Когда всадники въехали на территорию Храма, Ивер спрыгнул с коня и бросился к нам. Маша первой сорвалась с места. Добежала, обеими руками обхватила Ивера и, уткнувшись лицом ему в грудь, вдруг разрыдалась так, словно все эти дни только и ждала возможности наконец перестать быть сильной. Дядя прижал её к себе и скрыл глаза в её волосах, склонив голову. Но я-то успел увидеть, как они у него заблестели.

— Никуда больше без меня не уедете! — шептал Ивер, когда я подошёл. — Я не переживу это ещё раз…

Меня дядя тоже обнял и крепко прижал к себе.

— А в тебе… — тихо сказал он. — В тебе я даже не сомневался.

— Ну, если телячьи нежности окончены, пойдёмте обедать! — раздался голос Асты, и, несмотря на содержание, былой язвительности в нём не было. — А то Мария приготовила что-то пахучее, я уже полчаса работать не могу. И если вы сейчас дальше обниматься собираетесь, то ищите меня в малом обеденном зале!

Тарс, тоже обнимавший Рейнара, тут же отдал команды и передал своих воинов под опеку подбежавшим служкам, которые должны были их разместить и накормить, а сам пошёл вслед за нами вместе с Ивером.

Аста сразу дала понять: никаких разговоров. Кроме нас обедали высшие чины Храма, те что занимали не боевые посты. И льера завела разговоры на тему как доехали, как дорога и прочие ничего не значащие беседы. Обед был очень вкусный, но я даже не вспомню, что ел, так как всё внимание было на Ивере, который шёпотом расспрашивал про наше самочувствие, состояние, как мы пережили похищение. Я никогда не видел его таким говорливым…

После обеда Аста, отдав указания, увела Ивера, а Тарс с Рейнаром и мы с Машей, следуемые служкой, устроились в небольшой беседке в храмовом саду. Здесь было тихо. Где-то неподалёку журчал ручей, пахло свежескошенной травой и зрелыми яблонями. Храм постепенно возвращался к привычной жизни. Большая часть прибывших за последние дни воинов уже ушла вслед за Спатусом, суета во дворе заметно стихла. Но конкретно тут появилось явственное ощущение, что можно спокойно сесть и просто поговорить, и никто не помешает.

Через несколько минут к нам присоединились Аста и Ивер. Дядя сел рядом, а льера напротив. Оба невозмутимы как всегда. Расселись как ни в чём не бывало и принялись поедать нарезанные фрукты, в изобилии лежащие на столике по центру. Несколько минут никто не произносил ни слова.

Ивер просто смотрел на нас. Будто проверял, действительно ли мы сидим перед ним, а не исчезнем через мгновение. Потом неожиданно усмехнулся.

— Никогда больше… — покачал он головой. — Никогда больше не отпущу вас одних. Буду держать вас под контролем.

— Не-не-не, — тут же возразила Маша. — Я только привыкла, что нет этих: к девяти домой, с этим не дружи, он плохому научит, в это не лезь, ты ещё маленькая…

Он рассмеялся.

— Я не это имел в виду… Просто хочется вас обоих на длинные верёвочки привязать. Чтобы всегда знать, где вы…

— Вот тут без меня, — кашлянул Рейнар.

— Тебя не на верёвочку, — тут же подключился лиер Тарс. — Тебя на цепочку, чтобы наверняка…

Мы дружно рассмеялись. Наверное, впервые за всё время после нашего исчезновения. Тарс дождался, пока смех стихнет.

— Для начала… Расскажите, что с вами было. Я думал, с ума сойду, когда пришёл в себя в кустах, в десятке метров от дороги, а вас нет…

Мы принялись рассказывать, поглядывая на Асту — вдруг чего нельзя говорить? Но та, хоть и слышала всё уже раз, с нескрываемым интересом слушала по второму кругу, иногда задавая уточняющие вопросы. Управились мы минут за двадцать.

— А теперь я хочу вас послушать, — ехидно поглядывая на Тарса, произнесла льера, надкусывая яблоко. — Как толпа обученных воинов, да ещё со столичным ищейкой, не могли найти дюжину недоумков, которых даже дети обвели вокруг пальца.

Мы сразу притихли. Про ищейку я не понял, но предполагаю, она узнала кого-то из отряда Тарса. Тот некоторое время молчал, переглядываясь с Ивером.

— Я пришёл в себя уже под вечер, — начал лиер. — Лежал прямо возле дороги. Голова трещала так, будто по ней молотом прошлись.

— А мы думали, тебя…

— Убили? — спокойно закончил он за Машу. — Я тоже сначала так подумал про своих людей. Но нашёл в соседних кустах, их опоили ещё большим количеством, они только к ночи пришли в себя.

Он коснулся виска.

— А мне даже меч оставили. Я сперва и не понял, с чем такое чистоплюйство связано.

— А это было весьма продуманной частью коварного плана, — буркнул Ивер, — призванного пустить по ложному следу.

Тарс кивнул.

— До города я добрался ещё до темноты. Там уже поднял городскую стражу и разослал гонцов. Потом начали искать караван.

Он устало потёр переносицу.

— Догнали только на второй день. Вот только реальный владелец каравана, купец… а-а, не выговорю я его имя… оказался ни при чём.

Ивер хмыкнул.

— Представляете его лицо, когда мы, взбешённые и жаждущие крови, остановили караван?

— Даже боюсь представить, — честно признался я.

— Там было на что посмотреть, — усмехнулся Тарс. — Едет человек, думает, что выгодно подзаработал. А его останавливает почти полсотни вооружённых людей.

— Мы его из-под повозки впятером доставали, — добавил Ивер.

— И что, как он оказался в этом замешан? — спросил Рейнар.

— Рассказал, что несколько дней назад к нему подошёл хорошо одетый лиер. Очень вежливый. Предложил огромные деньги за то, чтобы караван на несколько часов задержался на дороге.

— Зачем?

— Якобы хотел пустить пыль в глаза каким-то богатым торговым партнёрам. Чтобы показать большой обоз и создать впечатление богатства перед заключением сделки.

Маша негромко присвистнула.

— Красиво сыграли.

— Очень. — Тарс кивнул. — Купец даже не понял, что участвовал в похищении. Но описал повозку, в которой мы ели сладости. Сказал, что на ней и уехал тот, кто заключал с ним сделку. И сказал, что поехала она в противоположную сторону.

— Мы и так потеряли два дня, — подхватил Ивер. — Помчались обратно, по пути несколько раз изымали лошадей под расписки, чтобы увеличить число заводных… Догнали…

— А там трое ряженых, которым заплатили, чтобы они гнали повозку максимально быстро. Повозка оказалась та самая, в которой нас принимали и усыпили. Огромные колёса. Очень дорогая работа. Внутри кровать, диваны, шкафчики… Только вами там и не пахло.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Я почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Получалось, всё это время, что мы ждали спасения, они гнались за пустой повозкой. И, по сути, у них были все шансы вывести нас за границу, если бы не Маша!

— После этого мы начали проверять уже вообще все дороги, — продолжил Ивер. — Подключился лиер Асел, привлёк своих вассалов в этом районе, нас собралась целая армия, которая разошлась по всем направлениям. Расспрашивали трактирщиков. Купцов. Пастухов. Лесников.

— И никаких следов. — Тарс усмехнулся. — Пока один трактирщик не рассказал очень странную историю. Заехали к нему двое воинов. Купили продуктов… Человек на двадцать… Не так, чтобы сильно необычно, но они потребовали дорогие специи. Трактирщик и сам запомнил, и другим рассказывал, чем и привлёк наше внимание.

— А чем это привлекло внимание трактирщика? — удивилась Аста, но тут же сообразила: — Потому что обычный наёмник даже названий половины этих приправ не знает. И точно использовать в походной кухне не будет!

Ивер кивнул.

— Трактирщик сказал почти то же самое. — Он улыбнулся. — Обычные ловцы удачи, а специй запросили… О половине он только в столице слышал.

Маша довольно фыркнула.

— Ну даже из сказок можно извлечь пользу. Дорожка из хлебных крошек — классика же!

— Да кто бы сомневался, — пробубнила Аста под нос. — Везде поспела.

— Дальше к нам неожиданно присоединились… оборотни, — продолжил Ивер.

Я удивлённо поднял голову.

— Оборотни?

— Те самые, которым Мария успела заказать продукты, — усмехнулся он. — Они приехали в трактир забирать заказ. Там и узнали, что вас похитили.

Маша виновато почесала нос.

— Ну… с продуктами неудобно получилось. Я никого и не предупредила…

— Старейшина племени так не считал, — покачал головой Ивер. — Он сам предложил помощь. Сказал, что его лучшие охотники умеют искать лучше любых людей.

— И оказался прав, — кивнул Тарс. — Как только от трактирщика стало известно, по какой дороге вас увезли, оборотни быстро нашли место вашей стоянки. Там, где вы готовили ужин.

Маша удивлённо моргнула.

— Это сколько же дней успело пройти?

— Дождя не было, — спокойно ответил лиер. — Для них остаточного запаха оказалось достаточно для того, чтобы подтвердить, что ты там была.

— Обалдеть. Реально лучшие охотники…

— Нам тоже так показалось, — усмехнулся Ивер. — Оборотни ушли вперёд, они могут часами бежать, лошади так не могут. Так что до стоянки, где вы сбежали, они опередили нас на сутки.

Тарс вздохнул.

— Когда мы добрались до лагеря похитителей… там уже всё закончилось.

— Живых не осталось, — коротко сказал Ивер.

Несколько секунд стояла тишина. Даже Маша впервые после встречи с Ивером перестала улыбаться.

— Старейшина потом только сказал, что они решили не рисковать. Боялись, что у них может быть приказ в случае захвата — уничтожить пленников. А тем, кто выжил, повезло меньше. Оборотни не церемонились, когда пытались вызнать информацию про вас.

— Следы были, — продолжил Тарс. — Оборотни нашли место, где вы ушли от лагеря и вошли в речку. Но дальше сами ошиблись.

— Они решили, что дети пошли вниз по течению, не подумав, что вы способны на такую хитрость. Потратили почти сутки… а потом поняли, что вы пошли в противоположную сторону.

Маша улыбнулась.

— Вес… а ведь получилось. Жаль, не с теми…

Ивер невольно улыбнулся.

— Получилось и с теми. Похитители вас тоже ниже по течению искали целые сутки. Только один человек из похитителей уцелел: он уехал вперёд, предупредить о бегстве пленников того, к кому вас везли.

— Именно поэтому мы и ускорились сильнее, — кивнул Ивер. — Когда мы встретились с оборотнями, и они нам это рассказали, дальше пошли вместе.

— След держали уже без ошибок, — сказал Тарс. — Шли за вами… Долго не могли понять, что за схватка была у вас с Ночным пламенем, но после вашего рассказа всё стало на свои места.

— Кстати, Маше оборотни дали внутреннее имя. — С отеческой гордостью в голосе произнес Ивер. — Она теперь Пожиратель Страха. Мы так и не могли понять, что с ними произошло в лесу. Смотрели следы, нюхали кусты, стали необычайно возбуждёнными. А потом сказали, что Маша стала Пожирателем Страха.

Я покосился на Машу. Она сидела с таким недоумевающим видом, словно ей только что сообщили, что она теперь почётный капусторез деревни.

— И что оно значит? — выдала она, смутившись, что все взоры обращены на неё.

— Не спрашивай, — хмыкнул Ивер. — Я тоже не понял. Но для оборотней внутреннее имя — вещь очень серьёзная. По сути, это как вручение ножа парню. Только после этого ритуала он может считаться взрослым и участвовать во взрослых разговорах.

— С удвоенным желанием рванули по вашим следам. — Продолжил Тарс. — Вы их не прятали, казалось, вот-вот вас настигнем… И спустя ещё два дня, посмотрев построенную вами кровлю, оборотни сказали, что ваш след совсем горячий, мы наткнулись совсем не на вас.

Он ненадолго замолчал.

— Через лес двигался большой обоз…

— Очень большой, — добавил Ивер. — Несколько десятков телег. Хорошо вооружённая охрана. И всё это почему-то шло по старым лесным дорогам.

— Хотя совсем рядом проходил мощёный тракт, — задумчиво произнесла долго молчавшая и внимательно слушающая Аста.

— Именно.

— Это сразу показалось странным Аселу, — продолжил Тарс. — Если везёшь честный товар, зачем делать такой крюк? Он приказал остановить обоз и предъявить груз к досмотру.

— И?

— Вместо ответа в нас полетели стрелы. И воины атаковали.

— Значит, было что скрывать, — спокойно сказала Аста.

— Да. Не то слово. — Тарс невесело усмехнулся. — Их оказалось заметно больше, чем мы рассчитывали. Обозные рабочие, кучера, все оказались опытными воинами. Нас было три с половиной десятка, а их в сумме оказалось под пять…

— Но они не знали про оборотней, — подхватил Ивер.

— И пока мы дрались с охраной…

— … из леса ударили лучшие воины племени. Они сами решили ждать подходящего момента. Пока противник увяз в схватке, оборотни обошли обоз по лесу и ударили одновременно с двух сторон.

— После этого бой закончился очень быстро, — сказал Тарс. — Их удар мгновенно решил исход сражения. Противник оказался зажат между нами и оборотнями, и оборона начала сыпаться буквально на глазах. Победа досталась нам с удивительно малыми потерями. И в этот раз пленных мы взяли много.

— Что было в телегах? — необычно взрослым голосом спросил Рейнар.

— Оружие.

— Очень много оружия, — ответил Ивер.

— Новые мечи. Копья. Арбалеты. Болты к ним. Доспехи. Всё отличного качества.

— И кому это всё везлось?

— Ни одного документа, указывающего на это.

— А пленные?

— Выжили простые наёмники. Они быстро сдались, как только пали командиры. Но они действительно не знали, что сопровождают. Им просто хорошо заплатили за охрану.

Аста задумчиво провела пальцем по столу.

— Значит, кто-то давно и очень серьёзно готовился…

— Именно так решил и Асел, — кивнул Тарс. — Поэтому обоз, раненых и пленных он повёл в пограничную крепость. Там командует человек, являющийся его вассалом.

— А мы с оборотнями пошли дальше по вашему следу. И дошли до города, — закончил Ивер.

— Только оказалось, что искать уже никого не надо, — усмехнулся Тарс.

— Почему? — не понял я.

— Потому что Храм успел раньше. — Он посмотрел на Асту. — Когда мы приехали… половина городской верхушки уже сидела под замком. На площади вовсю работали храмовые следователи. А некоторые особо выдающиеся личности… Уже успели познакомиться с палачом.

Аста лишь спокойно пожала плечами.

— Если бы не рана, там была бы я… И тогда казнённых было на порядок больше… Командор очень мягкий человек…

— Именно там мы впервые услышали, кто за всем этим стоит… — проговорил Тарс, добавляя в голос нотки торжественности. — Кто стоит за крупнейшей операцией Храма за последние семьдесят лет?

Он обвёл нас взглядом. Потом совершенно серьёзно произнёс:

— Три подростка. — Он выдержал ещё одну паузу. — Из которых одна и вовсе тринадцатилетняя девочка.

Аста закатила глаза и иронично протянула:

— Ага, вот прям всё сделала тринадцатилетняя девочка. И одна благородная льера, взявшая на себя ответственность достать красный флаг, тут не причём…

— Четырнадцатилетняя девочка, — поправила Маша. — Я с этими приключениями пропустила свой день рождения. Он аккурат был в день нашего побега, если я правильно высчитала…

— Четырнадцатилетняя… — тут же ядовито повторила Аста. — Ну, это, конечно, всё меняет…

— Ну ничего, — не обращая внимания на Асту, усмехнувшись, сказал Ивер. — Вернёмся домой, на всю деревню твой день рождения отметим.

— Жаль, что мы не смогли выяснить, кто стоял за похищением, — с сожалением в голосе проговорил Тарс. — Учитывая размах и затраченные деньги…

Маша резко подпрыгнула, что едва не опрокинула тарелку с фруктами, и хлопнула себя ладонью по лбу.

— Ой! Я же совсем забыла! Рисунок! Я же нарисовала того человека. Ну… который в капюшоне был. Со слов Весела. Два вечера с ним рисовали!

И, не дожидаясь ответа, вихрем умчалась к храмовым постройкам.

Несколько секунд мы молча смотрели ей вслед.

— Иногда мне кажется, — вздохнул Ивер, — что эта девочка лопнет, если просидит полчаса молча и на одном месте.

— Иногда? — усмехнулась Аста. — Как она вообще в повозке ехала, когда пленницей была?

— Пела песни и каталась по полу, чтобы ноги не затекали, — раскрыл «тайну» Рейнар.

А я негромко произнёс:

— А я ведь правда не понятно, зачем им Маша.

Все повернулись ко мне. Я пожал плечами.

— Нас-то похитители сами объяснили, зачем забрали. Хотели подзаработать. Продать двух крепких парней туда, где есть рабство. А безобидная, маленькая и внешне хрупкая Маша, которая и была основной целью, зачем могла понадобиться?

Аста посмотрела на меня так, будто услышала несусветную глупость.

— Весел… Как был балбес, так и не меняешься… — Она покачала головой. — Навскидку могу назвать десятки причин: от похищения ради её кухни или рисования, в которых у неё величайший талант, до женитьбы на ней, чтобы получить титул старшего рода. Да и вообще… О вкусах не спорят. Для кого-то именно такие девочки и являются идеалом красоты.

И тут же, хмуро оглядев всех, особенно заострив внимание на мне, заливающемся краской, добавила язвительным тоном:

— Если кто Маше скажет, что я её талантливой назвала, — язык оборву.

В этот момент послышался быстрый топот. Маша буквально влетела в беседку, держа в руках несколько скрученных листов, которые выложила перед Астой, выделив один.

— Вот. Этот наиболее похож получился, по мнению Весела. Он описывал, а я рисовала. Остальное — это наброски, по которым правили, но там разные ракурсы, может, тоже помогут.

Аста развернула лист. Несколько секунд внимательно рассматривала рисунок с видом «ну что я говорила — талант». Потом слегка нахмурилась.

— Лицо будто знакомое. Где-то я его определённо видела… Хм… Ну-ка, посмотри. То ли я думаю?

Она протянула лист Иверу.

Ивер взял рисунок с нескрываемым интересом, но больше из вежливости — узнать он не думал. Но уже через мгновение выражение его лица изменилось. Он резко перестал улыбаться. Долго молчал, играя скулами. Такое выражение лица я видел только в одном случае — когда его спрашивали про потерянную руку.

Дядя медленно положил рисунок обратно на стол, где его сразу сцапал Тарс и принялся крутить во все стороны.

— Видел, — негромко выдавил из себя Ивер.

— И кто он? — первым спросил Трайн, так и не узнав человека с изображения, даже несмотря на все манипуляции.

Ивер медленно покачал головой.

— Не знаю. Ни имени, ни рода. Но лицо помню очень хорошо. Он был почти на всех совещаниях… — Ивер поднял взгляд на Асту и с усилием выдавил: — Среди заговорщиков.

Мы одновременно напряглись.

— Он не отдавал приказов, — продолжил Ивер еле слышно, опустив голову. — Не руководил. Не выступал. Просто… Всегда был рядом. Будто случайный человек. Но ни одно совещание не обходилось без него.

Аста медленно кивнула.

— Ну, я так и подумала, что только там и могла видеть.

Она снова посмотрела на рисунок. Потом на дядю.

— Ивер! С твоего господина давным-давно были сняты обвинения. Соответственно, и ты ни в чём не виноват.

— Мне плевать на те обвинения… Моя вина в другом, и это указом не отменить.

Аста хотела что-то сказать, но сдержалась. Редкое событие, но, похоже, она проявила такт. Поэтому она сказала совсем иное:

— Похоже, началась очередная игра за трон, но смысл пока совсем ускользает… Даже от меня…

— Он произнёс одну фразу нашему похитителю, — вспомнил Рейнар. — «Помни, что на кону!»

— Хм… — Аста задумалась. — Похищение было не главной задачей. Оно было лишь частью чего-то гораздо большего. Тарс, а какое количество человек можно было вооружить с того обоза?

Мужчина задумался.

— Только наконечников на копья было за двести штук. Доспехов точно было двести пятьдесят. И арбалетов сотни полторы…

— Угу…

— А зачем везти из-за границы, — недоумевал я, — если можно и у нас всё сделать, к чему такие риски?

— Потому что у нас рано или поздно заметят, что кто-то резко решил усилиться. — Пояснил Тарс вместо сидевшей в задумчивости Асты.

— Ну, если речь идёт о количестве в двести наконечников, то закажи по десять в каждой кузне, и можно весь заказ набрать в трёх городах, типа нашего. Никого такое количество не удивит.

— А погорячилась я с балбесом… — внезапно ожила Аста. — Варит котелок у трактирщика… Обоз-то этот не единственный… Вполне возможно, далеко не первый… И не последний.

Мы все притихли, представляя масштабы и последствия. Тишину нарушил быстро приближающийся топот. По дорожке почти бегом спешил молодой храмовый служка с увесистой кожаной сумкой через плечо. Его остановил страж из тех, что приехал с Астой, раненный. Он и сейчас не имел брони, и из-под одежды были видны перемотанные руки и неестественная бледность на лице выдавала его состояние, но он упрямо сам попросил быть подле Асты, как предписывают его клятвы. Воин и служка перекинулись несколькими фразами, и храмовник наконец пропустил его.

Подбежав к Асте, служка коротко поклонился и молча протянул ей несколько запечатанных пакетов. Рядом положил свою сумку.

— Госпожа, простите, что беспокою, но вы велели всю корреспонденцию принести вам сразу, как её доставят.

Аста молча кивнула и забрала пакеты. Некоторое время перебирала бумаги. Мы ели фрукты, стараясь ей не мешать. Я заценил вяленые финики. Пробовал до этого один раз в жизни пару штучек, а тут целое блюдо, и никто на него не претендует…

Аста работала с документами быстро. На большинство ей хватало одного взгляда. Одни листы откладывала в сторону, другие быстро просматривала и сразу возвращала в стопку. Иногда едва заметно хмыкала, иногда, наоборот, лицо становилось всё мрачнее. Наконец она выбрала несколько донесений, которые решила нам озвучить.

— Послушайте. — Она развернула первый лист. — Донесение храмового десятника Скольда Сина. Город Гарстан. Вчерашнее число. «В ночь на ля-ля-ля предпринята вторая попытка поджога городского архива. Задержано пять вооружённых человек. Они учли наличие охраны и в этот раз сразу бросились в атаку, пока один пытался прорваться с маслом и факелом внутрь. Двое убиты при сопротивлении. Трое захвачены живыми. Архив не пострадал благодаря усиленному ранее караулу.»

Аста отложила лист.

— Если бы охрану не выставили заранее, сейчас не осталось бы ни одной долговой книги. Так что даже у девчонки бывают светлые мысли…

Это она так Машу похвалила?

— Следующий документ. «При попытке этапирования убиты нотариусы Лорис Вейн и Харт Беск. Нападавшие уничтожены. Предположительно, целью являлось уничтожение лиц, заверявших сделки по продаже должников.» — Она подняла взгляд. — Уже начали убирать свидетелей. А я ведь решила, что Мария сгущает краски…

— А вот и продолжение. «Десять городских нотариусов добровольно прибыли в расположение Храма. Просят взять их под защиту. Сообщили, что готовы к даче показаний в обмен на рассмотрение их в качестве свидетелей и защиту Храма.»

— Хоть кто-то оказался умнее остальных, — спокойно заметил Ивер.

— Просто поняли, что следующими будут они, — безразлично ответила Аста и продолжила зачитывать. — «Попытка вооружённого освобождения задержанных верховных лиц города пресечена на стадии подготовки. Арестовано двадцать семь человек. Изъято сорок три меча, одиннадцать арбалетов, шестьдесят две связки болтов. Организатором предположительно являлся капитан городской стражи Горн Белый, известный как Толстый Горн. Задержать не удалось. Скрылся до начала операции. Ждём прибытия дополнительных сил и приступим к структурному осмотру всех зданий и сооружений города.»

— Всё ещё жив… — тихо произнёс Рейнар. — Надо же, а мне показался недалёким человеком.

— Это ты зря, — тут же возразила Маша. — Не суди по внешности, суди, как он ловко нас провёл, что мы сами в тюрьму уехали и ещё до утра сидели и ждали, когда нас, запертых по ошибке, освободят…

— Да, он очень опасен, — кивнула Аста, вытащив из стопки нужный документ и зачитывая. — Он вообще-то бывший пограничник, десять лет там отслужил, имеет два ордена и с десяток наград поменьше. Если бы не мутная история, после которой он перевёлся в городскую стражу, мог и лиера за свои заслуги получить. Пока этот человек на свободе, думаю, все нити управления остаются у него.

Она перевернула ещё страницу.

— «Из числа задержанных удалось сохранить под охраной четырнадцать человек среднего звена. Семеро дали первые признательные показания. Подтверждают существование устойчивой системы продажи должников за пределы Империи.» — На этот раз Аста не сразу убрала лист. — Не поняла… Что-то, совсем числа не сходятся… Так, что там ещё было к этому пакету приложено…

Она достала последний пакет. Там были вложены плотно скреплённые письма с приложенным перечнем и кратким описанием. Читала женщина заметно медленнее. С каждой строчкой выражение её лица становилось всё холоднее.

— Да не может такого быть! — воскликнула льера и положила лист на стол. — Переписка…. Оказалось, это вовсе не местная схема с продажей рабов. Всё куда обширнее.

Она подняла документ и начала читать.

— «Изъята книга входящих писем. Данную папку пытался уничтожить один из начальников писарей, сейчас устанавливаем его личность. Был убит при попытке поджечь шкаф с документами. Так…. ля-ля-ля… За последние девятнадцать месяцев зарегистрировано двести семьдесят три уведомления из сорока одного города Империи. Содержание сообщений однотипное: „имеется по вашему запросу должник“, „возраст“, „пол“, „здоровье“, „профессия“, „примерная цена выкупа“, сроки завершения времени на выкуп. На письмах стоит резолюция с решением о покупке либо отказе. Подпись опознана как подпись Наместника города.»

Маша вскинулась, явно желая что-то сказать, но не решилась перебить льеру.

— Ну-ка, что там за письма… «…Сообщение из города Редан. Должник мужского пола. Двадцать четыре года. Потомственный каменщик. Здоров. Семья отсутствует. Причина долга: отец взял кредит для выполнения работ, обрушились леса, погиб. Работы не закончены, деньги не найдены. Срок взыскания — осталось девять дней. Предполагаемая цена выкупа — семь серебряных.» Так, если коротко. Они не устраивали подобные схемы в каждом городе, — медленно произнесла Аста. — Там всё выглядело законно. Человек попадал в долги сам. Но если должник представлял ценность… Сообщение уходило сюда. А уже здесь решали, стоит ли его покупать и переправлять дальше.

— Мы ведь это видели, — поймав паузу, тихо сказала Маша. — Мы выкупили долг плотников. Там чуть ли не с боем их хотел забрать иностранный купец. Мы ещё удивились, почему долг у них небольшой… А покупатель предлагал сумму в несколько раз больше.

Я медленно кивнул.

— У нас тогда голова кругом шла от количества дел, что даже и не задумались…

— А оказалось… — подхватила Маша, — что мы уже тогда коснулись этой мафии…

— Они покупали не должника, — проговорила Аста. — Они покупали товар.

Она медленно свернула документы и убрала в сумку.

— Слишком долго…

В её голосе впервые за всё время прозвучало настоящее раздражение.

— Слишком долго Храм занимается не тем. Мы забыли истинную цель. Занимаемся только просвещением и примирением дворян… Да и я… Бросила все силы и внимание на поиски внешнего зла, не замечая, что своё, родное, спокойно пустило корни у нас под ногами.

Она поднялась.

— Это моя ошибка, — произнесла она уже совершенно спокойно. — И я её исправлю.

Льера повернулась к стоящему поодаль стражнику.

— Передай дежурному.

Голос её снова стал командным.

— К утру подготовить десять храмовников сопровождения. Заводных лошадей. Выслать по дороге гонцов, чтобы нам по пути следования готовили свежих лошадей. Поедем быстро.

— Направление?

— Первый Храм.

— Продажи в рабство, заговоры, похищения. Слишком долго Храм гордился тем, что защищает Империю извне. — Её взгляд стал ледяным. — А надо помнить, что гниль всегда начинается изнутри. Похоже… Мне давно пора напомнить всем, для чего вообще был создан Храм.

Маша быстро подняла руку, словно сидела на уроке.

— А можно… Одну мысль?

Злость с лица Асты улетучилась, оставив лишь усталость.

— Только не говори, что ещё какой-то заговор вспомнила, — с подозрением в голосе произнесла Аста.

— Нет… Я тут про батраков придумала. — Маша немного помолчала, собираясь с мыслями. — Мне кажется… Проблема-то не в тех людях, которых поймали. Проблема в самом законе, которым ушлые люди научились пользоваться.

Девочка внимательно посмотрела на сумку с документами и продолжила.

— Пока должника можно увезти куда угодно по закону… Всегда найдётся тот, кто захочет на этом заработать.

Аста заинтересованно склонила голову.

— Продолжай. Я, кажется, улавливаю твою мысль…

— Если человек попал в долги… Пусть отрабатывает их там, где жил. В своём городе. Или хотя бы в своём округе. Если долг не выкупили местные… Пусть долг выкупает город. И человек работает уже на городских работах. Дороги. Мосты. Склады. Всё что угодно. Дворником, в конце концов.

Девочка эмоционально развела руками.

— Тогда его не получится просто взять и продать за тридевять земель. Семья рядом. Соседи рядом. Все знают, где он. Да и самому городу выгоднее получить работника, чем позволить вывезти человека неизвестно куда. Ведь, как я поняла, вывозили-то не абы кого, не бомжей каких-нибудь из-под моста, а конкретно опытных работников или крепких и здоровых мужчин. Думаю, такие и городу сгодились бы!

Тарс оживлённо вскинулся.

— Хм… — Он потёр подбородок. — Если казна выкупает долг…

— Она потом его возвращает работой, — сразу закончила за него Маша. — Город всё равно строит дороги, чинит стены, копает канавы. Какая разница, кому платить? Наёмным рабочим или должникам?

— Разница есть, — задумчиво ответил Тарс. — Но мысль… Интересная.

Аста кивнула.

— Ты знаешь, девочка… Будем считать, ты сейчас закрыла долг перед Храмом. Продажа батраков за границу — эта проблема существует очень давно. И всего лишь изменение одного закона уничтожит целую систему. Это ведь такая простая и эффективная идея. Законодательно ограничить право вывоза батрака с региона проживания. Это полностью сделает непригодной всю схему с продажей рабов за границу…

— Именно, — оживилась Маша. — Если должника нельзя вывезти из округа, вся эта торговля людьми просто перестанет приносить большие деньги.

Она улыбнулась.

— А значит… Ею станет невыгодно заниматься.

Аста, закусив губу, посмотрела на Машу и неожиданно произнесла мягким, не вязавшимся с её образом голосом:

— Скажешь потом, какие книги ты хотела печатать. Посмотрим, стоят ли они моего времени.

Маша удивлённо моргнула.

— Что?

— Ничего, у меня ещё дел полно, тут с вами лясы точить. Ивер, пойдём, ожог поможешь намазать, а то уже зудеть начало…

Вечером на ужин ни Аста, ни Ивер не явились. Тарс сообщил, что утром выдвигаемся, и велел собираться.

Я собрался как лиер: сказал служке, что утром выезжаю, и мне нужно собраться. Служка кивнул и убежал. Я думал советоваться, где и что мне можно взять в дорогу. Оказалось — быть лиером удивительно удобно. Через час служка вернулся с уже собранными вещами.

— Всё готово, господин Весел, — с поклоном он передал мне наплечную сумку и две седельные. — Вашего коня подготовлю после завтрака.

— Да я и сам всё собрал бы… Но спасибо. И я не господин. Я вообще-то простолюдин…

Парень растерянно посмотрел на меня.

— Но… Вы же с госпожой Астой за одним столом обедаете…

После чего ещё раз поклонился и поспешил уйти, продолжая оглядываться на меня так, словно я сказал какую-то невероятную глупость.

Утром Храм встретил меня новой волной суеты. Во дворе сновали служки, выводили оседланных коней, грузили вьюки. Кто-то торопливо нёс сумки с провизией, кто-то проверял подпруги.

Я с удивлением обнаружил, что все мои вещи уже аккуратно уложены в седельные сумки.

— Доброе утро, господин Весел, — поприветствовал меня улыбчивый служка.

— Доброе… — пробормотал я. — Я же говорил…

Я только махнул рукой. Парень только смущённо улыбнулся.

Рядом уже возился Рейнар, проверяя сбрую своего коня, а Маша с совершенно серьёзным видом пыталась объяснить Тарсу, почему ей обязательно нужна ещё одна лошадь.

— При Храме очень грамотные кузнецы! Я его вчера заставила работать на меня весь день, чтобы обновить посуду для готовки! Это очень важный груз. Ну, давайте одного воина тут оставим, если не хватает лошадей? А потом за ним кого-нибудь отправите.

— Мария… — тяжело вздохнул Тарс. — Вы не убедите меня в важности ваших сковородок. Договоримся, пусть Храмовники их отправят вам с оказией!

— А вы на привале что предпочтёте: есть наполовину пригорелую, а наполовину непроваренную кашу, сваренную вашими воинами, или нормальную, вкусную и разнообразную еду?

Тарс обречённо посмотрел на меня.

— Она всегда такая?

— Да она сегодня вообще лапочка, — рассмеялся я, понимая, что третью лошадь Маша по-любому себе выбьет.

— Понятно… Ладно, посмотрим, что можно придумать…

Во двор вышла Аста. За ночь она словно снова превратилась в ту женщину, которую я увидел впервые. Спокойную. Собранную. Холодную. Вчерашней усталости будто и не было.

За ней следовали десять храмовников.

— Ну что, дети… — произнесла она. — Домой.

Маша радостно кивнула.

— Наконец-то.

Аста посмотрела на неё долгим взглядом.

— И очень тебя прошу… Хотя бы по дороге домой постарайся не дать себя похитить, никого не разоблачать и не менять законы Империи.

— Ничего не обещаю, но постараюсь.

— Ох, поверила мышка улыбкам кошки…

Тарс негромко кашлянул, пряча улыбку. Я тоже опустил голову, пряча ухмылку от представления льеры в качестве мышки…

Аста повернулась к мужчине.

— Тарс, присмотри за ней хорошенько.

— Присмотрю…

— Особенно в городах…

— Я понял.

— А лучше ни к одному не подпускай. Объезжайте города в обход…

— Э-э… Понял.

— А то с неё станется и ещё раскопает какую-нибудь мерзость. А мне и с тем, что она уже наковыряла, разбираться не один месяц.

Маша только невинно развела руками.

— Да оно само вообще! Я ничего не делала!

— Вот именно это меня и пугает. Что если ты ещё и что-то делать начнёшь… С твоим-то энтузиазмом…

Она неожиданно шагнула вперёд и коротко обняла Машу. Потом так же быстро потрепала меня по плечу.

— Береги её.

И, быстро шагнув к подошедшему Иверу, открыто поцеловала его и, не оборачиваясь, вскочила в седло. Через несколько секунд маленький храмовый отряд уже исчезал за воротами, мчась на север.

Наш же путь лежал на восток. Домой.

Первые два дня прошли спокойно. Только Маша ныла, что всё болит и не могла нормально устроиться в седле. Жаловалась, что уже попу до лопаток отбила и не чувствует. Но если не чувствует, то что у неё там может болеть?

Мы почти всё время двигались по тракту, лишь изредка останавливаясь перекусить или дать отдых лошадям. За счёт этого за два дня преодолели огромное расстояние. Тарс действительно провёл отряд так, чтобы обойти крупный город на нашем пути. Но думаю, тут дело было не в указании Асты, а просто потому, что нам там было нечего делать. Припасы были, а терять полдня на то, чтобы проехать город — смысл? А вот ближе к вечеру второго дня мы заехали в небольшой городок и подъехали к большой таверне на окраине. Где нас встретил отряд под флагом лиера Асела с…

— О! Наша повозка! — радостно воскликнула Маша.

Та самая повозка, на которой нас несколько дней везли связанными. На огромных колёсах и с рессорами. Кажется, я понял радость Марии.

— Господин Асел просил передать её вам, — поклонился дружинник девочке. — Сказал, что прежние хозяева вам задолжали, и так хотят отдать часть долга.

Маша счастливо захлопала в ладоши.

— Вот теперь путешествовать можно по-человечески!

Через полчаса осмотра несколько дружинников умчались в город за покупками. А ещё через час повозка уже превратилась почти в маленький дом. Разложили матрасы, поставили стулья, низенький столик, пару сундуков.

Маша с довольным видом осмотрела результат.

— Вот теперь можно путешествовать!

Потом внимательно посмотрела на меня.

— Вес… Ты же помнишь, где прорезал стенку? Сможешь аккуратно заделать? Я попробовала, но я просто не протыкаю этот брезент.

Я вздохнул.

— Сделаю…

Мне тут же вручили шило, толстые нитки и кусок плотной кожи. Прокалывая очередное отверстие, невольно проворчал:

— Вот что меня дёрнуло такую дыру резать…

— Что? — услышал меня проходящий мимо Рейнар.

— Да знал бы, что мне же потом самому же зашивать, резал бы так, чтобы не плашмя вылезти, а щучкой вынырнуть…

Парень расхохотался.

— Очень жизненный вывод. Извлеки из него урок на всю жизнь. Надо быть готовым отвечать за свои действия!

— Та-ак! А ты тоже тут вылазил, так что половина твоя!

— С чего это половина⁈ Нас трое было!

— Да Маша не считается, она бы и в отверстие для вентиляции вылезла!

— Да всё равно я криво сделаю! Давай я тебе лучше забавные истории расскажу, пока заделываешь…

Ко сну всё было как новое. Ну… Почти. Если специально не присматриваться.

До дома добрались ещё через два дня. Маша счастливая ехала в повозке, накидав горкой матрасы и взгромоздившись на них, смотрела во все стороны, изредка делая зарисовки. Она опять набрала несколько рулонов дорогой бумаги, вдвое больше краски, чем в прошлый раз, масел, кисточек и два мольберта, в наглую утащив их из класса рисования, пользуясь тем, что преподавателей ещё дней десять не будет до прибытия учеников. И что самое забавное — никто не то что не остановил — слова не сказал! Она просто ходила и мародерила школу, а все делали вид, что её не замечают! Всего-то один раз с Астой поспорили на повышенных тонах, и Аста уступила. И всё! Девочку стали бояться примерно как Асту!

Я же решил воспользоваться возможностью и по максимуму находился верхом, совершенствуя это умение. Причём тут меня больше обучал не дядя, а Рейнар, оказавшийся отличным наездником. Оказалось, у него даже какие-то призы были на столичных скачках! Под конец я вполне уверенно чувствовал себя в седле, а не просто умел ездить.

Когда впереди показалась знакомая крыша таверны, я неожиданно понял, насколько соскучился.

Во двор высыпали все, едва дядя, въезжая в ворота, во всё горло крикнул, чтобы встречали.

Яник, выскочивший первым, помчался так, что чуть не снёс спешившего перед ним дружинника, и кинулся обниматься.

— Вернулись!

Через мгновение весь двор ожил. Нас обнимали. Перебивали друг друга. Спрашивали сразу обо всём. Я только улыбался.

Мы действительно вернулись домой. Когда страсти улеглись, я поднял взгляд на таверну. Стройка без нас не стояла. Второй этаж оказался полностью готов. Вдоль фасада тянулась широкая новая веранда. В большом сарае появились несколько новых окон, отчего он приобрёл вполне себе жилой вид, став, как и задумывалось, летним жилым корпусом.

Работы за время нашего отсутствия почти завершились.

— Ну как? — с гордостью спросил Яник. — Я был за главного! Каждый день работы проверял!

Я только присвистнул.

— Да у тебя просто талант руководителя! — польстил я младшему брату.

— Ну мне, конечно, помогали… Немного… — вдруг смутился он. — Ставр тут всех гонял, у него не забалуешь!

— Всё намного лучше, чем я представлял.

И только тогда я заметил знакомую девушку, стоявшую в дверях, которую сперва не признал. Лара. Сестра.

Она улыбнулась мне несколько натянуто и тихо спросила:

— Привет, братик. Не против, я поживу тут немного…

Я улыбнулся в ответ.

— Привет. Да сколько угодно. А…?

Но решил, что сейчас не тот момент, чтобы расспрашивать. Нужно было разгрузить вещи, почистить и накормить лошадей… Это Маша первым делом помчалась на кухню, а у меня и тут дел полно… Но это уже домашние дела. Моё самое большое и самое длинное приключение закончилось.

К вечеру двор таверны снова ожил. Помимо обычных гостей, следующих на работы в шахты и каменоломни, подошёл отряд дружинников — несколько десятков воинов, сопровождавших обозные телеги с припасами. Вместе с ними приехал лиер Асел.

Всем было понятно, что мест в таверне на всех попросту не хватит.

— Ставим палатки, — показав на луг за оградой, Асел поднялся на веранду, куда я вышел с лиером Тарсом. — Вы же нас накормите? Или парням самим себе начать варить?

— Накормим, — уверенно ответил я, но уточнил: — Но только без изысков. Кашу с мясом сделаем.

Асел кивнул и мгновенно забыл про меня, метнувшись к вышедшему на шум Рейнару. Обнял его, отодвинул, внимательно посмотрел в лицо и снова крепко притянул к себе.

Через полчаса рядом с таверной вырос целый маленький военный лагерь. Горели костры. Ставились с десяток палаток. По очереди подходили и поили лошадей. Кто-то чистил оружие. А кто-то уже успел заснуть, просто бросив спальник возле седла.

Из кухни то и дело доносились возгласы Маши:

— Это мало! Надо больше лука!

— Ты сперва насыпь специи в сухую посудину, я посмотрю, верно ли количество на такой объём!

— Кто опять брал мой нож⁉ Я же сказала, чтобы его не трогали! Ну и что, что меня долго не было! Моё похищение не повод трогать мой нож!

Но сколько бы раз я ни заглядывал на кухню, женщины, несмотря на крики, с заметным удовольствием выполняли распоряжения четырнадцатилетней девчонки.

Когда наконец гости разошлись спать и мы уселись ужинать, в зале кроме нас с Машей сидели только Асел с Рейнаром, которые разбирали документы. Асел повернулся к Марии и довольным голосом произнёс:

— Я в первый раз за последние дни нормально поел. До этого питался по рецептам из твоего старого списка. Но после твоей готовки мне начинает казаться, что у моего повара руки растут не из того места. Но приступов больше не было!

— Ничего, я сейчас наверстаю. Откормлю…

— Увы, мы завтра уедем. Особняк при шахте уже построили, несколько недель живу там, а потом тут будет управляющий, а я уеду на новое место. Там мне навязали отвести к льере Марии купца… Линар, вроде. Сказали, что Маша велела храмовникам найти его и доставить к ней. Он у меня там под охраной, утром передам…

— Э-э… — Маша вытаращила глаза. — В смысле под охраной? Вы его как пленника везли?

— Как храмовники передали, так и вёз, — не понял её реакции лиер. — Что не так? Они, говорят, отбили у какого-то иноземного купца, когда он уже границу проходил, еле нагнали…

— Неудобненько-то как перед Линаром вышло… — пробормотала девочка, немного краснея. — Но, с другой стороны, если бы я про него не сказала — его бы вывезли и рабом сделали! Так что ничего страшного, побыл пленником на несколько дней дольше. Завтра извинюсь.

— Понятно, — лиер кивнул. — Храмовники перевыполнили приказ. Ну, с ними бывает.

— Кстати… — Асел вдруг повернулся ко мне и достал из дорожной сумки толстую кожаную папку, откуда извлёк лист бумаги, оформленный серебристым орнаментом. — Пока вы развлекались…

— Нас вообще-то похитили, — буркнул я.

Рейнар улыбнулся, взял лист и протянул мне.

— Вес. Тебе это понравится.

Я принялся читать витиеватый текст, пробираясь через официальные термины и отсылки на неведомые мне указы и постановления. Половину слов вообще не понял. Но одну строчку понял, едва прочтя.

«…утвердить финансирование строительства каменного Императорского тракта от…»

Я медленно поднял голову.

— Это… То, что я думаю?

Асел кивнул.

— Да, финансирование утверждено, к работам скоро приступят.

Я снова посмотрел на документ. Не верилось. Столько разговоров. Столько надежд. Столько шуток о несбыточности создания каменного тракта. И вот официальная бумага с подписью Правителя.

— Поздравляю, — улыбнулся Рейнар. — Скоро перестанете глотать пыль…

— Через несколько недель сюда придут первые дорожные мастера. — Асел посмотрел на нас с Машей, и мне показалось, что он смущён. — Моё слово оказалось нарушено. Я обещал безопасность, пока я тут. И так вышло, что не сдержал обещание.

— Господин… Вашей вины тут нет… — я хотел было возразить.

Но Асел поднял руку.

— Поэтому… — Он слегка улыбнулся. — В качестве личного извинения я уже отдал распоряжение. Работы начнут сразу отсюда. От вашей таверны в обе стороны. Так что вы будете самыми первыми, кто пройдёт по новому тракту.

Несколько секунд за столом стояла тишина. Я полностью осознал перспективы и каменной дороги, и того, что начинается она отсюда. Все окрестные деревушки сменят свои маршруты в Город через нас…

Маша напряжённо думала, а потом загадочно заулыбалась. А следом и вовсе вскинула руку с чаем и торжественно сказала:

— Это хорошая новость. И она полностью совпадает с моими планами. С этим похищением… Пленом… Всем этим кошмаром… Я поняла одну очень важную вещь.

На мгновение она стала совершенно серьёзной.

— Я не воин. И никогда им не стану. Я готова сражаться… Но не так, как это делаете вы. Мне нужно стать сильнее. Только по-своему. — Она улыбнулась. — Сила ведь бывает разная.

Потом подняла палец.

— Как говорил один очень умный человек у меня на родине: для войны нужны три вещи. Деньги, деньги… И ещё раз деньги.

Она посмотрела сначала на документ, обещающий новую дорогу, потом оглядела зал таверны.

— Значит… Этим я и займусь. — На лице появилась её привычная озорная улыбка. — Посмотрим, какую силу способен собрать один очень продуманный и замотивированный шеф-повар… Пусть и придорожной таверны.

Не стреляйте в художника. ИИ рисует как умеет.