Я машинально натянул вожжи. Лошадка остановилась, недовольно фыркнув.

Толстый стражник, с нашивками капитана, до этого лениво беседовавший с Мисичем, сделал несколько шагов вперёд.

— Всем оставаться на местах.

Голос у него был спокойный. Не злой. Такой, каким разговаривают люди, привыкшие, что их слушаются. Двое стражников подошли к лошади. Один взял её под уздцы.

— Это какое-то недоразумение, — первым заговорил Рейнар, спрыгивая с телеги. — Лошадь с телегой нам дал сам Ольгер. Мы должны их оставить его дочери. У нас есть письмо…

— Если так, то это действительно недоразумение, — так же спокойно ответил капитан. — Я могу увидеть письмо? Успокойтесь, никто пока никого ни в чём не обвиняет. Разберёмся.

Реакция капитана стражи заметно нас успокоила. Кроме Маши, которая снова принялась теребить лоб. Нервничает?

Я кивнул Рейнару, но лиер уже сам достал аккуратно сложенный лист и протянул стражнику.

— Вот. От Ольгера. Для его дочери.

Толстяк принял письмо обеими руками. Развернул. Не торопясь прочитал. Потом перевернул. Посмотрел на обратную сторону. Ещё раз пробежался глазами по строчкам. Мне даже показалось, что он действительно вчитывается, а не делает вид. Наконец аккуратно сложил лист по прежним сгибам и протянул обратно.

— Благодарю. Это многое объясняет.

Рейнар убрал письмо.

— Теперь можно ехать?

— Пока нет, — Стражник кивнул в сторону ворот, где стоял бледный Мисич. — Нужно разобраться, почему он вас обвинил. Вызовем лица, указанные в письме. Нужно записать ваши показания. Проедем сейчас к части, нужно всё оформить…

Он перевёл взгляд на Мисича.

— И вы тоже. И советую дважды подумать о ваших обвинениях.

Мисич сразу закивал.

— Конечно-конечно. Как на духу всё расскажу!

Толстый капитан снова посмотрел на нас.

— Следуйте за капралом. Нужно будет дождаться дочь Ольгера.

Женщина, которую мы подвозили, осторожно подняла руку.

— Простите… Я могу подтвердить, что дети…

Стражник вежливо покачал головой.

— Благодарю, Холька. Если понадобится — вас тоже пригласим. Это же твой сын не так давно опрокинул корзину с яблоками на рынке?

Наша попутчица нерешительно замолчала, отступая.

Капитан дождался, когда женщина с мальчиком слезут, и махнул рукой двум стражникам.

— Отведите.

Один из них забрал поводья. Другой, с нашивками капрала, запрыгнул к нам. Я посмотрел на Рейнара. Тот едва заметно пожал плечами.

— Я не знаю, что делать, — шёпотом сказал он мне. — Но вроде всё логично…

Ну да. Если человек заявил о краже, стража обязана разобраться. Даже если обвинение кажется нелепым.

Мы прошли через городские ворота. Гарстан оказался именно таким, каким его описывала Холька. Небольшой, но очень оживлённый. На улицах гремели колёса повозок, спорили торговцы, пахло свежим хлебом, копчёным мясом и лошадьми. Возле каждой второй вывески виднелись распахнутые двери таверн, откуда уже доносились голоса и звон кружек.

Мы свернули с главной улицы. Минут через пять впереди показалось длинное каменное здание с высокой деревянной башней. Над входом висел герб города.

— Управление стражи, — негромко сказал Рейнар.

Во дворе стояли несколько телег. Нашу тоже уже загоняли под навес.

Капрал спрыгнул с телеги и устало поднялся по ступеням.

— Надо будет подождать. Прошу.

Он открыл тяжёлую дверь. Внутри было прохладно. За длинным столом сидел писарь, не поднимая головы от бумаг.

Стражник что-то тихо сказал ему. Тот быстро заскрипел пером. Потом капрал снова повернулся к нам.

— Прошу сюда. Просто так без присмотра находиться на территории нельзя. И оружие сдайте.

Он открыл ещё одну дверь, пропуская нас вперёд. Мы вошли в узкий каменный коридор. Нет, это не коридор, это длинная и узкая комната…

Я машинально оглянулся и увидел, как тяжёлая решётчатая дверь медленно закрывается. Раздался глухой металлический звук.

Стражник спокойно повернул ключ. Я несколько секунд молча смотрел на решётку. Потом перевёл взгляд на капрала.

— Простите…

Он вопросительно поднял брови.

— А… свидетелей тоже запирают?

Стражник посмотрел на меня почти с сочувствием. Но ничего не ответил. Развернулся и молча пошёл обратно по коридору. Ещё через мгновение где-то снаружи хлопнула дверь.

Наступила тишина. Некоторое время никто не произносил ни слова. Первым озвучил очевидное я.

— Мне кажется… они не поверили письму.

— Надеюсь, — тихо ответил Рейнар, — что причина лишь в этом.

Мы подошли к решётке. Коридор был пуст. Лишь где-то далеко лязгнула дверь и снова всё стихло.

— Эй! — окликнул лиер.

Никто не ответил. Маша медленно опустилась на деревянную лавку у стены.

— Ребята, я, конечно, только с телефонными мошенниками сталкивалась, но, по-моему, это какой-то развод.

— Согласен, — поняв по смыслу сказанное Машей, покачал головой Рейнар… Свидетелей не сажают под замок, —

Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Я уже успел заметить: чем сильнее он нервничал, тем ровнее становился его голос.

— Тогда зачем?

Лиер не ответил. Вместо этого ещё раз внимательно осмотрел помещение. Каменные стены. Решётка. Небольшое окно почти под потолком. Пустое ведро в углу. Лавки шли по всему периметру и были намертво вбиты в стену.

— Это точно не комната ожидания, — наконец сказал он. — Камера.

От этого слова внутри неприятно похолодело.

— Я надеюсь, дочка Ольгера придёт быстро, — попытался всех, и себя в том числе, успокоить я. — Мы же ничего не сделали. Это легко доказать.

— Знаю, — кивнул Рейнар. — И именно это мне не нравится. Нет необходимости нас запирать!

Я тоже подошёл к решётке. По коридору неспешно прошёл какой-то стражник. Я окликнул его.

— Простите!

Он даже головы не повернул.

— Эй!

Шаги постепенно стихли.

— Странно… — пробормотал я.

— Очень.

Мы снова замолчали. Через несколько минут в коридоре послышались голоса. Мимо нашей камеры провели Мисича. Руки у него не были связаны. Он шагал спокойно, словно пришёл по своим делам. На мгновение наши взгляды встретились. Я ожидал увидеть раздражение. Или злость. Или хотя бы торжество. Но Мисич быстро отвёл глаза. Будто мы были ему совершенно безразличны.

— Стой! — крикнул я. — Что происходит? Ты что наговорил?

Он даже не обернулся. Стражник слегка коснулся его под локоть, подталкивая дальше по коридору. Через несколько секунд дверь где-то впереди открылась и сразу закрылась. И снова стало тихо.

— И как это понимать? — спросил я. — Его же на улицу увели!

— Неужели так обиделся, что мы с ним не поехали? — Маша села, обняв колени руками. — Или… Мои предчувствия насчёт него не были паранойей?

— Да он даже не посмотрел на нас, словно мы ему уже не интересны, — поделился наблюдениями я.

— Посмотрел, — неожиданно возразил Рейнар. — Просто сделал вид, что не посмотрел.

Я вопросительно взглянул на него.

— Когда человек действительно удивлён, он смотрит дольше. А он отвернулся слишком быстро. Он знает, что мы тут, и это его не удивляет.

Я нахмурился.

— Мне дико думать, что он как-то мог обмануть стражу…

— Ой, Вася, Вася… — вскинулась Маша. — Где-то ты вроде умный, а где-то такой наивный… Да тут, похоже, стража в деле…

Лиер сел рядом с Машей.

— Пока у нас мало информации, чтобы делать такие выводы. Использование государственной власти в действиях, нарушающих закон, приравнивается к действиям против короны. Я поверю, что стража может закрывать глаза на что-то, но чтобы самим творить произвол… Ждём пока. Может, просто стражник не понял приказ и запер нас. Ждём, когда приведут дочку Ольгера.

Мне этот ответ совершенно не понравился. Я тоже не мог поверить, что стража может навредить невиновному, но сейчас видел обратное. Я снова подошёл к решётке. Потрогал толстые железные прутья. Нет. Даже если очень постараться…

Я тяжело выдохнул и сел обратно. Время потянулось удивительно медленно. Сначала мы прислушивались к каждому шагу в коридоре, но потом перестали.

За маленьким окном постепенно темнело.

К нам так никто и не пришёл. Не допросил. Не задал ни одного вопроса. Не попросил рассказать, что произошло. Словно мы вообще были никому не нужны или про нас забыли. И именно это пугало сильнее всего. Ночь прошла почти без сна.

Сначала мешала жёсткая лавка. Потом духота. Потом мысли. Я несколько раз просыпался от того, что мне казалось — сейчас откроется дверь, кто-нибудь зайдёт и скажет: «Произошла ошибка. Можете идти.» Но дверь так и не открылась.

Под утро я услышал, как Маша еле слышно плачет. Встал, подсел к ней, приобнял.

— Маш, да всё нормально будет! Мы хоть и варвары, но у нас просто так обвинить невозможно. Есть суд, есть работа со свидетелями, защитник, в конце концов. Самое худшее — это проведём тут несколько дней…

— Учитывая, что мы разнополые, а из удобств у нас одно ведро и ни одной перегородки — и несколько дней могут стать той ещё пыткой.

— Извини, с этими переживаниями даже не подумал. Хочешь, закрою уши, отвернусь…

— Да, спасибо, я поймала момент, пока вы оба сопели… — грустно усмехнулась девочка. — Я просто… Расслабилась я с вами, честными и благородными. Сама себе внушила, что я героиня одного из романов, что читала сотнями. У которой всё получается и весь мир крутится вокруг неё. Даже похищение мне розовые очки не свернуло… А тут система, Вась. Тут так просто не сбежишь. Подозреваю, что стражу предупредил наш похититель и теперь ждут заказчика.

— Не волнуйся, — покривил я душой. — Всё будет хорошо.

Маша коснулась пальцем лба и немного надавила крутящими движениями. Затем нахмурилась и задумалась. Слёзы на глазах пропали, и к ней вернулось её непоколебимое выражение лица.

— Та-ак… Я, кажется, поняла, что за способность получила! Ну-ка соври мне!

Я растерялся.

— Соврать⁈ А в чём?

— Да хоть в чём!

Вот сразу все мысли улетучились!

— Я лучший фехтовальщик в мире! — не придумал я ничего лучше.

Глаза девочки дёрнулись, словно она укололась, и тут же заблестели от азарта.

— А теперь правду, а потом сразу же соври.

— Я раньше плавал хуже тебя, а сейчас могу обогнать тебя даже не напрягаясь.

— Ага, вот как оно работает… — пробормотала Маша. — Как жаль, что так поздно поняла. Ну ничего, зато сейчас покажем этим обвинителям!

— Не вздумай даже дать понять, что чувствуешь их ложь, — раздался негромкий голос Рейнара. — Это умение эффективно, когда за тобой сила. В противном случае ты становишься помехой.

Я повернулся к нему.

— Согласен, про способности ни слова. А…

В коридоре зазвенели ключи. К нам в коридор зашёл стражник, внимательно оглядел нас, вставил ключ. В камеру вошёл широкоплечий стражник с деревянным ведром и корзиной. Не говоря ни слова, достал из корзины на лавку кувшин с водой, четыре грубые миски и круглый каравай. Запах был неожиданно приятным. Похлёбка оказалась горячей и ароматной. Нас явно не собирались морить голодом.

— Ешьте быстрее, посуду я заберу, — негромко пробубнил мужчина.

— Доброе утро, — осторожно сказал Рейнар, отпивая из тарелки. Ложки нам не предложили.

Стражник буркнул что-то неразборчивое.

— Можно вопрос?

— Попробуй.

— Почему нас тут задержали?

Тот пожал плечами.

— Не моего ума дело.

— Но ведь должна быть причина.

— Есть.

— Какая?

Стражник спокойно посмотрел на него.

— Судья скажет, — буркнул он и поменял стоящее в камере ведро на новое.

Рейнар немного помолчал, размышляя.

— Послушайте… Моя семья довольно богата. Как насчёт того, что поможете нам, а мы сделаем так, что вы будете жить побогаче многих лиеров?

Стражник даже не посмотрел на него.

— Не интересно…

— … Или самому стать лиером?

— Я не бедствую, а лиером я пробуду недолго, от силы неделю, вряд ли проживу больше.

Рейнар не сдавался.

— Новое имя, домик под столицей, сундук серебра…

Стражник усмехнулся. Не зло. Скорее устало.

— А что не золота? Что так мелко-то?

Мужчина прислонился плечом к двери. Впервые посмотрел Рейнару в глаза. Потом оглядел нас.

— Думаешь, первый такой?

— Тогда объясните хотя бы, что происходит?

Стражник долго молчал. Потом неожиданно спросил:

— Вы вообще местные?

— Нет.

— Оно и видно. — Он тяжело вздохнул. — Ладно, слушайте. Всё равно скоро и сами поймёте. Хоть в неведении страдать не будете.

Мы невольно подались ближе. Он заговорил негромко, равнодушно, будто рассказывал что-то давно всем известное.

— Через Гарстан проходит столько товара, сколько некоторые города за год не увидят. Две трети идут в другие страны, просто проходя тут.

Он кивнул куда-то в сторону стены. Я не совсем понял, к чему он клонит.

— И что?

— А то, что на всём этом кто-то зарабатывает. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Очень большие деньги.

Маша нахмурилась.

— И причём здесь мы?

Стражник неожиданно усмехнулся.

— А вы ещё не поняли? — Он постучал костяшками пальцев по решётке. — Вы тоже товар.

У меня внутри всё похолодело.

— Товар?

— Ещё какой. Не поняли ещё? Подскажу, может зачтётся на том свете. Если человека признают виновным, и родственники не выплатят назначенный судом штраф и не выплатят компенсацию за нанесённый ущерб…

Он пожал плечами.

— Его продают.

В камере повисла тишина. Я даже не сразу понял смысл услышанного.

— Прод… продают? Делают батраком, ты хотел сказать⁈ Чтобы можно было отработать долг?

— По документам — да. Но на деле, учитывая, что тут до одной границы два дня, до другой три… А за границей наши законы насчёт батраков читаются иначе.

Он произнёс это буднично, словно речь шла о продаже мешка зерна.

— Это невозможно, — тихо сказал Рейнар. — Родственники будут искать… Да и потом, а как же суд, поиск денег, чтобы оплатить штраф своими силами? Какая разница, откуда будут деньги?

Мужчина покачала головой и посмотрел на него долгим взглядом.

— Вы всё ещё не поняли самое главное. Вас продают не как батраков, а как рабов. Да, по суду у вас будет там пара империалов, но продадут вас… Девочка мелкая и тощая, может монет за десять-двадцать уйти, а вот вы, парни, крепкие, думаю, только с двадцати торг начнётся.

— И ты так спокойно об этом рассуждаешь? Ты же понимаешь, что это преступление против короны? Продажа граждан за границу…

Стражник невесело усмехнулся.

— Ты знаешь, что за последние десять лет стража практически не менялась? А до этого был очень сильный падеж нашего брата. Засады, набеги, некачественные обеды… И что самое странное, напасти случались только с теми, кто заикался о законности и недопустимости. С ними и их семьями. Остались те, кого устраивает текущее положение вещей, или те, кто боится событий десятилетней давности. У меня трое детей, родители ещё живы, жена… Я знаю, что хожу по краю, но ничего не могу с этим поделать. И к слову, большинство всё устраивает, так как даже я, который особо никуда не лезет, ни в какие крупные делишки, зарабатываю раз в пять больше обычного стражника.

Мужчине явно хотелось выговориться. Мы для него были случайными людьми, которые увезут его переживания далеко отсюда. Я встречал таких в таверне. Выпьют и рассказывают такое, за что у себя бы в городе руку отдали, лишь бы никто не узнал. Тайна покоя не даёт, вот и выговариваются там, где грош цена этой тайне…

— За девочку, кстати, объявлена награда, — внезапно добавил стражник.

По моей спине пробежал холод. Маша побледнела.

— Этот, что вас продал, из деревни — он вас узнал и хотел награду получить, — продолжил он уже спокойнее. — Но, между нами… капитан понял, что вы беглецы и за вами никого нет, и решил продать вас всех иностранным купцам. Это куда выгоднее.

— За нами есть, — тут же вскинулся Рейнар. — Тут ваш капитан ошибся! Мне правда есть чем заплатить!

— Ты знаешь, сколько раз я это слышал? Тут и лиеры у меня сидели, и даже раза три принцы попадались. И поверь, они куда представительнее выглядели. Я не буду рисковать…

— Не надо рисковать. Я пишу письмо, отнеси его в Храм, или передай, только срочно. Тебе выплатят десять империалов!

— Это я могу, легко, но тут такое дело… Туда верхом, если поспешать и взять парочку заводных коней — день. А вас завтра уже тут не будет.

— Почему⁈ У нас должен быть месяц, чтобы заплатить штраф!

— Так суд давно состоялся, и сегодня срок вышел, — с иронией в голосе ответил стражник. — Тут это всё поставлено на поток, случайные проверки не подкопаются.

— А честные стражники ещё остались⁈ — уточнил я, вспомнив мужчину, что называл мне своё имя и разрешил им воспользоваться, если нужна будет помощь.

— Нет. Кто был честным — давно перевёлся. Или помер. Даже мне уже виселица положена, а я ещё стараюсь всего этого избегать. Я принесу бумагу и чернила. Напишите письмо, а там как кости лягут, может, вас ещё догонят и спасут, если и правда есть кому.

Он открыл дверь. Потом вдруг остановился.

— И ещё…

Мы одновременно подняли головы.

— На суд не надейтесь. — Он произнёс это совершенно спокойно. — Лучше покажите, что вы сломлены и смирились, так вас могут купить купцы со слабой охраной. Хоть какие-то шансы сбежать будут.

Дверь захлопнулась. Замок сухо щёлкнул. Несколько секунд никто не шевелился. Потом Маша очень тихо сказала:

— Вот теперь мир более реален стал, чем ванильное пребывание в таверне…

— Ну что ж, — деловито произнёс Рейнар. — Работаем по двум направлениям: письмо и планируем побег. Опыт у нас уже есть… Маш, нужно будет ещё порцию сонной еды…

Стражник с бумагой и чернилами так и не появился. Дверь камеры открылась уже ближе к полудню. На этот раз в коридоре стояли сразу четверо стражников.

— На выход. Руки.

Мы без слов протянули их вперёд. Верёвки затянули быстро. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы сразу стало понятно — мы здесь уже не свидетели.

Маша тихо выдохнула. Я встретился взглядом с Рейнаром. Он едва заметно качнул головой. Не сейчас.

Нас вывели во двор. Телеги и лошади не было.

Суд располагался в том же дворе, в соседнем здании. Небольшая комната, несколько лавок, длинный стол. За ним сидел пожилой мужчина в тёмной мантии. Справа от него писарь. Слева знакомый толстый капитан городской стражи. У дверей уже стоял Мисич. Увидев нас, он тяжело вздохнул и даже покачал головой, словно искренне сожалел. От этого стало ещё противнее.

— Начинаем, — спокойно произнёс судья и дождался, пока нас поставят перед столом, и даже не поднял головы.

Писарь раскрыл толстую папку.

— Свидетель.

Мисич шагнул вперёд, поклонился.

— Представьтесь.

— Мисич, свободный житель деревни Низинная.

— Излагайте.

Тот вздохнул, словно ему самому было тяжело говорить.

— Давеча сосед мой, Ольгер, пришёл ко мне за помощью. Рассказал, что пустил к себе троих подростков. Сказал, мол, путники, попросились переночевать. Добрые они, работящие, — он печально покачал головой, — а утром пропали. Вместе с телегой. И с лошадью. Ранее я их видел в деревне, они ещё тогда показались мне подозрительными.

На мгновение опустил глаза.

— Старик переживал сильно. Просил, если увижу, сообщить страже.

Судья кивнул.

— Далее.

— А недавно возле городских ворот я случайно увидел именно этих молодых людей. — Он развёл руками. — И тут же сообщил городской страже.

— Благодарю.

Судья сделал небольшую пометку.

— Дополнения имеются?

— Нет.

Судья принялся листать папку, заученно бубня.

— Согласно материалам дела…

Писарь быстро забрал у него папку и подвинул другую папку ближе.

— Ага, вот… Лошадь и телега владельцу не возвращены.

Я непроизвольно нахмурился. Телегу ведь только вчера загнали во двор стражи. Судья продолжал читать, будто ничего странного не происходило.

— Местонахождение имущества неизвестно. Предположительно реализовано обвиняемыми. Покупатель не установлен.

Я не выдержал.

— Что⁈

Судья поднял глаза.

— Не перебивайте.

— Но телега…

— Не перебивайте.

Он спокойно продолжил читать.

— Это ложь! — выпалил я.

— Возражение принято.

Абсолютно бесстрастно ответил судья. И поставил маленькую отметку в документе. Словно действительно что-то рассмотрел.

— Можно сказать? — спросил я уже гораздо тише.

— Можно.

— У нас было письмо от хозяина телеги.

— Согласно материалам дела… — Судья перелистнул страницу. — Письма обнаружено не было.

Я даже растерялся.

— Как не было? — Я обернулся. — Рейнар!

Тот уже доставал аккуратно сложенный лист.

— Вот оно, — и протянул письмо судье.

Тот принял его. Не торопясь развернул. Прочитал. Аккуратно сложил обратно. Положил вглубь папки. После чего снова вернулся к документу, который читал перед этим.

— Согласно материалам дела… — Он спокойно провёл пальцем по строкам. — Письма обнаружено не было.

На несколько секунд в комнате стало очень тихо. Я смотрел сначала на папку. Потом на судью. Потом снова на папку.

— Тогда вызовите дочь Ольгера! — почти выкрикнул я. — Мы именно ей должны были передать телегу! Можно опросить самого владельца!

Судья перелистнул ещё страницу.

— Владелец имущества уже опрошен.

Я замер.

— Что?

— Его показания находятся в материалах дела.

Он начал читать:

— «Подтверждаю, что принадлежащая мне лошадь и телега были похищены тремя неизвестными подростками.» Далее следует описание данных подростков.

У меня внутри всё оборвалось.

— Это невозможно!

— Почему?

— Потому что…

Я осёкся. Ольгер сейчас вообще не мог сидеть в седле. А доехать с утра до текущего времени, кроме как на лошади, совершенно невозможно. Когда его успели опросить? Или…

Я медленно посмотрел на капитана стражи. Тот даже не пытался скрывать скуку. Судья даже не поднял головы.

— Потерпевший уже опрошен.

— Когда⁈

— До начала судебного заседания.

— Это невозможно!

— Почему?

— Он вообще не мог приехать! У него нога…

— Суд располагает его показаниями.

Он постучал пальцем по папке.

— Заверенными надлежащим образом.

Рейнар сделал ещё шаг.

— Нас вообще никто не опрашивал!

Судья спокойно перелистнул несколько страниц. Нашёл нужную.

— Опрашивали.

— Нет!

— Страницы четыре и пять.

Он слегка повернул папку к писарю.

— Здесь содержатся признательные объяснения обвиняемых.

Я почувствовал, как у меня начинает кружиться голова.

— Какие признательные⁈

— Мы ничего не подписывали!

— Верно.

Судья снова кивнул в бумаги.

— Подписи отсутствуют ввиду отказа обвиняемых от подписания протокола или их неграмотности.

Рейнар глубоко вдохнул. Я видел, как он заставляет себя говорить спокойно.

— Тогда мы требуем защитника.

Судья снова полистал папку. Ещё несколько секунд изучал бумаги. Потом удовлетворённо кивнул.

— Защитник присутствовал.

— Что?..

— Согласно материалам дела, защитник просил суд учесть юный возраст обвиняемых, отсутствие прежних судимостей и чистосердечное признание, — он перевернул страницу. — Благодаря его доводам размер штрафа снижен с десяти до шести империалов.

Повисла тишина. Даже писарь перестал скрипеть пером. Я посмотрел на Рейнара. Тот стоял совершенно неподвижно. Только пальцы медленно сжимались в кулак.

Рейнар закрыл глаза. Я впервые видел, чтобы он не находил слов.

Судья спокойно перевернул последнюю страницу.

— Суд принял решение на основании изложенных материалов: обвиняемые признаются виновными в хищении имущества гражданина Ольгера. Ввиду невозможности возврата имущества и отсутствия средств для выплаты штрафа… Назначить взыскание в размере шести империалов, по два империала на каждого. При неуплате суммы в течение одного месяца обратить взыскание на труд осуждённых в соответствии с действующим законодательством. Решение окончательное.

И тут же взял новую бумагу, поданную ему писарем, зачитал.

— Ввиду того, что в течение срока, данного для выплаты штрафа, родственников, согласных внести штраф за обвинённых, не нашлось, присуждаю к выставлению их долга на продажу.

Нас просто вывели на улицу, где тут же посадили в карету без окон с замком на единственной двери.

— Не привлекаем внимание, — тихо произнёс Рейнар, когда за нами закрылась дверь. — Показываем себя покладистыми, нам главное, чтобы сняли верёвки и не сильно охраняли.

Мы ехали в некотором шоке от только что прошедшего суда.

— А зачем был этот фарс? — не выдержал я. — Да сразу из камеры и везли бы на рынок! Поиздеваться захотелось⁈

Ответила, как ни странно, Маша, а не опытный в подобных делах лиер.

— Думаю, ради таких моментов с письмом. Тут все на поток поставлено. Все отработано. Даже то, как нас в камеру отвели — все отрепетировано. Провели через весь город добровольно, так, что мы сами в камеру вошли. А этот спектакль был для того, чтобы вывести на эмоции. Люди на эмоциях называют имена, предметы и прочее, что может потом навредить этой мафии, если кто захочет разобраться в деле пропавших без вести. Человек мог строить планы как выкрутится, к кому обратится, а от такой встряски, как уже прошедший суд, мозги встают набекрень и человек в запале может многое выдать, что развяжет руки тому, кто за этим стоит. Думаю, стражники между делом заедут к Ольгеру, расскажут, как мы продали лошадь и хотели сбежать дальше. Чтобы те, кто нас искали, получили полный комплект доказательств нашей вины. Они-то думают, что мы неблагородные бродяжки…

— А почему вы не сказали, что вы лиеры?

— Потому что как бродяжки мы полезный товар, а как лиеры — неприятное недоразумение, — опять Маша проявила неожиданную осведомлённость в преступных вопросах, — мы на суде не грозились, страшные имена не называли, знакомствами не пугали — нас можно продавать общим потоком. А назовись лиерами, да скажи про связи — думаю нас бы опоили чем и продавали уже за границей.

Рейнар согласился.

— Да, я по этой же причине промолчал. Рад, что вы тоже все промолчали.

— Рейнар, — я ещё больше понизил голос. — Если представится возможность — беги, я помогу чем смогу. Тебе главное добраться до Храма — спасёшь нас!

Парень пару секунд раздумывал, и потом кивнул, соглашаясь с моими доводами. Ну и слава Богам, не стал играть в благородство. Авось хоть один из нас и сбежит.

Карета остановилась. Снаружи сразу ударил шум. Голоса. Ржание лошадей. Чьи-то крики. Лязг цепей.

Дверь распахнулась.

— Выходим.

Мы спрыгнули на землю.

Первое, что бросилось в глаза, — длинный навес, под которым стояли люди. Кто-то сидел прямо на земле. Кто-то молча смотрел перед собой. Некоторые плакали. На запястьях почти у всех были верёвки или цепи.

Батрацкие ряды.

Нас подвели к свободному месту возле столба. Верёвки на руках не сняли. Только привязали к перекладине, оставив поводки с метр длиной, позволяющие сесть на корточки.

Рядом сидел молодой мужчина с обветренным лицом. Увидев нас, он тихо произнёс:

— Да они вообще озверели! Вы же дети! Я Линар. Вы тоже познали непричастность местного суда?

— Весел, — представился я. — В полной мере. А вы что украли?

— Ссуду не выплатил. Я потомственный купец. Была оказия купить шёлка почти в полтора раза дешевле. Взял денег в долг у наместника. Привёз шесть фур. И надо же так было случиться: склад, куда сгрузил, внезапно сгорел. А с утра меня взяли под белы рученьки и заперли в камере, продержали две недели за якобы поджог, а потом вышел срок выплаты ссуды, и меня сюда определили.

— Давно тут?

— Третий день. Тут все примерно два-три дня. Но думаю, последний. Сегодня много иностранных купцов, они любят скупать рабов. У нас в разы дешевле, чем там стоят, всё же выгодное дело…

Через час стало понятно, что Линар прав. Появилось много людей, интересующихся батраками. Покупатели ходили между людьми так же, как ходят по рынку между лошадьми. Останавливались. Спрашивали возраст. Просили поднять голову, повернуться, показать руки. Некоторые заставляли людей пройтись несколько шагов. Один проверял, не хромает ли мужчина. Другой заглядывал женщине под волосы, рассматривая кожу на шее. Это не было покупкой долга, чтобы человек отработал его. Это был смотр скота…

Кто-то торговался. Кто-то проходил мимо. Первым подошёл плотный купец. Осмотрел меня.

— Спину покажи.

Я не двинулся. Ещё не хватало, чтобы меня одного купили. Он вопросительно посмотрел на стоящего поодаль стражника. Тот пожал плечами.

— Норовистый.

— Это лечится. Но не интересует. — Купец потерял интерес.

Другой подошёл к Рейнару.

— Руки.

И сам схватил его за связанные кисти. Ощупал ладони, бицепсы.

— Не крестьянин, — буркнул и пошёл дальше.

Маша стояла между нами в полуобморочном состоянии. Очень тихая. Я видел, как она старается смотреть только вперёд. Потому что вокруг происходило именно то, чего она боялась больше всего. Людей покупали как вещи.

Через некоторое время появился ещё один покупатель. На наших глазах купил сразу две семьи, по пять человек в каждой, и подошёл к нам. Осмотрел со стороны Машу.

— Рот открой, — с сильным акцентом скомандовал он, нисколько не сомневаясь в праве такое требовать.

Маша не пошевелилась. Она будто перестала замечать происходящее вокруг. Купец шагнул ближе.

— Я сказал — открой, — и вдруг просто схватил её за подбородок, собираясь открыть рот.

Только когда чужая рука схватила её за подбородок, взгляд мгновенно прояснился, и Маша вскрикнула. Мы мгновенно забыли про то, что хотели показать себя безвредными и сломленными.

Дальше всё произошло одновременно. Проорав:

— Не тронь!

Я рванулся вперёд. Рядом взревел Рейнар. Верёвка натянулась, но мне хватило длины ударить ногой под колено «покупателю». Тот явно такого не ожидал и, взметнув руки, пытаясь удержать равновесие, получил уже от лиера удар ногой в челюсть. Мужик сразу поплыл, но смог разорвать дистанцию и упал на колени уже вне нашей досягаемости.

Через секунду нас уже подтягивали к столбу трое стражников, зафиксировав так, что стоять мы могли только с задранными руками. По рядам прокатился негромкий гул. Кто-то усмехнулся. Кто-то отвернулся. Несколько покупателей сразу потеряли к нам интерес. Один даже махнул рукой:

— Этих точно не надо. Слишком характерные, время только на воспитание тратить…

— Совсем озверели⁈ — с диким от бешенства акцентом заорал покупатель, поднимаясь. — Да их убить мало! Вы их что, не обучаете быть нормальными рабами⁈

Развернулся и ушёл.

Оставшийся возле нас стражник и смотритель, подбежавший на шум, посмотрели ему вслед, потом перевели взгляд на нас.

— Ещё одна такая выходка — и вас никто не купит, — усмехнулся смотритель. — Так рвётесь переночевать в яме? Ваше право. Завтра сами будете умолять, чтобы вас купили…

И ушёл.

Мы переглянулись. Маша смотрела на нас так, будто одновременно хотела и плакать, и смеяться.

— Спасибо, но, наверное, не стоило…

— Не удержался, — буркнул я.

Рейнар только коротко кивнул.

— Сам не понял, как я сорвался.

— А про яму он не шутит, — тихо подал голос Линар. — Это довольно узкая яма, где даже сесть не получится, когда туда набивается несколько десятков человек. Сами понимаете, какие там условия… А чем кормят и как — вообще промолчу…

Прошло ещё около часа. Покупателей возле нас становилось всё меньше. Большинство, видевшие, что мы сотворили с одним из них, к нам даже и не подходили.

Именно тогда, когда я решил, что нас сегодня не купят, у входа послышался знакомый голос.

— Боги благосклонны ко мне!

У меня внутри всё оборвалось. Я медленно поднял голову. К нам уверенной походкой шёл тот самый иностранный торговец, которому мы когда-то сорвали покупку кузнеца и плотников. Он остановился прямо перед нами. Улыбнулся широко. Почти счастливо.

— Вы лишили меня возможности купить одних рабов… — Он развёл руками. — Чтобы самим исправить эту несправедливость.

Он повернулся к смотрителю.

— Беру всех троих.Третьего правда не помню, но возьму оптом…

Работорговец уже полез за тяжёлым кошелем, висевшим на поясе, когда у входа в батрацкие ряды раздался спокойный мужской голос:

— Не торопитесь оформлять сделку.

Голос прозвучал негромко, но так, что его услышали все. Я поднял голову. К нам неторопливо шли трое.

Впереди — сухощавый мужчина лет сорока в кольчуге и дорожном плаще. Одежда простая, но добротная, без украшений, только небольшой серебряный знак рода на груди. По обе стороны от него шагали двое дружинников. И они производили впечатление воинов, готовых ко всему. Полные комплекты доспехов со щитами на спине. Длинные мечи. Короткие копья. Застёгнутые шлемы. Они двигались спокойно, без показной угрозы, но почему-то сразу становилось понятно — эти люди умеют убивать.

Чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания, шла Холька. Она пришла раньше воинов, но я только сейчас заметил её, стоящую у входа, будто просто случайно оказалась здесь. Наши взгляды встретились. Женщина едва заметно качнула головой в сторону незнакомого лиера и почти беззвучно прошептала:

— Соглашайтесь…

После чего сразу отвела глаза, словно никогда нас не видела, и пошла на выход, но, отойдя, всё же оглянулась, наблюдая. Лиер подошёл к смотрителю.

— Лиер Дарел, — Он коротко показал родовой знак, давая понять, что его род тут известен и представляться полностью не требуется. Смотритель сразу стал заметно осторожнее.

— Чем могу служить, господин лиер? Почему вы останавливаете сделку?

Дарел кивнул на нас.

— Эти трое подозреваются в преступлении против лиеров.

Я заметил, как несколько стражников сразу переглянулись и подобрались.

Работорговец раздражённо фыркнул.

— Они мои.

Дарел даже не посмотрел в его сторону.

— Уже нет.

— Я уже рассчитался.

— Как вы рассчитались, если ещё кошель даже с пояса не сняли?

Работорговец шагнул вперёд, давая знак своим телохранителям приблизиться.

— Это мои рабы! Я не позволю меня второй раз…

И именно в этот момент Маша, переглядывавшаяся с Холькой, что-то сообразила, вдруг перевела глаза на лиера и громко воскликнула:

— Нет! Как Вы всё-таки нас нашли⁈

На мгновение замерли все. Я даже успел увидеть, как Дарел едва заметно удивился. Но лишь на одно мгновение. Потом его лицо снова стало совершенно спокойным и более уверенным.

Смотритель медленно перевёл взгляд с Маши на Дарела. На лице пробегала гамма эмоций, раскрывая его мысли. Картина в его голове складывалась простая, на базе тех знаний, что он обладал: подростки что-то совершили, их поймали, они сбежали снова, некий лиер назначил за них награду. Капитан поймал и хотел продать на сторону, минуя лиеров.

Он шумно выдохнул.

— Господин лиер… эти люди уже проданы.

Дарел наконец посмотрел ему прямо в глаза.

— У вас есть соответствующие документы? Вы приняли плату? Оформили переход долга?

Смотритель промолчал, оглядываясь на подошедших стражников и телохранителей. Трое и двое, против двух дружинников. Расклад совсем не в его пользу. Будь дружинники без брони, может, он бы и рискнул отстоять права своего господина силовым методом, но тут два дружинника с лёгкостью выйдут победителями из схватки.

Дарел продолжил всё тем же ровным голосом:

— Ну и сам подумай, если завтра выяснится, что вы продали за границу людей, разыскиваемых за преступление против лиеров… — Он сделал небольшую паузу. — Вы готовы взять ответственность на себя?

Повисла тишина. Смотритель посмотрел на своих стражников. Потом на двух дружинников Дарела, расступившихся в стороны и перехвативших копья для атаки. На нас. Потом на торговца. Тот уже перестал спорить, только зло сверлил взглядом лиера.

Наконец смотритель тяжело вздохнул.

— Что вы предлагаете? Вы же понимаете, кто мой господин?

— До установления личности беру их под свою ответственность. Если подтвердится, что это они, дальше это не ваша проблема. Если нет, я верну их вашему господину.

— Это создаст мне проблемы. Решите этот вопрос с наместником.

— Вы же понимаете, кто мой сюзерен? Моё поместье стоит не на землях города. Я думаю, наместник благоразумно поймёт, что я не желаю ссоры с ним, но и не собираюсь игнорировать интересы лиера старшего рода.

Смотритель ещё несколько секунд молчал.

— Ладно, забирайте. Я могу быть уверенным, что если это окажутся не те подростки…?

Дарел пожал плечами.

— Тогда лично привезу их обратно.

Смотритель рынка зло усмехнулся.

— Надеюсь на ваше слово.

Впервые Дарел посмотрел прямо на него.

— Не тебе брать с благородного клятвы!

Смотритель открыл было рот, но тут же закрыл его. Нехотя махнул рукой, понимая, что тут он проиграл.

— Забирайте.

Дружинники мгновенно сняли верёвки с наших рук и повели на выход, обступив по краям. Я почувствовал, как кровь снова побежала по затекшим кистям. Внезапно дорогу нам преступил неудавшийся покупатель. Торговец подошёл почти вплотную, игнорируя угрожающий взгляд Дарела. Посмотрел в глаза мне, Маше…

— В третий раз судьба может оказаться не такой благосклонной. Для меня теперь это личное дело!

Развернулся и ушёл. Почему-то именно эта спокойная фраза напугала меня куда сильнее любых угроз.

Только выйдя за ворота рынка, Дарел впервые повернулся к нам.

— Прежде чем соберётесь благодарить… — Он внимательно посмотрел на каждого. — Вы должны кое-что понять.

Мы замерли, не совсем понимая.

— Холька попросила меня вмешаться. Я хорошо знал её мужа и вёл с ним дела. Так что я доверяю её словам. Она сказала, что один из вас собирался оплатить обучение её сына и дал понять, что эта сумма не является для него весомой. Я испытываю некоторые финансовые затруднения. Цена моей помощи — пятьдесят серебряных империалов.

Рейнар спокойно встретил его взгляд.

— Я могу заплатить такую сумму. Вы отпустите нас?

— Пока нет. — Ответ прозвучал совершенно честно. — Завтра едем в Храм. Там подтвердят ваши личности, и мы при Храме составим ссудный договор.

Он немного помолчал.

— Поэтому условия простые. Если в Храме подтвердят, что вы действительно лиеры… И данные сделки вам доступны — он слегка кивнул, — я сочту сегодняшний риск удачным вложением. Если нет и вы просто мошенники, выдающие себя за лиеров — тогда я лично отвезу вас обратно.

Он произнёс это спокойно. Без угрозы, как факт. И почему-то именно поэтому я ему поверил, что он действительно так поступит.

— До ближайшего Храма день пути верхом, — сказал Дарел. — Если хотите, чтобы эта поездка закончилась хорошо… я надеюсь, не будет никаких сюрпризов.

Рейнар коротко поклонился.

— Это честные условия.

Дарел впервые за всё время слегка улыбнулся.

— Вот и посмотрим.

Дорога до поместья заняла меньше часа. Когда городские стены скрылись за деревьями, я впервые за весь день смог выдохнуть. Машу трясло, хоть она и пыталась казаться невозмутимой. Рейнар же заметно расслабился.

Поместье Дарела оказалось совсем небольшим. У нас таверна больше. Каменный двухэтажный дом, конюшня, несколько хозяйственных построек и невысокая деревянная стена вокруг.

Нас сразу проводили в баню. Горячая вода смыла и дорожную грязь, и плохие мысли. Потом был ужин. Простой, но сытный. За столом почти не разговаривали. Дарел лишь уточнил, что утром мы выезжаем в Храм, после чего пожелал всем спокойной ночи.

Уснул я мгновенно, едва голова коснулась подушки, сказывалась предыдущая бессонная ночь. И всё же отдых оказался недолгим.

Среди ночи во дворе послышался топот копыт. Хлопнула дверь. Потом приглушённые голоса. Я проснулся почти сразу. Рейнар уже стремительно одевался. Только Маша спала, обхватив руками подушку, и ни на что не реагируя.

Через несколько минут в комнату вошёл Дарел. Лицо у него стало заметно серьёзнее чем вчера на площади.

— Поднимайтесь.

Мы молча вскочили.

— Что-то случилось?

— Только что приехал человек, которому я доверяю, — он немного помолчал. — На рассвете тракт перекроют. Сюда они прийти не посмеют, а вот на дороге вполне могут нас остановить. Учитывая, что будет капитан городской стражи лично.

Рейнар тихо выругался себе под нос.

Дарел продолжил:

— Это уже личное. Было правило, что я не лезу в их дела, они в мои. Видимо, кто-то решил, что безопаснее вернуть вас обратно, чем ждать решения Храма. — Он подошёл к окну. — Поэтому выезжаем сейчас.

Через четверть часа во дворе уже стояла старая крытая кибитка со следами былой роскоши. На рессорах, с мягкими сиденьями, но такими потёртыми, что никто не заподозрил бы в ней повозку лиеров. Дарел сел рядом с возницей. Один дружинник верхом поехал впереди повозки, второй умчался в темноту.

К счастью, дорога шла по мощёному тракту, и мы мчались без остановок до самого рассвета, преодолев половину пути. Даже если за нами будет погоня, то вряд ли теперь нагонят. Мы заехали в какую-то деревушку, где на въезде стоял особняк неизвестного нам лиера. Внутрь мы не заезжали. К нам навстречу вышел заспанный конюх и второй дружинник, привели свежих лошадей, перезапрягли, оставив наших уставших, и мы помчались дальше.

К обеду показались белые стены Храма. Только тут Дарел заметно расслабился.

— Здесь наместник уже ничего не решает.

Мы прошли внутрь. Нас встретил пожилой служитель, с которым пошёл объясняться Дарел, не выпуская нас с повозки. Служитель молча кивнул и ушёл вглубь здания.

Ждать пришлось долго. Наконец служитель вернулся уже с толстой книгой.

— Лиера Рейнара… в указанном им роде нет никого с таким именем.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Дарел медленно повернулся к Рейнару.

— И что это значит?

Но тот лишь покачал головой.

— Это род моей матери. Я должен там быть. Позвольте поговорить со служителем лично.

Повисла тяжёлая тишина. Дарел играл желваками, не зная, как поступить.

А между тем служитель Храма открыл книгу и, показав строчку, произнёс:

— А Мария… Есть. Описание соответствует. Если позволите, я бы хотел услышать от неё тайное слово, чтобы окончательно подтвердить.

Дарел вопросительно перевёл взгляд на девочку. Но Маша не раздумывала ни секунды. Спрыгнула и подошла к старичку. Тот что-то спросил, она утвердительно произнесла и шепнула что-то на ухо.

Служитель немедля махнул рукой, и от ворот к нам устремились два стража.

— Вот же… — выругался Дарел, отступая к повозке.

— Рейнар тоже лиер, — проговорила Маша. — Я готова за него поручиться.

— Лиер Дарел, — произнёс Рейнар, быстро сориентировавшись. — Я догадываюсь, почему меня нет в списках. Скорее всего, просто не успели внести или не посчитали нужным, так как я прохожу обучение не тут и представляюсь именем рода матери, а не отца. Но я подтверждаю нашу сделку. Всё в силе.

Дарел ещё несколько секунд молча смотрел на нас. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Он протянул Рейнару руку.

— Если за тебя поручается льера, которая может поднять против меня храмовую стражу, то я думаю, её и твоим словам можно верить.

Рейнар крепко пожал её.

— В течение месяца в ваше поместье будут доставлены пятьдесят империалов.

Дарел впервые за всё время позволил себе улыбнуться.

— Что ж…

Что он хотел сказать, мы так и не узнали. Во двор въехали полдюжины лошадей, на которых лежали трое перевязанных воинов, во главе с храмовым стражником и женщиной, с перевязанной рукой и половиной груди. Вторую половину небрежно прикрывал наброшенный плащ. На соседней лошади висел неуловимо знакомый покорёженный доспех. Я смотрел на оплавленную дыру на правом боку и никак не мог понять, почему сердце вдруг забилось быстрее. Женщина медленно подняла голову. Из-под спутанных волос показалось знакомое лицо. Осунувшееся. Бледное. Усталое. Я не сразу узнал в ней…

— Тетя Аста⁈ — хором вскрикнули Маша и Рейнар.

ИИшка вот так это все увидела. Будем считать, что Рейнар просто присел