Наконец мы свернули в какой-то узкий и кривой переулок, застроенный частными домишками. Здесь, среди покосившихся заборов, палисадников с разросшейся крапивой и кур, роющих землю прямо на улице, война казалась далёкой и нереальной. Она напоминала о себе временами, когда вдалеке завывала сирена воздушной тревоги.

Вскоре Вебер остановился перед ничем неприметным домиком, утопающим в зарослях старых разросшихся яблонь. Фасад, выкрашенный когда-то давно в тускло-зелёный цвет, почти сливался с растительностью. Таких убогих избушек в этом районе были десятки.

Немец распахнул калитку и по-хозяйски зашёл во двор. Во дворе нас встретила сморщенная старуха в грязном фартуке, она скользнула по нам безразличным взглядом и удалилась в сторону огорода.

— Хозяйка дома, — ответил на мой невысказанный вопрос гауптманн. — Лишнего не треплет, комиссаров ненавидит – у неё муж и сын сгинули в лагерях. Правда, было за что – оба отъявленные рецидивисты.

Мы вошли в дом, прошли через сени, пахнущие прелой картошкой и мышами, и попали в горницу. Здесь было на удивление чисто, похоже, кто-то из людей Вебера лично следил за порядком. У стола сидели двое - я сразу их узнал - те самые «чекисты», что расстреливали меня на сеновале Савелия.

Худой, с холодными бесцветными глазами и хищным профилем. И коренастый, с перебитым носом и рваным шрамом на скуле. На этот раз они были в застиранных гимнастёрках без знаков различия, но опасность, которой веяло от этих уродов за версту, никуда не исчезла.

На столе стоял нехитрый обед: тушёнка, хлеб и чай.

— Итак, господа, — произнёс Вебер, снимая фуражку и бросая её на комод, — знакомьтесь - это теперь тоже наш человек. Устроенную нами проверку он выдержал, и с этого момента является полноценным членом команды.

— А на кой он нам, Максим Константинович? – произнёс худой, медленно поднимаясь. — Он ведь совершенно никчемный пушкарь. Ну, разве что нервы крепкие…

Его движения были плавными и текучими, выдавая в нём опасного противника в случае столкновения. Видно, что в разведшколе Абвера с ним основательно поработали инструкторы рукопашного боя.

— Не забывайся, Профессор! – Вебер тут же поставил худого на место. – Здесь только я решаю, кто нам нужен, а кто нет!

— Яволь, герр Вебер! – щелкнул каблуками Профессор, будто находился на занятиях в разведшколе.

— То-то же! – благосклонно кивнул головой гауптманн. – И кстати, - фон-барон повернулся ко мне, - отныне ты – Пушкарь.

— Профессор, - диверсант протянул мне сухую, но крепкую ладонь с длинными пальцами. — Извиняй, если что не так...

После этих слов коренастый ухмыльнулся, ведь это он, падла, врезал мне по рёбрам, которые до сих пор ныли.

— А почему Профессор? – надо было как-то поддерживать разговор с этими предателями.

— Мой отец из дворян. Он был профессором истории в Московском университете. Его забрали в ЧК в тридцать первом, а в тридцать восьмом – расстреляли… Мать умерла от сердечного приступа… Я спасся чудом - мне помог выскользнуть за границу один из высокопоставленных друзей моего отца… Но спасти его он был не в силах…

— Ой, слышь, профессор, не трынди! – хрипло произнёс второй подручный Вебера – коренастый мужик со шрамом. – Тошно уже от твоего нытья!

— А это – Айболит, или Доктор, - усмехнувшись, произнёс барон, указав на коренастого.

— Действительно доктор? – спросил я, уж очень говорящей была его кличка.

— Не, не угадал, фраерок, - мотнул головой Айболит. – Ну, какой из меня лепила?

— Медвежатником он был, - пояснил Вебер, - причём, мирового уровня! Всю Европу исколесил, пока в Рейхе, наконец-то, не попался.

— А почему Айболит? – не понял я.

— Так он с врачебным фонендоскопом сейфы вскрывал, что щелчки механизма лучше слышать. Тем и заработал себе прозвище в соответствующих кругах. Вот, вроде бы, и познакомились, - произнёс Вебер. – С остальными увидишься позже – но они мелкие сошки. А вот с Профессором и Айболитом придётся плотно работать.

— Да на кой нам этот дрищ, пахан? – теперь уже Доктор отчего-то полез в бутылку, хотя прекрасно видел, как Профессор получил нагоняй от Вебера. – Он же не годен ни на что путное! Если тебе еще люди нужны, так скажи, пахан, я мигом свистну…

— Какой я тебе пахан? – неожиданно окрысился немец. – Ты разговариваешь с офицером Абвера, настоящим дворянином и чистокровным арийцем, тварь!

— Виноват, герр гауптманн! – вскочил на ноги Доктор, вытянувшись по струнке и прижав руки к бокам.

— Распустились тут совсем! А от твоих друзей-уголовников, Айболит, меня уже тошнит! – фыркнул гауптманн. – Слишком много гонору, и совершенно не умеют подчиняться приказам.

— А этот, - презрительно сморщился Доктор, кивнув в мою сторону, - кроме того, что подчиняться, и не умеет ничего. Да его щелкни по носу – он и рассыплется!

— С чего ты это взял? – удивлённо приподнял одну бровь Вебер.

— Так видно же, - пожал плечами коренастый уголовник.

— Хочешь проверить? – поинтересовался немец.

— Да легко! Выйдем во двор – я его землю жрать заставлю. Ты как, фраерок, не зассышь?

— Он - Пушкарь, - поправил уголовника резидент, повернувшись ко мне. – А действительно, небольшая практика по рукопашному бою нам не повредит. Айболит в чём-то прав – надо посмотреть тебя в деле.

Я медленно поднялся со стула, на котором сидел - внутри меня всё кипело — не от страха, нет. Страх я оставил где-то там - в другой жизни. Просто молодое тело Коли гудело от переизбытка адреналина и требовало мгновенного ответа на подобный вызов.

А с моим опытом профессионального бойца, прошедшего через годы тренировок и десятки реальных боёв, и пусть и молодым, но довольно выносливым, быстрым и сильным телом Коли, я заломаю этого утырка Айболита за пару минут.

— Пойдем, — демонстративно пожал я плечами, - никогда ссыкуном не был.

— О-о-о! — протянул коренастый, гаденько ухмыляясь. — Сейчас я тебе зубы-то пересчитаю!

На это я не стал ничего отвечать – посмотрим, что он запоет через пять минут. Мы вышли во двор. Старуха по-прежнему копалась в огороде, даже не посмотрев в нашу сторону. Вебер уселся на завалинке крыльца, достал пачку папирос и закурил. Профессор прислонился к стене дома, скрестив руки на груди — его бесцветные глаза внимательно следили за мной.

Айболит скинул гимнастёрку и остался в нательной рубахе. Крутанул руками, разминая плечи, а затем, рисуясь, похрустел суставами пальцев. Движения у него были уверенные — сразу видно, что Доктор не новичок в этом деле. Да, он намного сильнее меня и тяжелее, но это не главное.

Он ведет себя как примитивный уличный боец, хотя я уверен, что в школе Абвера ему преподавали рукопашку. Против обычного человека он смертельно опасен. Но против меня ему не выстоять и пяти минут.

— Правила простые, — произнёс Вебер, с наслаждением выпуская дым – похоже, он с удовольствием предвкушал дальнейший поединок, — бьётесь, пока кто-нибудь не вырубится, либо не признает своё поражение. Никакого оружия. Больше никаких правил. Понятно?

— Вполне, — кивнул я, встав против коренастого диверсанта.

Я принял боевую стойку – чуть боком к противнику, открытая левая ладонь чуть впереди, правая — у подбородка, тоже не в кулаке, лишь со слегка согнутыми пальцами. Ноги согнуты в коленях немного сильнее обычного. Вес тела распределен равномерно, с небольшим смещением на выставленную вперед левую ногу. Пятка правой ноги чуть оторвана от земли.

Айболит нахмурился, оценив мою готовность. Что-то в моей стойке его насторожило — слишком уж она была похожа на стойку некоторых инструкторов в разведшколе. Краем глаза я увидел, что Вебер тоже заёрзал на завалинке. Чувствую, что после боя он на меня основательно насядет. Но у меня уже была легенда, которую успешно проглотили товарищи комиссары. Думаю, что он тоже прожует и не подавится.

— Молись, фраерок! — рявкнул Доктор и рванул в атаку.

Он был быстрым для своего веса — почти мгновенно сократил дистанцию между нами и выбросил правый хук в голову. Удар был тяжёлый, поставленный — если бы попал, я бы точно вырубился. Но я уже «просчитал» этот замах, уже зная, куда метит Айболит.

Я легко ушёл с линии атаки, нырнув влево, пропустив его кулак в сантиметре от своего виска. Одновременно с этим моя левая рука коротко и хлёстко заехала ему основанием ладони в солнечное сплетение. Удар прошёл чисто - диверсант охнул, воздух из него вышел со свистом, словно из дырявого воздушного шарика. Но уголовник оказался крепче, чем я рассчитывал — не сломался напополам, только отшатнулся, инстинктивно сгруппировавшись.

— О-о! — выдохнул Профессор с крыльца.

— Неплохо… - согласился с ним Вебер.

Айболит шумно вдохнул и затем выдохнул еще шумнее, словно взбесившийся бык. В его глазах уже не было насмешки, наоборот – они налились кровью и злобой.

Ну, что, съел, утырок? «Дрищ» оказался не так прост, как это виделось со стороны.

— Ладно, фраерок, — прохрипел он, сплёвывая на землю. — Поиграли и хватит!

Айболит не просто бросился на меня — он рванул с места, как сорвавшийся с цепи бешеный пёс. На этот раз он не стал тупо махать кулаками - уголовник пошёл на сближение, пытаясь ухватить меня за шею, чтобы свалить на землю и уже там задавить своим весом.

Но я среагировал быстрее, чем его мозг успел осознать, что происходит. Я не стал блокировать или отступать. Я шагнул навстречу, ныряя под его руку, и резко пробил в открытую подмышку. Удар пришёлся точно в нервный узел. Рука Айболита дёрнулась, словно от удара током.

Затем я технично перехватил его предплечье и со всей дури саданул коленом в печень. Получи, как говорится, фашист гранату! Глаза у Айболита полезли на лоб, а из его разинутого рта вырвался хрип. Пока он не очухался, я технично провел бросок через бедро.

Коренастое тело уголовника взмыло в воздух и с глухим стуком рухнуло на утоптанную землю двора. Удар о землю снова выбил у него воздух из легких. Но Доктор оказался неимоверно вынослив — он даже попытался вскочить на ноги.

Однако я не позволил ему этого сделать - придавил его грудную клетку коленом, правой рукой перехватил его запястье, левой — локоть, и «немного» потянул. Айболит взвыл, лицо исказилось от боли, побурев, а вот шрам, наоборот, побледнел.

— Сдавайся, — тихо произнёс я ему в ухо. — Пока сустав цел.

Он дёрнулся, попытался вывернуться — я чуть добавил давления. Мерзко захрустели связки.

— Всё! Всё, сука! Больно! Сдаюсь! – заорал Доктор.

Я отпустил его руку и поднялся, отступая на шаг. Айболит медленно сел, прижимая локоть к груди. Его лицо было перекошено от боли, но в глазах уже не было злобы — только шок. Ну, никак не ожидал уголовник, что субтильный, на первый взгляд, пацан, может ему основательно навалять.

— Ну ты даёшь, Пушкарь, — прохрипел он даже с каким-то уважением. — Не ожидал… Насчёт дрища беру свои слова обратно…

— Браво! – воскликнул с завалинки Вебер, хлопая в ладоши.

— Интересно… — тихо произнёс Профессор. — Очень интересно. Это явно какая-то школа, Максим Константинович… А вы уверены, что этот Пушкарь – именно тот, за кого себя выдаёт?

— Сейчас и посмотрим… — туманно произнёс Вебер, поднимаясь с завалинки.

Мы вернулись в дом и уселись за столом.

— Не скрою, ты меня весьма удивил, Пушкарь, — тихо произнёс Вебер. — Я не ожидал от тебя такой техники… И у меня опять начали закрадываться сомнения на твой счет, несмотря на проверку…

— Думаете, что я из НКВД? – Я пробежал глазами по настороженным лицам врагов. – Максим Константинович, но мы же с вами случайно… мы же вместе по лесам и болотам… Откуда я вообще мог про вас узнать? Да еще так точно вычислить место встречи?

— Согласен, все это странно… Но откуда тогда такой опыт? Причём, это твоя техника, она явно боевая… Насколько я знаю, такое открыто не преподавали в спортивных секциях СССР.

Я тяжело вздохнул, стараясь, чтобы в этом вздохе прозвучали горечь, тоска и давно запрятанная обида. Я опустил глаза, якобы подбирая слова, и медленно произнёс:

— У моего отца, Владимира Кузьмича, был друг. Дядя Стёпа, мы его так звали. Он долгое время служил на Дальнем Востоке. Там он и познакомился с одним человеком. Василием Ощепковым. Слыхали про такого?

Вебер чуть прищурился. Профессор, сидевший у стены, едва заметно подался вперёд.

— Ощепков? — тихо произнёс он. — Приходилось. Тот самый, что японскому дзю-дзюцу обучал?

— Именно, — кивнул я. — Дядя Стёпа был у него одним из первых учеников. Ещё до революции. А потом, когда вернулся в Орёл, начал и меня учить. Мне тогда лет десять было. Сначала — как в игре… А потом… серьёзнее.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Дядя Стёпа говорил, что это не спорт. Это — способ выжить. Что в настоящей драке нет правил, нет судей, нет второго раунда…

Айболит, сидевший на лавке и всё ещё прижимавший локоть к груди, хмыкнул, оценив смысл сказанного, ведь выживать ему приходилось постоянно.

— Красиво сказано, Пушкарь. И что потом?

— А в тридцать седьмом дядю Стёпу забрали. В один прекрасный момент его не стало. И никто не мог сказать, где он и что с ним. Может, расстреляли. Может, в лагерях сгинул… В общем, такая вот история… Заниматься я продолжил сам, только вот не показывал своих умений уже никому.

— Красивая история, Максим Константинович, - произнёс Профессор, наморщив лоб. – Но какова вероятность вашей случайной встречи?

— Ты чего, опять за своё нытьё, Профессор? Радоваться надо, что Пушкарь нормальным оказался!

— А покажи-ка мне ещё раз тот бросок, Пушкарь, — неожиданно произнёс Вебер. — Через бедро. Только медленно. Я хочу посмотреть, как ты его делаешь…

Я поднялся и попросил подойти ко мне Профессора - Айболит пока не пришёл в кондицию после нашей схватки. Я встал в стойку, показал захват, движение бёдер, разворот корпуса. Медленно, как на замедленной съёмке. Немец смотрел, не моргая.

— Дзю-дзюцу, — наконец произнёс он. — Но не чистое. Переработанное. Ощепков действительно так делал — адаптировал под европейского противника. Под более тяжёлого, под более высокого. Очень похоже на его технику и технику, которую преподают в НКВД[1]...

— Это именно то, что мне преподавал…

— Хорошо, Пушкарь, - перебил меня Вебер, - допустим, я поверил… Просто я глубоко сомневаюсь, чтобы у чекистов были настолько проработанные планы на мой счёт… Да я и сам не предполагал, как и с кем буду выбираться из котла… Это невозможно просчитать…

— Вы меня уже проверяли, Максим Константинович, — ответил я. — Если я еще не заработал ваше доверие...

— Я предоставлю тебе такую возможность. Доктор, срочно займись его документами.

— Сделаю… - Кивнул Айболит. Надо только будет его физиономию на карточку запечатлеть – так-то корочки у нас еще имеются.

— Делай… - распорядился Вебер. – Времени у нас мало.

[1]В 1940 году для оперативного состава НКВД и Высшей школы войск НКВД был издан закрытый, фундаментальный учебник «Курс самозащиты без оружия "САМБО"». Его автором значился В. П. Волков. Волков был преданным учеником и Василия Ощепкова (в Институте физкультуры), и Виктора Спиридонова (в обществе «Динамо»). В свой учебник для чекистов Волков включил всю практическую, жесткую боевую базу Ощепкова — удары, удушающие приемы, броски с захватом ног руками и защиту от ножа/пистолета. Текст и иллюстрации этой книги стали главным наставлением, по которому в первой половине 1941 года обучали младших лейтенантов и сержантов ГБ. Техника была ощепковской, но имя Ощепкова в книге не упоминалось ни разу.