На полпути длинные уши Лили тревожно дернулись. Мои собственные инстинкты хищника взвыли сиреной, и мгновение спустя я услышал приглушенные звуки борьбы на верхнем этаже.

Резко свистнув, отдал Эшу беззвучный приказ: «Вперёд! Защищай ребенка любой ценой!»

Велоцираптор сорвался с места размытым пятном, когти цокнули по паркету.

— На максимум! — рявкнул я во всю мощь легких, перекрывая шум.

Тени в зале впереди нас внезапно обрели плоть, мои бойцы из скрытной штурмовой группы вышли из невидимости. Они слаженно выдернули чеки из магниевых сигнальных вспышек, заскрежетал металл, полыхнуло едкое белое пламя. Группа внизу последовала их примеру. Шипящие, извергающие ослепительный свет шашки полетели во все стороны: по комнатам, длинным коридорам и даже в окна, освещая двор. Воздух мгновенно наполнился резким запахом жженого магния и серы.

Я выдернул кольцо своей вспышки, яркий белый свет резанул по глазам. Не раздумывая, швырнул шипящий снаряд в темный зев прихожей и ринулся вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сердце колотилось о ребра тяжелым молотом, ослепительные вспышки выжигали тени по углам, но ни одного вражеского силуэта, ни одного скрытого убийцы не проявилось. Впереди, в широком коридоре, маячили только знакомые плащи моих крестоносцев.

Я ворвался в крыло, где, по словам Сияны, находилась детская Марка. Из распахнутой настежь двери двое моих лазутчиков как раз вытаскивали здоровенную женщину-быка. Над её головой значилось: «Харваса, Теневой Лук 49-го уровня».

— Не причиняйте ему вреда! — отчаянно мычала она, яростно извиваясь в стальной хватке крестоносцев. Мощные мышцы бугрились под ее кожей, но парни держали крепко. Больше ничего она сказать не успела, один из них ловко сунул ей в рот плотный кляп.

Надо же, няня и высокоуровневый телохранитель в одном лице. Прагматичный ход, Сариса.

Я протиснулся мимо скрученной Харвасы и шагнул в спальню. В тусклом свете вспышек, пробивающемся из коридора, я увидел Эша. Раптор угрожающе шипел, расставив когтистые лапы и прикрывая собой изголовье маленькой детской кроватки.

Там, под смятым одеялом, дрожал кребенок. До моих ушей донеслись сдавленные, полные ужаса рыдания.

В этот момент все мои уровни, титулы и навыки потеряли всякий смысл, сердце сжалось в тугой болезненный узел. Радость от долгожданной встречи мгновенно утонула в острой жалости к испуганному ребенку, моему сыну.

— Привет, Марк, — произнес я как можно мягче, опускаясь на одно колено на мягкий ковер у кровати. Дыхание перехватило, голос прозвучал неестественно хрипло. Я медленно, чтобы не напугать, протянул руку. — Всё в порядке, малыш, ты в безопасности. Это я, твой отец. Ты, наверное, совсем меня не помнишь, но я пришёл, чтобы забрать тебя и твою маму в безопасное место, где вас никто не тронет. Туда, где ты сможешь играть со своими братьями и сёстрами, со всей нашей большой семьёй.

Приглушенный плач под одеялом не утихал. Я крайне осторожно, словно разминировал ловушку, откинул край плотной ткани.

На кровати сжался в комок крошечный гном. Густая копна темно-синих волос разлохматилась и спуталась, на меня глянули огромные, широко распахнутые темно-синие глаза, блестящие от непрекращающихся слез.

Мой сын!

Я смотрел на него, и время словно остановилось, окружающий мир с его крестовыми походами, Консорциумами и системными рангами перестал существовать. Спустя почти два долгих года мучительной разлуки, бесконечных поисков и кровавых битв я наконец-то нашёл его.

Увидя меня, малыш испуганно отшатнулся и вжался в спинку кровати. Мне словно воткнули в сердце отравленный клинок, но я заставил себя натянуть на лицо самую спокойную и нежную улыбку, на которую только был способен. Никаких резких движений.

— Тише, Марк, всё хорошо, — проворковал я, убирая руку. — Хочешь, прямо сейчас отведу тебя к твоей маме?

— Мамочка! — горестно завыл Марк, и маленькие кулачки отчаянно сжались. — Хочу к мамочке!

Снова медленно протянул к нему руки.

— Я отведу тебя к ней, обещаю.

Марк замер на секунду, недоверчиво хлюпая носом, а затем, хоть и неохотно, позволил себя поднять. Маленькое тельце было напряжено, как сжатая пружина, мышцы окаменели от страха. Он пах теплым молоком и детским шампунем, и этот запах внезапно ударил меня по нервам посильнее любой магии.

Несмотря на его страх, я не мог отказать себе в этом коротком, пронзительном мгновении чистого счастья. Я наконец-то держал своего сына на руках, ощущая так реально его вес, его тепло. В горле встал тяжелый ком, а перед глазами предательски расплылось, картинка потеряла четкость.

— Как же я рад тебя видеть, сынок, — едва слышно прошептал в синюю макушку.

— Мамочка! — упрямо повторил малыш, и его губы снова задрожали, а с таким трудом доставшееся мне кратковременное доверие грозило перерасти в новую истерику.

Поняв, что момент сентиментальности окончен, я кивнул. Эш мягко спрыгнул с кровати и, глухо урча, двинулся к двери, прокладывая нам путь.

Я крепко прижал Марка к груди и шагнул в коридор. Вокруг кипела обычная работа, мои крестоносцы, вышколенные до автоматизма, усердно потрошили роскошное поместье. Парни действовали без лишнего шума, профессионально изымая все ценности, золото и, самое главное, бумаги и документы.

Мы взяли поместье под абсолютный контроль в рекордные сроки. Повсюду всё ещё дымились остатки десятков магниевых фальшфейеров, озаряя углы жестким белым светом и давая гарантию того, что ни один невидимый лазутчик не затаится в тенях.

— Надо закупить в десять раз больше магния и алхимических реагентов. Пусть Эшли со своей командой изобретателей забивают склады этой дрянью под завязку, оно того стоит.

Держать сына на руках, чувствовать, как колотится его маленькое сердечко прямо напротив моего, было… странно и чертовски правильно, словно я только что обрёл ту часть собственной души, о потере которой даже не догадывался.

Внутренний хозяйственник, тот самый прижимистый голос, что годами заставлял считать стрелы, зелья и фальшфейеры, тихонько ворчал на задворках сознания, подсчитывая бешеные убытки от сожженных за один штурм запасов. Но мне было плевать на него, мое сердце просто пело, заливая всё внутри теплым пульсирующим светом.

Мой сын сейчас в безопасности, и теперь любой, кто посмеет посягнуть на него, умоется собственной кровью.

Быстрым пружинистым шагом я преодолел остаток коридора. Сердце всё ещё тяжело бухало в груди, гоняя по венам остатки боевого адреналина, но вид расслабленно привалившегося к косяку Корвина подействовал как успокоительное. Рыцарь слегка улыбался, и эта едва заметная ухмылка на его суровом лице красноречиво говорила, что в комнате Мэриголд всё под контролем. Впрочем, если у меня и оставались какие-то крохи сомнений, они мгновенно растворились, стоило мне услышать доносящиеся из-за двери всхлипывания и сбивчивый радостный женский щебет.

Мой заместитель уважительно кивнул, давая понять, что путь свободен. Я покрепче перехватил Марка, и мой маленький сын доверчиво сопел, уткнувшись мне в шею, и решительно шагнул в комнату.

Первое, за что зацепился мой взгляд — Нильса. Тёмная эльфийка сидела на полу у стены, надёжно стянутая путами с плотным кляпом во рту. Трое моих крестоносцев не сводили с неё хмурых внимательных взглядов, а её отравленные кинжалы, источающие едва уловимый кисловатый запах алхимии, валялись в дальнем углу от греха подальше.

Но моё внимание тут же переключилось на центр комнаты. Там обнимались четыре женщины, Сияна, Селина и Лили плотным кольцом сжимали ту, ради которой мы устроили эту бойню, и все они плакали искренне, навзрыд, не стесняясь эмоций.

Как и предупреждала меня Селина, моя жена предстала передо мной без иллюзий, в своём истинном обличье гномихи.

Я на мгновение замер, изучая новый образ. Сариса оказалась поразительно красива, с аристократичными точёными чертами лица и гладкой кожей. Невысокая, примерно одного роста с Лионелией, но при этом стройная и поджарая, как гибкий смертоносный клинок. Густые тёмно-синие волосы падали до плеч, собранные в строгий конский хвост, а огромные, глубокие, как горные озёра, глаза того же сапфирового оттенка блестели от слёз. На ней был практичный, облегающий фигуру чёрный наряд, не стесняющий движений, а под глазами залегли тяжёлые тени. Казалось, всё это время она не спала, а изнуряла себя тренировками, готовясь к худшему.

Она подняла взгляд, увидев меня и Марка на моих руках.

Её лицо исказила судорога невыносимого облегчения. С тихим сдавленным криком гномка вырвалась из объятий девочек и бросилась ко мне, всем телом врезавшись в мою грудь и отчаянно обвивая руками мою талию.

— Ты пришёл, Артём! — её голос срывался, дрожа от рыданий. — Ты нашёл меня! Я знала! Боги, я знала, что ты не бросишь, но… чтобы так быстро!

Она нервно рассмеялась, сглотнула и вдруг смешно икнула, прижимаясь горячей щекой к моей броне. Запах её кожи, сладковатый аромат с примесью дорожной пыли и пота, ударил мне в ноздри, пробуждая собственнические инстинкты. Моя женщина! Моя!

— Мне следовало оставить побольше следов, — забормотала она, лихорадочно целуя мою ключицу через ткань поддоспешника. — Но ты… ты всегда ломаешь правила, Артём, твоя скорость пугает. Хотя я знала, что Ирен и Марона обязательно разгадают мои намёки, даже если ты их пропустишь.

Внутри меня всё ещё скреблось странное чувство. Моя Мэриголд, с которой я делил постель, чьи стоны вырывал долгими жаркими ночами, теперь выглядела иначе, почти чужая, с другим телом, другими изгибами. Но стоило ей прижаться ко мне, стоило её дрожащим пальцам впиться в мою спину, как сердце затопило обжигающей, родной теплотой. Это была она, моя упрямая хитрая горничная!

Я осторожно пересадил извивающегося Марка на сгиб левого локтя, а правой рукой крепко, по-хозяйски обхватил её за талию, прижимая к себе, чувствуя упругую силу её настоящих мышц.

— Я никогда не прекращал поиски, — выдохнул хрипло, зарываясь лицом в шелковистые, пахнущие свежестью волосы. — Ни на секунду не допускал мысли, что потеряю тебя или нашего сына. Вы моя семья, я бы сжёг этот континент дотла, чтобы вернуть вас, — я тихо, напряжённо рассмеялся, чувствуя, как отпускает тугая пружина внутри. — Но твои «огромные светящиеся стрелы» здорово сэкономили мне время.

Марк, почувствовав мать, радостно загулил и потянулся к ней. Мэриголд обхватила его лицо ладонями, прижимаясь лицом к макушке сына, и на мгновение они слились в единое целое, повиснув на мне.

Но вдруг её плечи напряглись, гномка вскинула голову, и в сапфировых глазах плеснул липкий застарелый страх.

— Артём, я знаю, это звучит эгоистично, но… куда мы пойдём? — её голос задрожал. — Я должна знать, где наш дом. Я не могу… Не могу снова рисковать сыном, не могу навлечь на тебя и девочек гнев моего отца. Если там небезопасно…

— Ты наша семья, — с металлом в голосе отрезала Лили, делая шаг вперёд. — И наш дом — самая безопасная крепость в этом мире.

— Ещё бы! — восторженно фыркнула Сияна, вздёрнув острый носик. — Пусть только сунутся в наш Вольн…

Лили молниеносно зажала чересчур эмоциональной лисичке рот ладонью, бросив на неё испепеляющий взгляд. Мы находились на вражеской территории, и даже здесь, среди своих, нельзя бросаться названиями вроде «Вольных Земель» или именами. Одно неверное слово, и псы Консорциума пойдут по следу. Сияна возмущённо замычала, но прикусила язык.

Я криво усмехнулся и, поймав паникующий взгляд Мэриголд, успокаивающе провёл большим пальцем по её точёной скуле.

— Выдохни, тебе больше не нужно бояться, — ровно и властно произнёс я. — Я не хочу выкладывать все карты прямо здесь, но, клянусь Системой, там, куда мы идём, никто из ублюдков Консорциума до вас не доберётся. Там свободная земля, где ни тебе, ни Марку ничего не грозит, даю тебе слово Искателя.

Я чуть склонился к ней, заглядывая прямо в расширенные зрачки.

— И знаешь, что самое главное? Тебе больше не придётся прятаться за фальшивыми личинами. Ты можешь стать собой, можешь носить своё истинное лицо и вернуть своё настоящее имя, Сариса.

Её лицо дрогнуло, радость сменилась глубокой тоской. Она нерешительно подняла свою маленькую изящную ладонь и накрыла мою руку, прижимающуюся к её щеке.

— Моё имя… — прошептала она с горечью. — Моё имя слишком прочно связано с тем прошлым, которое я мечтаю сжечь, с кровью, с интригами, с отцом. Я больше никогда не надену иллюзию, Артём, я сыта по горло ложью перед теми, кого люблю, но… — она замялась, её голос упал до едва слышного шёпота. — Сможешь ли ты… Сможете ли вы все принять меня такой и позволите ли мне оставить имя той розововолосой горничной, которую ты полюбил, даже зная, что это имя родилось из обмана?

Я почувствовал укол совести. Сариса ненавидела свою суть, связанную с Шалином, и я не мог лишить её того светлого, что она создала сама.

— Мне не нужно пытаться, — твёрдо ответил я, погладив её по волосам. — Ты была и останешься для меня Мэриголд, моя хитрая, страстная гномка, несмотря на всю ту кашу, что мы расхлёбываем. Более того, я прекрасно понимаю, что львиная доля этого дерьма — просто твоя попытка выжить.

— Та горничная… В ней было гораздо больше от меня настоящей, чем в Сарисе, послушной пленнице Консорциума, — её синие глаза вспыхнули благодарностью и слезами. — Рядом с тобой я впервые начала дышать полной грудью.

— Кхм, — раздалось деликатное покашливание от дверей. Корвин шагнул в комнату, его доспехи негромко лязгнули. — Судья, портал скоро стабилизируется, нам нужно закончить зачистку, выпотрошить этот дом и уходить. Время не на нашей стороне.

Мэриголд мгновенно подобралась, вся сентиментальность слетела с неё, уступив место собранности профессионального диверсанта. В её взгляде читалась бездна вопросов ко мне, особенно насчёт титула «судья» и моего закованного в сталь заместителя, но она лишь коротко кивнула.

— За картиной скрытый сейф, в полу кладовой, если приподнять вторую доску от стены справа, тайник с документами. Выгребайте всё, там очень важная информация, — чётко скомандовала она, затем перевела на меня тревожный взгляд. — Артём, персонал поместья… Я нанимала их сама, они верны мне. Если мы их бросим, мой отец выпотрошит из них души, пытаясь узнать, кто меня забрал.

— Не волнуйся, мы заберём их всех, если понадобится, даже против воли запакуем в мешки, — я усмехнулся. Лишние знания и преданные руки в такой войне не бывают лишними. Потом скосил глаза на связанную тёмную эльфийку. — А что с твоей личной охраной?

Мэриголд болезненно поморщилась.

— Нильса и Харваса… Я знаю их с пелёнок, они заменили мне семью, когда отец в очередной раз использовал меня как инструмент. Остальных я тоже знаю не первый год. Да, они шпионы моего отца, мои тюремщики, но они были добры ко мне, насколько позволяли обстоятельства. Артём, умоляю, прояви к ним милость, я поручусь за них!

— Разберёмся с ними позже, — отрезал я. У меня не было ни времени, ни желания разводить демагогию о цепных псах Малина. Аккуратно передал Марка в руки Мэриголд. — Держись рядом с Сияной и Селиной, они не подпустят к тебе никого на расстояние выстрела, а Эш прикроет спину…