— Слушай меня, братишка, — произнёс гауптманн быстро, тихо и очень серьёзно, присев рядом со мной на корточки. — Ты жить хочешь?

Вот оно! Сейчас главное не спугнуть и не наделать ошибок – опыта агентской работы у меня не было, да и актёр из меня, наверное, так себе. Никогда себя в подобном амплуа не пробовал. Не доводилось как-то.

— Х-хочу... А кто ж… не хочет?

Я даже слегка зашевелился, показывая, что эта новость придала мне кое-каких сил.

— Ты же понимаешь, что если ничего сейчас не предпринять – то тебя… А, скорее всего, и меня тоже... — он сделал паузу, словно нагнетая и без того напряженную обстановку, — ...пристрелят. Понимаешь?

— П-понимаю... — кивнул я, подтягивая себя повыше.

Вебер с одобрением качнул головой, понимая, что силы у меня еще остались.

— Значит, нам надо отсюда сваливать! — наконец выпалил он. — Понимаешь? Уходить. И как можно быстрее... Пока нас здесь не кончили комиссары.

То, чего ждали Егор Фомич и Фёдор Игнатьевич, произошло - Вебер сам заговорил о побеге. Теперь нужно узнать конечную точку – куда он так стремился попасть.

— А к-куда мы побежим? — простонал я, старательно изображая человека, который уже ни во что не верит. — Да нас на любом посту без документов…

— Будешь меня слушать и помогать – выживешь! Есть у меня в Рославле несколько хороших знакомых, которые нам помогут. Такие же, как мы с тобой — которые понимают, что красные комиссары - зло. Они нам помогут - сделают документы. Настоящие. И спрячут до поры, если нужно будет залечь на дно.

Я внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова. Если у Вебера есть «люди», которые «делают документы», значит, речь идёт о серьёзной сети. Однако, пока он не сказал ничего конкретного, кроме того, что этим «людям» ненавистен советский режим.

— И что я должен сделать? — хрипло спросил я.

— Помоги мне выбраться отсюда, — произнёс Вебер. — Хотя бы попробуй – тебе терять нечего! А когда мы доберёмся до своих — я устрою твою жизнь. В город мы сумеем проскользнуть незамеченными - везде сейчас такая неразбериха... А в мутной воде, братишка, легче всего ускользнуть. Главное из-под охраны выскользнуть.

— А если поймают? — хрипло спросил я, отводя взгляд, изображая смятение. — Расстреляют же…

— А тебе не один ли чёрт – за что тебя хлопнут? Но если получится - я устрою твою жизнь. Клянусь! Решайся, парень...

Он отстранился, давая мне время «на подумать». В голове лихорадочно крутились мысли. Перво-наперво - Вебер поверил, что я на его стороне. А вот конкретики пока никакой. Только то, что в Рославле есть некие «люди», способные «помочь» этому гаду. И всё. На все мои последующие расспросы, Вебер технично уклонялся, обещая, что решит все проблемы, едва оказавшись на воле.

Я медленно, с видимым усилием, кивнул. В моих глазах, по моей задумке, должны были читаться и страх, и отчаянная, цепкая надежда на спасение.

— Х-хорошо... — прохрипел я, цепляясь рукой за его гимнастёрку. — Я помогу. Только... только не обмани...

Вебер с облегчением выдохнул – он мне поверил. Только вот что дальше? Никаких конкретных сведений он мне не выдал.

— Держись, парень, — произнёс Вебер, помогая мне перебраться с земляного пола на нары. — Приходи в себя побыстрее, и мы отсюда свалим…

Он не успел договорить, как дверь открылась и на пороге появился уже очень хорошо знакомый мне младший политрук:

— Еремеев, на выход!

— Надеюсь, что меня сразу к стенке не поставят, - шепнул мне на ухо псевдо-Еремеев, - и я еще вернусь. После этого он вышел из землянки под конвоем особистов.

Минут через пять после того, как увели Вебера, дверь землянки снова скрипнула, и на пороге появился полковой комиссар Егор Фомич. Комиссар бегло оглядел тесное и темное помещение, а затем уселся на нары рядом со мной.

— Ну что, «Мастер огня», докладывай. Удалось что-нибудь вытянуть из этого гада? Понимаю, времени прошло всего ничего, но мы должны были сразу после тебя дёрнуть его на допрос, чтобы не порождать сомнений.

Я тоже уселся на нары – до возвращения Вебера играть роль полумертвого бедолаги больше не имело смысла.

— Поверил он мне, Егор Фомич, — произнёс я, стараясь говорить чётко, несмотря на распухшую губу, — полностью поверил. Сам предложил побег. Сказал, что в Рославле у него есть «люди», которые «помогут» — сделают документы, спрячут, если нужно будет залечь на дно. Но на этом – всё. Больше никакой информации вытянуть из него не получилось. И, скорее всего, не получится – слишком тёртый он калач.

— М-да… — произнёс он огорчённо. — В принципе, шанс действительно был весьма мал… Значит, в Рославле у него есть «свои» люди?

— Да, в Рославле, - подтвердил я. – И это люди, которые «понимают, что красные комиссары — зло», - процитировал я слова немца.

— А если в Рославле у него диверсионная группа? — предположил комиссар. — Ведь это, Коля, уже совсем другая песня… Это может быть целая агентурная сеть, которую немцы начали создавать заранее. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул: Рославль — крупный транспортный узел. Если немцы успели там создать сеть, это может обернуться огромными проблемами для всего фронта, о чем я и сообщил Егору Фомичу.

— Точно! И поэтому останавливать операцию сейчас мы просто не имеем права! Так что слушай меня внимательно, Коля. Сейчас я отвлеку от допроса Фёдора Игнатьевича. Скажу ему, что есть более срочные дела, чем возня с одним дезертиром. Он отложит допрос этой вражеской сволочи на пару часов.

— А зачем? — не понял я.

— А затем, — усмехнулся комиссар, — мы уже дали понять шпиону – никто с ним возиться не будет. Всё, что его ждёт – расстрел по законам военного времени. Вас обоих расстреляют – это Фёдор Игнатьевич постарается до него донести, перед тем, как его вернуть сюда. Улавливаешь?

Я медленно кивнул, начиная понимать ход его мысли.

— Он поймет, что бежать надо прямо сейчас, и начнёт действовать.

— А мне что же, придётся бежать с ним? – Я уже понял, куда «клонит» комиссар.

— Именно! Ты умный парень, Коля. Всё правильно понял – ты бежишь с ним, втираешься в доверие, становишься своим человеком…

— Я не смогу! Я же неподготовленный агент – он меня вычислит…

— Сможешь! — отрубил Егор Фомич. — Пойми, Николай, это очень серьёзно! Нам неизвестно, на что способна эта группа диверсантов в Рославле, но если к ним направили целого гауптманна Абвера…

Он немного помолчал, а затем продолжил:

— В Рославле у нас есть свой человек. Глубоко законспирированный агент, на случай, если… если немцы, всё-таки, войдут в город… - Помявшись, наконец произнёс он.

Наконец-то комиссар не стал юлить, отлично понимая, куда катится фронт. Только войдут фрицы в город не «если», а «когда». Точной даты я не помнил, но где-то в первых числах августа.

— А теперь запоминай!

Я сосредоточился, готовый запомнить каждое слово Егора Фомича.

— В Рославле, на улице Советской, дом четырнадцать, — произнёс комиссар, — проживает некто Зубов Пётр Михайлович. На вид — лет сорок - сорок пять, худой, с проседью в волосах, носит пенсне. На данный момент работает учителем в местной школе. Это – твой контакт в городе.

Я кивнул, повторяя:

— Улица Советская, дом четырнадцать. Зубов Пётр Михайлович. Учитель.

— Теперь пароль, — продолжил комиссар, — «Я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель?». Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику». Запомнил?

— Пароль: я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель? Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику», — повторил я.

— Молодец, — кивнул Егор Фомич. — Как только у тебя появится весомая информация, срочно связывайся с агентом. Он найдет способ, как нам её передать. Мы его предупредим о твоем возможном появлении, но ты выйди на него, как только сможешь. Связь будем держать именно так.

— Уяснил, товарищ полковой комиссар.

Егор Фомич поднялся.

— Пора, — тихо произнёс он, — а тебе удачи. Держись, Коля. И помни — от тебя сейчас зависит очень многое. Нам надо обязательно разоблачить эту диверсионную сеть в Рославле. Тогда это будет огромная наша победа. А бежать мы вам поможем, так что – не подведи, мастер огня!

— Не подведу, товарищ полковой комиссар, — твёрдо ответил я.

Егор Фомич кивнул, ещё раз посмотрел на меня пронизывающим взглядом, а затем повернулся и вышел из землянки. Дверь за ним тихо закрылась, и я остался один, пытаясь осмыслить происшедшие со мной изменения.

Как-то очень быстро и стремительно я стал агентом особого отдела. Никогда бы не подумал, что мне придётся стать бойцом «невидимого фронта», да еще и с заданием внедриться к немцам и раскрыть их диверсионную сеть. Я обычный боец, а не контрразведчик, хотя память мне до сих пор этого не открыла, но оставалось чувство, что это именно так. И вот теперь я небезосновательно спрашивал себя: а справлюсь ли?

Честно говоря, я и сам не знал. Опыта агентурной работы у меня не было. Из всего, что я знал про шпионов — это фильмы, да книги, которых я перечитал в своей жизни немало. А тут — реальная война, сорок первый год, и на кону не моя жизнь даже, а жизни десятков, а то и сотен людей.

Если в Рославле действительно действует агентурная сеть немцев, и я её не раскрою — последствия могут быть страшными. Диверсии на железной дороге, подрывы эшелонов с боеприпасами, убийства командиров... Да мало ли что ещё может прийти в голову грёбаным фрицам.

Но и отступать было некуда. Егор Фомич прав — если целого гауптманна заслали в наш тыл, значит, задача у него стратегическая. И если мы его упустим… Я с хрустом сжал кулаки, настраивая себя. Я должен быть спокойным и уверенным - и тогда я обязательно справлюсь. Другого варианта просто нет. Я уже в этой игре, и выход из неё — только один - победить.

Прошло, наверное, с полчаса. Может, чуть меньше. Наконец дверь скрипнула, и в землянку, пошатываясь, вошел Вебер в сопровождении охраны и младшего политрука. Вид у него был тот ещё: гимнастёрка порвана на плече, из разбитого носа сочилась кровь, левый глаз заплыл. Когда дверь за ним закрылась, он медленно осел на нары рядом со мной.

— Ну что, братишка... — гнусаво произнёс гауптманн, осторожно трогая перебитый нос – под его пальцами что-то противно похрустывало. — Похоже, повезло мне сегодня.

— Повезло? — Я сделал вид, что не понял.

— Допрашивал меня один комиссаришка... — Вебер поморщился и оставил нос в покое. — Только начал со мной «работать» — а его тут же дёрнуло начальство. Сказал — через пару часов вернётся, и продолжим…

Он замолчал, тяжело дыша. Я молчал тоже, выжидая.

— Верно ты сказал, что бьют комиссары крепко, — тихо добавил он. — Если бы продолжили, не знаю, хватило бы у меня сил на побег…

Я внимательно взглянул на сокамерника - Вебер был профессионалом и понимал, что если за него возьмутся всерьёз, сил на побег может не хватить. Значит, как предполагал Егор Фомич, он должен сорваться, пока есть хоть какой-то шанс.

— Слушай меня, братишка… — произнёс он, наклонившись ближе. — Ты не передумал? Ты со мной?

— Готов, — хрипло ответил я. — Только... как мы отсюда выберемся? Часовой у двери... И сомневаюсь, что он откроет нам дверь и не будет стрелять…

Вебер злобно оскалился с хищным блеском в глазах.

— С часовым я разберусь – не твоя забота. Слушай внимательно: сюда скоро придёт тот политрук, что уводил на допрос и меня, и тебя, и Дорохова - всех. Зайдет он в землянку один — он всегда так делает... - Вебер сделал паузу, внимательно глядя мне в глаза.

— И?

— А мы его здесь встретим. Ты встанешь рядом с дверью – у стены. Как только он войдёт — ты его бьёшь. Будет отлично, если ты его вырубишь. Если нет – не страшно, главное дать мне шанс завладеть его оружием. Не думай – я это умею делать быстро… А затем через открытую дверь уберу охрану. Я тут пока один сидел уже все продумал. Они сейчас как мухи заторможенные – целую ночь на ногах. Носами клюют будь здоров.

— А дальше? — хрипло спросил я.

— А дальше — валим, братка! — продолжил Вебер. — Землянка наша на отшибе от основных сил, до леса недалеко. Должны прорваться!

Он замолчал, внимательно глядя на меня, ожидая ответа.

Я кивнул, старательно изображая испуг, но и решимость одновременно.

— Хорошо, — прохрипел я. — Я готов. Только ты тоже... не подведи, Еремеев. Если нас поймают — нам обоим крышка.

— А нам и так, и так крышка, Коля. Но я не подведу, — твёрдо произнёс Вебер. — Можешь на меня положиться. А сейчас давай прикинем, как ты действовать будешь, когда политрук явится.

Я сполз с нар и занял указанное гауптманном место у стены рядом с дверью:

— Готов.

— Хорошо, — кивнул Вебер, тоже поднимаясь с нар. — Я буду политруком, а ты покажешь, как будешь действовать. - Он подошел к двери, имитируя положение младшего политрука. — Смотри, — произнёс он, — он заходит вот так — открывает дверь, делает шаг внутрь, оглядывается...

— А если он сразу на меня посмотрит?

Вебер усмехнулся.

— Тогда действуем вот так...

Мы гоняли по кругу разные варианты, да еще и каждый отрабатывали по нескольку раз. Вебер был придирчив, требовал, чтобы я двигался быстрее, точнее, без лишних звуков. Я старался точно выполнять его указания. Наконец Вебер дал отбой, оставшись довольным.

— Хватит, — произнёс он, садясь на нары. — Ты понял, что делать. Теперь главное — не суетиться. Действовать спокойно, уверенно. Понял?

— Понял, — кивнул я, садясь рядом с ним.

Вебер поднялся и подошёл к маленькому окошку-амбразуре в стене землянки. Оно было узким, зарешеченным, но через него можно было видеть тропинку, ведущую к нашей землянке. Вебер прижался к стене рядом с амбразурой и стал смотреть наружу.

— Теперь ждём, — тихо произнёс он. — Политрук должен скоро прийти.

Я тоже поднялся и подошёл к амбразуре, встав поодаль от Вебера, чтобы не мешать ему наблюдать. Через узкую щель я видел кусочек тропинки, несколько деревьев и угол соседней землянки. Тишина.

Мы молчали, Вебер напряжённо смотрел в амбразуру, я — изображал напряжённое ожидание. Хотя, чего там изображал – меня действительно слегка подтряхивало – Колин организм щедро насыщал кровь адреналином. Поэтому погасить легкое подрагивание рук мне никак не удавалось.

— Коля... — тихо произнёс Вебер, не отрываясь от амбразуры. — Ты же понимаешь, что обратной дороги у тебя не будет?

— Что? — переспросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал растерянно.

— Ты понимаешь, — повторил Вебер, поворачивая голову ко мне, — если мы с тобой убьём политрука и охранников — обратно к красным ты уже не вернёшься. Никогда – красные тебе этого не простят. А если они тебя найдут... — он сделал паузу, — тогда тебе будет намного-намного хуже, чем сейчас.

Я понуро кивнул, опуская голову. Изобразил человека, который осознаёт, что его прежняя жизнь окончательно разрушена.

— Я... я понимаю, — хрипло произнёс я. — Но... но куда деваться-то? Если они меня всё равно расстреляют... а так… хоть шанс есть... выжить…

— Шанс есть, — кивнул Вебер, снова поворачиваясь к амбразуре. — Шанс всегда есть. Главное — не суетиться, и помнить, что я тебя не брошу. Я обещал тебе новые документы, новую жизнь - и они у тебя будут! - продолжал увещевать меня немец.

— Правда сделаешь документы?

— Правда, — твёрдо произнёс Вебер. — Держись меня, и жизнь твоя изменится в лучшую сторону.

— А... а куда мы пойдём? — спросил я. — В Рославль?

— В Рославль, — кивнул Вебер. — Там нам помогут. А о твоей дальнейшей судьбе мы поговорим уже на свободе.

Я кивнул, изображая облегчение. Младший политрук всё еще не шёл, и Вебер продолжал следить за тропинкой. Неожиданно какой-то гул коснулся моего слуха. Самолёты? Я подбежал к амбразуре, возле которой потеснился гауптманн, и выглянул на улицу.

На том небольшом пятачке неба действительно виднелись самолёты с крестами на крыльях. А затем раздался душераздирающий свист падающей с неба смерти и где-то рядом громко рвануло. Удар был такой чудовищной силы, что земля содрогнулась.

Похоже, бомба рванула буквально в нескольких метрах от входа. Дверь — тяжёлую, сколоченную из толстых досок — вышибло, и она, залетев в землянку, врезалась в противоположную стену. Следом обрушилась и часть перекрытия — брёвна, земля, и камни посыпались сверху.

Ударная волна шибанула, размазывая меня о бревенчатую стену. В глазах сверкнуло, и всё вокруг погрузилось во тьму. Последнее, что я увидел –как фигура Вебера мелькнула в воздухе и рухнула на нары, которые тут же сложились под ним.