Утром меня разбудил петух, но совершенно не привычным образом.

— А-А! Уберите это исчадие тьмы! Да отвяжись ты, скотина! Ах! Это же синийский шёлк, глупая птица! Ай! Да больно же!

Раздались громогласные крики со внутреннего двора. Я подскочил и, путаясь в штанинах, быстро надел их и помчался на улицу. Возле задней двери стояли Ивер и Аста в одних рубашках и азартно смотрели, как разодетый певец носится по двору, пытаясь прикрыться от взбешённого петуха садовым инструментом, досками, залезть на телегу, под телегу… Под конец, сломав плетень, он умчался в поле, а презрительно посмотревший ему вслед боевой петух запрыгнул на уцелевшую часть забора и проорал своё приветствие солнцу.

— А что тут было? — глядя вслед спрятавшемуся в зарослях травы менестрелю, спросил я.

— Альгальери с утра не придумал ничего более умного, как залезть в курятник за свежим яйцом, чтобы «полечить свой голос», — хохотнул дядя. — Я услышал, как он это Лауре сказал. Ну и поднялся посмотреть на это. Не прогадал.

— Вот только сейчас все встанут от его криков, а у нас ничего не готово!

— Тогда чего тут стоишь и лясы точишь? — изобразив на лице искреннее недоумение, ехидно поинтересовался Ивер.

— Мне омлет сделайте! — поддержала Аста, зевая. — Что-то яичек захотелось. Ты-то сможешь яйца добыть?

— В курятнике? До кормёжки? Пока все куры там? Нет, конечно! Это только папа может и Маша. Но последняя применяет не вполне гуманные способы, после которых она — единственный человек, кого петух боится. А у меня в погребе три сотни яиц должно быть, вчера почти не тратили после дневной поставки.

— Скучный ты человек, мальчик Вася… Нет бы развлечь тётю… Давай скажем певуну, что петух успокоится и пустит в курятник, если ему зерна принести?

— Так это его ни капли не успокоит! — не понял я.

— Так и я на это надеюсь! — злорадно улыбнулась женщина и, рявкнув на меня, начала кричать Альгальери: — Быстро завтрак делать! Эй, певец, как там тебя…

Я ушёл в дом, сходил к себе, нормально оделся и пошёл на кухню, где столкнулся с заспанной Машей с полосой от подушки через всё лицо.

— Опять нападение? — равнодушным тоном спросила она, ставя маленькую кастрюльку на плиту и доставая из сундучка на верхней полке шкатулку с зёрнами кахвы. — Принеси, пожалуйста, молоко из погреба.

— Сейчас, только корзину под яйца возьму. Ивер с Астой развлекаются, певца за яйцами в курятник отправили.

— Там же ваш петух неуравновешенный! — воскликнула Маша, а потом до неё дошло: — Хи! Блин, чего я не вышла на шум? Долго он его там гонял, судя по крикам…

— Льера! — на кухню вошёл один из дружинников Асела. — Вы просили предупредить, если кто-то поедет в город. Через час Лас поедет, отвезёт письма лиера и заберёт почту. Сегодня же вернётся.

— О! Сейчас я тоже письмо напишу. Нужно написать список продуктов для таверны и оборотней. А рецепты для Дуба и чертёж печи я уже нарисовала… Вась, посмотри сразу, сколько там эля осталось? Может, уже не четыре бочки, а шесть сразу пригнать?

После быстрого завтрака Маша раздала указания подошедшим поварам и улетела координировать свой рынок. По-моему, народу пришло больше, чем давече. Да, расторговались вчера не все, даже и половины ни одного товара не продали. Но зато те, кто хоть что-то продали, были так довольны… Особенно радовались две сестрёнки лет шести и девяти, которых привела мама и оставила торговать плетёными поясками, ремешками, шнурками… Неожиданно это оказался самый востребованный товар. Девочки даже попросили Млата их проводить, так как наторговали они без малого на шесть чешуек…

И люди в деревне зашевелились.

— Человек сорок с лишним! Вася! Нужны ещё доски! Сажать некуда!

Маша метеором влетела на кухню, где я помогал таскать с ледника мясо, не пустив туда Ставра, кричавшего, что он уже ориентируется.

— И это… там мужик такой страшный, волосатый… он мебель привёз на телеге продавать! Скажи ему, что это не тот товар, который будут в дорогу покупать!

Страшный волосатый дядька оказался Растаном. Бывший стражник, давно на отдыхе. Причём не с нашей деревни, а с Муравьиного хутора, что в трёх верстах на запад от деревни. Даже до них слухи за день дошли. Да, борода и шевелюра торчали во все стороны, брови закрывали пол-лица, а сломанный в трёх местах нос и щербатый рот и правду делали его пострашнее некоторых разбойников. И самое забавное, что он первый и распродался: худой приказчик с каменоломни, шедший с нужника, увидел телегу с грузом, разглядел там кровать и пошёл торговаться. А там мебель для проживания семьи: кровать, лавки, табуреты, стол, комод. Приказчик, ехавший на новое место жительства, поторговавшись, сразу всё и купил.

— Весел! А Весел? — гудел счастливчик, сжимая в кулаке серебро. — А налей эля! И рыбки вяленой! И этот… чего там… хоть-сдох?

— Хот-дог, дядь Растан, сделаю, только подождите немного! Сейчас тут всё организуем…

— Хорошее дело затеяли. В город ехать собирался, ждал, когда подсохнет, а моя пришла вчерась, про ярмарку талдычит и талдычит. Ну говорю, какая ярмарка-то посреди лета! А нет, едь на ярмарку да едь. А тут и правда ярмарка! Это я три дня сэкономил, да ночёвку не потратил! Хорошее дело! Эля бы холодненького… А до каменоломни я всё ему свезу, да и его самого — за то отдельная оплата, так что ещё и за извоз заработаю. Ну что там, пойдём уж, эля-то нальёшь…

Еле отбился. Свободных досок не нашлось — всё сегодня в работу пойдёт на веранду. Плотники уже сговорились на две подводы, но это только дня через три привезут. Поэтому вытаскивали пустые и чистые мешки, стелили их и усаживали новых торговцев уже на них. И ведь никто не роптал. Хотя были те, кто пытался выкупить места за прилавками, и кто-то даже поменялся, но сильно я туда не всматривался — не до того было.

Тренировка прошла совершенно иначе, чем до этого. Рейнар перестал пытаться что-то доказать и в процесс обучения втянулся полностью. И это сразу пошло мне на пользу.

— Да прекрати ты с этой позиции уходить в оборону! — ворчал он на мои движения. — Тут тебе, по-хорошему, надо либо дать мечу по инерции пройти и в атаку перейти, либо жёстко на щит клинок принимать!

Да, он знал куда больше меня стоек и приёмов, вот только они были менее эффективны тех, что давал мне Ивер. И на это ворчал уже учитель Рейнара.

— Весел! Розги возьму! Да прекрати ты «тараканий гром» делать! — так почему-то он называл мою атаку щитом по ногам. — Там, где будет сражаться Рейнар, такие подлые приёмы не используют!

— Не соглашусь, — подал голос Ивер, хмуро молчавший всю тренировку. — Сам он может и не будет использовать, а вот противостоять надо научиться. Никогда не знаешь, кто может быть противником и какие у него понятия чести.

За спиной дяди через ворота влетел запылённый и трясущийся храмовник на взмыленной лошади. Сполз с седла и, шатаясь, устремился в таверну. Мы не сговариваясь бросились все следом.

— Яник! — закричал я, увидев высунувшегося из кузни на шум брата. — Займись конём, срочно! Поводи его немного и поставь в конюшню! Оботри и разотри ему ноги! Еду и воду не давай!

— Да знаю я! — огрызнулся брат, подбегая к лошади.

Мы забежали в обеденный зал, где на скамейке спал гонец. Только и увидели, как в дверях, ведущих в жилую зону, исчезла бегущая Аста. Ивер бросился за ней, а мы замерли, не зная, что делать. Наконец Рейнар не выдержал и тоже пошёл следом, но нам навстречу вышел дядя и, глядя на Рейнара, проговорил:

— Зайди к льере Асте, это срочно. О! Лиер Асел! Аста просит у вас половину дружинников. Дело Храма.

— У неё тут Храм под боком! — мгновенно завёлся Асел. У них с Астой явно какое-то давнее противостояние.

Отвечать Иверу не пришлось. На ходу застёгивая плащ и принимая у Рейнара шлем, Аста вышла в полном облачении и рявкнула Аселу:

— Миртань помнишь?

— Ну, — заметно побледнев, ответил Асел, разом теряя свой гонор.

— Ну вот, похоже такой же! Я беру шестерых у Рейнара и шестерых у тебя. Для вашей обороны от выпивших крестьян этого хватит отбиться. Давай, кто сейчас снаряжён, тот и едет. Мальчишка! Помоги им подготовить лошадей, хотя… не безрукие же они совсем! Подготовь фураж для лошадей в дорогу. Храм потом за всё возместит. И скажите девчонке, чтобы собрала нам провизии в дорогу. Всё быстро! Ивер, мы не закончили, потом договорим! Девчонка! Быстро перо, чернильницу и бумагу!

Последнее она крикнула в лицо выбежавшей на шум Лике, отчего та аж присела и так, присев, и убежала за требуемым.

Следующие несколько минут мы все бегом собирали отряд льеры. Дружинники нервничали, роптали, но собирались не мешкая. Я собрал всё необходимое на три дня и подготовил заводных лошадей. Боевых скакунов воины снаряжали сами. Несколько минут суеты — и вот уже отряд стоит готовый к выходу. Льера Аста выскочила последней, сунула Рейнару запечатанный свиток и рявкнула ему:

— Головой отвечаешь! Чтобы сегодня же до Храма доставили! — А потом перевела глаза на Ивера, подошла к нему и на глазах у всех поцеловала его. — Ещё раз говорю. Мне плевать, что обо мне говорят или думают! Так что ничего наши отношения с моей честью не сделают!

И женщина ловко вскочила в подведённого коня и, гарцуя, помчалась на выход. За ней устремился весь её отряд.

Рейнар не мешкая подошёл к Аселу, и спустя минуту негромких рассуждений Асел скомандовал ещё одному дружиннику отправиться с доставкой сообщения в Храм, и я бросился готовить ещё один мешок с припасами для лошади. Один плюс в этой суете: вечер будет поспокойнее ввиду отсутствия большего числа самых горластых и требовательных, коими являлись дружинники лиеров.

— Лиер, а что было при Миртани? — когда все разъехались и во дворе наступила тишина, спросил Тарс. — Слухов, помнится, было много…

Мы с Машей, запыханные внезапными сборами, только присели на скамейку у входа, тут же прислушались. Даже Рейнар, шедший внутрь, замедлил шаг.

— Дела Храма, мой друг, дела Храма, — задумчиво протянул Асел, глядя в никуда. — Извини, не могу сказать, я и сам к этой тайне случайно стал причастен. Но давай обратимся к Старым богам, чтобы Аста успела. А вы тут чего уши греете? Собрались купаться — и езжайте. Тарс, выдели им двух дружинников.

Честно признаться, думал, что купаться уже никто не пойдёт. Но мы и не пошли — мы поехали. Маше выделили самую спокойную кобылку из заводных, невысокую, с длинной гривой, наличие которой стало главной причиной, по которой девочка согласилась ехать верхом. Я уже говорил, что совсем не понимаю её логику? Ну вот причём тут грива?

Так как мы были верхом, я решил сводить нас до длинного озера, что было в пяти верстах от деревни, и добираться надо было среди полей. Пешком в жаркий день — то ещё удовольствие, а верхом — милое дело. Подспудно всё время ожидал какой-то пакости от Рейнара, но парень ехал в своих мыслях, и ему было не до меня. Правда, увидев озерную гладь, он оживился и, толкнув коленом коня, первым прискакал к песчаному берегу, вызывая недовольство своих охранников.

Да, лиеры купаются совсем иначе. Пока мы спешились, осмотрели лучший подход к воде, потрогали водичку, дружинники успели установить небольшой шатёр, в который тут же устремился Рейнар. Парень переоделся быстро, надев исподние штаны до колен и рубаху с рукавами по локоть. Я разделся на улице, сняв всё, кроме исподнего, а Маша пошла в шатёр после лиера.

Очень сильно захотелось увидеть его лицо, когда Мария выйдет в своём купальном наряде, но тут же понял, что не хочу, чтобы Рейнар видел её в таком виде. Прямо что-то в груди сжалось, до боли. Да что со мной? Но правда, может, предложить Маше надеть рубаху, которую она надевает после купания?

Но уже было поздно. Девочка выпорхнула из шатра в своих тряпочках, прикрывающих лишь самое сокровенное, и весело побежала к воде, крича на ходу:

— А вы чего ещё не в воде⁈ Меня водогреем заслать решили⁈

Рейнар, входящий как раз в воду, медленно суя ноги в воду и ёжась, оглянулся, расширил глаза от изумления и… запутался в собственных ногах.

Плюх!

В последнюю секунду Рейнар сделал вид, что падение было запланированным, и, плюхнувшись в мелководье, попытался плыть, цепляя локтями и коленями мгновенно поднявшийся со дна песок. Но быстро выбрался туда, откуда можно было плыть нормально, и мощными рывками поплыл на середину, догонять девочку. Наивный.

Я не спеша вошёл в воду, окунулся, чтобы привыкнуть, и, нырнув, поплыл следом. Как плавает Маша, я не научился ещё, но даже так я очень быстро догнал и обогнал заметно ускорившегося при моём приближении Рейнара. Хотя нет, он ещё больше ускорился… Да, его тоже учили, понял я, заметив, что оторваться от него не удавалось. Ну уж нет, уступать я ему не буду. Не на своём озере и не на глазах у Маши!

В груди горело, когда я ступил на противоположный берег озера, упав рядом с Машей, лежавшей на животе, подложив под подбородок ручки и с интересом наблюдающей за нашей борьбой. Рядом тяжело рухнул Рейнар, отставший от меня буквально на три корпуса.

— Ну вы и плаваете, — отдышавшись, выдавил из себя лиер. — Первый раз в жизни проиграл! И кому! Девчонке и простолюдину…

— Ты опять? — возмутилась Мария, приподнимаясь на локтях.

— Да не, я восторгаюсь, — парень просто ещё пыхтел, поэтому интонацию было не разобрать. — Правда! Первый раз такого простолюдина встречаю. И дерзит, и удар держит, и побеждать не боится. Обычно спину не разогнут и слово выдавить боятся. Вес, а пойдём ко мне в пажи? А? И через лет пять — в дружину? Личную?

Вот это было неожиданно. Хотя, может, он просто так поквитаться хочет? Вот и Маша пришла к таким выводам.

— Что-то ты резко поменял свои взгляды…

Рейнар перевернулся на бок и оперся на руку.

— Мария, — глядя ей в глаза, проговорил парень. — Я признал, что неверно себя повёл. Но и ты пойми меня. Я привык к другому поведению от неблагородных и, столкнувшись с иным, воспринял как вызов. И Асел, и Аста, да и ты уже объяснили мои заблуждения. Я тут, чтобы учиться. И я рад, что могу поучиться на вас с Веселом. Я… Мой род очень знатный и богатый. Передо мной все привыкли лебезить и во всём угождать. Даже хорошо, что твой род не менее знатный, а Весел такой упёртый, как баран, и не признаёт авторитеты. Хотя и сложно такое признать, но иногда полезно проигрывать, чтобы понять свой уровень. До сих пор я считался лучшим среди сверстников на мечах, в плавании, в скачках и музицировании на лютне…

Он вопросительно уставился на меня. Я сперва не понял, чего от меня ждут, переваривая, когда это я перестал признавать авторитеты лиеров, но, мысленно прогнав его речь, быстро открестился:

— В скачках даже участвовать не буду, в седле держусь и то хорошо. А про музицирование вообще молчу. Мой предел — это походная наёмничья.

— Ха! — выдохнул Рейнар, осклабившись. — Что и говорил! Он даже не стал спасать моё лицо, что случайно выиграл в плавании. А что за походная?

— Ну, там суть не в том, о чём она, а в том, что её просто орут во всё горло, лишь бы со всеми в унисон. Как там… Эй, звени, монета, звени! Нам за славу не платят, пойми! Нужно лишь серебро да вино! Ну а кто против — нам всё равно!

— А-а, понял. Ну ладно, ты вернул мне самооценку. Петь — это не твоё, это точно. Хотя на фоне льеры я тоже только каркаю… А с мечами я за лето тебя сделаю. Да, думаю, я и в плавании тебя выиграю. Просто не ожидал, что вы так быстро плаваете. Это где вы так научились?

— Маша научила.

— Тренер научил.

В один голос сказали мы с девочкой и засмеялись.

— Научите?

— Да легко, — тут же взметнулась на ноги Маша. — Пошли, покажу азы.

Дико хотелось полежать ещё полчасика после бешеного заплыва, но пришлось непринужденно вставать. Рейнар мгновенно пожалел о своей просьбе и тоже сделал вид, что встаёт с лёгкостью.

Мы зашли по колено в воду, и Маша начала показывать, как надо плыть, как дышать, как должны двигаться руки, ноги и бёдра. Я выявил свои ошибки и плюхнулся рядом, пытаясь плыть правильно. Девочка тут же принялась на мне показывать, где правильно, а где я продолжаю ошибаться, и спустя пару минут рядом забил ногами и Рейнар. Маша тут же переключилась на него, и следующие полчаса учила его, а я просто плавал рядом, тренируясь.

— Да как же тяжело так руками грести!

— Это у тебя просто нужных мышц нет, — повторила некогда сказанную мне фразу худенькая девочка, обращаясь к увитому рельефными жилами парню на две головы выше себя.

— Это у меня нет⁈ — тут же возмутился лиер, но был быстро обломан.

— Раз тяжело — значит нет. Я же про конкретные мышцы говорю. На махание мечами я не претендую. Ну что, поплыли на наш берег? Я там гамбургеры брала и квас…

Тут она заметила, как мы подобрались и принялись выравниваться, не сговариваясь, и, засмеявшись, начала отсчёт:

— Хи! Гонка, значит… Мальчики такие мальчики… Ну ладно! Три! Два! Раз! Пошли! Я вам фору даю — пять секунд!

Про фору я уже слышал, отдаляясь, вложив всю силу в те мышцы, которые за несколько уроков, как я надеялся, у меня появились, в отличие от лиера. Но он совсем не отставал. Более того, он шёл рядом и всё пытался меня обойти! Ну уж нет!

Я прибавил ещё, чувствуя, что воздуха не хватает — слишком короткие у меня получались вдохи, — но замедлиться и вдохнуть нормально я не мог себе позволить… И тут, когда мне казалось, что ещё чуть больше усилий — и я взлечу из воды, между нами пронеслась рыже-белая комета и обогнала нас, словно мы просто плескались на мелководье. В какой-то отчаянной попытке я рванул ещё быстрее, но буквально через десяток гребков понял, что сейчас просто задохнусь. Пришлось снижать скорость и поднимать голову, готовясь смотреть, как меня обгонит Рейнар.

— Да вы вообще бешеные, — услышал я позади. — Я чуть не захлебнулся! Её вообще догнать возможно?

— Нам никому не удавалось. Ни разу.

— Эх, перекупить бы её тренера… Ну что, второй заход — тут до берега уже недалеко. Или ну его?

— Лучше поспешить, у неё после купания хороший аппетит… есть риск…

— Вперёд! — выкрикнул лиер, мгновенно осознав опасность и снова устремился в гонку.

Спустя полчаса я сыто откинулся на песок, закрыв глаза.

— Хорошо, — раздался рядом голос разоткровенничавшегося Рейнара. — Нет толпы лизоблюдов, никто не спешит с бокалами, кружками, полотенцами, чтобы я их отметил, запомнил… не забыл пригласить на танец или охоту. Вы бы знали, как мне эти балы надоели!

— А я бы сходила на бал. Платье бы выгуляла, потанцевала… — вздохнула Мария. — Всё хочу спросить, а сколько в столице жильё стоит?

— Э-э… Никогда не задумывался. Но узнаю. А насчёт бала… Да это же легко. В соседнем городе живёт лиер Остан, старый знакомый Асела. Я у него ночевал на днях. Сейчас отправлю гонца, попрошу, чтобы к завтрашнему вечеру всё организовал.

— А можно⁈ — тут же взметнулась девочка, садясь. — Мы его не сильно побеспокоим?

— Ты что? Он, когда я у него ночевал, всё порывался что-то такое организовать. Обрадовался поводу. Тут же в провинции скучно… Решено, завтра едем на бал! Хотя, скорее, это будет званый ужин с танцами, если совсем по этикету рассматривать.

— Та-ак… Тогда давайте домой, мне собираться надо! Лечь спать пораньше! Меню ещё составить на два дня! Я первая переодеваться. И мне нужна повозка, я верхом до города не доеду! И гонцу тогда надо сказать, чтобы он к моей подруге заехал, чтобы и она успела приготовиться. Можно же подругу взять? Она как раз мне должна платье сшить…

Планы на тихий и спокойный вечер разрушались прямо на глазах…

Утром мы выехали пораньше, чтобы большую часть пути проехать до поднятия пыли. Асел вчера долго ворчал, что выезжаем без нормальной охраны, выдал нам четверых дружинников и лиера Тарса, оставив себе ещё одного лиера и двух дружинников. Ну и дядю. Он порывался ехать с нами, но Асел сказал, что ему спокойнее, если с Рейнаром будет Тарс, а двух лучших бойцов он от себя отсылать не хочет.

— Льера, а можно вас попросить спеть что-нибудь, пока пыли нет? — непривычно смущаясь, попросил Рейнар.

— Да я только одну песню перевела, и то потому, что Иверу обещала…

— А вы на своём пойте! — ещё больше смущаясь и даже покраснев ушами, продолжил парень, на секунду перейдя на «вы». — Хоть про что, просто ты так поёшь красиво!

Маша задумалась, и несколько минут ехали молча. А потом она внезапно начала петь. Девочка несколько изменила свой голос, сделав его более глубоким, что ли… Песня была сильной. Я не понимал слов, но чувствовалось, что это старая песня, несущая что-то сокровенное и при этом всем известное. Когда Мария закончила петь, мне показалось, даже деревья не сразу начали шуметь листьями, заслушавшись.

— Это песня о любви и долге, — произнёс лиер Тарс. — Я не понимаю слов, но я ощутил их значение…

— Верно. Это песнь девушки, которая ждёт своего любимого, пока тот охраняет свою страну на границе. Не знаю, почему я захотела спеть её. Просто подумала, что попса вам точно не займёт…

Маша принялась копаться в сумках, пока не нашла на дне флягу, дважды чуть не свалившись с седла. Да, мы всё-таки уговорили её ехать верхом. Просто уложили в седло пару толстых одеял, скрепили, и вроде стало вполне себе мягонько. Во всяком случае, пока не роптала.

До поляны с ручьём и дубом мы добрались задолго до обеда, прослушав песен десять и все дружно решили передохнуть сами и дать отдых лошадям, а заодно перекусить. Как ни странно, площадка для отдыха была занята, хоть до обеда ещё часа два или три. Три огромных фургона, шесть подвод поменьше и странная повозка, крытая и на огромных колёсах. Мы все замерли на краю дороги, раздумывая, стоит ли останавливаться, так как народу бегало как бы не человек сорок, из которых только вооружённой охраны было два десятка бойцов.

— Вес, — обратился ко мне лиер Тарс. — Дальше ещё есть места для остановки?

— Только на развилке на Храм, но это почти у Города. А так больше ручьёв у дороги не будет.

— Досадно…

— А что не так, дядь Тарс? — недоуменно оглядывая суетящихся караванщиков, спросил Рейнар, с усилием удерживая коня, почуявшего привал.

— Не могу понять. Просто что-то не нравится. Крев, что скажешь?

— Суеты много, — лаконично ответил парень, подтверждая и мои наблюдения.

— Лиер Тарс⁈ — воскликнул лощёный мужчина, выбежавший из странной повозки и бегом примчавшийся к нам. — Рад видеть вас так далеко от столицы!

— Прошу прощения, не помню вас… — недоуменно глядя на подбежавшего человека и подозрительно оглядывая двух его охранников, лениво пошедших за господином.

— Я Арс Кастайн, партнёр Риса Торлеса, который скупает у вас шерсть, что вы выращиваете в…

— Риса знаю, но не знал, что у него есть партнёр… — уже спокойнее, но всё ещё настороженно произнёс лиер, между делом ещё раз оглядывая суету в лагере.

— Да, мы не ведём с вами дела, я занимаюсь тканями, а мой друг — шерстью. Но меня хорошо знает ваш друг лиер Ний тин Котса…

— Да, у него обширные льняные угодья.

— Всё верно! Лён у него и беру. Я как раз собирался перекусить, до выхода ещё час, чтобы уже пообедать и до вечера. Окажите честь, составьте компанию!

— А что у вас тут случилось?

— Ось лопнула на самой гружёной фуре. Ещё полверсты дотянули, разгрузив частично, а потом, дружно удерживая колесо, тут встали лагерем вчера. Да пока повозку разгрузили, пока скатались до города и привезли новую, пока поставили. Сейчас вот заново товар укладываем. Ужас что творится! Три оси за шесть дней. После дождей по дороге хоть не езди!

— Спасибо за приглашение, уважаемый Арс, но мы поедем дальше. Не будем вас отвлекать…

— Весьма жаль… Я везу полный набор сладостей дома Устугов из самой столицы. Ради себя открывать — жалко, а тут такой повод: сразу три лиера и юная льера…

Это он меня за лиера посчитал⁈

— Тарс! — шепотом прокричал Рейнар. — Да давай остановимся. Я на днях Маше про эти сладости рассказывал! Ну когда она их попробует!

Мужчина задумался. Потом посмотрел на Рейнара, поймал его взгляд на Машу и принял решение.

— Хорошо. Стоянка — один час. Никому не расходиться. Находиться в боевой готовности. Лошадей поить по одному. Ведите, Арс.

А в повозке у купца оказалось довольно уютно. Два диванчика вдоль боковых стен, стол между ними. В конце повозки большая кровать, рядом с которой по низкому, но длинному комоду. Стол и правда был заставлен яствами: очень много фруктов, больше половины которых я не то что не знал — видел впервые. Много сладостей и большая коробка, которую купец вынул из комода и торжественно поставил на свободный участок стола.

— Пас, быстро ещё кипятка! Мне надо заварить напиток! — зашипел мужчина на своего слугу, хмурого мужчину, и тут же открыл коробку, откуда стал доставать жестом фокусника небольшие свёртки в лощёной бумаге. — Лимонный щербет! Рахат-лукум с лепестками роз и золотом! Пахлава с топлёным маслом и фисташками…

Для меня эти названия ни о чём не говорили, но невольный громкий глоток Рейнара выдал, что это всё должно быть безумно вкусно.

Мужчина на наших глазах заварил чай (да, слово твёрдо засело в моём обиходе — уже как Маша, всё, что горячее, это чай, а ведь сперва просто спорить с ней не хотел). Тут же всем разлил и специальными щипцами наложил каждому в маленькую миску из какой-то невесомой глины сладко пахнущие кусочки. Очень вкусные кусочки! М-м-м…сомн вкусов словно взорвался у меня во рту. Сладко, пряно, сливочно, кисло — и все это одновременно! Рука машинально потянулась за вторым сверточком.

— Вот, Мария, это сладости дома, который снабжает и самого Властителя, и доступно только лиерам — похвастался Рейнар, закидывая кусочек в рот и подмигивая мне. — Когда приедете в Столицу, первое, куда тебя поведу, — это будет их заведение на… а-а-а, извините, ранний подъём…

Рейнар оглушительно зевнул, заражая меня и всех остальных. Я было усмехнулся, такой общей реакции и тут увидел, как Маша после зевка откидывается на диванчик, засыпая прямо в движении.

— Тревога! — закричал я, вскакивая, но тут неожиданно всё качнулось, и пол повозки внезапно полетел мне в лицо.