Мои собственные разрядки накатывали глубокими, тягучими волнами с достаточно большими интервалами, и мне не приходилось делать паузы. Я двигался размеренно и уверенно, словно хищник, дорвавшийся до самой сладкой добычи, раз за разом добираясь до самой её сути. В те моменты, когда я с глухим, почти звериным рыком изливался внутрь, мир вокруг переставал существовать. Один раз, второй, затем и третий горячий поток моего семени наполнял её лоно, даруя нам обоим ни с чем не сравнимое чувство абсолютного, всепоглощающего единения.

Конечно, мне не удалось наполнить Ирен до такой степени, чтобы её плоский, идеальный животик заметно округлился прямо на глазах, как в какой-нибудь пошловатой фантазии из моей прошлой земной жизни. Но, учитывая её высочайшую фертильность и то невероятное количество семени, что в неё влил за этот вечер, я был абсолютно уверен, она забеременела, почувствовав это инстинктивно на уровне той самой первобытной магии, что связывала нас.

После более чем часа, проведённого в этой глубочайшей, почти сакральной и нежной близости, Ирен окончательно сдалась на милость первобытной страсти.

Ирен не была абсолютно неутомимой в постели, как Лили или Мия, для которых секс порой казался таким же естественным процессом, как дыхание. Она не жаждала жесткого, грубого секса с элементами первобытной борьбы, как Элариэна или Самира, в ней не никогда не проявлялось той взбалмошной, искрящейся игривости, свойственной Селине и Сияне. Она не стремилась постоянно экспериментировать с границами дозволенного или доказывать свою любовь через ненасытную всепоглощающую страсть, как это делали Зара или Белла. Ирен не обладала утончённым мастерством, как русалка Триселла, и уж точно не сходила с ума от постоянного желания вынашивать потомство, как Лютик. Она не металась между открытым подчинением и доминированием, как Кору, не излучала ту зрелую властную уверенность, что всегда исходила от Мароны, и определенно не выглядела сладкой покладистой девушкой-игрушкой, как Мизини.

Ирен была… просто Ирен, моей женой, уникальной и бесконечно родной.

Ирен начала двигаться сначала плавно, тягуче, словно пробуя каждый дюйм моего естества на вкус, а затем с пугающе возрастающей скоростью и интенсивностью. С её приоткрытых влажных губ срывались тихие рваные всхлипы, которые вскоре переросли в громкие стоны, густым эхом заполнив спальню. Воздух пропитался одуряющим, пьянящим ароматом мускуса, разгорячённой женской кожи и наших смешавшихся соков.

Она начала так энергично и яростно скакать на моём члене, что я на мгновение почувствовал себя грёбаным отбойным молотком, пробивающим путь к центру земли.

Я с жадным нетерпением обхватил её стройные напряженные бёдра, направляя, помогая и подстраиваясь под бешеный темп своими мощными, глубокими встречными толчками. Мои пальцы безжалостно впивались в её нежную бархатную кожу, наверняка оставляя легкие синяки. Я спиной чувствовал, как по её телу прокатилась мощная волна оргазма, и внутренние мышцы судорожно, спазматически сжались вокруг моего раскалённого ствола, посылая по позвоночнику электрические разряды чистого удовольствия. Но Ирен даже не подумала сбавить темп, лишь пронзительно, сладко вскрикнула, резко запрокинув голову назад и подставив мне свою изящную шею. Роскошные рыжие волосы разметались по спине огненным водопадом, а полная грудь тяжело вздымалась от нехватки кислорода, покачиваясь в такт движениям.

Вскоре её разрядки слились в один непрерывный, бесконечный поток экстаза, интенсивность нарастала, грозя свести с ума нас обоих, выжигая остатки разума, пока наконец с последним, срывающимся на животный хрип стоном, она без сил не рухнула мне на грудь. Разгорячённое, влажное от пота тело Ирен задрожало, как осенний лист на пронизывающем ветру, в этот же миг её тугие пульсирующие стенки в последний раз с сокрушительной силой стиснули член, выжимая из меня всё без остатка. Я глухо зарычал, откидываясь на подушки и чувствуя, как извергаю в её лоно очередную, самую мощную и глубокую порцию обжигающего семени.

Фух! Чёрт возьми, это было… просто запредельно! Внутри всё ещё полыхал огонь, но не яростное обжигающее пламя битвы, к которому привык на передовой, приятное убаюкивающее тепло разливалось по телу.

Ирен, тяжело и прерывисто дыша, лежала на моей груди, её горячая кожа покрылась тонкой испариной. Прошло уже несколько минут с момента нашей совместной разрядки, но она никак не могла прийти в себя. Её пальцы мягко, почти невесомо перебирали волоски на груди.

Моё расслабленное, но всё ещё чувствительное естество оставалось глубоко внутри её влажного пульсирующего лона. Я чувствовал каждое крошечное сокращение стенок, они нежно, ритмично сжимали меня, выдавая остаточные волны удовольствия, которые прокатывались по её телу. Тепло наших смешавшихся соков медленно стекало по моим бедрам, пропитывая сбившиеся простыни. Я чувствовал себя абсолютно выжатым, но при этом дьявольски довольным.

Наконец Ирен чуть приподнялась. Её изумрудные глаза, в которых всё ещё плескалась недавняя страсть, сияли глубокой безграничной любовью. Она склонилась и оставила на моих губах нежный поцелуй со вкусом мяты и её собственного дыхания.

— Зная твои… выдающиеся таланты и жизненную силу, — с легкой улыбкой прошептала она, — вряд ли для тебя станет сюрпризом то, что я сейчас скажу. Я снова ношу под сердцем нашего ребенка, мой муж. Хочешь узнать, кто это будет?

Я замер. Мысли на миг застопорились, не в силах принять услышанное. Сердце, только-только успокоившееся после бешеной скачки, снова сорвалось в галоп, отбивая в ребрах сумасшедший ритм, нервное, сладостное ожидание сдавило горло. Я молча кивнул, не доверяя собственному голосу.

Она снова поцеловала меня, на этот раз легко, в самый кончик носа.

— У Иэна скоро появится младшая сестрёнка.

Я судорожно втянул носом воздух, в груди словно разорвалась теплая бомба.

— Дочь? — выдохнул я, не в силах сдержать дурацкую, расползающуюся по лицу улыбку.

Ирен тихо рассмеялась, и этот звук пролился бальзамом на мою душу. Её переполняла искренняя светлая радость.

— Да, прекрасная девочка. Она унаследует мои рыжие волосы, но вырастет высокой, а её глаза будут такими же пронзительно-голубыми, как у её отца, — она вдруг замолчала, и игривость в её взгляде сменилась глубокой серьезностью. Ирен ласково провела ладонью по моей щеке, стирая несуществующую пылинку. — Мы с Богиней говорили об этом и… мы хотели бы назвать её Ирмой в честь твоей сестры с Земли.

Мир перед глазами внезапно поплыл и смазался, колючий комок подкатил к горлу, перекрывая кислород. Ирма… Эмоции, которые я так старательно прятал за броней цинизма и прагматичности, прорвали плотину. Я притянул Ирен к себе и уткнулся лицом в её разметавшиеся по подушке пахнущие травами и цветами волосы, отчаянно моргая, чтобы не дать слезам пролиться.

Она должна появиться на свет примерно через девять месяцев, но уже безумно, до одури любил эту нерожденную малышку.

— Думаю… это звучит просто идеально, — хрипло произнес я, голос предательски дрогнул, выдавая меня с головой.

Ирен глубоко умиротворенно вздохнула и удобно устроила голову на моем плече, прижимаясь обнаженным горячим телом к моему боку.

— Я люблю тебя, мой муж, — прошептала она в темноту комнаты. — И что бы ни случилось, какие бы испытания ни ждали нас впереди, с радостью смотрю в наше будущее.

Постепенно её дыхание выровнялось и замедлилось. За окном уже занимался робкий рассвет, окрашивая небо в нежные пастельные тона, и Ирен погрузилась в спокойный, глубокий сон.

Я лежал с открытыми глазами, слушая её ровное сердцебиение. Все гнетущие мысли о Консорциуме, надвигающейся войне, ресурсах и интригах, все списки дел на завтрашний день просто испарились из головы, смытые одной-единственной новостью. Я крепче обнял свою жену, чувствуя, как моя плоть всё ещё уютно и надежно покоится в её обволакивающей теплоте.

Ирма. Комок в горле мешал сглотнуть. Теперь у меня есть еще одна железобетонная причина выжить в этой мясорубке. Я сотру Консорциум в пыль, разберу их на атомы и пущу по ветру! Моя дочь должна расти в мире, гулять по зеленым лугам, а не прятаться в зоне боевых действий от заклинаний и стрел. Я выжгу для неё безопасное будущее, чего бы мне это ни стоило.

Возможно, этой весной в самом воздухе витало что-то особенное, но Ирен оказалась далеко не единственной красавицей в нашем поместье, внезапно осознавшей, что готова к ещё одному ребёнку. Жизнь била ключом, и с каждым днём наша семья становилась только больше.

Спустя несколько дней я твёрдо решил отложить все дела. Никаких зачисток подземелий, никакой охоты ради опыта и планирования операций, сегодняшний день целиком и полностью должен принадлежать моим детям и тем прекрасным женщинам, что дарили им свою заботу и любовь.

Да, мы виделись каждое утро за завтраком и каждый вечер перед сном, но эти мимолётные встречи — капля в море. Девушки, занимавшиеся домом, не входили в мою ударную группу, которую я водил на опасные вылазки ради роста уровня и боевого слаживания и не мотались по Шалину по кровавым делам Теневого крестового похода. Из-за этого я постоянно ловил себя на гложущей мысли, что провожу с ними преступно мало времени.

Я чертовски соскучился по Заре, моей первой и такой родной жене, по страстной Самире, по нежной русалке Триселле. Мне не хватало уютного спокойствия Клавдии, утончённости Розы и, когда она гостила у нас, очаровательной Клевер. Да и по всем остальным девушкам, которые делили со мной постель и помогали воспитывать нашу растущую ораву малышни, я тоже тосковал.

Поначалу детвора даже слегка растерялась. Они с подозрением косились на меня, явно не понимая, почему папа как обычно не натягивает броню и не проверяет арсенал перед выходом. Но стоило им осознать, что я остаюсь дома исключительно ради них, как началось форменное сумасшествие.

Утро пролетело как один большой шумный праздник. Моя личная маленькая армия задалась целью вымотать меня до смерти. Мы носились по всему саду, сминая сапогами свежую траву, я таскал их на плечах, подкидывал в воздух, ловя визжащих от восторга сорванцов, и чувствовал, как напрягаются мышцы. Нагрузка оказалась не легче, чем в затяжном бою с высокоуровневой тварью, запас сил таял на глазах, но я лишь улыбался.

Иногда ураган наконец останавливался, чтобы перевести дух и проглотить пару кусков свежего пирога, облепляя меня со всех сторон. Тёплые, пахнущие молоком, выпечкой и солнцем дети забирались ко мне на колени, прижимались к груди и требовали сказок. Я читал им одну историю за другой, чувствуя, как маленькие ручки доверчиво цепляются за ткань моей рубашки.

Я изо всех сил старался никого не обделить вниманием, особенно это касалось самых маленьких, ползунков и тех, кто только-только научился ходить. В обычной суматохе, когда старшие и более шумные отпрыски требовали к себе всего внимания, эти крохи часто оставались в стороне, но сегодня уделил внимание и приласкал каждого.

После нескольких часов возни с детьми я почувствовал, как атмосфера вокруг меняется. Жёны и спутницы одна за другой начали бросать на меня многозначительные томные взгляды, а затем и вовсе перешли к активным действиям, утягивая в свободные гостевые спальни. Каждая жаждала остаться со мной наедине.