Спал я всю ночь плохо. Толстые верёвки врезались в запястья и под рёбра. Никак не удавалось занять какое-нибудь положение, в котором и телу было удобно, и рукам. Спал урывками, но, в отличие от Рейнара, хоть немного поспать удалось. Он вообще не смог сомкнуть глаз. Для него спать на куцей подстилке и вовсе оказалось в новинку.

Подъём в лагере начался рано. Нас в такой же последовательности, как и вчера, сводили в туалет, но в этот раз охраняли по два человека, стоя рядом. Никакой засады в кустах уже не было. Запугать нас не удалось, и поэтому охраняли как положено. Ну хоть умыться дали. Когда вернулись обратно, нас стянули уже не толстыми верёвками, а специальными плетёными ремешками с какими-то хитрыми затяжками. Оказывается, можно радоваться тому, что тебя связали, ведь при новом способе не нужно вытягиваться на затылок и пятки, чтобы руки отдохнули.

Последней ушла Маша. И спустя несколько минут раздались её возмущённые крики:

— Ты что творишь, гад, ну-ка убери руки от котла. Тебя кто вообще учил готовить? Уберите его оттуда, то, что он варит, есть невозможно. Я не знаю, куда и сколько мы будем ехать, но через несколько дней у нас у всех язва будет от того, как он готовит! Дайте уж лучше я приготовлю, чем терпеть вот это, что он едой называет! Он её даже не промыл!

Раздались грубые смешки нашей стражи, и кто-то из них произнёс:

— Да, ты-то что умеешь готовить, пигалица?

Но ему тут же ответили:

— Ну, вообще-то, она при таверне служение проходила, наверное, что-то да умеет.

Рядом заворочался Рейнар.

— Что она творит⁈ Зачем лезет! Ну жрали бы они эту баланду…

— Она что-то задумала, — еле слышно произнёс я. — Придумывать она умеет…

— Разбуди, когда кормить будут, — лиер попробовал устроиться на боку, сбив весь коврик под собой в подобие подушки. — Может, хоть сейчас смогу уснуть…

Тем временем Маша продолжала играть возмущённую и горделивую льеру. То, что это игра, я понял сразу: слишком непривычное для неё поведение, но вполне похожее на то, как обычно представляли благородных девиц в беседах при таверне.

— Умею ли я готовить? А вы для чего меня похитили-то? Явно же из-за моих секретных рецептов! Я знаю сотни блюд, которые подают только во дворце. Да я даже из этих отбросов, что везёте в качестве продуктов, смогу что-то съедобное приготовить!

— Готовь, — раздался голос Арса. — Мне и самому поперёк горла готовка Нора. Развяжите её. Нор, ты смотришь за ней, заодно покажешь, где и что!

Послышался гул голосов, смешки и загремели котлом.

— Готовь сразу с учётом обеда, — добавил Арс. — Днём стоянка будет короткая.

Я лежал на боку и слушал, как Маша командовала Нором, заставляя доставать то или иное. Мужик огрызался, но, судя по продолжающимся требованиям девочки, всё же давал требуемое. Маша что-то резала, ругаясь на нож и возмущаясь, почему вместе с ней не догадались взять её нож с кухни. И к моменту отправления, когда уже были подготовлены лошади к выдвижению, каша была готова. Сперва поели наши похитители, и мы сразу же поехали. Маша ввалилась вместе с одним из дружинников к нам в повозку одновременно с началом движения, раскрасневшаяся и хитро сверкая глазами. Покормила нас распаренной пшенной кашей с мясом и салом… Да даже такая простая пища по сравнению со вчерашним ужином… М-м-м. И сытно, и вкусно, и ароматно. Я даже понял, насколько я голоден! До этого из-за всего пережитого чувство голода как будто отсутствовало.

Маша явно пыталась что-то мне сказать, но стражник внимательно контролировал каждое её движение. Ну да, ремешки куда проще перерезать, чем толстую верёвку. Поэтому он сел между нами и отслеживал любые действия, мгновенно затыкая нас, едва кто-то пытался говорить. Наконец, когда мы все были накормлены и напоены, мужчина отвёл Машу в её угол и пристегнул таким же ремешком, как у нас. И, устроившись на её месте, развалился на полу напротив неё.

— Где мы хоть едем? — пробурчал Рейнар то ли охраннику, то ли Маше.

— Я сейчас буду спать. Если хоть звук услышу, подойду и рёбра пересчитаю, — не открывая глаз, рявкнул мужик и устроился поудобнее.

Ехали молча. Но не потому, что испугались, а потому что Маша нам махнула рукой, мол, тише, не шумите. Или не привлекайте внимание. Я пару раз впадал в дрёму, много думал. Кто наш похититель — было совсем не понятно. Ясно, что ему нужна была лишь Маша. Вот только как кто? Как повар? Как художник? Как льера? Может, это вообще её родители ищут? Или враги рода? От кого-то же Маша сбежала перед тем, как у нас оказалась. Жаль, что в Храме мне запретили разговаривать на тему появления девочки у нас…

Когда дело шло к обеду, Арс начал давать указания поискать где-нибудь какой-нибудь ручеёк, возле которого можно будет всем подкрепиться. Выяснилось, что каши-то осталось всего ничего и на всю толпу не хватит.

— Какого лешего ты так мало сварила⁈ — откинув полог, заорал он, заставив ошарашенно подорваться нашего охранника. — Этого не хватит нормально пообедать! Я тебе что сказал⁈

Маша возмущённо подняла на него глаза и твёрдо выдала:

— Я приготовила ровно столько, сколько нужно на два приёма пищи. Это ваши стражники, отвыкшие нормально питаться, съели в два раза больше, чем обычно. Что по пути нет ни одной таверны?

— Я не собираюсь терять время, просиживая по тавернам. Раз обед уже съели, значит, следующая кормёжка вечером! — не снижая голоса, проорал на весь лагерь торговец, отворачиваясь от нас, собираясь уходить.

Но Маша задержала его своими словами, сказанными довольно громко, явно чтобы услышало побольше народа:

— Так можно отправить одного-двух воинов вперёд. Пусть заскочат в какую-нибудь таверну по пути, купят готовой еды на всех. А заодно возьмут продукты, которые я скажу, чтобы вечером могла приготовить нормальный ужин.

Воины сразу же заинтересованно загудели. Арс снова начал ругаться:

— Никуда никто не поедет! Ещё не хватало время терять из-за ваших желудков!

Но неожиданно ему ответили сразу несколько голосов.

— Да ладно тебе, Арс. Мы уже третью неделю в лесах сидели, пока нужный момент выжидали.

— Ага. Пока эту пигалицу не привезли, я уже забыл, какой вкус у нормальной еды.

— Нор нас своей похлёбкой скоро добьёт.

— Эй!

— А что «эй»? Ты сам это есть не мог.

Раздался дружный смех.

— Утренняя каша была лучше всего, что мы жрали за последний месяц.

— Это точно.

— Мне так даже жена не готовит.

— Так у тебя жены нет.

— Потому и не готовит!

Смех стал ещё громче.

Арс зло сплюнул.

— Нашли время пиры устраивать.

— Так стоянки-то не будет, — примирительно заметил кто-то. — Пока едем — пусть привезут. Это никак нас не замедлит. С заводными лошадьми скатаемся.

На том и порешили. Похоже, Арс не рискнул идти против желания большинства. Не такой уж у него сильный авторитет, если всего одна фраза девочки его обрушила.

Через два часа стражники вернулись. С собой они принесли запечённую утку, курицу, поросёнка, а ещё — отварную кашу, которая остыла и уже не радовала ни видом, ни вкусом, но всё равно была куда вкуснее того, чем нас кормили вчера. Нас кормили на ходу — повозка почти не останавливалась. Лишь ненадолго придержали лошадей, чтобы дать им отдохнуть и напоить, и перезапрягли лошадей повозки, сменив на заводных. Нас при этом не выпускали, но перевязали руки впереди. А вот Машу сводили в кустики. Пока она ушла с нашим злобным стражем, мы принялись есть торопливо, но при этом быстро обмениваться накопившимися мыслями.

— Как думаешь, зачем её похитили? — шепотом спросил я Рейнара.

— Сам над этим ломаю голову, — доверительно прошептал парень. — Скорее всего, это связано с тем, что она принцесса в своей стране!

— Что⁈ Почему ты так решил⁈ В смысле — что она принцесса?

— Фа фесть фяд фактофов… — набив рот, невнятно прошамкал Рейнар, побыстрее глотая. — Один факт того, что у неё пошёл седьмой год обучения.

Это мне ни о чём не сказало, но остальные доводы были более осмысленными.

— А ещё она вообще не видит разницы между лиерами. Для неё все равны: и Асел, и Аста, и Трайн, и мелкие лиеры из моей охраны, Ивер, трактирщики всякие. Она не привыкла чиниться, привыкла, что все ниже её по сословию, выше нет. Разве что к тем, кто старше, уважительнее относится. Но надо отдать должное, совсем с этим не заносится. Со всеми на равных. Мне этому у неё учиться и учиться.

Я задумался, соглашаясь с его наблюдениями, но не понимая, как это связано с тем, что он воспринимает её за дочь иноземного Властителя. А Рейнар невпопад вдруг тихо добавил:

— Знаешь… а Маша молодец. Она додумалась, как подать знак тем, кто будет нас искать.

Я сперва не понял, о чём он говорит. Я всё ещё переваривал информацию, что лиер весьма старого и богатого рода определил Машу на пару уровней выше себя. Поэтому я поднял на него голову, уставившись вопросительно, и он не заставил меня ждать: Рейнар чуть наклонился ко мне, стараясь, чтобы его голос не ушёл дальше моего уха.

— Нас ищут, но, не зная, где искать, это очень сложно. Дорог много, а нас никто не видит и не слышит. Никаких признаков нашего передвижения. Но в таверне точно запомнят, что заехали двое и купили еды на большую толпу. И когда их будут спрашивать про подозрительных или необычных посетителей…

Только тогда до меня дошло. В этой суете, среди криков, ругани и спешки, Маша не просто пыталась накормить всех — она оставляла след. Тихий, незаметный для тех, кто далёк от жизни в таверне. Но те, кто идут по нашему следу, этот след они не пропустят, если зададут правильные вопросы.

— Я бы точно запомнил и точно о таком доложил страже, спроси меня…

— Вот-вот! Ты был прав, не просто так она затеяла эту возню с готовкой! Теперь я уверен, нас спасут. Не дёргаемся и не обостряем ситуацию. Думаю, нас нагонят уже послезавтра.

Но послезавтра не нагнали. И через день. И ещё через день.

Арс гнал всех, стремясь скорее дойти до границы. Заводные кони этому очень способствовали. Маша уже стала едва ли не членом отряда наших похитителей, готовя им завтраки и ужины. При этом стабильно посылая их в попутные таверны и деревни за специями, продуктами или свежим мясом. Охранники хвалили её кухню, не понимая, что лишь упрочняют след, что оставляла девочка. Но помощь почему-то не торопилась. Рейнар предположил, что Арс оставил несколько ложных следов и погоня пока не распутает и не выйдет на нужный, не сообразит сразу проверить ту первую таверну.

— Где бутылка вина? — раздался возмущённый крик Маши.

— Среди овощей должна быть, — раздражённо ответил Нор.

Его единственного бесила популярность Маши, так как при каждой похвале её блюд вспоминали его готовку. Вот и сейчас сразу прицепились.

— Мари, проверяйте, а то он и по дороге мог выпить!

— С него станется!

— Мне даже интересно, что за соус из вина!

— Да не надо соус, сразу в кубки наливайте и будем мясо запивать!

— Ну сегодня у нас просто какой-то лиерский ужин! — раздался довольный голос Арса. — Новолуние отмечаем? Да! Дров запасите побольше, пока ещё видно! Помните, что сегодня и завтра всякая нечисть наиболее сильна.

— А где специи, что я просила?

— Если опять что-то забыл, я его сам в деревню отправлю, — тут же заявил кто-то из воинов.

— Да чего вы все на меня взъелись⁈

— Потому что в прошлый раз ты соль не купил.

— И лук.

— И чеснок.

— А ещё перепутал мешки.

— Да специально вы сейчас вспоминаете!

— Конечно специально. Когда нас ещё будут кормить по-лиерски? Ты хоть запоминаешь, что она делает?

Даже Арс хмыкнул:

— Первый раз вижу, чтобы взрослые мужики так вокруг кухни бегали.

— Да посиди месяц на пшёнке…

Маша тоже дружелюбно шутила, отдавала команды насчёт дров, воды, нарезки.

Среди этого гула явственно раздался звон разбившейся бутылки, взвизг Маши и её спокойный голос:

— Да я сейчас соберу стекло! Я же разбила. Хорошо, что уже пустая, было бы обидно остаться без соуса. И как я так…

Кто-то засмеялся, кто-то посетовал, что всего одну бутылку взяли, но эпизод быстро забылся. Запахи шли такие, каких я и у нас на кухне не чуял. Что-то она там приготовила такого…

А воины, налетев на ужин, хвалили его так, постоянно подкладывая новые порции, что я испугался, что нам ничего не останется. Похоже, Маша тоже этого испугалась, потому что раздался её голосок:

— Так, дайте мне посуду, тарелку большую, я мальчикам покушать отнесу, пока ещё не совсем темно.

— Нор, сходи с ней!

— Да с чего это я⁈ Вы тут всё сожрёте, пока я там буду нянчиться с детишками! Пусть Лод идёт, он уже поел!

— Он на дежурство заступает первым, ему сейчас…

— Ну так пусть…

Пока они рядились, Маша стремительно залезла к нам и быстро разложила пару тарелок с тушёным мясом и запечёнными овощами и сунула туда ложки, затем быстро коснулась моей руки, аккуратно вкладывая туда что-то гладкое.

— Ничего пока не делайте!

То же самое проделала с Рейнаром, а потом, как ни в чём не бывало, принялась нас кормить. Нор, залезший в этот момент со своей миской, ничего предосудительного не увидел и уселся с краю, свесив ноги наружу, и принялся доедать, искоса поглядывая за нами.

— Всё? Поели? Пошли, привяжу, — пробурчал воин, едва девочка зашкрябала по дну тарелки, собирая остатки.

— Погоди, ты чего⁈ Мне для завтрака надо всё приготовить! Пошли, поможешь, мне твоя сила нужна.

Мужик, ворча, пошёл за льерой, а я, изогнувшись, принялся изучать, что у меня в руке, уже подозревая, что это.

— Стекло от бутылки, — еле слышно, почти выдохнул очевидное Рейнар и недоумённо добавил: — Толку-то? Сегодня самая тёмная ночь лета, мы до первого оврага разве что дойдём…

А я всё сразу понял! Самая тёмная ночь для всех, кроме меня! Вот зачем Маша смотрела на луны каждый вечер, прикидывая, сколько осталось, а потом многозначительно на меня! Она к этой ночи готовилась с первого дня! Бутылка, расположение стражников, вкусный ужин, притупивший бдительность… Вот только костёр сводит на нет моё преимущество, и видно далеко, и факелы можно быстро подпалить…

— Вот сюда котёл ставим, возле костра. Близко не надо! — раздался командирский голосок Маши. — Мне нужно, чтобы вода была тёплая, но не горячая утром. Такую вкуснотищу сделаю! Да-да, сюда ставь… дай я камней под него положу, чтобы не перевернулся… Да вот сюда палку суну и всё, держится. А факелы на противоположную сторону уберу… Всё отлично. Я себе ещё пожевать на ночь возьму, а то привыкла ночью что-нибудь поточить, ну не могу без этого… да вот возьму, тут хлеб и сыр…

Девочка залезла в повозку, и её быстро прихватили ремешком за обе руки, но так, что у неё оставалось пространство двигать ими перед собой. Стражник привязал девочку, проверил вязки у нас и вышел на улицу.

— Кто сегодня с малышнёй дежурит? — гаркнул он.

— А не ты разве?

— Да с чего это? Я вчера в дозоре был…

Маша, прислушавшись, быстро помахала перед собой рукой, привлекая внимание.

— Режьте! — одними губами показала она.

Я сперва не понял — зачем так рано, светло же ещё, — но потом понял, что уже несколько минут вижу всё в сером цвете. А значит, Рейнар не видел сигнала Маши.

— Режем ремни, — шепчу и сам начинаю пилить стеклышком по плетёной коже.

— А как мы уйдём-то⁈

— Потом объясню. Режем.

Я освободился первым и кинулся к Марии, внимательно слушающей ежедневную перепалку снаружи. Всё же наёмники — это не дисциплинированные дружинники, приказ командира, как мы уже не раз выяснили, вполне может оспариваться и обсуждаться… Что, впрочем, нам на руку.

— Я уже выпуталась, — остановила меня девочка, показывая свободные руки, и быстро затараторила приглушённым голосом: — Быстро режь полотно навеса, вдоль стены, что у твоей стенки. Потом ложись и притворитесь спящими. Когда наш страж уснёт, а он уснёт, всё же все блюда я готовила с высоким содержанием триптофана. Блин, надо же, первый раз это слово с первого раза выговорила, вот что адреналин животворящий делает… Так, надо успокоиться, а то меня понесло… Делаем вид, что спим. Потом ты ныряешь в дыру, идёшь во весь рост, как ни в чём не бывало, к костру. Там стоит котёл с водой. Давишь ногой на торчащую из-под него палку и давишь руками. Он перевернётся и зальёт огонь. После беги к дырке, принимай нас, бери за руки и бежим.

— Понял. А куда бежим?

— К речке. Я посмотрела, там берег пологий с обеих сторон.

Воины выбрали, кто будет сторожить нас, и я быстро дополз до своего места и распорол ткань фургона, делая дыру у прижимной планки, через которую смогу вылезти, но которую в темноте не увидеть, если нет моей способности.

Охранник завалился с одеялом и седлом, которое уложил под голову. Потом раздался гулкий «плюм» и частые глотки. До меня донесся запах дешёвого вина. Похоже, сторожить нас он не собирался с самого начала. Мы выждали часа полтора, дождавшись, пока лагерь затихнет. Пожалуй, это были самые сложные полтора часа с момента похищения. Я очень боялся, что стук моего сердца разбудит охранника. Да ещё потеть начал, словно в бане.

Наконец Маша, что всё это время прислушивалась, замахала руками, привлекая внимание, и я, чуть приподнявшись, боком вывалился в проделанную ранее дырку, цепляясь руками и опуская ноги. Ага, сюда не попадает свет от костра, вот почему Маша отправила меня сюда. Темнота, похоже, полнейшая, даже звёзды дымкой или облаками затянуты.

Быстро потягиваюсь и разминаю ноги, отвыкшие за несколько дней быстро двигаться, и, сделав походку как можно более непринуждённой, как когда-то учил дядя, не спеша пошёл к костру. Я всё ждал окрика часового, но тот, если и видел меня, то не сразу сообразил, что так спокойно может ходить по лагерю чужой. Глупо никто не хочет выглядеть — поднимешь тревогу, а тебя потом засмеют.

Так я вполне себе мирно дошёл до горящего костра, и тут меня часовой, если и наблюдал за мной, вполне мог рассмотреть. Поэтому быстро делаю два последних шага, вижу торчащую из-под котла толстую ветку. Наступаю, вижу, как ёмкость качнулась, и тут же ускоряю это движение, навалившись всем весом на металлическую стенку.

— Ты что там делаешь⁈ — раздался запоздалый крик часового, который потонул в оглушительном…

П-Ш-Ш-ш-ш!

Поляну заволокло паром и дымом, да ещё и тучей поднятого пепла. Все цвета мгновенно окрасились в серые. Вокруг раздались крики и шум, под который я и бросился к повозке.

— Что там⁈

— Котёл кто-то в костёр опрокинул!

— Нор, разберись!

— А что я-то сразу?

— Парни!

— Так, сейчас встану, и кто-то у меня…

— Парни!!!

— Факел кто-нибудь, запалите!

— Парни!!! Тревога, похоже! Это малец котёл в костёр перевернул!

Я подлетел к повозке, откуда вылез, и увидел слепо держащуюся за борт девочку и вылезающего Рейнара.

— Вот они! — раздался над головой крик нашего сторожа. — С этой стороны вылезли!

Хватаю обоих за руки и кричу:

— Бежим! Глаза рукой прикройте!

— Сейчас на дорогу, — мгновенно сориентировалась Маша.

И мы помчались. Сперва по дороге, затем сбежали в кусты к речке и… Наткнулись на ещё одного часового. Он, похоже, мирно спал в кустах, но, проснувшись, пошёл на шум. Воин он оказался отменным: несмотря на темноту, ударом руки снёс меня в куст, другой рукой сгрёб льеру и почти достал кулаком Рейнара, успевшего понять, что происходит, и шагнуть назад.

— Бегите! — крикнула Маша. — Мне они ничего не сделают!

— Ага, щас… — процедил сквозь зубы Рейнар и приготовился атаковать по звуку.

Решение приходит одновременно. Бросаюсь под ноги воину и в движении кричу:

— Атакуй! Копьём его!

Не видя в темноте, воин поступил на рефлексах — резко отступил, где и наткнулся на меня. Пытаясь удержать равновесие, он выпустил Машу, но тут в него впечатался лиер, окончательно роняя на землю. Подскакиваю, рывком ставлю девочку на ноги, вырываю нож из ножен у воина, лежащего на спине и схватившего за шею Рейнара, и прикрывающегося им, бью мужика в руку и хриплю, так как голос куда-то пропал:

— Пусти его, живо!

Нож скользит по кольчужным кольцам, высекая искры, но на моё удивление, Рейнара отпустил он сразу… отшвырнув в мою сторону. Но я успел увидеть его движение и успел отшатнуться, ещё и подхватить Рейнара, помогая быстро подняться, и, сунув ему в руку нож, беру его за другую, хватаю запястье Маши и бросаюсь бежать дальше, удерживая всех от падений.

Минута бега, где за нами мчался воин, крича и созывая своих. Но бежал он не долго. Я увидел ветку, висящую почти параллельно земле, и бросился туда, по пути присев и прижимая друзей за руки. Они сообразительно пригнулись, а воин, наступающий на пятки, — нет. Позади раздался глухой шмяк, стон и звук падения чего-то мягкого, но тяжёлого.

А вот и речка!

— Уходим вниз по течению, — кричу я, вспомнив ещё одну хитрость Ивера.

По берегу, отпечатывая следы, мы бежим в реку, по направлению течения, но, отбежав несколько метров, я останавливаюсь, хватаю Машу на руки, Рейнар, сообразив, цепляется за плечо, и мы максимально беззвучно шагаем вверх по течению. Мы отошли уже саженей сто, прежде чем позади нас на берегу замелькали всполохи факелов.

Прошли ещё столько же, прежде чем я увидел обвалившийся берег и ещё не упавший дёрн, свисая ковром, создавал этакую пещерку. А сверху нависал густой кустарник, так что подойти можно только с воды.

— Пробуем уйти дальше или прячемся в укрытие и ждём следующей ночи? — спрашиваю я, хотя сам уже двинулся к берегу.

— Лучше прячемся! Если ты видишь такое укрытие, — сразу же отозвался Рейнар. — Долго мы в быстром темпе в темноте не уйдём. А они пусть побегают.

Маша промолчала, то ли соглашаясь, то ли посчитав, что она придумала побег, а уже исполнение на наших плечах.

Пещерка оказалась довольно просторной. Мы вполне себе разместились втроём, и ещё одного можно было запихнуть при желании. Где-то вниз по течению раздавались крики, мелькали факелы, но, похоже, они купились и бросились вниз по течению.

— Разувайтесь и штаны снимайте, — скомандовала Маша через час, смещаясь, чтобы перебраться мне за спину. — Надо просушить, чтобы пневмонию не поймать.

Мы все пошуршали, что нам показалось громким разоблачающим шумом, и, отжав одежду, разместили её возле себя. Ещё час показал, что нас или не ищут, или ищут совсем не близко от этого места.

— А когда ты вылез? — вдруг спросила девочка. — Я машу, машу, а ты молчишь. А тут на улице как зашипит! А я всё время думала, что ты с нами внутри! Еле сообразила рвануть к Рейнару и начать вылазить, едва наш охранник на шум выполз.

— Да Ивер учил…

— Да ерунда, я тоже так могу! — тут же влез Рейнар и протяжно зевнул. — Что-то из меня словно силы вышли. А с чем была еда? Трипа… — шёпотом переспросил Рейнар. — Просто я много съел, меня твой яд не усыпит?

— А у тебя отходняк от адреналина. С триптофаном. Это не яд.

— Это такое сонное зелье?

— Нет.

— Тогда что это вообще такое?

Маша на мгновение зависла.

— Это… такая штука в еде.

Мы с Рейнаром переглянулись.

— Ты её тайком сварила? — удивлённо спросил я. — С тобой же Нор был постоянно!

— Не варят триптофан!

— Тогда как ты его достала?

— Он сам в продуктах есть!

— Во всех?

— Не во всех! Да и какая сейчас разница⁈

Маша схватилась за голову.

— Короче, если объяснять совсем просто — от некоторой еды людей сильнее клонит в сон. Я приготовила несколько блюд с максимальным содержанием этого вещества в них.

— А-а-а… — протянул Рейнар. — Так и говори. Сонная еда.

— Нет такой еды!

— Выходит, то есть.

— Варвары! — буркнула Маша, сдержанно зевая.

А после и вовсе засопела, привалившись мне на спину.

— Так ты что, в темноте видишь? — наконец задал вопрос, который я ожидал.

— Да, Ночной дух наделил умением. Только это тайна.

— И она ей останется. Хотя, скажи ты мне при встрече, что ты смог выдержать давление Ночного духа и получить его дар — я бы с тобой иначе вёл себя вначале.

— Давление? — недоумевающе уточнил я.

— Ну да. Он же давит страхом так, что все теряют рассудок и становятся для него лёгкой добычей. Лишь единицы могут ему противостоять, и таких он изредка одаривает. А ты что, даже не почувствовал?

Хоть мне и хотелось выставить себя этаким бесстрашным храбрецом, но я рассказал правду: что я в тот момент боялся других и мне было не до духа. А он, видать, это за смелость посчитал. Рейнар тихонько посмеялся и протянул руку — правда, чуть не туда, но я дотянулся и пожал.

— Я бы хотел, чтобы у меня был такой друг, — просто сказал лиер.

— Он у тебя есть, — не стал кочевряжиться я. Всё же приключение с похищением нас сильно сблизило.

— А теперь обнимитесь и не мешайте спать, — сонно пробормотала позади девочка и потолкала меня в плечо, как мнут подушку.

Я решил последовать примеру и, устроившись поустойчивее, хотел было подремать, но Рейнар меня окликнул:

— Логичнее, если ты дежуришь, пока темно, а потом я, под утро, когда начнёт рассветать.

Я согласился и просидел полночи, вслушиваясь в шум леса на улице. Вот пробежали зайцы сверху, следом протопал ёж, кто-то очень тихо прокрался по заячьим следам — скорее всего, лиса. Маша позади сползла вниз, не удержавшись на моей спине, свернулась в клубочек, но не просыпается. Стянул с себя рубаху и накрыл её. Жаль, куртки у нас забрали. Спасает, что сейчас лето в разгаре. Зябко, но вполне терпимо.

— Что не будишь-то? — сонно проворчал лиер, просыпаясь.

— А уже светло? — удивился я, так как для меня всё ещё было серым, без теней.

— Ну уже можно различить всё, — покрутил головой парень. — Спи давай.

Я пристроился рядом с девочкой, чтобы прикрыть её от прохлады, идущей от речушки, и начал засыпать. А ведь есть минус у моей способности, проскочила мысль. Я не понимаю, когда темно, а когда сумерки, для меня всё одинаково. Но с этим неудобством можно смириться.

Утром мы никуда не пошли. Решили посидеть и посмотреть, будет ли при свете дня движение по нашему поиску выше по течению. И правильно сделали. Над нами прошли как минимум трое. Говорили тихо, но в лесу ходить не умели — хрустели так, что даже Рейнар их услышал саженей за пятьдесят.

— Сидим, пока они назад не вернутся, — прошипел я, едва хруст стих. — Как вернутся, так и пойдём туда, откуда они придут. Явно там будет безопаснее.

Но сидеть пришлось весь день. К счастью, Маша, пользуясь расположением довольных её готовкой охранников, взяла мешок якобы с куском сыра и хлеба, но по факту там был целый каравай и четвертушка сыра. Так что с голода мы не умирали. Только к вечеру вернулись те, кто ушли вверх по ручью. И, судя по всему, решение отсидеться было верным. Вернулись не трое, а шестеро. Шли злые и громкость голоса не контролировали.

— Если и остальные не нашли, то думаю, с Арсом надо разбегаться. Его сейчас каждая шавка искать будет.

— Я в Иргитанию отправлюсь. Наёмники и там нужны.

— Да там даже побольше. Учитывая отношения между их благородными. Учти, наёмники там дохнут пачками.

— Но зато и платят там не в пример больше!

— Да ладно вам, — перебил спорщиков другой голос. — Может, кто и поймал уже этих тваренышей, и нормально дойдём до границы.

Ответ я уже не разобрал: воины прошли дальше, и треск кустов заглушал сказанное.

— Предлагаю идти в сумерках, — прошептал Рейнар. — Думаю, они не просто туда ходили так долго. Скорее всего, дошли до какой-нибудь деревни, проверили, были ли мы там, и пошли обратно.

— Поддерживаю, — согласился я. — Сидим тихо ещё час и выходим.

И Старые Боги точно нам благоволили! Спустя полчаса я увидел, как напряглась Маша, прислушиваясь и делая знаки, чтобы мы затихли. Почти сразу я тоже услышал, как кто-то раздвигает ветки, чтобы создавать меньше шума. Кто-то, кто умел ходить по лесу, прошёл следом за наёмниками. Умеет, но недостаточно часто практикуется…

— Специально отправили этих шуметь, а следом шёл тот, кто должен был нас, расслабившихся, взять, — сделал вывод Рейнар, и я с ним согласился.

На всякий случай просидели ещё час и только тогда выдвинулись. Оказалось, что буквально спустя несколько сотен саженей начиналась тропа, по которой звери ходили на водопой, и благодаря этому мы смогли довольно быстро идти, несмотря на сгущающиеся сумерки. Цель была — пройти как можно дальше ночью, чтобы оторваться от похитителей, возвращающихся на ночь в лагерь. Отдохнувшие и выспавшиеся, мы с лёгкостью прошли приличный кусок, и даже сгустившаяся темнота особо не была помехой. Мы выстроились цепочкой, с Машей посередине, и я комментировал: пригнуться надо или переступить корни. К тому же тьма была не абсолютной, сегодня ярко светили звёзды, и ребята вполне видели мой контур и ориентировались, что делать, по моим движениям. Я думал, мы вполне ещё можем пройти вёрст три и искать место для ночлега, как вдруг…

— Вес… — тихо протянул Рейнар, вынимая из-за пояса трофейный нож. — Что-то тут не так. Мне что-то не по себе…

Я оглянулся и по перекошенному от ужаса лицу лиера понял, что ему не просто не по себе — он в ужасе. Более того, с ужасом он смотрел вперёд, мне за спину. Маша тоже начала трястись и пытаться заглянуть за меня. Я резко оглянулся и наткнулся взглядом на огромную стену чёрного дыма, переливающегося всеми оттенками чёрного. Передо мной висел огромный, с двухэтажный сарай высотой, Ночной Дух.

p.s. Маша не удалась, завтра переделаю, просто уже настроился на рисунок)))). но зато хорошо видно как видит Весел)))

p.s. S. не дает переделать Машу, делает старше и все либо блокирует меня, мол нельзя рисовать детей в беде. Если кто умеет — пишите, скиуну исходники. а пока так)))