Услышав своё имя, велоцираптор издал резкий угрожающий клёкот, вынырнул из-за моих ног и занял боевую стойку у бедра Мэриголд, сверкая жёлтыми немигающими глазами.

Гномка посмотрела на ящера, и её губы задрожали.

— Артём, мне так жаль Дымка, — едва слышно прошептала она. — Я видела, что Марлон с ним сделал, и всё это… из-за меня.

В груди кольнуло. Образ моего первого питомца, растерзанного тёмным эльфом, вспыхнул перед глазами так ярко, словно раскалённым железом выжгли по нервам старую рану. Я сжал челюсти, подавляя гнев.

— Он погиб как истинный воин, защищая свою стаю, — глухо, но твёрдо ответил я. — Но если бы ты рассказала нам правду о том, кто ты и кто твой отец, мы могли бы спасти его. Могли бы подготовиться иначе. Могли бы не допустить этой бойни.

Мэриголд до хруста стиснула зубы, в её глазах плескалось отчаяние.

— Я не имела права подставлять вас! — её маленькие кулаки сжались. — Клянусь, если бы я хоть на секунду допустила мысль, что отец меня выследит, я бы никогда не вошла в вашу жизнь. Никогда. Но я была уверена, что моя маскировка безупречна.

Она отвернулась, не в силах выдержать мой взгляд.

— Я лгала всем, чтобы сохранить вам жизнь.

Я открыл рот, чтобы жёстко осадить её, вбить в упрямую голову простую истину: мы семья, а семья не решает такие вещи в одиночку. Но за дверью лязгнуло оружие, кто-то из крестоносцев коротко рявкнул приказ, и реальность вернулась на место.

Мы всё ещё были на вражеской территории. Среди пленных. Среди чужих стен. С сыном на руках и охотой Консорциума где-то за спиной.

Не время.

Я шагнул к ней, обхватил её лицо широкими ладонями и заставил посмотреть мне в глаза.

— Запомни раз и навсегда: что бы ни случилось, сколько бы дерьма ни вылилось нам на головы, мы любим тебя, Мэриголд, — мой голос звучал мягко, но весомо, как гранитная плита. — А прощение… заслужим вместе. Позже.

Я отстранился, шумно выдохнул и мгновенно вернул себе собранность командира.

— Сейчас главное — вывести тебя и Марка живыми. Корвин, Селина, лазутчики — документы, золото, артефакты, всё ценное выгрести подчистую. Сияна, Лили — Мэриголд и Марка в центр охранного кольца. Не отходить ни на шаг. Эш — с ними. Пленных и персонал подготовить к переходу. Работаем быстро, пока люди Малина не очухались и не перекрыли отход.

Мэриголд выпрямилась, и испуганная женщина исчезла. Осталась диверсантка: сухой взгляд, короткие команды, точные жесты. Она передала Марка одной из девушек, провела ладонью по лицу, будто стирая слёзы, и указала Селине на дальний коридор.

— За картиной в кабинете скрытый сейф. В полу кладовой — тайник, вторая доска от правой стены. Документы не смешивать с золотом. Если увидите папки с синей нитью на корешке — не вскрывать здесь, там может стоять сторожевая метка.

Вот теперь я узнавал свою Мэриголд.

Спустя несколько минут мы уже потрошили роскошное поместье с холодной методичностью. Звон монет, шорох магических свитков, скрип вскрытых ящиков, глухие удары сапог по дорогому паркету — всё сливалось в деловой шум хорошо отлаженной операции. Мои крестоносцы не суетились, не спорили, не тянули руки к блестящему просто потому, что оно блестит. Ценности отдельно. Документы отдельно. Подозрительные артефакты — в изолирующие мешки.

В кабинете за тяжёлой картиной действительно обнаружился сейф. Корвин вскрыл его грубо, но эффективно: несколько секунд работы зачарованным клином, короткий треск рунной защиты, и дверца пошла в сторону.

Внутри лежали золото, драгоценные камни, несколько амулетов и тонкая чёрная папка с печатью Шалина.

Я раскрыл её наугад.

Имена. Суммы. Маршруты. Отметки о пропавших людях. Номера складов. Условные знаки рядом с названиями торговых домов.

Вот оно.

Не золото. Не безделушки. Кровеносная система Консорциума, аккуратно разложенная по листам.

— Корвину, лично, — приказал я, передавая папку ближайшему крестоносцу. — И глаз с неё не спускать. За такую бумагу Малин половину города перережет.

Через десять напряжённых минут, наполненных топотом ног, лязгом оружия и резкими командами, мы вывели пленных, персонал и тех, за кого поручилась Мэриголд, на внутреннюю территорию. Ночной воздух пах гарью, озоном от рассеянной магии и мокрой землёй. У внешних ворот нас уже ждала остальная часть Теневого крестового похода.

Кору заканчивала плести вязь перехода. В воздухе перед ней закручивалась искрящаяся воронка портала, ведущего не домой, а к первой безопасной точке отхода. Прямая дорога к нашему убежищу была слишком жирным подарком для любого, кто сумел бы зацепиться за след магии.

Едва завидев Мэриголд, Лютик, Мизини и Лионелия сорвались с места.

Лютик добежала первой и буквально врезалась в гномку, обхватив её обеими руками. Рот девушки-мышки дрожал, но слов не было — только тихие, рваные всхлипы. Лионелия остановилась на полшага дальше, осторожно подняла ладонь и коснулась настоящей щеки Мэриголд кончиками пальцев, словно сверяла живое лицо с памятью о той розововолосой горничной, которую любила.

— Это всё равно ты, — прошептала она.

Мэриголд зажмурилась, и по её лицу снова потекли слёзы.

Мизини держалась дольше всех. Стояла неподвижно, вытянувшись, с напряжённой спиной и подрагивающим хвостом. Потом шагнула вперёд резко, почти зло, и сгребла Мэриголд в объятия так крепко, что та едва не пискнула.

— Дура, — выдохнула тигрица ей в волосы. — Живая дура.

Они смеялись и плакали одновременно, сжимая в объятиях свою любимую наставницу, которая когда-то заменила им мать в этом жестоком мире. Да, теперь все трое принадлежали мне, стали моими жёнами, но их любовь к Мэриголд и безграничное уважение к её авторитету никуда не делись. Я смотрел на эту трогательную сцену воссоединения и чувствовал странную, почти болезненную гордость.

Моя семья становилась всё больше.

И вместе с тем — всё уязвимее.

— Не хотелось бы прерывать столь трогательное воссоединение, — мягко, но с нажимом произнёс я, обращаясь к Мизини. — Но пришло время фейерверка. Нужно заметать следы.

Кошкодевушка мгновенно посерьёзнела. Вся мягкость исчезла, уступив место собранному бойцу. Мизини мрачно кивнула, её серые глаза с кошачьим прищуром немигающе уставились на роскошное поместье, возвышающееся в темноте.

Воздух вокруг неё задрожал, сгущаясь от чудовищной концентрации маны.

Мэриголд резко повернула голову. Её взгляд метнулся к плетению, губы беззвучно шевельнулись, пересчитывая слои конструкта. Потом она медленно отступила на шаг.

— Чёрт возьми, — выдохнула она. — Это не просто Метеор. Здесь три стабилизирующих контура и усиление ядра… Мизини, когда ты успела стать таким чудовищем осадной магии?

Изящная тигрица лишь едва заметно улыбнулась уголками губ, обнажив острые клыки, но не проронила ни слова, полностью уйдя в плетение.

Я подошёл ближе и по-хозяйски положил широкую ладонь на плечо Мэриголд, глядя на миниатюрную гномиху сверху вниз.

— Наверное, мне следовало предупредить тебя заранее, — усмехнулся я, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы её хрупкого, но натренированного тела. — Мы собираемся уронить на это место маленькое солнце. Камня на камне не оставим.

Мэриголд качнула головой и издала тихий смешок.

— Ты и твои странные образы из старого мира…

Она перевела взгляд на усадьбу. В свете набирающего силу плетения сад выглядел почти мирным: ухоженные дорожки, клумбы, мраморные ступени, тёмные окна детского крыла. У нижней террасы валялась маленькая деревянная лошадка с отколотым ухом. Видимо, её уронили во время ночной суматохи.

Мэриголд увидела игрушку и побледнела.

— Марк сделал первые шаги вон там, у клумб, — тихо сказала она. — А первое слово произнёс в той беседке. Я тогда плакала так глупо, что Харваса целый день делала вид, будто ничего не заметила.

На секунду мне показалось, что она попросит пощадить усадьбу.

Но лицо гномки медленно окаменело, став жёстким и холодным, как гранит.

— В конце концов это была лишь золотая клетка, — её голос лязгнул металлом. — Моя личная тюрьма. Не хочу, чтобы здесь осталось хоть что-то, что мой ублюдок-отец сможет использовать против нас. Ни единой зацепки. Ни одной тряпки с запахом Марка. Ни одного тайника. Сожги всё, Артём.

Я коротко кивнул.

— Значит, сожжём.

Сияна без слов подошла ближе и осторожно передала ей Марка. Мэриголд прижала сына к груди так крепко, будто только сейчас окончательно поверила, что он снова рядом.

Потом я наклонился к ней ближе и понизил голос:

— Ещё один момент. Чтобы сохранить в тайне координаты нашего убежища, тебе и Марку придётся оставаться внутри защищённого периметра. Название и путь я здесь не произношу. Но за периметр — ни шагу, по крайней мере пока Консорциум «Шалин Гранд» не будет разгромлен и стёрт в порошок.

Мэриголд резко вскинула голову, её синие глаза впились в мои, словно пытались прочитать мысли.

— Корвин назвал тебя судьёй, — медленно проговорила она, складывая фрагменты головоломки. — Неужели Мия… Неужели Безымянная богиня объявила Священный поход против моего отца и Консорциума?

— Именно так, — твёрдо ответил я, не отводя взгляда. — Спасение тебя и Марка было нашей первоочередной, личной целью. Но Теневой крестовый поход не остановится, пока не вырежет из тела Шалина раковую опухоль Консорциума раз и навсегда. Это теперь моя божественная миссия и личная вендетта.

Гномиха сделала глубокий вдох, расправляя узкие плечи, посмотрела вниз, на мирно сопящего у неё на руках Марка, и её лицо озарилось непоколебимой решимостью матери, защищающей своё дитя.

— В таком случае, — она снова подняла на меня взгляд, — в рядах твоего Крестового похода только что появился новый Диверсант элитного ранга. Если, конечно, вы меня примете.

Лютик, стоявшая рядом, звонко рассмеялась, тряхнув кудряшками.

— Если мы примем⁈ Мэриголд, да мы рассчитываем вытрясти из тебя все секреты Консорциума до последней капли. И не думай отвертеться от тренировок. Ты будешь лично гонять нас и учить всему, что знаешь о шпионаже и скрытности.

Я внутренне подобрался. Одно дело ненавидеть отца за то, что он сделал с её жизнью, и совсем другое — хладнокровно сдать всю его империю на растерзание.

Но Сариса, ни секунды не колеблясь, кивнула.

— О, мне придётся рассказать вам очень многое, Артём. Каждую явку, каждый грязный секрет, каждый способ связи, который я знаю. И хотя даже мне известно далеко не всё, я знаю главное: где и как искать.

Она чуть приблизилась и сказала тише, уже только для меня и Корвина:

— Начните с лавки стекольщика на Нижнем рынке Элайвара. У хозяина второй подвал, которого нет ни в одном городском плане. Там меняли лица убийцам отца и хранили чистые печати для подставных торговых домов.

Корвин едва заметно повернул голову.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодное удовлетворение охотника, взявшего первый верный след.

— Запомнил, — сказал я. — Дома запишешь всё. Подробно.

Глубокие синие глаза Мэриголд опасно сверкнули в сгущающейся темноте, отражая зарождающееся пламя заклинания Мизини.

— Я годами изучала извращённый, параноидальный разум Малина Медобрука и подобралась к нему ближе, чем кто-либо из живых. К тому же я прекрасно знаю, как мыслит этот ублюдок.

В этот момент ночное небо раскололось надвое, тьма сменилась зловещим багрово-оранжевым заревом. Огромный пульсирующий сгусток магмы и раскалённого камня, Метеор Мизини, окончательно сформировался над усадьбой и с оглушительным, раздирающим барабанные перепонки рёвом рухнул вниз.

Ударная волна едва не сбила нас с ног, словно таран. Огненный взрыв взметнулся в небеса, разбрасывая во все стороны тонны расплавленного камня, дорогого дерева и черепицы. Даже почти в ста метрах от эпицентра нас окатило нестерпимым жаром, будто из распахнутой доменной печи. Мы рефлекторно вскинули руки, прикрывая лица от слепящего света и града мелких осколков, барабанящих по магическим щитам.

Я инстинктивно шагнул вперёд, закрывая своим телом Мэриголд и маленького Марка просто на всякий случай. Внутренний защитник сработал быстрее осознанной мысли.

Семья не должна пострадать.

Пока ревущее пламя жадно пожирало то, что осталось от роскошного особняка на горе Элайвар, превращая тюрьму моей женщины в пепел, у нас за спиной вспыхнул иной свет — ровное холодное голубовато-белое сияние стабильного портала.

Путь отхода.

Корвин уже чеканил приказы, отправляя в проход первую волну разведчиков, вооружённых до зубов. Стандартное правило: сначала проверить ту сторону, потом вести гражданских, детей и пленных. Пусть выбранная точка считалась безопасной, но я давно усвоил: расслабляются только мёртвые и идиоты.

Наш сын был абсолютно беззащитен, и мы не могли позволить даже жалкой крысе-мутанту приблизиться к Марку.

Эш неотступно тёрся у ног Мэриголд. Мелкий велоцираптор пружинил на мускулистых лапах, готовый в любую секунду сорваться с места со смертоносной скоростью, а вот сам Марк словно забыл о ночном пробуждении и страхе. С высоты маминых рук он с чисто детским восторгом зачарованно смотрел на «динозавра размером с индюка», то и дело пытаясь выскользнуть из захвата и погладить чешуйчатую морду опасного хищника.

Больше того, когда Метеор Мизини разнёс поместье, мой сын не заплакал, а заливисто засмеялся и захлопал в пухлые ладошки, любуясь смертоносным фейерверком.

Моя кровь.

Парень явно оценил размах.

Из синеватого зева портала вынырнул лазутчик и коротко рубанул рукой воздух, подавая сигнал: чисто.

— Пленных — вторыми, под охраной, — приказал я. — Персонал за ними. Документы держать отдельно. Мэриголд и Марк — в центр. Арьергард не растягивать.

Один за другим люди исчезали в прохладной пелене. Кору держала вязь, тяжело дыша от магического напряжения, но руки её не дрожали. Я властно обнял Мэриголд за талию, прижимая к себе её и Марка, и мы шагнули в портал вместе, оставляя полыхающую гору Элайвар позади.

На первой точке отхода нас встретил холодный ветер и голый камень под ногами. Никаких построек. Никаких костров. Никаких следов, кроме тех, что мы сами оставим и тут же сотрем. Хорошее место: пустое, неудобное, бесполезное для жизни — и потому почти идеальное для короткой остановки.

Кору прошла предпоследней. Как только арьергард вывалился следом, орчанка резко сжала кулак, и портал схлопнулся, отрезая нас от погони. Несколько секунд она просто стояла, жадно хватая воздух, потом выпрямилась и начала плести следующий переход.

Уже домой.

Я обернулся на Мэриголд. Она держала Марка крепко, но смотрела не на сына и не на нас. Её взгляд был обращён туда, где за складками пространства осталась горящая золотая клетка.

Потом она медленно выдохнула и перевела глаза на меня.

В них больше не было беглянки.

Только женщина, которой наконец дали оружие и цель.

Пылающее поместье осталось в прошлом, но его огонь словно осветил нам путь в новую войну. Мы уходили не просто с оглушительной тактической победой. Мы уводили домой мою жену, моего сына и ключ к горлу Консорциума.

— Ну что ж, Малин, — хищно оскалился я про себя, чувствуя, как внутри закипает охотничий азарт. — Готовься, старый ублюдок. Охотник идёт за твоей головой, и на этот раз я не собираюсь вести войну по твоим правилам.