— Ну как ты, дружище? — спросил я, входя в палату, где располагался Рейн.

Это было просторное, светлое место с паркетом и белыми стенами. На больших окнах играли солнечные лучи, проскользнувшие через плотную крону над нами. Лёгкий ветерок пробегал через белые шторы, заставляя их трепетать.

Место было значительно шире, чем это было необходимо. Сдаётся мне, Фред планировал здесь какую-то лабораторию или мастерскую, но ещё не успел и под нужду переоборудовал в палату человек на двадцать, а никак не на одного.

— Странно, — улыбнулся Рейн.

— Если ты способен понять мой вопрос и ответить на него, то уже есть чему радоваться. Ещё и меня снова помнишь.

— Помню. Хотя Реймешу ты не понравился, — он чуть усмехнулся. — Аркфейна почуял, наверное.

— И кто ты сейчас? Ты поглотил его личность?

— Это очень сложный философский вопрос, Арк. Я всё сразу…

— Реймеш очень боялся возврата памяти. Думал, что его личность исчезнет. А Альма переживала за тебя. Боялась, что ты впадёшь в депрессию.

— Я вообще люблю депрессовать, похоже, — улыбнулся он и посмотрел в окно. — А у Реймеша были все основания. Представь, что нас бы поймали в первые дни в Стене, когда мы ещё с Диной ходили в самом начале. И тут вдруг появляются топы, против которых ты слепой котёнок. Тебя просто берут за шкирку и делают, что хотят. Берут грех на душу и топят, к примеру.

— Значит, мы зря пытались тебя вернуть?

Рейн тяжело вздохнул и посмотрел на Алихаю, которая не отходила от его кровати. Миса подошла ближе и белёсой дымкой влетела в сидевшую девушку. У той заблестели глаза от зарождающихся слёз.

— Мне нравилось быть Реймешем. Но я этого не понимал, пока не перестал им быть.

— Обычно это так и работает. Чистым листом быть интересней, чем персонажем с богатой историей.

— Но я благодарен вам за то, что вы это сделали. Так я смогу принести больше пользы. Это было приятное забытье, но… я чувствовал какую-то тревогу со старта. Наверное, от моей души немногое осталось. И это тоже, наверное, к лучшему…

— Так, вот теперь узнаю старого Рейна. Хоть и не понимаю, зачем себя ненавидеть за то, что ты не контролировал.

— Значит, будем поощрять тех, кто по пьяному делу или под влиянием веществ убивает мирных людей?

— Это крайности…

— Нет. Чем это принципиально отличается от одержимости Чёрным Солнцем?

— Принуждением, например. Свободной волей, которой у тебя не было.

— Правда? А кто заставлял меня ставить эту дрянь себе, ещё и делиться с учениками?

— А что ты до этого делал с модами сильных тварей? Кто бы не захотел стать полубогом и ещё пятерых притащить за собой? Это уже боевая группа, которая может претендовать на этажи ниже левиафана.

— Мы упёрлись в Несуществующие и развернулись домой думать, как их пройти. А потом… фрагмент стал сильнее меня… Мне следовало думать об этом. Я же не мог не видеть, что это фрагменты трёх злых стихий.

— Все те, кого казнил одержимый ты, давным давно переродились в Стене.

— А если нет? Если это была их последняя жизнь?

Я тяжело вздохнул.

— Извини… я знаю, что всем надоела эта тема давно. Просто сейчас в голове всё это вспоминается особенно ярко. И я ничего не могу с этим поделать.

— Всё в порядке. Мы с Альмой здесь, чтобы тебя поддержать. Другие потом тоже придут. Все беспокоятся о тебе. Плохого человека вытаскивали бы с таким упорством? Сам посуди.

— Да… спасибо, — он чуть улыбнулся и на этот раз искренне. Похоже, настроение ему поднять немного удалось. — Понимаешь… вот смотри, я, сколько себя помню, старался поступать по совести и выступать против всякого зла. Я всегда старался нести справедливость. А вспоминая всё, что делал ранее, я вижу зло, того самого врага, с которым боролся больше всего. Здесь круг замыкается. Как мне покарать такое зло? У меня чёткий моральный кодекс, который сейчас буквально кричит — убей эту тварь…

— Похоже на мышление Гильгамеша, — заметил я.

— О чём ты?..

— «Покарать» и «убей эту тварь» — это про него, — пояснил я. — Он, как я понял, не сильно парился над судом и следствием. На что походил суд Гильгамеша?

— Если есть грех, то за него нужно заплатить. Болью и страданием изгнать зло… Некоторых он запытал до смерти за мелкие проступки, которые казались ему злом. Когда убийцы и воры закончились, умереть можно было даже за хамство или оскорбление…

— Вот об этом я и говорю. Неадекватное карательное правосудие просто обернулось против тебя самого, и Гильгамеш внутри победил Рейна. Ты мыслишь, как он, просто направил агрессию не вовне, а на себя.

— И… что делать? — спросил он с лёгкой растерянностью.

— Это тебе, наверное, лучше у Мисы спрашивать. Она у нас по части исцеления душ. Тут я лишь вспомню холодную математику и напомню, что у тебя примерно половина духовного ресурса осталось, сильно снижена осознанность, каша в голове с участием в том числе памяти Гильгамеша с его мышлением. Часть твоей проблемы носит чисто физиологический характер. Ты выше, чем его образ мышления, в конце концов, разум — это твой инструмент, дружище, а не хозяин.

— Наверное… здесь есть о чём подумать.

— Угу. Восстанавливайся. Фред говорит, без сильного стресса голова скоро начнёт приходить в себя. Ещё он советовал больше концентрироваться на ощущениях в теле и поменьше на мыслях. Тебе сейчас думать в прямом смысле противопоказано. Но если думаешь, то хоть помни, что это просто результат слияния памяти Рейна, Гильгамеша и новой жизни. Если тебе кажется, что кого-то нужно срочно карать, в том числе себя, вспоминай о том, что это просто мысли и они не имеют значения.

— Попробую, Арк.

— Кстати, Фред ещё говорил, что физическая активность тебе будет полезна. Спорт, пища и…

— Да, мне он тоже говорил всё это, — улыбнулся Рейн и протянул мне руку. — Спасибо, что помог вернуться, друг.

— Ты бы сделал для меня то же самое, — пожал я плечами. — Да и для любого в Ордене.

— Спасибо, — повторил он.

— Ладно, пожалуй, пойду. Вам есть о чём поговорить, а я буду налаживать рейд по локациям проклятых. Работы ещё полно.

— Если нужно, могу идти работать уже завтра. Сил у меня хватает.

— Не, сил-то хватает, а крыша неустойчивая. Об этом Фред тоже говорил. По сравнению с Оазисом, шесть дней отъедаться, бегать по лесам на десятом и наслаждаться жизнью — такое себе великое испытание. Ты справишься.

Рейн усмехнулся. Я уже собрался уходить и стоял на пороге, когда он окликнул меня:

— Арк… последний вопрос.

— М-м?

— Ты встречался с Аркфейном. Как ты примирился с тем, что был на стороне зла?

— Я просто стараюсь не думать о том, что не могу изменить, и смотрю в будущее. И он, и я цеплялись за то, что если Стена будет пройдена, найден выход, и любой сможет её покинуть, если захочет, то грехи Аркфейна будут каплей в море.

— Так тоже можно скатиться в фанатизм, пытаясь сделать это любой ценой.

— Ну да, — я пожал плечами и улыбнулся. — Приходится балансировать на грани, что поделать? Чтобы не стать новым Аркфейном я просто вывел для себя некоторые правила, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах. К примеру, свободу воли. Или не нападать первым, оставлять противнику право выбора. Но идея достигнуть дна Стены вела меня во всех воплощениях, начиная от Буревестника.

На этот раз я не спешил. Во-первых, рисковать психикой Рейна не хотелось. Во-вторых, Миса взялась за обучение сопротивлению мёртвой магии. В-третьих — продолжались модификации на терминалах — самые сильные модификации были уже пройдены, и теперь мы выискивали фрагменты и сочетания, которые позволят по мелочи поднять сопротивления мёртвой магии и тёмным стихиям.

Техники Мисы оказались достаточно сложными. Не сами по себе, скорее, непривычными для разума. Поскольку пустота проникает с эмоциями, первой и основной, которую нужно было тренировать, была остановка внутреннего диалога. Нет мыслей — сложнее добираться эмоциям, в частности, наведённым.

На этой основе Софья сделала новый сет зелий, в основном, подавляющих разум, дурманящих психику или работающих как мощный антидепрессант. Всё это требовалось ещё испытать в столкновении с пустотниками.

Стояло тягостное чувство на душе, словно этот путь будет последним. Хотя я планировал после победы над Антагонистом подняться наверх, как минимум, обновив расходники.

Однако заглушить это странное ощущение смутной тревоги ничем не удавалось. Даже Хантер, пытаясь увидеть наше будущее, сказал, что знаки говорят о нашей лёгкой победе.

Впрочем, услышав это, я только ещё больше занервничал. Потому что, когда кто-то говорит, что всё пройдёт легко, почти наверняка жди беды. И по этой же причине был в тайне очень рад задержке, вызванной проблемами Рейна.

Так у меня появилась возможность ещё несколько раз перепроверить весь план действий.

Спускаемся вместе с Тумором, пробиваем путь его корневищу, спускаясь до границ владений Системы. Затем ищем путь, как обойти иммундусов через какой-нибудь колодец. Сражаться с этими существами — себе дороже. А оттуда до самой комнаты «истинных врагов», за которыми должен быть великий фильтр Антагониста.

В идеальном плане Лифт нас подвозит к самому боссу. Но на практике наверняка будут нюансы.

Я снова и снова пролистывал материалы легенд о безумной богине, которая должна ждать нас на дне, в попытке угадать, каким образом это существо может угробить наш рейд. Мысленно прокручивал в голове сражения с «Неназываемым злом» и придумывал контрмеры.

Корректор Август, узнав о наших планах, предложил создать для нас нечто вроде реалистичного симулятора такого сражения. В основу симуляции легли все известные материалы о хозяйке пустоты и самое ценное — спектр воспоминаний, которые Фред достал из разума Аселлы благодаря архиларвину.

Ещё несколько дней ушло на сражения в симуляции. Нам удалось разработать разные стратегии ведения боя, хотя Август сразу предупредил, что не стоит думать, что всё пойдёт по одному из этих сценариев, так как в способностях противника всё же остаётся большая погрешность. К тому же Система плохо просчитывала влияние стихии созидания на всё это.

На шестой день после возвращения Рейна, он пришёл на базу Ордена, сказав, что хотел бы попробовать встретиться с порождениями пустоты и проверить свои силы. С этим я отправил его на верхние этажи пообщаться с самыми слабыми из видов проклятых.

Судя по тому, что вечером того же дня Рейн с Альмой гуляли в обнимку по Алолесью, вполне жизнерадостно глядя по сторонам, психика его шла на поправку.

Сама Альма, впрочем, говорила о том, что стабильностью там пока и не пахнет, и что ему ещё предстоит некая трансформация личности, как та, через которую проходила она сама.

В любом случае, на десятый день было назначено начало спуска.

Последние дни прошли как-то без привычной атмосферы вечного праздника от нахождения в раю. Напротив, грусть всё плотнее обхватывала меня и утаскивала в свои сети. Причём причину проследить не удавалось. Всё шло, вроде бы, так, как надо.

На восьмой день от пробуждения Рейна у нас случился разговор с Альмой на эту тему.

— Это нормально, — заверила она. — В последнее время многие жалуются на подобные чувства. Но это не удивительно, ведь в последние дни большая часть разговоров и занятий связана с хозяйкой Отчаянья. Битва с Антагонистом, быть может, уже началась… в нашем сознании.

Многое становилось на свои места, и теперь слова, сказанные Рейну, теперь относились и ко мне самому. Это не предчувствие скорой беды, а просто мой разум так реагирует на обсуждения безумной богини…

У всего есть причина… верно?

Тем не менее, я попрощался с дочерью и дал напутствие всем остальным — нести дело Ордена и дальше, а лидером оставалась частица Тии на десятом в теле Таи. Правда, если все остальные её версии погибнут, духовный ресурс в последней станет критическим.

Была у богини пустоты одна очень неприятная особенность.

Она умела разрушать душу, полностью стирая проходчиков.

Таким образом, поход к антагонисту мог стать в прямом смысле последним. Не концом попытки, а последней попыткой.

Вниз на Лифте спускался укомплектованный по максимуму рейд из трёх групп. Основа, вспомогательная группа Кота и крыло стрелков. В убежище ждали так же армия Манри с боевыми растениями, некродендроидами и другими гибридами. Примерно то же можно сказать про механизмы Сайны, которые ждали своего часа.

В случае, если противник будет владеть сильным свойством ассимиляции нежити и неорганики, они так и останутся на скамье запасных. Если же нет, у нас с собой, можно сказать, две личные армии.

Чтобы не тратить время, все, кто не обладал навыком единства с растениями, уходили в убежище, и большую часть пути я проделал слившись с Лифтом. Огромное древо, пронзившее Стену почти до самого основания, пронесло нас до тридцатого этажа, где ненадолго остановились для перегруппировки.

Здесь все три группы покинули убежище и встали на широком пространстве платформы лифта, готовясь отразить внезапное нападение. Дмитрий остановил вечный пересбор, и мы поехали вниз.

Стена мрачно взирала на нас, будто провожая в последний поход. Что-то в душе рвалось наверх, желая ещё хоть на секунду задержать время и в последний раз насладиться миром вокруг.

Морок, навеянный мёртвой магией даже сквозь все артефакты.

Я снял с пояса пузырёк с самым слабым успокоительным, которое лишь немного расслабляло и рекомендовалось в мирной обстановке.

— Мы о ней думаем, — произнесла Альма, уловив мой жест. — Этого уже достаточно.

— На симуляции было как-то спокойнее, — заметил Мерлин.

— Ты как, Рейн? — спросила целестин.

— Нормально, — улыбнулся он. — Здесь мы с Гильгамешем были бы заодно. Эту богиню определённо нужно хорошо наказать.

Я одобрительно показал большой палец.

Лифт достиг тридцать пятого и подобрался вплотную к Оазису.

Перед нами на тридцать пятом показался широкий пустой зал. Из гигантских, созданных Тумором растительных врат в локацию влетел лангольер, открыл пасть и запустил работу фрактального источника.

Давай, пет, внизу под нами много вкусной пищи для Леса. Там есть земля, влага и солнце. Что ещё нужно приличному летающему растению?

— Система! Ревизор Альма. Обнаружена локальная ошибка, — послышался мелодичный мягкий голос. — Директива о нецелесообразном использовании ресурсов.

Запрос принят. Опишите ситуацию, Ревизор!

— Локация типа Оазис под нами пуста. Внутри нет босса. Нет нужды поддерживать системный барьер в этой зоне.

Идёт анализ запроса.

— Его проедают монстры снаружи, лангольеры, а так же такой объект, как Осколок Многогра… — девушка закашлялась. — Многогранника. Внутри невозможно находиться из-за монстров снаружи, лучше использовать ресурсы чтобы поддерживать директивы в другом регионе. Здесь держать некого, осколки сожрут.

Идёт анализ запроса.

Запрос обрабатывается.

Решение найдено. Остановка работы директивы сдерживания ввиду отрицательного баланса энергии региона.

Система отреагировала так, как мы и думали. Простая экономика сработала безотказно. Зачем сдерживать то, чего нет, если средства сдерживания будут просто ломаться без какого-либо толку.

Зарастающий системный барьер остановился.

— Как-то даже слишком просто, — заметил я.

— Только потому, что я ревизор, и потому, что внутри никого нет.

— А какова вероятность, что Система не решит, что кто-то всё-таки есть?

— Не попробуешь — не узнаешь. Но лангольер ведь никуда не исчезнет, верно?

Я улыбнулся. Действительно, не выйдет — попробуем протянуть лифт с внешней стороны. Запереть здесь нас уже не получится.

Однако пет прогрыз кусок земли из Оазиса Селены, и следом за ним вниз начали прорастать крупные корни Дайермонтула. Тумор потянул всю доступную ему силу и потянулся вниз. А внизу уже показалась чернота тридцать восьмого этажа.

Прохождение Стены шло к своему завершению…