотым пластинам. Затем тело Сайласа выгнулось, развернулось в воздухе, и за его спиной раскрылись крылья.

Они продолжали расти.

Тёмно-красный свет обтёк его целиком. Человеческие очертания исчезли, уступив место длинной шее, широким крыльям и мощному телу, покрытому бронзово-чёрной чешуёй. Дракон заполнил небо над площадью. Его хвост прошёл между башнями, не касаясь крыш, а крылья на мгновение закрыли опускающееся солнце.

Толпа замолчала.

Сотни раз эти люди требовали смерти дракона, не понимая, кого видят перед собой. Теперь Сайлас оказался свободен от цепей и мог обрушить на Аурем всю накопленную ярость.

Он поднялся к чёрному диску.

Не напал на город.

Сайлас подставил плечи под край солнца и ударил крыльями, пытаясь остановить его падение.

Воздух над площадью прогнулся. Башни застонали, по каналам прошла высокая волна, золотые пластины сорвались с креплений и полетели вниз. Гектор выкрикнул приказ, и стражники подняли щиты над ближайшими рядами людей.

— Всем покинуть площадь! — его голос прорезал общий шум. — Восточный и западный выходы свободны! Не бегите к дворцу!

Стража повторила приказ по цепочке. Люди с трудом отрывали взгляды от дракона, державшего над городом чёрное солнце, но первые ряды уже начали двигаться к улицам.

Юна поднялась на помост.

— Агата!

Она впервые назвала меня настоящим именем перед всем городом, не оглядываясь на тех, кто продолжал видеть лицо Руты.

— Сайлас удерживает солнце, — сказала я. — Но механизм всё ещё работает.

Под прозрачными плитами вращались кольца. Внешнее двигалось рывками, среднее остановилось, а внутреннее раскалилось до белого сияния. В нём не осталось красной силы Сайласа, однако накопленное время южного района продолжало течь к чёрному диску.

Удар клинка освободил дракона.

Город ещё оставался связан с солнцем.

— Как остановить кольца? — спросил Гектор, поднявшись следом. На его лице темнела пыль, нагрудной пластины больше не было. — Сердце под дворцом?

— Внешнее кольцо управляет районами. Юна видела панель.

Девушка кивнула.

— Северная колонна. Там ключ и кристалл связи.

— Возьмёшь людей и вернёшься туда, — приказала я. — Повернёшь ключ в обратную сторону.

— В прошлый раз кольцо ускорилось.

— Потому что панель открыла проход страже. Теперь Мерод здесь. Если кристалл всё ещё связан с ним, закрой его внутри механизма.

Юна посмотрела на правителя.

Мерод стоял у края помоста, сжимая руку, в которую вошёл чёрный камень. Светлый плащ обгорел по краю, волосы выбились из золотой застёжки. Он больше не напоминал человека, уверенного в каждом следующем мгновении. Его взгляд метался между кольцами под нашими ногами и Сайласом в небе.

— Я пойду, — сказала Юна.

— Возьми четверых стражников, — велел Гектор. — И людей, которые знают дворцовые каналы.

— Никто не знает их лучше меня.

В её голосе прозвучала горечь. Рута держала помощницу рядом с ритуалом и одновременно скрывала от него. Петля стирала знания Юны, но тело помнило двери, ключи и служебные пути.

Гектор выделил ей отряд.

— Если дворец начнёт рушиться, уходите через северный канал.

— Я вернусь на площадь.

— Это приказ.

Юна посмотрела на него.

— Вы больше не носите печать командира.

— Поэтому можешь считать это просьбой.

Она кивнула и побежала к восточной лестнице.

Над городом раздался рёв.

Сайлас оттолкнул солнце на несколько метров вверх. Чёрный диск ответил багровой вспышкой. От его края протянулись нити, впились в крылья и потянули дракона к центру.

На моих ладонях загорелся общий знак.

Закрытый глаз раскрылся, и через него я почувствовала тяжесть, лежавшую на Сайласе. Не боль тела. Давление сотен повторений, возвращавшихся к своему источнику. Чёрное солнце узнало силу, которой питалось, и пыталось забрать её обратно.

Я схватилась за клинок.

— Сайлас, слышишь меня?

Знак вспыхнул.

В ответ пришёл не голос, а ясное ощущение: слышу.

Связь между приговорённым и ритуалом была разрублена. Связь, созданная нами по собственной воле, осталась.

— Не отдавай ему силу.

В небе дракон повернул голову. Бронзовые глаза нашли меня среди людей, помоста и падающих пластин.

Он ударил крыльями ещё раз.

Чёрное солнце остановилось.

На несколько мгновений.

Затем внутреннее кольцо под площадью ускорилось. Из провала на месте южного района поднялся золотой поток. Прозрачные дома дрогнули, а фигуры людей внутри них снова начали повторять последние движения.

Мерод рассмеялся.

Смех вышел хриплым, однако золотые колонны подхватили его и разнесли над площадью.

— Вы разрубили единственную опору, способную удержать солнце! — крикнул он. — Дракон отсрочит падение на несколько минут. Потом Аурем исчезнет, и на этот раз возвращения не будет.

Гектор встал рядом со мной.

— Можно ли вернуть южный район?

— Его время ещё внутри механизма.

— Тогда скажите, что делать.

Я посмотрела на площадь.

Часть людей уже вышла на улицы. Остальные помогали тем, кто упал во время вспышки воспоминаний. Стражники передавали детей поверх толпы, открывали боковые ограждения и разбивали запертые ворота. Горожане помнили все прошлые смерти, но вместо привычной паники постепенно возникал порядок, который создавал не Мерод.

Они сами выбирали спасать друг друга.

— Защитите выходы и освободите солнечные террасы, — сказала я. — Нам понадобятся все зеркальные щиты, способные направлять свет.

Гектор посмотрел на чёрный диск.

— Хотите вернуть ему собственную силу?

— Хочу провести накопленное время обратно через город.

— Что произойдёт с людьми внутри района?

— Узнаем, когда кольца остановятся.

— Вы говорите как Сайлас.

— Считай это дурным влиянием.

Он впервые за всё время улыбнулся, хотя над нами рушилось небо.

— Я приведу людей к щитам.

Гектор спустился с помоста. Его голос снова разошёлся по площади, но теперь он не повторял приказ правителя. Он называл улицы, по которым следовало уходить, назначал отряды к террасам и требовал снять со стен все пластины с печатями Мерода.

Советники у дворца один за другим покидали белую трибуну.

Мерод наблюдал за ними, и в его лице появлялось нечто страшнее гнева — непонимание. Он привык, что любой отказ исчезнет на рассвете. Человек мог спорить, обвинять, снимать печать и даже поднимать против него оружие. К утру всё возвращалось к прежнему порядку.

Теперь утро могло стать настоящим.

И каждый поступок останется.

— Они погибнут из-за тебя, — сказал Мерод.

— Ты говорил это на каждой казни.

— Тогда я предлагал простой выход.

— Чужая смерть всегда кажется простой тому, кто держит цепь.

Он поднял руку с чёрным камнем.

Пространство между нами разошлось золотой трещиной.

За ней появилась моя квартира.

Я увидела комнату яснее, чем в сердце механизма. На столе лежали ключи, экран телефона светился, за окном шёл дождь. На кровати находилось моё прежнее тело. Рядом стояли люди, и на этот раз их лица не расплывались.

Я узнала родных.

Они говорили, но звуки Аурема поглощали слова. Один человек держал меня за руку, другой стоял у окна, не в силах смотреть.

Картина не повторялась.

Время там шло.

Я увидела, как стрелки часов сдвинулись.

Сердце ударилось о рёбра.

— Это не иллюзия, — сказал Мерод. — Связь открылась после разрыва ритуала. Твоё тело ещё живо. Ты можешь вернуться до того, как чёрное солнце разрушится.

Я не могла отвернуться.

Дом оказался так близко, что я различала царапину на столе, капли на окне и складку на покрывале. Там была жизнь, которая принадлежала мне до Аурема. Люди, не знавшие, куда исчезла Агата. Будущее, которое я собиралась прожить.

— Останови клинок, — продолжил Мерод. — Верни его в узел и восстанови чёрную нить. Я открою проход полностью.

— А Сайлас?

— Его сила снова станет опорой.

— То есть цепью.

— Он удерживал город триста лет. Удержит ещё.

Над площадью прошёл новый рёв.

Сайлас опустился ниже. Чёрные нити обвили левое крыло, и край солнца приблизился к дворцовому шпилю. Камень задымился и начал исчезать в темноте.

Через общий знак пришло его предупреждение.

Не приказ уйти.

Не просьба остаться.

Только ясное знание: выбор мой.

Мерод тоже почувствовал отклик. Его губы искривились.

— Дракон снова изображает благородство. Он знает, что ты не покинешь его, пока он умирает у тебя на глазах.

— Он не умирает.

— Пока.

В открытом проходе женщина у кровати подняла голову. На мгновение мне показалось, что она смотрит прямо на меня.

Я сделала шаг к золотой трещине.

Мерод протянул свободную руку.

— Возвращайся, Агата Зорина. Этот город никогда не был твоим.

Аурем ответил гулом солнечных щитов.

На восточной террасе открылись первые зеркальные створки. Свет от чёрного солнца ударил в них и отразился к центральной башне. Люди поворачивали тяжёлые рамы вручную, работая вместе со стражей.

На западной улице Гектор поднимал упавшую девочку, пока двое торговцев удерживали механизм щита.

Юна бежала по нижней галерее к сердцу города.

В провале южного района прозрачная женщина обняла ребёнка, впервые выйдя из повторяющегося движения.

Этот город не принадлежал мне по рождению.

Мне не принадлежали его законы, прошлое Руты и обязанности хранительницы. Но я знала лица людей, видела их смерти и попытки спасти друг друга. Я помогла вернуть им память. Они поверили мне, когда проще было потребовать знакомую жертву.

Ответственность нельзя было передать вместе с чужим телом.

Я приняла её сама, когда отказалась опустить клинок на невиновного. Приняла снова, когда вернулась за доказательствами. И сейчас не могла уйти через проход, созданный из украденных дней, оставив за спиной людей, которые наконец получили право на завтра.

Любовь к Сайласу была частью выбора.

Но не единственной.

— Аурем стал моим, когда я решила отвечать за то, что с ним произойдёт, — сказала я. — Не как Рута Фальк. Как Агата.

Мерод опустил руку.

— Ты отказываешься от собственного мира ради людей, которых знаешь несколько дней?

— Я отказываюсь покупать дорогу их временем.

— Когда солнце упадёт, твоя принципиальность исчезнет вместе с ними.

— Тогда почему ты так боишься моего отказа?

Я подняла клинок.

Золотая трещина дрогнула.

— Закрой проход, — сказал Мерод. — И ты потеряешь его навсегда.

— Возможно.

Произнести это оказалось больнее, чем я ожидала. Никакой уверенности в другой дороге у меня не было. Я действительно могла навсегда остаться в теле Руты, в чужом мире, под солнцем, которое ещё предстояло спасти.

Но решение осталось моим.

Я ударила клинком по золотой трещине.

Изображение квартиры разделилось надвое. Лица родных исчезли за вспышкой, дождь погас, а пространство сомкнулось.

Мерод закричал:

— Глупая!

— Свободная.

Чёрный камень в его руке выпустил длинную нить и обвил моё запястье. Клинок дёрнулся к узлу под помостом.

Я удержала рукоять.

Мерод тянул не мышцами. Он использовал прежнюю связь Руты с оружием, вызывая память тела. Плечи сами развернулись к Сайласу. Перед глазами возник первый приговор, затем сотни казней, в которых хранительница подчинялась.

— Ты носишь её руки, — прошипел Мерод. — Они всегда возвращаются к долгу.

— Это больше не её долг.

— Тогда откажись от тела.

Чёрная нить поднялась к белому шраму у виска. На мгновение я ощутила Руту так же ясно, как возле зеркала: её страх, вину и отчаянное желание отсрочить гибель города.

Но Рута больше не пыталась управлять мной.

Память закончилась словами у стены: она открыла путь душе, способной сказать ей «нет».

Я сказала.

— Меня зовут Агата Зорина.

Клинок вспыхнул.

Чёрная нить на запястье разорвалась.

Мерод отлетел к краю помоста, но удержался. Камень в его руке втянул свет разрушенной связи и стал больше, покрывая пальцы до локтя.

Под площадью загудели кольца.

— Агата! — голос Юны вырвался из золотых пластин.

Одна из уцелевших колонн показала сердце механизма. Юна стояла у северной панели. Рядом с ней стражники удерживали внешний круг рычагами.

— Замок не поворачивается! Чёрный кристалл держит кольцо!

Я посмотрела на руку Мерода.

Кристалл больше не находился в панели.

Он носил его на себе.

— Разбейте крепления внешнего кольца! — крикнула я. — Не трогайте внутреннее. В нём южный район!

— Если внешнее остановится, куда пойдёт поток?

— К солнечным террасам. Гектор готовит щиты.

Юна передала приказ.

Внизу ударил металл. Внешнее кольцо дрогнуло.

Над городом Сайлас потерял высоту.

Его крыло коснулось верхушки западной башни. Каменная корона рассыпалась, но дракон успел отвернуть солнце от жилых улиц. Чёрные нити врезались в чешую и тянулись к центру диска.

Через общий знак пришла усталость, такая глубокая, что у меня подкосились ноги.

— Держись, — сказала я.

Ответ оказался ясным: недолго.

Красная сила вокруг Сайласа меняла направление. Вместо того чтобы отталкивать солнце, она начала втягивать чёрный свет в его тело.

Он решил принять весь удар на себя.

— Нет!

Дракон поднял голову.

— Мы это уже обсуждали! — крикнула я, хотя не знала, слышит ли он слова или только смысл через знак. — Ты не имеешь права снова решать один!

В ответ пришла картина: падающее солнце, заполненная людьми площадь, моё лицо рядом с клинком.

Он выбирал нас.

Ценой себя.

— Это не выбор, если ты не оставляешь мне места рядом!

Сайлас продолжал втягивать тьму.

Чешуя на его груди загорелась изнутри. Чёрное солнце стало меньше, но дракон потерял ещё несколько метров высоты.

Я вонзила клинок в общий знак на помосте.

Золотая линия соединила нас.

Мир вокруг отступил. Я увидела не площадь и не небо, а рисунок сил: красное сияние Сайласа, золотые каналы города, чёрную пустоту Мерода и внутреннее кольцо, наполненное прожитыми днями.

Сайлас направлял весь поток в собственную красную линию.

Я перехватила её клинком.

Он сопротивлялся.

— На террасе ты заставил меня обещать не прыгать за тобой со стены, — сказала я. — В камере просил не превращать любовь в обещание умереть вместе. Я запомнила.

Красная линия дрогнула.

— Но ты тоже не превратишь любовь в право умереть за меня.

Общий знак раскрылся полностью.

Его голос пришёл через свет, низкий и уставший:

— Если отпущу солнце, оно уничтожит площадь.

— Мы не просим отпустить.

— Я не удержу его до рассвета.

— Тогда не удерживай один.

— Агата…

— Ты хотел партнёрство? Получай.

Несмотря на страх, я услышала в ответ слабый отголосок его смеха.

Красная линия перестала сопротивляться клинку.

Не подчинилась.

Позволила помочь.

— Юна! — позвала я.

Изображение сердца механизма вновь появилось над помостом.

— Я слышу!

— Разверните внутреннее кольцо к креслу Мерода.

Девушка посмотрела на схему.

— Оно связано с чёрным солнцем.

— Именно. Накопленное время шло от районов к владельцу. Направьте его обратно к тому, кто его забирал.

Мерод понял.

Он бросился к клинку.

Гектор поднялся на помост с другой стороны и перехватил его. Правитель ударил чёрной рукой по мечу. Металл разлетелся золотыми осколками, но командир не отступил. Он схватил Мерода за запястье обеими руками, удерживая камень подальше от общего знака.

— Делайте! — крикнул Гектор.

— Ты умрёшь вместе с ними! — Мерод попытался вырваться. — Я давал тебе каждый рассвет, каждую возможность исправить ошибку!

— Вы стирали ошибки, а не исправляли.

Гектор ударил локтем по чёрному камню.

По поверхности прошла трещина.

В сердце города Юна повернула ключ.

Стражники налегли на рычаги. Внешнее кольцо остановилось. Золотой поток, шедший от западного квартала, изменил направление и побежал к солнечным террасам.

Один за другим зеркальные щиты вспыхнули.

Свет прошёл по городу широкой дугой: от восточной стены к центральной башне, оттуда к западным каналам и вниз, под площадь. Люди удерживали рамы, передавали команды, открывали закрытые створки. Каждый район становился частью общего рисунка по собственной воле, без приказа Мерода.

Солнечные линии сошлись на клинке.

Я направила их к Сайласу.

Не внутрь его тела.

Под крылья.

Красная сила расширилась, приняла поддержку города и вновь оттолкнула чёрный диск вверх.

Сайлас заревел. На этот раз в звуке была не боль, а усилие, разделённое тысячами людей.

— Внутреннее кольцо поворачивается! — крикнула Юна.

На изображении механизм изменил положение. Сфера южного района оказалась напротив кресла Мерода. От неё к поверхности поднялась чёрно-золотая нить.

Она вышла из трещины под помостом и потянулась к правителю.

Мерод увидел её и перестал бороться с Гектором.

— Нет.

Впервые его голос прозвучал без усиления и власти.

— Это твоё время, — сказала я. — Всё, что ты забрал у Аурема.

— Я спас город!

— Ты запер его в одном мгновении.

— Без меня они умерли бы триста лет назад!

— Возможно. Но это не давало тебе права отнимать у них каждое завтра.

Нить коснулась чёрного камня.

Мерод закричал и попытался оторвать его от руки. Теперь кристалл держал владельца крепче прежнего.

Вокруг правителя появились отражения.

Молодой советник королевы Эстеры. Исследователь солнечного договора. Человек у кресла под городом. Правитель на трибуне. Старик, которого никто никогда не видел. Снова молодой мужчина в светлом плаще.

Все прожитые и украденные годы проходили через него, не задерживаясь.

Гектор отпустил руку и отступил.

Мерод остался в центре собственных времён.

— Останови это! — потребовал он у меня.

— Я больше не управляю выбором города.

— Ты держишь клинок!

— Он режет связи. Не возвращает цепи.

Мерод сделал шаг.

Нога коснулась помоста и сразу вернулась на прежнее место.

Он попытался снова.

Движение повторилось.

Шаг вперёд больше не становился прошлым. Мерод застрял между намерением и действием, в пустом мгновении, которое создавал для каждого рассвета Аурема.

— Что происходит? — спросил Гектор.

Я видела ответ в рисунке под ногами.

После разрыва петли осталось место между последним устойчивым мгновением и настоящим временем. Раньше Мерод проводил через него весь город, выбирая точку возвращения. Теперь город отказался следовать за ним.

Пустота узнала только своего владельца.

— У него больше нет точки, к которой можно вернуться, — сказала я.

Мерод снова пытался шагнуть.

Каждый раз движение начиналось и обрывалось. Его лицо сохраняло осознание всех попыток, хотя для площади проходило одно мгновение.

— Агата! — закричал он. — Ты не знаешь, что находится за пределами петли! Город рухнет! Дракон не удержит солнце! Верни связь!

Я посмотрела вверх.

Сайлас держал чёрный диск вместе с золотыми линиями города. Но нити, окружавшие солнце, становились тоньше. Внутри него росли трещины, наполненные белым светом.

— Он и не должен удерживать его вечно, — ответила я.

Я повернула клинок.

Накопленное время южного района прошло через общий знак. Сайлас подхватил поток в небе и направил его вниз, к чёрной нити Мерода.

Мы действовали вместе.

Без приказа.

Без жертвы, выбранной за другого.

Весь украденный день ударил в чёрный камень.

Пустое мгновение раскрылось за спиной Мерода тонкой вертикальной щелью. В ней не было тьмы, света или пространства. Только отсутствие события, которое могло бы завершиться.

Правитель увидел её и отступил.

На этот раз шаг удался.

Назад.

Щель приняла край его плаща.

Мерод схватился за ближайшую золотую линию, однако она рассыпалась в ладони. Город больше не признавал его владельцем. Кольца под площадью вращались в другую сторону, возвращая время тем, у кого оно было отнято.

— Я дал вам вечность! — крикнул он людям.

Никто не ответил согласием.

Женщина у западного выхода сказала:

— Ты забрал у нас жизнь.

Другие повторили.

Не хором и не по приказу. Каждый собственным голосом.

Мерод исчезал не телом, а присутствием. Его очертания становились прозрачными, движения повторялись внутри пустого мгновения. Он всё ещё пытался поднять руку, повернуть кольцо, приказать мне и вернуть день.

Каждая попытка начиналась.

Ни одна не заканчивалась.

Щель сомкнулась.

На помост упал чёрный камень.

Он оказался пустым и тусклым.

Гектор раздавил его каблуком.

В ту же секунду сердце механизма остановилось.

Южный район вернулся.

Сначала над провалом появились золотые линии улиц. Затем камень, стены, крыши и каналы обрели плотность. Люди внутри домов замерли, словно проснулись посреди движения. Торговец выпустил корзину и уставился на площадь. Женщина с ребёнком шагнула к обрыву, которого больше не было, и её поддержал сосед.

По городу прокатился крик.

Не страх.

Узнавание.

Они вернулись вместе со временем, которое Мерод удерживал в сфере.

Над Ауремом чёрное солнце треснуло.

Первая линия прошла от края к центру. За ней появилась вторая, третья, затем весь диск покрылся белыми прожилками.

Сайлас отпустил его.

Разбитое солнце не упало.

Оно рассыпалось в небе огромными пластинами тьмы. Каждая растворялась, освобождая настоящий свет, который триста лет оставался за границей договора.

Небо изменило цвет.

Сначала медь уступила место серому, затем на востоке появилась узкая голубая полоса. Над пустыней лежала ночь, отступавшая перед рассветом.

Люди поднимали головы.

Я искала Сайласа.

Он оставался в воздухе между исчезающими обломками чёрного солнца. Крылья больше не били по воздуху. Огромное тело дракона опускалось, теряя тёмно-красное сияние.

— Сайлас!

Общий знак на ладонях погас.

Дракон падал.

Гектор повернулся к стражникам:

— Освободить площадь! Поднять все полотнища!

Люди сорвали золотые навесы с трибун, растянули церемониальные ткани между колоннами. Стражники и горожане схватились за края, создавая широкую преграду над камнем.

Но Сайлас падал быстрее.

Его тело охватил красный свет. Драконий силуэт начал уменьшаться. Крылья сложились, хвост исчез, чешуя отступила. Над площадью снова появился человек в тёмной одежде.

Он не двигался.

Я бросила клинок.

Оружие ударилось о помост и раскололось вдоль последней золотой линии. Больше оно ничего не удерживало.

Я побежала к краю площади.

Сайлас упал на растянутые полотнища. Ткань прогнулась, несколько человек выпустили края, но Гектор и стражники удержали. Полотно разорвалось посередине, замедлив падение.

Сайлас скользнул на камень.

Я опустилась рядом раньше, чем кто-либо успел остановить.

Он лежал на спине, раскинув руки. Тёмные чешуйки оставались у висков и на шее, но золотого света под ними не было. Одежда сохранила следы цепей, которые больше не существовали.

— Сайлас.

Я коснулась его лица.

Кожа была тёплой.

Это ничего не доказывало. Я семь раз видела, как свет забирал его, и каждый раз убеждала себя, что следующий рассвет всё исправит. Теперь петли не было. Другого утра, способного вернуть нас на помост, тоже.

— Открой глаза.

Он не ответил.

Юна опустилась с другой стороны. Её лицо было покрыто пылью, на рукаве осталась длинная золотая полоса от механизма.

— Он дышит?

Я приложила ладонь к груди Сайласа.

Под пальцами ощущалось слабое движение.

— Да.

Гектор встал над нами, заслоняя от людей. За его спиной город возвращался к жизни: вода с шумом заполняла каналы южного района, открывались двери, жители переходили по восстановленным мостам. Солнечные щиты больше не отражали чёрный свет. Они принимали первые лучи с востока.

— Нужно перенести его с площади, — сказал командир.

— Нет.

— Агата, здесь рушатся пластины.

— Пока он не откроет глаза, я его не отпущу.

Гектор посмотрел вверх. Последние обломки чёрного солнца исчезали, не достигая крыш.

— Тогда мы останемся рядом.

Стражники образовали круг, защищая нас от падающих креплений и растерянной толпы. Юна сняла свой плащ и подложила под голову Сайласа.

Я держала его руку.

Общий знак исчез с кожи, но на ладони сохранился светлый след в форме открытого глаза. Такой же знак проступал у Сайласа на запястье.

— Ты обещал, — сказала я. — Мы договорились увидеть рассвет вместе.

Его пальцы не сжались.

Восточный край неба стал золотым.

Настоящее солнце показалось над пустыней, небольшое и ослепительно яркое. Оно поднималось к горизонту по законам мира, которые Аурем успел забыть. Свет прошёл по башням, крышам, восстановленному рынку и разбитому помосту.

Люди плакали, смеялись и называли друг другу время, словно впервые понимали, что минута способна завершиться и стать прошлым.

Я видела только лицо Сайласа.

Свет коснулся его закрытых век.

Над Ауремом поднимался настоящий рассвет, но Сайлас не открывал глаз.