Поговорить нам не дали. Сразу набежали стражники, служители, Асте помогли слезть с коня, принесли носилки и уложили на них воинов. Всех сразу унесли в сторону лекарского корпуса.

Аста тяжело пошла следом за двумя служителями, что поддерживали её, и вдруг обернулась, только сейчас вспомнив, что видела нас.

— А… вы тут вообще откуда? — устало спросила она и тут же отдала указание ближайшему служителю: — Позаботьтесь о них. С территории Храма не выпускать, охранять круглосуточно. Подлатаюсь — поговорю.

Трое храмовых воинов тут же остановились по команде служителя и пристроились возле нас.

— Льера Аста… — попытался увести женщину служитель. — Давайте не будем задерживать лечение…

Она перебила его, не повышая голоса, обратилась к воинам:

— Головой за них отвечаете.

— Да, льера Аста, — почти одновременно ответили те хором.

Лишь после получения ответа она позволила себя увести, и процессия скрылась за высокими дубовыми дверями внутренних помещений.

Один из служителей тут же выскочил и прокричал служке, только что вышедшему на улицу:

— Сообщи Настоятелю, что у нас Великая Аста! И она ранена!

— Настоятель выехал в сад…

— Так бегом за ним! Она в любой момент может с него доклад потребовать! А ты, молодой, не знаешь, кто к нам приехал! За настоятелем, живо!

Нас без внимания не оставили. Один из воинов, что остались у нас, убежал и вернулся уже с пожилым храмовником с серебряной цепью на груди, который лично проводил нас в купальню, где уже подготовили горячую воду. Пока мы умывались, у нас один воин сменился на женщину-храмовницу. Дородную тётку в храмовой броне со свирепым лицом. Изяществом Асты тут и не пахло. Если льера производила в доспехах впечатление львицы, то эта была медведицей перед спячкой. Женщина сразу дала понять, что она при Маше и, похоже, защищать будет от всех, включая нас.

Оделись в принесённую чистую одежду. Мне досталась простая, но добротная льняная рубаха, новые штаны и крепкие сапоги. И довольно красивая и недешёвая куртка из плотного хлопка. Точно так же оделся и Рейнар.

— Тебе волосы осветлить — и прямо как младший братец будешь, — посмеялся он.

А что, у обоих обветренные, загорелые лица, одинаково запавшие, уставшие глаза, подозрительно оглядывающие всё по сторонам…

Маша вышла к нам в длинной светлой рубахе и тёмной юбке. Рубаха явно предназначалась кому-то покрупнее: рукава приходилось подворачивать, а широкий ворот то и дело норовил сползти с плеча.

— Зато чистая, — философски заметила она, разглаживая складки, поймав наш взгляд. — А то моя одежда от грязи уже не гнулась, а ломалась…

— Первый раз тебя в юбке вижу, — усмехнулся я.

— И как?

— Честно? Непривычно!

Она фыркнула.

— Да в шортах или штанах удобнее!

После купальни нас проводили в трапезную. На длинных столах уже ждали горячая похлёбка, свежий хлеб, жареное мясо, сыр и большие кувшины молока. Я даже не сразу понял, насколько голоден. Ели-то только вчера вечером.

В какой-то момент Маша подняла голову, посмотрела на меня и прыснула.

— Что?

— Ты ешь так, словно ждёшь, что тебя сейчас снова похищать придут.

Я хотел возразить… Но понял, что она права. Глотал я и правда кусками, не жуя. Наверное, поэтому молча отломил ещё один кусок хлеба и показательно стал его тщательно пережёвывать.

Некоторое время мы снова ели в полной тишине. После обеда нас проводили в небольшие комнаты для гостей. Я только успел подумать, что стоит немного полежать…

…и открыл глаза уже вечером. За окном медленно садилось солнце. Где-то во дворе размеренно стучал молоток. За стеной негромко разговаривали люди. На улице шла мирная и размеренная жизнь, даже ничто не выдавало, какая суета была в полдень. А главное, никто не преследовал и не нужно было прислушиваться к каждому шороху. Я впервые за долгое время понял, что значит чувствовать себя в безопасности.

За ужином Аста так и не появилась. На все вопросы служители лишь уважительно отвечали:

— Льера Аста отдыхает после боя.

Мы не настаивали. После всего случившегося сил на разговоры почти не осталось. Даже Маша, обычно не умевшая долго молчать, сидела тихо, только постоянно убирала под рубаху постоянно вываливающийся из-под широкого ворота подаренный коготь и молча возвращалась к еде. Думала она о чём-то очень серьёзно и тщательно, полностью отключившись от действительности. Разве что один раз отвлеклась и попросила бумагу и перо и принялась делать записи. Но писала она на своём языке, и, пару раз заглянув, я потерял интерес и пошёл к себе. Вроде и спал весь день, а всё равно уснул, кажется, раньше, чем голова коснулась подушки.

На следующее утро нас пригласили завтракать вместе с храмовым начальством.

Трапезная оказалась совсем не такой, как общая. Небольшой зал. Длинный стол. Всего человек десять. Несколько священнослужителей, двое храмовников в лёгких доспехах и седой мужчина лет семидесяти с удивительно спокойным лицом. Видимо, настоятель.

Аста, сидевшая по центру стола, выглядела куда лучше, чем накануне. Если вчера она едва держалась на ногах, то сегодня выглядела так, словно ничего не произошло. Чистая тёмно-синяя одежда без единого украшения. Влажные после купальни волосы были собраны в длинную косу. И только зная о её ранах, я заметил, что двигалась она чуть медленнее обычного, а правая рука практически не двигалась, спрятанная в складках рукава.

Перед ней стояла большая тарелка с ломтями жареного мяса, свежий хлеб и высокий кубок вина. Мы сели напротив. Некоторое время слышался только звон посуды. Казалось, никто не хотел первым нарушать тишину. Аста ела быстро, почти жадно, словно пыталась наверстать целый пропущенный день. Лишь когда на тарелке осталось меньше половины мяса, она наконец подняла взгляд и, не прекращая есть, кивнула нам.

— Ну, рассказывайте. Как вас вообще угораздило оказаться здесь.

Она отрезала ещё кусок мяса.

— Только коротко, а то знаю я вас.

Рейнар, как старший, начал первым.

— Мы поехали в город, хотели немного развлечься… По дороге познакомились с купцом… Трайну он показался подозрительным, но чего мы точно не ожидали, что нам дадут сладости с сонным зельем…

— Та-ак… Допустим.

— Мы уснули… — подхватил я. — А проснулись уже связанными.

Аста наконец подняла на нас глаза.

—?

— Нас похитили.

Женщина спокойно отпила вина.

— Ну, раз вы сидите сейчас передо мной, значит, похитители оказались какими-то остолопами. — Она усмехнулась. — Руки, ноги целы. Девчонка, судя по лицу, не растеряла привычки язвить по любому поводу… Ничего же не произошло непоправимого?

И перевела внимательный взгляд на Машу. Та хотела что-то сказать и машинально пожала плечами. Слишком большая рубаха немного съехала, и из-под ворота в очередной раз вывалился коготь на кожаном шнурке, который девочка машинально убрала обратно.

Следующее произошло настолько быстро, что я даже не сразу понял. Аста уже поднесла кубок к губам. Замерла. Несколько капель вина сорвались обратно в чашу.

— Кх! — поперхнулась Аста, и вино фонтаном выплеснулось обратно в кубок и немного на стол.

В трапезной мгновенно воцарилась тишина. Все присутствующие удивлённо посмотрели на неё. Сама Аста несколько секунд молча смотрела только на Машу. Потом очень медленно поставила кубок.

— Так… — Голос изменился полностью. Спокойный. Собранный. Без тени прежней иронии. — А теперь…

От прежней усталой и расслабленной женщины не осталось и следа. Перед нами снова сидел человек, привыкший отдавать приказы. Она посмотрела сначала на меня. Потом на Рейнара. Потом снова на Машу.

— Всё с самого начала. — Негромко и требовательно, так, что возражать не захотелось никому. — Максимально подробно. Чувствую… вам есть что рассказать.

Она повернулась к служителям, спохватившись:

— Оставьте нас.

Настоятель удивлённо поднял брови.

— И я?

— Всех.

Она даже не посмотрела в его сторону.

— И проследите, чтобы нам никто не мешал.

Через минуту дверь трапезной закрылась. Аста дождалась, пока стихнут шаги за стеной. Лишь после этого снова посмотрела на нас.

— Начинайте.

— Вес, давай ты, — попросил Рейнар. — Я, если что, дополню.

Я начал рассказывать. Как пришли в себя в повозке, как Маша выдрессировала нашу охрану, как сбежали, как встретились с Духом, как гнались за ним.

— И почему я не удивлена⁈ — была единственная реплика после того, как я начал рассказывать, как Маша загнала Духа на дерево. — Мне уже страшно, что было дальше!

А дальше были наши мыканья по лесу, ремонт крыши, поездка до Гарстана, наше пленение, суд… Тут подключились внимательно слушавшие Рейнар и Маша и рассказали, что мы узнали от стража и на суде.

Отдельно рассказали про продажи на батрацком рынке, как встретили Линара и что он нам рассказал.

Когда рассказ закончился, в трапезной повисла тишина. Никто из нас не решался первым нарушить её. Только сейчас я заметил, что серебряный кубок в руке Асты превратился в бесформенный комок металла, хотя казалось, что слушала она нас безэмоционально. Женщина медленно посмотрела на свою ладонь, будто только сейчас поняла, что сделала, разжала пальцы. Смятый кубок с глухим звоном упал на стол.

— Льера?.. — на звук приоткрыл дверь пожилой воин.

Аста даже не ответила. Она медленно поднялась. Стул с неприятным скрипом отъехал назад. Лицо её было совершенно спокойным. Только слишком спокойным, от которого хотелось упасть и забиться под лавку. Пришлось приложить усилия, чтобы не отшатнуться.

— Благодарю, — тихо произнесла она. — Теперь многое стало понятнее.

Она сделала несколько шагов к двери, спрашивая торчащего из-за двери воина:

— Где настоятель?

— В своём кабинете, Великая Аста. — Воин побледнел, встретившись с ней взглядом, ответил почему-то шёпотом и вытянулся ещё сильнее, что казалось, заскрипел стальной нагрудник.

— Позови.

Воин поспешил по коридору. Аста, подумав пару мгновений, стремительно зашагала за ним. Мы, переглянувшись, пошли следом.

Седой настоятель Храма, высокий, сухой старик в белых одеждах, вышел в коридор как раз в тот момент, когда Аста поравнялась с его дверью.

— Льера Аста? Мне сказали, вы…

Он не договорил. Аста подошла вплотную. Несколько секунд просто смотрела ему в глаза. Потом здоровой рукой резко схватила его за плечо.

— Ну-ка пойдём поговорим…

— Но…

— Живо!

И она втолкнула его обратно в кабинет.

— ДЕСЯТЬ ЛЕТ⁈ — Голос Асты грохнул так, что задрожали стёкла. Мы невольно вздрогнули. — … ты хоть понимаешь, что происходило в двух днях пути отсюда⁈

Дверь захлопнулась.

Дальше слов было уже не разобрать. Голоса то стихали, то снова становились громче. Настоятель что-то пытался объяснить. Аста перебивала. Иногда в кабинете раздавался такой удар по столу, что казалось — мебель сейчас развалится.

Мы переглянулись.

— По-моему… — осторожно сказала Маша. — Кому-то сейчас очень сильно объясняют, что он неправ.

Рейнар медленно кивнул.

— И очень похоже… заслуженно. Храм должен знать всё о жизни своего округа…

Мы решили не мешать и вышли во двор. Храм жил своей жизнью. Кто-то нёс воду. Кто-то кормил лошадей. Мы устроились на скамье возле колодца, не зная, что нам делать.

Прошло около получаса. Дверь наконец открылась. Первой вышла Аста. Шла она быстро. На её груди висела тяжёлая золотая цепь с круглым знаком настоятеля Храма.

Следом появился сам настоятель. Без цепи. Он выглядел сразу лет на десять старше. Молча поправил одежду и без единого слова направился к жилым кельям служителей. Никто его не остановил. Но все ошарашенно смотрели ему вслед и с ужасом на Асту и на знак у неё на груди.

Аста же даже не посмотрела ему вслед. Она дошла до середины двора и рявкнула:

— Всех старших храмовой стражи ко мне! Через десять минут совещание! Писарей ко мне в кабинет сейчас же! Подготовить гонцов! Начать снаряжать обозные повозки и готовить отряды к боевому выходу!

Со всех сторон к ней почти бегом устремились люди.

— Численность стражей в Храме⁈ — в лоб спросила она первого подбежавшего к ней храмовника.

— Двадцать шесть! Ещё трое на отдыхе и один болеет!

— Подготовить два десятка! И всех послушников. Выход после совещания!

Аста стремительно ушла внутрь, в мгновение ока сменив сонную, размеренную жизнь Храма на суету и шум.

Мы отошли в сторону вместе с охраняющими нас воинами и принялись со стороны наблюдать за тем, что творилось вокруг. Мимо в сторону главного здания промчалось трое писарей с охапками свитков, слева от нас оружейники вскрывали арсенал, извлекая бочки со стрелами. Пока мы наблюдали за ними, мы в этом шуме не заметили, как к нам неожиданно подошёл один из храмовников.

— Лиер Рейнар? — внимательно оглядел он нас, пытаясь понять, кто из нас лиер.

— Слушаю… — шагнул вперёд лиер.

— Великая Аста просит вас присутствовать на совещании.

Мы с Машей удивлённо переглянулись. Рейнар бросил на нас недоумевающий взгляд. Пожал плечами и пошёл за воином, исчезнув вместе с ним за дверями главного корпуса.

Мы остались ждать, не зная, чем заняться.

Пожалуй, никогда ещё не видел, чтобы столько людей одновременно куда-то бежали. Во двор один за другим въезжали всадники, видимо вызванные с ближайших патрулей. Из склада выкатывали телеги, куда грузили оружие, продовольствие, спальные мешки, палатки.

С нашего места можно было через окно видеть просторный зал, где с десяток писарей строчили сразу по нескольку грамот, а служители заносили и заносили новые записки. Письма запечатывали красным воском и передавали гонцам, которые тут же мчались по адресам.

— Как муравейник, — тихо сказала Маша.

Я только кивнул. На первый взгляд всё выглядело хаотично. Люди бегали, выкрикивали распоряжения, спорили о том, где что находится. Но чем дольше я смотрел, тем яснее понимал — причина была не в неумении. Просто этот Храм слишком давно не поднимали по тревоге. К слову, в Храме, где я проходил обучение, подобные тренировки устраивали раз в три-четыре месяца. То отражали условное нападение, то отрабатывали срочную переброску воинов. А иногда просто уходили на несколько дней по окрестным деревням — чтобы люди не засиживались без дела и не забывали службу. Здесь же подобного, похоже, не происходило уже много лет.

В этот момент к писарям зашёл бывший настоятель. В простой одежде. Рядом шли двое молодых писарей с дощечками для записей.

— Вот эти две полки… — устало говорил старик, показывая куда-то налево. — Все книги движения доходов и расходов за последние десять лет…

Один из писарей осторожно спросил:

— Простите… А решение по вам… временное или…?

Старик тяжело вздохнул.

— Сам не понял, — он покачал головой. — Даже не понял, в чём моя вина. Наш Храм стоит почти на границе. Всё внимание уходило на внешние угрозы. Преступления внутри города — это обязанность городской стражи и тайной службы.

Он говорил спокойно, так искренне, что я вдруг понял — он действительно не понимает.

— Почему это спрашивают сейчас с меня-то⁈ Ну были жалобы, согласен. Но там сугубо дело, решаемое наместником города. Туда и отписывал. С него и магистрата должны спрашивать… А-а-а… вот что за позор на старости лет…

Старик медленно пошёл дальше. Писари молча последовали за ним. Мы проводили его взглядом.

— Да он дурак что ли⁈ — возмущённо привстала Маша. — Если не сказать похлеще! Он жалобы на магистрат и наместника отправлял магистрату и наместнику! Да его мало снять с должности!

— Думаю, с ним ещё не закончилось, — прошептал я. — Просто Аста дала время передать ему дела.

Минут через сорок появился Рейнар. Выглядел он заметно серьёзнее, чем обычно.

— Ну? — почти одновременно спросили мы.

Он медленно выдохнул.

— Похоже… Аста серьёзно взялась…

Мы отошли в сторону, чтобы нас не было слышно через окно.

— Первое — во все ближайшие Храмы отправляют гонцов. Каждый Храм обязан немедленно выделить по два десятка храмовых воинов и половину послушников.

Я присвистнул.

— Это тут целая армия соберётся.

— Это только начало, — Рейнар осмотрел двор с его начинающейся успокаиваться суетой. — В города тоже отправили гонцов. Городской страже приказано выставить заставы на всех дорогах.

— Чтобы никто не сбежал из города?

— Именно. — Рейнар помолчал. — А ещё…

Он посмотрел туда, где несколько человек осторожно несли длинный деревянный футляр, окованный железом, и кивком головы указал, чтобы мы тоже обратили на них внимание.

— Из храмового хранилища достают Огненный Стяг.

Мы с Машей одновременно недоуменно посмотрели на него.

— И?

— Его вручат командору Спатусу, который приехал вместе с Астой.

Мы снова ничего не поняли. Рейнар заметил это и объяснил:

— Огненный Стяг выдают только тогда, когда Храм считает, что обычной власти уже недостаточно.

— Всё равно пока не догнала, — нахмурилась Маша.

— Пока стяг находится у командора… он говорит от имени всего Храма.

— Красиво звучит, а что значит?

Рейнар покачал головой.

— Полная власть над городом, над которым висит Стяг в руках командора Храма. Он сможет отменять решения городских властей, арестовывать чиновников, отстранять судей, снимать начальников городской стражи. Создавать временные суды, проводить обыски, изымать имущество. Если потребуется — казнить прямо на месте.

Мы с Машей одновременно замолчали. Маша тихо присвистнула.

— Вот это мы подняли бучу…

Рейнар только кивнул.

— По сути, город только что перешёл под чрезвычайное управление Храма.

Храмовые воины на площади один за другим занимали места в строю. Несколько человек торжественно выставили по центру длинный деревянный футляр. Командор сам открыл крышку. Внутри лежало аккуратно сложенное алое полотнище с вышитым золотыми нитями символом Храма, делящее полотнище на три дольки.

Спатус преклонил колено, коснулся лбом ткани и зачитал клятву. Всё, теперь он воин правосудия.

— Всего шесть человек в государстве могут отдать команду достать Огненный Стяг, — тихо прошептал Рейнар, с горящими глазами наблюдая за действом. — И это первый случай за семьдесят лет…

— А что было семьдесят лет назад? — так же шёпотом спросил я.

— Я тебе в библиотеке найду книжку про это. Тебе понравится.

Мы ещё некоторое время молча наблюдали, как центральная площадь Храма постепенно превращается в огромный военный лагерь. Первая суматоха уже улеглась. Большинство приказов были отданы, гонцы разъехались, и теперь десятки людей просто быстро и слаженно готовились к выходу в боевой поход.

Пока мы наблюдали, к нам уверенным шагом подошёл командор Спатус. Он уже успел сменить дорожную одежду на храмовые доспехи. За плечами развевался плащ, подколотый застёжкой в виде Огненного Стяга, подчеркивая его статус. Но лицо оставалось спокойным и невозмутимым, словно речь шла не о чрезвычайном положении, а об обычном выезде на учения.

— Льера Аста просила перед отправлением поговорить с вами, — произнёс он. — Всё, что вы рассказали ей, я уже знаю. Но мне необходимо услышать это ещё раз. От вас.

Мы переглянулись и без возражений начали рассказывать. Воин нас почти не перебивал, лишь иногда задавал короткий уточняющий вопрос, после чего снова молча слушал. Спатуса интересовали не наши переживания, а люди. Имена, звания, должности, внешность, причастность. Кто охранял рынок холопов, вооружение, количество.

Рейнар уверенно объяснял расположение улиц, по которым они ехали. Я вспоминал лица и разговоры.

Маша неожиданно вспомнила человека, которого мы поначалу даже не сочли важным.

— Купец Линар, — сказала она.

Спатус сразу поднял взгляд.

— Кто такой?

— Купец. Его тоже собирались продать в холопы. Он многое знает, мы от него получили информацию. И про рынок, и про людей, которые этим занимались.

— Он местный?

— Нет. Но в городе провёл достаточно времени. Его могли продать уже, хотя до нас он там пробыл три дня, его не хотели покупать. Я так поняла, навыки не те, что нужны были покупателям.

Командор коротко кивнул.

— Найдём.

Маша немного помолчала.

— И… если он не захочет возвращаться домой… Некуда или опасно…

Спатус вопросительно посмотрел на неё.

— Передайте, что я предлагаю ему работу. Пусть приезжает сюда. Тут и безопаснее, и поговорить сможем.

Я усмехнулся. Даже сейчас она уже думала не о том, что произошло, а о том, кто может пригодиться потом.

Командор, кажется, тоже это заметил, но никак не прокомментировал. Только сделал ещё одну короткую пометку.

— Ещё кто-нибудь?

Маша нахмурилась, вспоминая. Потом вдруг хлопнула себя ладонью по лбу.

— Холька!

— Кто?

— Женщина с рынка. Она помогала нам. У неё сын в этом году должен поступать учиться в Храм.

— Её где найти?

— У неё лавка… это всё, что известно, — Маша виновато покачала головой. — Мы как-то… и не спросили даже.

— Неважно. Продолжайте.

— Она многое знает. И многих. Она нашла лиера, что вытащил нас.

Маша ненадолго замолчала.

— Её тоже, по-хорошему, с сыном на время сюда.

Командор внимательно посмотрел на неё.

— Почему вы так решили?

— Потому что она знает слишком много. А в городе явно начнут зачищать всех, кто может рассказать про самых главных… — Маша пожал плечами. — Сейчас там все будут спасать собственную шкуру. Такие свидетели долго не живут.

Несколько секунд Спатус молчал.

— Ты много о таком знаешь. Уже видела такое?

— Читала. И кино смотрела.

Храмовник кивнул.

— Найдём. И ты права, доставим сюда. Нам там пару дней продержаться, пока подмога не подойдёт…. Ты правильно подсказала мысль. Мало задержать верхушку, нужно защитить свидетелей. Пожалуй, ещё пятерых заберу. Чтобы с ними доставить сюда тех, кто будет готов свидетельствовать.

Спатус посмотрел на нас, вставая.

— Благодарю. Вы очень помогли.

Затем перевёл взгляд на ворота, где уже строился его отряд.

— Ильгор, задержись. Забери ещё пятерых и догоняйте. Завтра сюда приедут с Зарукского Храма, за один день ничего с Храмом не случится.

Над двором раздалась короткая команда. Ворота медленно распахнулись. Колонна из двадцати воинов и стольких же послушников тронулась. Мы молча смотрели ей вслед, пока последний всадник не скрылся за поворотом дороги.

— А ведь не взыграй жадность у одного деревенского мужика — нас бы никто не тронул, — предалась философствованию Маша. — И жила бы эта мафия припеваючи ещё долгие годы… И вы знаете, я хочу, чтобы это стало всем известно…

Когда последний всадник исчез за поворотом дороги, Храм словно уснул. Во дворе сразу стало непривычно тихо. Нет, люди по-прежнему куда-то ходили, носили мешки, чинили телегу, у которой поломку обнаружили уже во время погрузки… Писари ходили с прежним смотрителем, что-то переписывали. Но главная суета ушла вместе с отрядом Спатуса.

Впервые за долгие годы тяжёлые наружные ворота Храма закрыли изнутри. Со скрипом опустилась дубовая балка, загремели железные засовы.

— Однако… — тихо произнёс Рейнар. — За все годы учений такого не помню.

— И я такого не видел. Думаешь, боятся нападения? — спросил я.

— Нет. Перестраховываются. Охраны-то нет. Два храмовых стража, трое раненых, мы с тобой… и Аста, которая сама едва на ногах стоит.

Мы переглянулись. От этой мысли почему-то стало не по себе. Скорее бы завтра, чтобы приехало подкрепление.

Поскольку делать было совершенно нечего, мы отправились в храмовую библиотеку.

Она оказалась огромной. Высокие шкафы уходили почти под потолок, десятки полок были заставлены книгами, свитками и деревянными коробами с картами. Маша исчезла почти сразу. Спросила у местного служителя, что хотела, и через несколько минут она уже сидела за большим столом, разложив перед собой несколько карт королевства, описания торговых трактов и толстые книги с перечнями городов. Она что-то быстро выписывала на отдельных листах, время от времени сверяясь сразу с двумя-тремя источниками.

— Опять что-то придумывает… — тихо сказал я. — Чую, это снова обернётся приключениями на мою пятую точку…

Рейнар только усмехнулся.

— Вот уж точно род кошки… любопытная, упрямая и неугомонная. Зато с ней никогда не знаешь, что она сделает или ляпнет в следующую минуту.

Сам он отправился вдоль дальних полок. Вернулся минут через десять с толстой книгой в потёртом кожаном переплёте.

— Нашёл.

Он осторожно положил её на стол. На обложке золотыми буквами было выведено: «Двенадцать взмахов Огненного Стяга».

Я сразу придвинулся ближе.

— Семьдесят лет назад, — начал читать Рейнар. — На северо-западных рубежах государства появились двенадцать пришельцев… Держи, под мою ответственность разрешили вынести. Не забудь отдать потом!

Дальше читал уже я.

«…Они владели палками, изрыгающими пламя и свинец, пробивающими доспехи на расстоянии, недоступном лучникам…»

Я невольно вспомнил повреждённые доспехи Асты. Значит, она сражалась с демоном?

«…Не имея возможности противостоять им в открытом бою, местные лиеры один за другим приносили пришельцам присягу…»

— А отступить? — удивился я и перелистнул страницу.

«…Все дети крупнейших родов были заранее похищены и содержались в разных местах. Любая попытка сопротивления грозила их немедленной казнью…»

Я медленно выдохнул. Теперь всё становилось понятно.

Дальше книга становилась всё интереснее. Никаких героических атак. Никаких красивых легенд. Страница за страницей описывались месяцы подготовки. Храмовые разведчики выясняли, где содержатся заложники. Проверяли сведения. Намеренно проводили небольшие проверки обороны противника. Устраивали ложные вылазки. Пытались понять привычки пришельцев. И только когда удалось выяснить, где содержатся дети, Верховный Смотритель приказал поднять Огненный Стяг. И первым делом отряды храмовников освободили детей, что дало возможность лишить противника почти трети войск.

После этого началась уже настоящая война. Каждая глава подробно разбирала отдельный бой. Где ошиблись храмовники. Почему погиб тот или иной отряд. Какие решения оказались удачными. Книга больше походила не на летопись, а на учебник для будущих командиров. Сам не заметил, как полностью ушёл в чтение. Наверное, именно поэтому вздрогнул, когда кто-то осторожно коснулся моего плеча.

— Вес.

Я поднял голову. Рейнар стоял рядом. За высокими окнами библиотеки солнце уже клонилось к закату.

— Уже вечер? — удивился я.

— Давно.

Я огляделся. Маши за столом уже не было. Лишь аккуратные стопки книг лежали там, где она работала почти весь день.

— А где Маша?

— Так ужин же!

— Логично! Приёмы пищи она не пропускает.

Мы рассмеялись. Мы уже не раз шутили, что она ест больше нас, будучи вдвое меньше.

Машу мы нашли в малом зале, куда нас пригласил молодой служка, даже младше меня. В зале оказалось всего четверо человек. Двое немолодых служителей молча ужинали у дальней стены. Аста сидела во главе небольшого стола. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, а движения стали заметно медленнее. Видно было, что обезболивающие уже перестают справляться с ожогами. Напротив неё расположилась Маша, которая с самым серьёзным видом подкладывала под здоровую руку льеры исписанные листы.

Аста ела молча, посматривая на лежащую перед собой стопку исписанных Машей листов.

— Что это? — устало спросила она, утолив голод.

Я прислушался.

— Я обещала настоятельнице согласовывать подобные вещи. Чтобы не нарушить естественное развитие мира. А настоятельница здесь ты…

Аста коротко кивнула.

— Ух ты. Логика. Похищение явно пошло тебе на пользу. Ладно, давай.

Она взяла верхний лист. Несколько секунд внимательно читала. Потом спокойно скомкала его и бросила в огонь. Маша вскочила.

— Эй!

Аста проводила взглядом вспыхнувшую бумагу.

— Это бред, который я не пущу в этот мир.

— Но ты даже не дочи…

— Следующий.

Она уже развернула второй лист. Прочитала. Снова отправила его в камин.

— Тоже нет.

Маша открыла рот. Закрыла. И молча подвинула следующий лист.

Третью Аста читала заметно дольше. Потом положила справа от себя.

— Что-то новенькое. Есть над чем подумать.

Четвёртый лист. Прочитала. Положила слева.

Пятый. Слева.

Шестой. Слева.

Седьмой. Тоже слева.

Маша от нетерпения закусила губу и принялась крутить волосы на палец.

Восьмой лист. Аста снова положила справа.

Девятый. Прочитала. Долго смотрела на него. И, даже не меняясь в лице, скомкала и отправила в камин.

— Нет. — Коротко прокомментировала и взялась за последний.

Медленно дочитала до конца. Положила слева. Допила остатки вина из бокала и осмотрела две стопки. Потом взяла ту, что лежала справа. Снова внимательно перечитала каждый лист. После чего аккуратно сложила их вместе и убрала к себе в складки широкого рукава.

Маша не выдержала.

— Подожди… а эти почему себе?

— Потому что Храм их изымает.

— Это мои записи!

— Уже нет.

— Почему⁈

Аста наконец подняла на неё глаза.

— Потому что я так решила.

— Это нечестно! Это я придумала!

Несколько секунд женщины молча смотрели друг на друга. Потом Аста спокойно произнесла:

— Мария. Ты получила дворянство и покровительство Храма авансом, не имея никаких заслуг. Считай, что это часть платы. — Она сделала короткую паузу. — Не испытывай моё терпение.

Маша насупилась, но промолчала.

Аста подвинула левую стопку, что лежала перед ней.

— Эти пять можешь использовать. Три — баловство. А вот две последние вполне способны дать тот результат, которого ты добиваешься.

Положила их перед Машей. Потом коснулась рукой оставшихся у себя.

— А что такого в тех, что ты забрала?

На этот раз Аста всё-таки ответила.

— Потому что подобное нельзя отдавать в руки одного человека, — она слегка постучала пальцем по рукаву со спрятанными записями. — Массово создавать книги может только Храм.

Маша упрямо переспросила:

— Но почему?

— Потому что книги — это сила. — Аста спокойно выдержала её взгляд. — И владеть этой силой нужно осторожно и с умом. Пока что ни первое, ни второе к тебе не относится.

Она поднялась из-за стола, явно собираясь закончить разговор.

— Остальное можешь внедрять.

И, уже отходя к двери, не оборачиваясь, добавила:

— И, ребята…

Мы подняли на неё головы.

— Несколько дней поживёте тут. Придумайте, чем заняться сами, вытирать сопельки и менять штанишки я вам не буду. Как люди освободятся — отправлю домой. И постарайтесь за это время не устроить конец света. В рамках одного города у вас уже неплохо получилось.

Следующие три дня пролетели неожиданно быстро.

Храм словно превратился в огромный перевалочный лагерь. Почти каждый день через ворота проходили новые отряды храмовых воинов. Одни только прибывали из соседних Храмов, другие, отдохнув несколько часов, сразу уходили вслед за Спатусом.

Во дворе постоянно звенела сталь. Послушники упражнялись с оружием, лучники пристреливали новые луки, писари без отдыха переписывали донесения, а конюшни едва успевали принимать и выпускать свежих лошадей.

Мы же неожиданно тоже нашли себе занятие.

Как оказалось, помощником кузнеца служил один из храмовых воинов. Теперь людей катастрофически не хватало.

Рейнар предложил свою помощь. Кузнец Храма, узнав, что Рейнар когда-то несколько месяцев обучался ремеслу, только махнул рукой.

— Раз молот держать умеешь — становись сюда. Выбирать не приходится, сам видишь, сколько работы привалило.

Рейнар с явным удовольствием снова взялся за давно забытую работу. Раздувал меха, подавал заготовки, удерживал клещами раскалённый металл, пока по нему работал молот. Уже на второй день кузнец начал ворчать заметно меньше, а к вечеру третьего даже доверил ему самостоятельно подковать одну из храмовых лошадей.

— Руки из нужного места растут, — только буркнул старик, осматривая работу. — Не бросай ремесло. Кузнец без хлеба не останется.

Сам Рейнар после этих слов сиял почти весь вечер.

Мы с Машей оккупировали храмовую кухню. Вернее… сначала нас туда просто пустили. Потом Маша предложила добавить в похлёбку жареный лук. Потом показала, как готовить мясо, чтобы оно оставалось сочным. Потом нашла кладовую со специями, которые почти не использовали…

…А к вечеру второго дня повара уже спрашивали у неё разрешения, что сегодня готовить. Даже старший повар, сначала ворчавший на «наглую малявку», теперь украдкой заглядывал ей через плечо и записывал пропорции приправ и ловил каждое её слово.

Главный результат наших стараний — Аста стала менее недовольной. Хотя это может и лечение помогало. На третий день она сняла повязки, явив совершенно розовую и гладкую, как у младенца, руку. На месте страшного ожога не осталось даже шрама.

Самым занятым оказался я. Утром немного тренировался вместе с послушниками. Днём пропадал в библиотеке. А вечерами помогал то на кухне, то в кузнице, где был нужен лишний человек.

А на третий день после обеда один из дозорных на башне протрубил в рог. Во дворе сразу началось движение.

— Кто-то едет! — донёсся сверху голос. — Всадники! Два десятка. В бронях!

Мы поднялись на ворота Храма почти одновременно с воинами.

По дороге поднималось большое облако пыли. Через несколько минут уже можно было различить всадников. Впереди ехали двое. Я узнал их первым.

— Ивер…

Рядом с ним, в дорогом плаще, скакал лиер Тарс. Следом двигалось около двух десятков дружинников.

Ещё издалека Ивер заметил нас. На мгновение мне показалось, что он сейчас сорвётся в галоп. Но он лишь крепче сжал поводья и продолжил ехать тем же шагом. Наверное, просто не верил собственным глазам.

Мы с Машей переглянулись.

— Кажется… — тихо сказала она, украдкой вытирая кончики глаз. — Наше затянувшееся приключение подходит к концу….

— До конца приключения ещё далеко. Домой ведь тоже добраться надо, — не согласился я. — Готова ехать верхом?

— А ты умеешь испортить момент, да?

Я улыбнулся. Дом. Наверное, впервые за всё время это слово перестало казаться чем-то далёким.

сил воевать с ИИ не осталось, выкладываю то что вымучил: