Наевшись до отвала и убрав остатки пиршества, мы снова устроились у огня. На какое-то время над поляной повисла уютная тишина, мы просто завороженно смотрели на пляшущие языки пламени, однако вскоре я заметил, что Мэриголд то и дело бросает на меня какие-то неуверенные взгляды.

— Ты принёс два отдельных стула, — вдруг осторожно произнесла она, нарушив молчание.

Я изо всех сил постарался не поморщиться. Да, одной из самых удачных домашних находок для нашей семьи стали широкие кресла для двоих, в которых так удобно обниматься. Я всерьез думал захватить одно из них на это свидание, но в последний момент решил, что это слишком самонадеянно — не хотелось давить на неё.

Хотя, если честно, часть меня задавалась вопросом, а не я ли сам испытываю больший дискомфорт? Может, до сих пор всё ещё не зажила та рана, что нанесли мне её тайна и все те проблемы, которые она принесла в наш дом?

— У меня есть плед, — мягко предложил я. — Можем расстелить его на траве.

Мэриголд закусила губу и коротко кивнула, и я тут же полез в рюкзак.

Чтобы найти ровный участок без корней и кочек, нам пришлось немного отойти от костра. Я подбросил в огонь оставшиеся поленья, чтобы пламя светило ярче и согревало нас, а затем опустился на расстеленный плед, неловко устраиваясь рядом с ней.

Та Мэриголд, которую знал раньше, энергичная, пухленькая, жизнерадостная старшая служанка с розовыми волосами и очаровательным круглым личиком, уже давно забралась бы мне на колени, обвила шею руками и жадно прижалась губами к моим. Или, что ещё вероятнее, уже вовсю тёрлась бы бёдрами, стягивая с меня штаны и доводя нас обоих до нетерпеливого, почти болезненного желания.

Возможно, ей было гораздо легче проявлять сексуальную смелость, прячась за иллюзией, которая служила своеобразным эмоциональным щитом.

Сейчас же она почти робко провела своей изящной ручкой по моему предплечью, словно безмолвно прося взять её за руку. Я так и сделал, мягко переплел наши пальцы и ободряюще улыбнулся.

Мэриголд ответила слабой дрожащей улыбкой, придвинулась чуть ближе и очень осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверя, прислонилась головой к моему плечу.

В этот момент меня пронзило острое болезненное осознание того, что до того, как вырвалась из лап своего жестокого отца, эта женщина никогда в жизни не оставалась по-настоящему одна. У неё отняли право на уединение, не оставив ни клочка личного пространства. И что самое чудовищное, находясь в постоянном окружении людей, ей не позволяли ни с кем сблизиться. Те, кого в детстве она считала друзьями или даже семьей, на деле оказались её тюремщиками.

Она просто не умела строить настоящие доверительные отношения и только училась открываться, позволять себе показывать миру своё истинное лицо. Я вдруг понял, что сейчас ею руководит не стеснение, а неподдельный сковывающий страх.

Мэриголд до одури боялась всё испортить, сделать неверный шаг и навсегда разрушить шанс остаться со мной.

Моё сердце сжалось от острой жалости. В эту секунду я думал не о той пухленькой горничной из прошлого и даже не о прекрасной принцессе, сидящей сейчас рядом, думал только о женщине, которую любил, раненой, уязвимой и чертовски нуждающейся в защите.

Когда осторожно выпустил её ладонь, Мэриголд тут же напряглась, её лицо начало бледнеть от испуга, но я мягко обнял её за плечи, крепко прижал к себе и уткнулся подбородком в макушку.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватало, пока мы были в разлуке? — тихо прошептал, вдыхая аромат её волос. — Того нежного взгляда, которым ты смотрела на меня в наши тихие минуты наедине.

Она вскинула голову, на лице отразилась смесь изумления и робкого счастья. Я улыбнулся, глядя в её огромные глаза.

— Твой облик изменился, но этот взгляд… Он остался прежним.

Тёмно-синие глаза Мэриголд мгновенно наполнились слезами. Она тихо всхлипнула и уткнулась лицом мне в грудь, судорожно комкая ткань моей рубашки.

— Я… я думаю, что мне больше всего не хватало именно этого, Артём, — глухо пробормотала она сквозь слёзы. — Мне было так невыносимо больно, когда меня оторвали от тебя, от нашей семьи. Какая-то часть меня до сих пор не верит, что я снова в твоих объятиях.

— Но мы снова вместе.

Несколько долгих минут мы сидели в обнимку. Я успокаивающе гладил её по спине, перебирая шелковистые синие пряди. Мои мышцы рефлекторно напряглись, когда её маленькая ручка, немного поколебавшись, скользнула по моему бедру, а затем медленно, неуверенно поползла выше, к промежности.

Боги, больше всего на свете я хотел бы прямо сейчас откинуться на спину и позволить этой потрясающей женщине продолжить ласку. Я уже чувствовал, как кровь приливает к паху, но… её движения казались механическими. В них не ощущалось той обжигающей страсти, только попытка угодить. Я кожей чувствовал, что она сама не понимает, готова ли к этому.

Накрыв её ладонь своей, мягко отвел от паха.

— Нам некуда спешить, — хрипловато пробормотал я, поднося её руку к губам и целуя изящные пальчики. — На самом деле… Сейчас лучше вообще не торопить события.

На секунду в глазах Мэриголд мелькнула острая обида, которую она тут же попыталась спрятать за натянутой игривой улыбкой.

— Предлагаешь подождать до брачной ночи? Не знала, что ты такой старомодный! — она попыталась засмеяться, но лицо предательски потемнело, голос сорвался на дрожащий шёпот. — Или… или я просто больше не привлекаю тебя такой, тебе не нравится моя настоящая внешность?

Я фыркнул, не сдержав смешка.

— Ты сейчас серьёзно, Мэриголд? Твоя иллюзия была чертовски милой, не спорю, но ты же должна понимать, что твоя истинная внешность просто сбивает дыхание. Ты одна из самых ослепительно красивых женщин, которых я когда-либо встречал в обеих жизнях.

Щёки миниатюрной гномки вспыхнули густым румянцем.

— Правда? Я не кажусь тебе слишком худой и… плоской?

Я, почти не касаясь, провел костяшками пальцев по её пылающей щеке.

— Твоё тело идеально. И больше всего на свете я бы хотел прямо сейчас повалить тебя на этот плед и провести всю ночь, изучая губами каждый его изгиб.

— Я бы тоже этого хотела, — она нервно прикусила губу, блестящую от помады. — Но почему тогда мне кажется, что сегодня этого не случится?

Я перевел взгляд на тёмные кроны деревьев, собираясь с мыслями.

— Знаешь, в первый раз наши отношения начались именно с секса, а уж потом, когда мы начали узнавать друг друга в быту, пришла любовь, — тихо произнёс я.

Меня слегка кольнуло осознание того, что на самом деле я её тогда ни черта не узнал, по крайней мере её истинного прошлого, но сразу отбросил эти мысли, и так гонял их по кругу последние несколько недель.

Снова посмотрел гномке в глаза и ласково провел большим пальцем по её скуле.

— В этот раз я хочу, чтобы на первом месте стояли чувства, хочу по-настоящему узнать ту, что пряталась за иллюзией, и заново разжечь любовь, которая была между нами. Если мы сможем выстроить этот фундамент, тогда у нас всё получится.

В её глазах липкий страх потери, но решение притормозить и не тащить её в постель прямо сейчас казалось мне единственно верным. Мы должны заново выстроить доверие, прежде чем сжигать друг друга в пламени страсти.

Мэриголд задумчиво прикусила нижнюю губу, и её щёки вновь залил густой румянец.

— Это всё, чего я хочу, любовь моя, — едва слышно выдохнула она.

Остаток вечера мы просидели в обнимку, глядя, как густые сумерки постепенно уступают место глубокой бархатной ночи. И вскоре простое ощущение её присутствия, тепло хрупкого тела, доверчиво прижимающегося к моему боку, смыло без остатка всю ту неловкость, что висела между нами в начале свидания.

Когда на противоположном краю поляны вспыхнуло вращающееся марево портала Кору, ведущего домой, мы молча поднялись. Я быстро стряхнул мусор с пледа, закинул его в рюкзак, затушил остатки костра, и мы направились к сияющему кругу. Но за шаг до того, как переступить магическую арку, я остановился.

Бросив рюкзак на землю, плавно подхватил свою миниатюрную принцессу на руки.

Мэриголд охнула, огромные синие глаза распахнулись от удивления, но я не дал ей сказать ни слова, просто наклонился и накрыл её губы своими.

Она напряглась лишь на долю секунды, а затем буквально растворилась в моих объятиях. Её губы, влажные и мягкие, словно лепестки розы, раскрылись навстречу моему поцелую. На языке остался лёгкий, будоражащий привкус корицы и сладкого шоколада от съеденных недавно маршмэллоу.

Этот до боли знакомый вкус, знакомое, родное ощущение женщины в моих руках, пусть даже её формы стали совсем иными, пробудило прежнюю всепоглощающую любовь, абсолютное принятие и обжигающее желание.

В этот краткий миг, зависнув на границе тёмного леса и сияющего портала, Мэриголд окончательно перестала быть для меня чужой и снова стала моей женщиной, которую я любил всем сердцем и душой.

Портал предупреждающе замерцал, готовый вот-вот схлопнуться. Не разрывая поцелуя и крепко прижимая бесценный груз к груди, я шагнул сквозь магическую пелену, возвращая нас обоих домой, к нашей семье.

Этот прощальный поцелуй под покровом ночного леса сказал мне гораздо больше любых клятв. Она наконец вернулась.

Прошло тринадцать дней с того момента, как мы вырвали Мэриголд и маленького Марка из лап врага. Воздух в Вольном до сих пор казался наэлектризованным после тех событий, но сегодня напряжение сменилось предвкушением, Белинда и Грег наконец-то возвращались из своей безумной экспедиции по поиску сокровищ на Затерянном Континенте.

И вот это случилось.

Жители нашего растущего города плотным кольцом обступили место прибытия задолго до того, как воздух наконец дрогнул, и Белинда, стоящая по ту сторону, активировала один из самых больших и стабильных пространственных порталов, которые я когда-либо видел. Магическая воронка вспыхнула ослепительным сапфировым светом, обдав толпу запахом озона и соленого океанского бриза. Даже я не удержался и подошел поближе.

Из портала торжественно вышли наши вернувшиеся охотники за сокровищами.

Я улыбнулся.

Неизвестно, кто именно решил обставить возвращение именно так, но одна из повозок была целиком занята колоссальной статуей из серебра, той самой, которую я видел в своих видениях. Её подняли вертикально и намертво закрепили толстыми канатами. Толпа ахнула, а затем взорвалась овациями, когда из портала выплыл этот гигантский монумент. Огромный орк-воин ростом около восьми футов выглядел настолько угрожающе и реалистично, что казался живым. Его руки скрестили над головой боевой молот и чудовищно огромный боевой топор, а невероятно широко раскрытая пасть словно издавала безмолвный яростный рев.

Вторая повозка оказалась до краев набита сокровищами. Она ломилась от украшенных драгоценными камнями тарелок, тяжелых кубков, золотых чаш, вычурных подсвечников и массивных канделябров. Груды сверкающих драгоценных камней переливались на солнце, а магические предметы слабо фонили остаточной энергией, заставляя волоски на моих руках вставать дыбом.

Эта находка могла стать тем рычагом, который перевернёт всю нашу войну.

Не сдерживая эмоций, шагнул вперед, сгреб Белинду в охапку и крепко, со страстью поцеловал её, притянув к себе. Её губы казались солоноватыми на вкус, а от чешуек исходил жар чужого солнца.

— Ты вернулась победительницей, — сказал, обнимая её за гибкую талию и внимательно оглядывая с ног до головы, проверяя, нет ли ран. — Рад, что ты и вся экспедиция благополучно добрались домой. Были ли серьезные проблемы?

Белинда довольно прищурилась, прижимаясь ко мне.

— Всего лишь несколько настырных морских чудовищ, которых пришлось пустить на мясо отряду Грега, — беспечно отозвалась она. — И несколько стай разбойников-русалок. Нам пришлось жестко отгонять их, когда эти твари пытались пробить дыры в корпусе нашего корабля, хотя, справедливости ради, наш отряд пробил дыры в нескольких из них куда быстрее.

Она с гордостью оглядела горы сокровищ.

— А еще у Тиссин возникли проблемы с дельфинами. Ты знал, что эти твари — наглые мерзавцы?

Я усмехнулся, вспомнив рассказы о морской фауне этого мира.

— Слышал такое. С нашей нагой тоже всё в порядке?

— С ней всё просто отлично, особенно учитывая, что после одного этого путешествия она стала неприлично богатой, — усмехнулась Белинда, сверкнув глазами. — Тиссин определенно утерла нос своей тетке Тессере, и та, не упустив случая, с удовольствием получила свою долю награды за помощь.

Глядя на горы золота и сияющую Белинду, я почувствовал, как с плеч наконец-то свалился огромный груз. Это золото — не просто блестящие побрякушки или цифры на счету, это крепкий фундамент нашей будущей победы и безопасности, залог того, что моим близким больше не придется платить кровью за каждый наш шаг.

— Похоже, вы достаточно быстро нашли тот корабль, — задумчиво произнес я, кивнув в сторону тяжело груженых повозок, от которых исходил отчетливый запах сырости.

— И в точности там, где ты и говорил, — подтвердила Белинда, её чешуя переливалась в лучах солнца. — Тиссин всё детально исследовала и призналась, что это было одно из самых сильных впечатлений в её жизни, не говоря уже о том, что всё предприятие оказалось невероятно весёлым и захватывающим приключением. Представляешь, она даже нашла скрытый сейф в капитанской каюте! И, как видишь, мы обнаружили столько сокровищ, что нам потребовалось несколько дней, чтобы просто поднять всё это на поверхность.

— И это только наша доля, — добавила она с гордостью, поправляя походную амуницию. — Мы уже сполна расплатились с Тиссин и моряками. А теперь посмотри сюда!

Она с нетерпением, словно маленькая девочка, вырвалась из моих объятий и побежала к головной повозке, где возвышалась гигантская статуя орка, жестом позвав меня за собой. Подойдя ближе, Белинда указала на массивное основание монумента из серебра, к которому была приделана поясняющая табличка. Судя по светопоглощающему матовому чёрному цвету, её выковали из какого-то божественного металла. Даже этот крошечный кусок сам по себе стоил как минимум сотню тысяч золотых.

Историческая ценность этой находки могла оказаться поистине бесценной. Да и само мастерство… Работа с божественным металлом требовала от кузнеца невероятного, запредельного уровня, поскольку этот материал слишком прочен и упрям для обработки любыми обычными методами.

Выгравировать на нем надпись являлось задачей не менее фантастической, но, как я и ожидал, на черной пластине виднелась крупная вязь на древнем орочьем языке. В этот момент к нам присоединилась Кору. Краснокожая орчанка внимательно осмотрела обработанный божественный металл, проводя сильным пальцем по рунам.

— Хм, — глубокомысленно проворчала она. — Этот диалект архаичен и почти неузнаваем, но, по-видимому, здесь всего несколько ключевых слов. В основном это титулы и имена, которые можно прочитать по слогам.

— И что же там написано? — с любопытством спросил Грег, подходя к нам. Глава Гильдии Убийц выглядел уставшим, но довольным. Остальные участники экспедиции и толпа зевак замерли в ожидании. — Мы гадаем над этой надписью уже несколько дней.

Алая орчиха рассеянно почесала висок, щуря желтые глаза.

— Примерный перевод звучит так: «Во славу Акхана Разрушителя, Истребителя бельти. Того, чья честь превосходит всех орков, капитана Клинка Горшока, величайшего из всех когда-либо созданных боевых кораблей, Ужаса Безбрежных Морей, отправляющегося покорять Затерянный Континент со своей легендарной командой».

— А кто такие эти бельти? — подала голос Белла, присоединившись к остальным членам нашей семьи, которые плотным кольцом окружили Белинду, чтобы поприветствовать её.

— По-видимому, это какой-то народ, который был полностью истреблен, — мрачно проворчала Кора, скрестив мускулистые руки на груди. — Или, возможно, теперь они известны под другим названием. Либо же это еще одна тайна, которую нам только предстоит раскрыть среди древних загадок Валинора.

— Выходит, кто-то подарил этому Акхану гигантскую статую стоимостью в миллионы золотых монет с табличкой из божественного металла… просто в качестве прощального сувенира? — удивленно спросила Лейланна, изящно покачав головой. Её серебристые волосы блеснули на солнце.

— Если он имел достаточно высокий уровень, чтобы бросить вызов чудовищам на Нулевом Континенте, то для него такой подарок, возможно, сущий пустяк, — прагматично заметил я.

Внезапно мое внимание привлекло резкое движение. В суматохе и радости от возвращения экспедиции я совсем забыл об одном важном моменте.

Крепко схватил Белинду за руку, снова повернул её к себе и начал проталкиваться сквозь галдящую толпу.

— Мы изначально послали тебя собрать средства, которые могли бы понадобиться для спасательной операции и поиска Мэриголд с Марком, но…

— Мы их нашли! — радостно и звонко воскликнула Мизини, перебивая меня.

Драконида мгновенно напряглась, её толстый чешуйчатый хвост взмыл вверх от искреннего удивления и нарастающего возбуждения.

— Правда? — спросила Белинда, с нетерпением оглядываясь по сторонам в поисках своей давней подруги. — Где же она?

Её взгляд скользнул мимо Мэриголд, когда миниатюрная гномка шагнула вперед, бережно держа маленького Марка на руках. В этот миг Белинда словно забыла, что когда-то знала её лишь в иллюзорном облике горничной, затем взгляд резко метнулся обратно, и она замерла, как вкопанная.

Мэриголд, в своем истинном облике неуверенно улыбнулась ей.

— Привет, Белинда. Я так рада снова тебя видеть.

Моя подруга издала радостный вскрик, полный облегчения и рухнула на колени, чтобы заключить невысокую гномку и малыша в крепкие объятия.

— Богиня, посмотри на себя! Ты такая красивая в своем настоящем теле! А Марк… О небеса, он так вырос!

Большие выразительные темно-синие глаза Мэриголд наполнились слезами, и она крепко обняла свою подругу в ответ, уткнувшись лицом в её плечо.

— Спасибо тебе! Мне рассказали, что ты была готова отправиться на другой конец света и нырнуть в Бездну, лишь бы найти средства для моего спасения.

— Я хотела сделать всё возможное, чтобы вызволить тебя, — прошептала Белинда, нежно целуя Мэриголд в мокрые щеки. Вдруг её голос стал притворно строгим, возвращаясь к старым привычкам. — В конце концов, как твоя старшая горничная, я явно недостаточно хорошо научила тебя тому, что не следует доставлять столько неприятностей своему господину.

Видеть их вместе живыми, счастливыми и свободными — вот лучшая награда за весь тот кровавый ад, через который нам пришлось пройти. В этот момент я особенно остро осознал, что моя семья — это не красивая вывеска, не прихоть и не статус, а настоящая сплоченная сила, где каждый готов стоять за другого горой, даже если ради этого придется перевернуть весь Валинор.

В наступившей после трогательной встречи тишине я оглядел восторженную толпу наших людей и уставших, но гордых участников экспедиции. Воздух дрожал от избытка эмоций.

— Наша экспедиция на Нулевой Континент возвратилась с абсолютным триумфом! — громко воскликнул я, усиливая голос маной, чтобы услышал каждый.

В ответ площадь взорвалась оглушительным яростным ревом.

— Это не просто золото! Это наш военный фонд! — продолжил я, сжимая кулак. — Средства для финансирования нашего следующего сокрушительного удара по Консорциуму «Шалин»! Того удара, который, если Богиня будет к нам милостива, раз и навсегда сломает ублюдкам хребет и откроет путь для расправы!

Толпа разразилась еще одним мощным одобрительным возгласом, в котором смешались жажда справедливости и предвкушение битвы. Звон оружия, удары по щитам и радостные крики слились в единую симфонию нашей силы.

Улыбаясь краешком губ, я по-хозяйски обнял Белинду за талию, чувствуя приятный жар её чешуи, а свободной рукой крепко, по-братски хлопнул Грега по плечу.

— Отличная работа, ребята! А теперь, — я хищно прищурился, переводя взгляд на тяжелые повозки, — давайте детально посмотрим, что же именно вы там нашли.

Толпа с нетерпеливым гулом плотным кольцом собралась вокруг повозок, сотни глаз с благоговением, затаив дыхание наблюдали, как я, Ирен, Марона, Лейланна, Лютик и Мэриголд приступили к тщательной сортировке и первичному подсчету привезенных сокровищ, пытаясь хотя бы примерно оценить их реальную рыночную стоимость.

К моему легкому разочарованию, исполинская статуя орка оказалась не цельной. Но она и не была просто грубо покрыта тонким слоем драгоценного металла поверх дешевой основы, монумент представлял собой невероятно прочный внешний панцирь из истинного серебра толщиной около дюйма, который ювелирно обрамлял сложный полый стальной каркас внутри.

Поскольку статуя оказалась значительно больше, чем я изначально предполагал, высотой около девяти футов, но при этом пустой внутри, её итоговая стоимость после быстрых подсчетов в уме составила чуть более двух миллионов золотых монет. Всё равно совершенно невероятное, баснословное состояние для одного предмета. А та самая черная пластина из божественного металла по самым скромным прикидкам тянула ещё примерно на триста тысяч золотых.

По моим оценкам, минимальная стоимость всей остальной части сверкающих сокровищ составляла около 5 473 000 золотых, и это лишь цена за вес и материалы.

Но, как оказалось, самыми захватывающими находками стали вовсе не горы золота, а предметы, чудом сохранившиеся на протяжении бесчисленных веков на темном морском дне лишь благодаря тому, что Тиссин нашла их запертыми в водонепроницаемом магическом сейфе в капитанской каюте.

Первым таким сокровищем стал удивительно полный, невероятно подробный набор древних карт и корабельных навигационных схем Валинора, на которых были бережно отмечены все маршруты и легендарные исследования Акхана Разрушителя. Вторым был его личный, исписанный убористым почерком дневник, а третьим — толстый судовой журнал Клинка Горшока.

Все эти бесценные фолианты оказались зачарованы мощной магией на устойчивость к разрушительному воздействию воды и старению, поэтому, будучи спрятанными в герметичном контейнере, они сохранились практически в идеальном состоянии, словно их написали только вчера.

Однако главным, самым желанным призом среди артефактов стал компас, хитроумно заколдованный памятью покойного штурмана орочьего корабля.

Его вручила мне Белинда лично в руки.

Этот массивный бронзовый прибор не только исправно указывал на четыре стороны света, как и требовалось от любого компаса, но и обладал скрытой возможностью. Когда его направляли в определённое место на горизонте, хриплый призрачный голос на гортанном, рычащем орочьем языке, который Корё тут же переводила нам, монотонно перечислял все известные интересные и тайные места в этом направлении в радиусе сотни миль. Он считывал всё, от ближайшего рифа до самого дальнего острова, а также перечислял все основные континенты, скрытые города и географические объекты, храня в своей древней памяти до тысячи точек. И пусть многие из них теперь носили совершенно другие названия, ценность этой информации зашкаливала. Ещё более удивительным было то, что если установить этот компас прямо на найденные карты и схемы, он послушно выдавал подробные сведения о том месте, на которое указывал.

Мы начали скрупулезно разрабатывать планы по тихой, незаметной продаже этих сокровищ. Нам требовалось сбыть добычу, не привлекая ненужного внимания, и особенно это касалось огромной, фонящей древней магией статуи орка из истинного серебра. Это обещало стать длительным, чертовски деликатным и опасным процессом, особенно если учесть, что он должен был органично вписаться в наш долгосрочный масштабный план по полному развалу Консорциума.

С другой стороны это означало, что впереди меня ждало много сложных торгов, интриг и жесткого бартера. Это был тот самый приятный, будоражащий кровь вызов, которому мне в последнее время приходилось предаваться слишком редко из-за постоянной грызни за выживание. Но ради сокровищ такой баснословной ценности, некоторые уникальные вещи я твердо вознамерился продать лично, выжав из покупателей максимальную цену.

Древний зачарованный компас и карты Акхана внезапно пробудили во мне давнюю земную жажду открытия новых горизонтов. Валинор полон неразгаданных тайн, и когда эта проклятая война с Консорциумом наконец закончится, я обязательно отправлюсь за новыми приключениями. Не ради золота, нет, ради самого пьянящего чувства первооткрывателя. Но это будет потом. Сначала победа над Малином.