Я сидел на скамейке, подставив лицо тёплым лучам солнца, и наблюдал за тем, как Рози пьёт чай с Розалиной и ещё несколькими нашими дочерьми. В воздухе витал лёгкий аромат заваренных трав и сладкой выпечки, смешиваясь с запахом сухой травы, принесённым ветром с равнин. Когда к их столику подошла Клевер, чтобы сменить её и присмотреть за детьми, Рози воровато огляделась. Её взгляд скользнул по двору, наткнулся на меня, отдыхающего на скамейке, и тут же метнулся в сторону.

Затем она с преувеличенной, почти комичной небрежностью поднялась из-за стола и медленно побрела в мою сторону, изо всех сил делая вид, что просто любуется солнцем, заливающим золотом просторы за стенами Вольного. Этот напряжённый взгляд на горизонт выглядел бы даже убедительно, если бы не густой очаровательный румянец, заливший её щёки и поднявшийся до самых кончиков длинных бархатистых ушей.

Стараясь не рассмеяться в голос, я сделал вид, что абсолютно ничего не замечаю. Откинувшись на спинку скамейки, положил руки на подлокотники и продолжил лениво наблюдать за вознёй малышни на лужайке.

Роза продолжала свой «незаметный» дрейф, пока наконец не оказалась совсем рядом и не опустилась на самый край моей скамейки. Дерево чуть скрипнуло под её весом. Затем она осторожно придвинулась на пару сантиметров, потом ещё на пару. Она подвигалась так до тех пор, пока несколько прядей её роскошных тёмно-рыжих волос, подхваченных порывом ветра, не мазнули меня по щеке, оставив после себя тонкий, дразнящий аромат луговых цветов и свежести.

Смущённо прикусив нижнюю губу, она робко положила свою изящную ладонь на деревянную рейку между нами.

Я немедленно накрыл её руку своей. Роза тихо, судорожно выдохнула, вздрогнув от предвкушения, когда я мягко переплёл наши пальцы.

— У тебя найдётся для меня несколько минут, Роза? — спросил я негромко, чуть склонившись к её ушку. — Я бы хотел провести с тобой немного времени.

Она заёрзала на месте, дерево снова скрипнуло. Её бедра сжались, выдавая нетерпение, боровшееся со смущением.

— Х-хорошо, — выдавила она.

Роза помедлила, судорожно сглотнув, словно собираясь с духом перед прыжком в пропасть, а затем вдруг выпалила на одном дыхании:

— На самом деле… я хотела кое-о-чём тебя попросить… мой любимый.

Я удивлённо приподнял бровь и повернулся к ней. Учитывая, сколько времени и душевных сил ей обычно требовалось, чтобы просто заговорить о своих желаниях, она делала это исключительно в тех случаях, когда дело касалось чего-то действительно жизненно важного. Я нежно, ободряюще погладил её пальцы, наслаждаясь теплом её кожи.

— Что случилось, дорогая? — мягко спросил я.

— Ох! — вырвалось у неё. Лицо Розы вспыхнуло так, словно она стояла у открытой печи. — Т-ты хочешь, чтобы я спросила прямо сейчас?

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, явно надеясь получить отсрочку, чтобы ещё хоть немного морально подготовиться к этому шагу.

— Ну, если только это не что-то такое, о чём не стоит слышать этим маленьким ушкам, — усмехнулся я, кивнув в сторону лужайки, где с визгом носились наши дети.

Роза покраснела ещё гуще, хотя казалось, что это физически невозможно.

— Это не так! То есть… Ну, может быть… Я…

И вдруг совершенно неожиданно она подскочила с места, как ужаленная, и в несколько стремительных прыжков скрылась за дверью штаба.

Я застыл, чувствуя укол досады. Чёрт, неужели сказал или сделал что-то не так?

Но буквально через полминуты из тех же дверей, к моему искреннему удивлению, вышла Лили и целеустремлённо направилась прямо ко мне. За её спиной я заметил выглядывающую из-за косяка Розу.

Ах вот оно что!

Она настолько сильно стеснялась своей просьбы, что ей пришлось мобилизовать младшую сестру в качестве парламентёра. Я-то, наивный, думал, что за эти годы моя стройная рыжеволосая подруга стала чувствовать себя со мной более раскованно. Значит, дело действительно предельно серьезное.

Лили подошла вплотную, привычно и собственнически обняла меня за шею, наклонилась и прижалась мягкими губами к самому самому уху. Её дыхание обожгло кожу.

— Роза хочет, чтобы ты подарил ей ребёнка, — прошептала она, и в её голосе скользнула тёплая смешинка.

Я невольно вздрогнул от неожиданности.

Хотя, если вдуматься, часть моего мозга, отвечающая за логику, давно должна была сложить два и два. Нашей дочери Розалин было уже больше двух лет, а учитывая ту безумную, почти фанатичную страсть, с которой куниды относятся к материнству и расширению семьи, откровенно странно, что Роза не заговорила об этом раньше.

Скорее всего она мечтала об этом долгие месяцы, но просто не смогла перебороть свою природную робость. Как же я всё-таки слеп в некоторых вопросах! Мне следовало отнестись гораздо внимательнее к ней и самому поднять эту тему, не дожидаясь, пока она доведёт себя до нервного срыва.

Я снова перевёл взгляд на дверной проём. Роза всё ещё пряталась там, но, встретившись со мной глазами, издала тихий, едва слышный писк, и её макушка мгновенно скрылась из виду.

Это забавное, донельзя милое зрелище вызвало у меня широкую искреннюю улыбку, сердце наполнилось таким нежным чувством, что в груди стало тесно. И в этот момент в моей голове окончательно сформировался план, который давно следовало реализовать.

Да, чёрт возьми, очень многое мне следовало сделать гораздо раньше.

Я посмотрел на Лили, что стояла рядом, нетерпеливо постукивая ножкой и ожидая моего вердикта, и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Для меня это будет огромной честью, — твёрдо сказал я. — Но я бы хотел сделать это сегодня вечером, если она, конечно, не против, и только после настоящего свидания.

Лили моргнула, ушки смешно дёрнулись. Она явно сбилась с мысли. Обойдя скамейку, кунида плюхнулась рядом со мной.

— Почему она должна возражать против того, чтобы зачать от тебя ребёнка, если сама об этом попросила? — искренне не поняла она. — И… зачем свидание? Разве вы не можете просто пойти в спальню?

Я усмехнулся, глядя на простодушную, но практичную логику моей девочки. Сделал ещё один глубокий вдох, чувствуя, как внутри разгорается приятное будоражащее предвкушение.

— Потому что собираюсь сделать Розе предложение руки и сердца, — спокойно ответил ей.

Лили замерла. Её большие выразительные глаза округлились до невозможных размеров, а затем на прекрасном лице расцвела самая широкая, самая искренняя улыбка, которую я видел за долгое время, а длинные ушки радостно дрогнули.

— Это чудесно, любовь моя! — восторженно пискнула она, бросаясь мне на шею и обнимая с такой пугающей страстью, что у меня жалобно хрустнули рёбра.

Моя милая кунида давно переросла статус хрупкой девочки. Теперь её характеристики Силы и Ловкости могли заставить попотеть и опытного Искателя.

— Ты и моя старшая сестра… вы женитесь! О, Система, это так романтично! — щебетала она, утыкаясь носом мне в грудь. Её сладкий цветочный запах с легкой мускусной ноткой возбуждения тепло окутал меня, заставляя рецепторы довольно трепетать.

Но внезапно Лили отстранилась, радостный щебет оборвался, брови нахмурились, а ушки подозрительно встали торчком.

— Но у меня два вопроса, господин, — её голос приобрел легкие деловые нотки, почти как у Ирен, когда та отчитывала меня за перерасход золота. — Во-первых, почему ты так долго тянул? А во-вторых, почему ты обсуждаешь это со мной, вместо того, чтобы пойти и просто сделать ей предложение?

Я невольно замялся, почесав заросший жесткой щетиной подбородок. Признаваться в собственной неуверенности было непривычно.

— Ну… На то есть парочка веских причин, малышка. Во-первых, я банально не знал, хочет ли она этого сама. Вспомни, как Роза переживала, когда мы уезжали из Холмистого. Она отказывалась покидать свою Нору до последнего, пока ситуация с безопасностью не стала критической. Я не мог понять, нужен ли я ей, или просто терпит моё общество ради блага семьи.

Тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. В этом чертовом мире, где каждый день мог стать последним, межличностные отношения оставались самой трудной областью. Здесь нельзя просто открыть карту, свериться с отчётом или увидеть над головой у человека честную отметку, что он действительно думает и чувствует.

— А во-вторых, — я посмотрел прямо в её лучистые глаза, — переживал, как… как к этому отнесешься ты. Ты моя жена, я люблю тебя, и добавление новой женщины в семью, тем более твоей родной сестры, это решение, которое должно приниматься совместно. Твоё слово для меня значит не меньше моего собственного. И твоё, и остальных девочек.

Лили смягчилась и, погладив меня по щеке своей мягкой ладошкой, она ласково улыбнулась.

— Конечно же я буду только рада, если ты возьмешь Розу в жены, давно вижу, как вы смотрите друг на друга, чувствую эту химию между вами. Вы делаете друг друга счастливыми.

Она хитро прищурилась, её губы изогнулись в строгой, почти материнской усмешке. Лили знала меня слишком хорошо, ни одна моя уловка не могла ускользнуть от её внимания.

— А теперь давай начистоту. Какова третья, самая главная причина?

— Зараза! — я хмыкнул, чувствуя себя пойманным с поличным. — Да эта чёртова нехватка времени… Я погряз по уши в делах: постоянные вылазки, управление поместьем, разборки с Консорциумом… Мне чертовски стыдно в этом признаваться, Лили. Роза такая тихая, незаметная. Она почти всегда спит в отдельной комнате, а не в нашей огромной общей кровати, возится с детьми, поддерживает порядок, не лезет на передовую Теневого крестового похода, и я как-то… упустил этот момент из виду.

— Ты просто забыл попросить мою старшую сестру выйти за тебя замуж, — сухо констатировала Лили, довольно ощутимо шлепнув меня ладошкой по широкой груди.

Тело почти не заметило удара, зато по самолюбию он шлёпнул ощутимо.

— Ауч! Нет же! — я поморщился, перехватывая её руку и целуя теплые пальцы. — Я просто тупой кусок идиота, который не понимал, как подступиться к этому разговору. Пойми, тонкости ваших… то есть кунидских чувств и привычек для меня до сих пор загадка. До Розы только ты одна открыто показала, что хочешь серьезных отношений, а твоя сестра… Она такая пугливая и застенчивая… Я просто боялся надавить, боялся разрушить то хрупкое доверие, что между нами возникло, не был до конца уверен в её чувствах ко мне.

Лили тихо вздохнула, её тело расслабилось, теряя наигранную строгость, и она уютно устроилась в моих объятиях, положив подбородок мне на плечо. Её естественный феромонный фон, этот самый «аромат любви», свойственный всей расе кунидов, стал гуще, дурманя мой разум и пробуждая первобытные инстинкты.

— Глупенький, Роза уже давным-давно готова назвать тебя своим спутником жизни, и женой она стать тоже готова, — Лили тихо хихикнула, щекоча дыханием мою шею. — Если честно, я вообще удивлена, как это она до сих пор не выпустила на тебя свой аромат привязанности. Может, она настолько робкая, что даже её инстинкты и физиология стесняются проявить себя?

Я невольно усмехнулся, представив, как тело Розы краснеет и старается спрятать феромоны, смущаясь собственных желаний. Выглядело мило и вполне в её духе.

— Значит, ты думаешь, у меня есть шанс? Она скажет «да»?

— Ну разумеется она скажет «да», мой герой, — Лили закатила глаза с таким видом, будто объясняла очевидную вещь неопытному мальчишке, а затем слегка нахмурилась, задумчиво теребя прядь своих светлых волос.

— Слушай, только есть одно важное условие: тебе стоит сразу обозначить, что свадьба пройдет в тихом, камерном формате, только для семьи и самых близких. Если ты попытаешься закатить шумный праздник на половину поместья, как это было со мной или остальными девочками, Роза просто умрет от стыда и забьется в самый глубокий угол своей комнаты. Она физически не вынесет столько внимания к своей персоне.

Я фыркнул, живо представляя эту картину: милая, краснеющая Роза в роскошном белом платье, пытающаяся замаскироваться под куст в оранжерее, пока толпа гостей скандирует тосты. Смех смехом, но затем перед внутренним взором встал другой образ: Роза. В изящном, струящемся свадебном наряде, подчеркивающем её идеальную хрупкую фигуру, робкий взгляд из-под длинных ресниц, горящие румянцем щеки и нежные губы, шепчущие клятвы верности.

От этой картины у меня перехватило дыхание, а в груди разлилось тягучее собственническое тепло. Моя Роза!

Так, отставить лирику, я слишком забегаю вперед. Сначала дело, потом награда.

Я наклонился, крепко и сладко поцеловав Лили в губы и решительно поднялся на ноги.

— План принят. Пойду вытащу её на свидание, — я улыбнулся, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь по венам, почти как перед опасной охотой, только ставки куда приятнее. — Значит, мне нужно быстро разгрести все дела по поместью, чтобы освободить себе полноценный выходной.

Лили лукаво прищурилась, плавно поднимаясь следом за мной. Её пальчики дразняще скользнули по моей груди вниз, зацепив пряжку ремня.

— Если у тебя вдруг не получится выбить выходной, я лично приду к тебе в кабинет и помогу расслабиться, — в тембре её голоса появилась возбуждающая хрипотца. — Ничто не помешает тебе сделать мою старшую сестру счастливой, иначе будешь иметь дело со мной.

Мы говорили приглушенно, но последний пассаж Лили произнесла достаточно звонко. Настолько звонко, что сидевшая неподалеку за столиком для чаепития Клевер внезапно навострила свои длинные уши.

Через мгновение и миниатюрная женщина мощным грациозным прыжком метнулась к нам. Её изящное тело мелко подрагивало, источая волны чистейшего восторга.

— Неужели⁈ Ты… Ты правда собираешься сделать моей девочке предложение⁈

Я почувствовал, как к щекам приливает кровь. Чертовски неловко обсуждать такие вещи с будущей тёщей, даже если она выглядит как твоя ровесница и обладает фигурой элитной модели.

— Да. Но, разумеется, только если ты дашь нам своё материнское благословение.

Клевер издала звук на частотах, доступных лишь летучим мышам, и бросилась мне на шею, стиснув в железобетонных объятиях. Силы у неё тоже хватало с избытком.

— Одобрение⁈ Да я счастлива! Поздравляю, сынок! — взахлеб затараторила она, не отпуская мою шею. — Ох, Система милосердная, Роза будет на седьмом небе от счастья! Она слишком зашуганная, чтобы признаться в этом вслух, но поверь мне, как её матери, она без ума от тебя, любит ничуть не меньше, чем наша Лили!

Выпустив меня из захвата, Клевер схватила Лили за руку, и две ушастые фурии метнулись к беседке, где остальные жены нянчились с детьми. Через секунду там образовался плотный женский кружок, началось бурное тайное совещание, которое то и дело прерывалось синхронными восторженными ахами, хихиканьем и выразительными сияющими взглядами, бросаемыми в мою сторону.

Женская половина семьи дала добро.

Какое-то время я просто стоял на месте, глупо и довольно ухмыляясь, как мальчишка, которому доверили первый собственный клинок. Моя семья! Ради них я готов был порвать этот мир на британский флаг.

Стоило мне подойти ближе, как Роза робко выскользнула из тени на залитый солнцем двор. Её стройная фигурка была затянута в простое, но подчеркивающее изгибы домашнее платье. Она переминалась с ноги на ногу, нервно сминая пальчиками подол.

— Вы… вы… о чем говорили с мамой? — тихо выдавила Роза, очаровательно прикусив нижнюю губку белоснежными зубками. Её длинные рыжие ушки нервно вздрагивали, выдавая крайнюю степень напряжения.

— О многом, цветущая моя, — бархатно произнес я, сокращая дистанцию и, мягко беря её крошечную ладошку в свою. Роза вздрогнула от неожиданности, её пульс под моими пальцами забился как у пойманной птички. Не отрывая пристального взгляда от её бездонных голубых глаз, я медленно поднес её руку к губам и горячо поцеловал тыльную сторону ладони, задержавшись на нежной коже чуть дольше положенного этикетом.

— Скажи мне, Роза, ты окажешь мне честь присоединиться ко мне сегодня вечером? Только ты и я. Приглашаю тебя на свидание.

— Ох! — лицо стройной рыжеволосой куниды вспыхнуло так ярко, что румянец залил не только щеки, но и шею, и даже кончики подрагивающих ушей.

Она тихонько пискнула, не в силах скрыть счастливой улыбки, и забавно заерзала на месте, словно ей нестерпимо хотелось прыгнуть мне на шею.

— Х-хорошо… То есть… Да! Да, Артём, с превеликим удовольствием!

— Тогда до вечера, моя прелесть. Будь готова, — я подмигнул ей, легонько сжал нежные пальчики на прощание и, отвесив шутливый полупоклон, развернулся.

Поддержка Лили и Клевер придала мне уверенности получше любой магии. Глядя на их искреннюю радость, я понимал, что всё делаю правильно. Роза заслуживает стать моей законной женой, и я сделаю всё, чтобы этот вечер прошел идеально.