Креветки, которые здесь обитали, назывались, ланцертум. Ланцетная форма, сильно эволюционировавшая версия малощетинкового червя, вобравшая в себя металлическую и кристаллическую ветвь.

Они и были причиной проблем с экипировкой. Свойство не было бурей потерь, а являлось пассивной особенностью существ в определённом радиусе вызывать молекулярные изменения в предметах. Грубо говоря, всё, что было в их локации, подвергалось принудительной ассимиляции.

Существа распространяли вокруг себя аномальное железо, которое на молекулярном уровне превращало всё в него же. Проще всего это было провернуть с неорганикой. Сложнее с чем-то типа моих растений. Ещё сложнее — с разумной сложной формой, обладающей душой. Почему-то духовная суть естественным образом отторгала эффект, потому для нас аномалия была безопасна.

Опасны были сами монстры. Изменение свойств материи вокруг — только часть из наших неприятностей. Малая часть, надо сказать.

Вторая проблема была в главном свойстве ланцетов, которое досталось и этим гадам от предков. Быстрая адаптация и направленная эволюция. Первые особи были лёгкими, отхватывали от любого вида урона и не были проблемой даже без экипировки.

Но вскоре у креветок начали проявляться неожиданные виды резистов. Вскоре разобраться с такой креветкой стало сложнее. У них появились резисты к некротизму, укрепили лапы и не позволяли себя ухватить лозами, разрывая их заранее. Научились выплёвывать себе под ноги кислоту, чтобы уничтожать всё, что пытается их опутать.

К первому переходу, не совсем тому, что был нам нужен, мы уже пробивались с трудом — креветки обладали иммунитетом почти ко всему, что у нас было. Пришлось брать из убежища универсы с новыми типами урона.

Здесь мы решили переходить в другую, потому что дойти до более подходящего перехода было уже слишком сложно и грозило славным концом Аудитора Арктура…

Следующая локация была ещё более опасной, а монстры, живущие тут, обладали невероятно мощным уроном. Но мы предпочли общаться с ними, чем продолжать креветочный путь.

Это была локация джунглей неведомой планеты со свойством сильного сопротивления к кислоте у флоры. Впрочем, растения и жили в нестандартных условиях. По локации вдали от нас тянулась медленная зеленоватая прозрачная река, являющаяся неизвестной кислотой. Образец травы я себе сохранил, хотя сопротивление оказалось точечным — против конкретного распространённого в локации вида кислот.

Стражи локации — улитки трёх-четырёх метров со множеством торчащих глазок по всей голове и отверстиями, из которых тварь плевалась кислотой.

Хороший план — оставить нас сперва без средств защиты, а затем провести в локацию с кислотной атмосферой.

Это место нужно было проходить только в скафандре с качественной химзащитой. Такие у меня уже были, созданный мной гибрид. И находились они в сохранности убежища.

На переходе локаций Белка создала ледяной купол контролем, чтобы не пустить к нам кислотные испарения, и мы быстро переоделись, после чего продолжили путь. С улитками старались не сталкиваться, только парочку завалили ради образца фрагмента.

Следующая локация принадлежала рыбе. Тия определила биологический объект. Эстель сказала, что слышит шелест песка. Проверять пошла моя копия.

Я призвал перчатку и велел клону пройти через локацию к выходу.

Двойник сформировался за двойную стоимость. Не за тройную, как в прошлый раз. То есть стоимость медленно откатывается. Сам двойник — щеголял самодельной деревянной бронёй. Однако на поясе у него я заметил тамарскую гранату, которую тот в прошлый раз взорвал.

Значит, уничтоженные двойники предметов у него тоже откатываются. Легендарки и даже эпики, разрушенные аномальным дождём, так и не вернулись, но более простой и менее ценный предмет снова был на вооружении. Значит, копирование предметов — всё же не одноразовое. Но, скорее всего, сложные предметы могут восстанавливаться очень долго, а те, что попроще, быстрее — с прошлого призыва двойника минуло четыре часа.

Следующая лока представляла собой пустыню с тёмно-рыжим песком и освещением в стиле вечного заката красного солнца. Пространство напоминало пустыню с барханами и порывами ветра. Это была первая угроза — ветер поднимал частицы песка, а те обладали неким режущим свойством и проходились по нам словно наждачка.

От этого срабатывал стихийный контроль Белки, в частности, ледяной купол. Он требовал много маны, но сейчас был жизненно необходим. А от второй проблемы помогали способности Тии по выслеживанию жизни, слух Эстель с её целеуказанием и мои глаза жизни.

Стражами были химерные акулы, плавающие прямо в песке. Существа очень опасные, способные спокойно отхапать кусок танка, пережевать и переварить. В общем, на свой тридцать четвёртый этаж. Но я бы сказал, что креветки и улитки были намного опаснее.

Мой двойник выяснил это всё на собственном опыте — сперва его едва не прикончил порыв песчаной бури. Затем — всё же добила рыба — акулы просто окружили его и задавили числом.

Смерть двойника, а не его обычный переход в энергию после выполненной работы, не прошла бесследно. У артефакта оказался и ещё один неприятный аспект. Стоимость призыва нового возросла настолько, что теперь требовалось вложить чуть больше половины всего своего запаса.

Неприятный момент, но можно понять. Если б я мог создавать армию двойников по щелчку пальца, Стена была бы уже пройдена.

Учтя всё произошедшее, мы разработали план, как проходить это место, и он оказался действенным. Вскоре локация была пройдена. По большей части мы старались избегать столкновений с противником, используя навыки Эстель, так что стычек с рыбой было немного, а когда встречались с ними — всегда были к этому готовы.

Как выяснилось, Мирхаул закинул нас не очень глубоко. Уже в следующей локации нас встретила тишина и спокойствие вместе с побегом Тумора. Старик уже ждал нашего появления — ощутил наш вход в локацию сторожевыми растениями и, видимо, был недалеко.

— Арктур! — воскликнул он. — С возвращением! Как прошло? Я думал, ты опять от нас на тысячу дней в отпуск.

— Даже не надейся, Тумор! Стена сама себя не пройдёт!

— Вот тут позволь не согласиться. Только сама Стена себя и пройдёт. Хотя, может, тебе тоже как-то удастся. Ты у нас привык делать невозможное.

— Именно, — улыбнулся я. — Я никогда не смирюсь с тем, что мы здесь, как крысы в клетке. Как остальные?

— Ждут на тридцатом. Дмитрий их там развлекает. В этом существе энергии хватит на десять проходчиков.

Так заканчивался поход за божественным предметом — буднично и спокойно. За чашкой чая, глядя, как друг друга сменяют локации, одна за одной.

— Кстати, а как предмет-то, дельный? — спросил старик, когда мы уже поднимались над зеленью тридцатого.

— Сойдёт, — скромно улыбнулся я.

Тумор успел предупредить остальных о нашем возвращении, так что встречали нас на местной базе Ордена почти все. Взгляды многих сразу уткнулись в чётки у меня на шее.

— Это и есть тот наградной артефакт? — первым спросил Кот.

— Что делает? — заинтересовался Мерлин.

— Да так, ману восполняет.

— Божественный артефакт? — улыбнулась Сайна. — Мгновенно, что-ли?

— Да не, не очень. Но, думаю, тебе точно понравится.

Тем днём и следующей ночью мы праздновали наше возвращение. Подниматься наверх не стали, чтобы поскорее продолжить спуск вниз.

Перчатка до вечера снизила стоимость создания двойника всего до уровня в четыре раза больше от первого применения. Я решил пока повременить, всё же речь шла только об опытах, а не о реальной необходимости. Но ночью девушки всё же потребовали демонстрации.

Поутру я проснулся в отличном состоянии и настроении — как и в случае с регенерацией маны, здоровый сон оказался более эффективен, чем бодрствование. Проспал я в тот день особенно долго, будто сбрасывал с себя усталость за долгое время. Зато поутру узнал, что стоимость вновь вернулась к базовой.

Перед спуском хотелось узнать ещё о последней особенности артефакта. Как он будет взаимодействовать с убежищем?

Оказалось, совсем не так, как я думал.

Я приказал клону создать убежище, а затем дал задачу достигнуть края сектора и вернуться обратно. Просто чтобы он не развеялся раньше времени.

Арктур, который вытек из меня после активации перчатки, активировал способность и бросился выполнять мой приказ, используя антиграв, служащий мне поясом.

Я думал, там будет копия альтернативного Сильвана и, возможно, копии всех тех, кого я носил с собой в Ордене. Однако всё оказалось немного иначе. Убежище у нас было одно на двоих, так что применил он именно мой навык.

Долго думал, как это так работает, потом пообщался нашими магами и понял, в чём дело — способность убежища — это создание портала на определённый осколок изнанки. Её клон воспроизвёл в полном объёме. А вот убежище — оно просто есть, где-то в некоем своём измерении, как миры Странника или личные пространства Тии и Мисы. Так что путь он открывал именно в одно и то же убежище, что и я.

Артефакт был моим главным козырем в грядущем противостоянии. Истинный враг не мог знать о существовании у меня таких возможностей. Это давало возможность приготовить Аркфейну, Гильгамешу и остальным ряд неприятных сюрпризов. Правда, ещё непонятно, каких — их мне только предстояло придумать.

Я дал Ордену ещё один выходной, который сам посвятил изучению всех возможностей божественного предмета.

Неописанные свойства, недосказанные между строк описания, были везде, и их важно было понимать. По словам Странника, предмет такого уровня всегда был чем-то большим, чем казался.

На самом деле перчатка и была истинной и основной формой предмета. Две других формы на самом деле были примерно тем же самым, но проявленным иначе. Я не пожалел, что потратил ещё сутки на освоение двух других форм предмета.

Это не были просто бонусы. И предмет был единым в трёх обличиях. Когда я понял, в чём его истинная суть — поразился изящности решения.

Длань, чётки и корона были, по сути, одним и тем же — эффектом удвоения возможностей. Перчатка была просто самой очевидной из них, так как удваивала физическое проявление. Корона же была удвоением моего интеллекта. Свойства, которые у меня появлялись с ней — зависели от силы моего разума.

И — самое главное — срабатывало это с учётом всего, что было на мне активно. Одновременное использование мудрости природы с короной увеличивало все бонусы от предмета. Надетые на мне другие артефакты с бонусом к интеллекту или конкретным магическим направлениям тоже увеличивали общий бонус.

Прямо как в математике ионитов: плюс пять к могуществу от кольца на бонус плюс три к интеллекту превращали бонус короны в плюс шесть. С «мудростью» — уже плюс восемь.

По той же аналогии работали чётки. Они удвоили духовную составляющую, что проявилось в бонусах к навыкам и восполнению маны. В частности, бонус к скорости восполнения маны от артефакта при активной способности от недвижимого ускорял её восполнение уже в целых четыре раза!

То же самое и относительно ёмкости источников — удвоение духовной структуры срабатывало уже после других баффов и умножалось на них. К сожалению, чётки не работали с амулетом Селены — он относился к категории амулетов и не работал одновременно с чётками. Но я проверил на более простеньком артефакте, который мне одолжил Альренц — на кольце с бонусом на плюс тридцать процентов к запасу маны. Этот баф умножился, оказавшись вместе с моим новым предметом и, таким образом, позволив довести улучшение уже до шестидесяти процентов.

А затем проверил на Омуте Радагаста…

Реликтовая чаша Альмы вместе с чётками повышала ёмкость источников в космические пять раз! Пожалуй, под это дело можно было создавать тяжёлые заклинания гибридной магии высокого круга на основе контроля маны.

То же самое касалось благословений, зелий и артефактов, которые работали на повышение магических навыков. И если с короной насчёт точных значений было мутно — там итоговый бонус высчитывался как-то непонятно, тот ту математика была предельно проста.

Иными словами, пассивные свойства были изменяющимися в зависимости от моего состояния и наличия других бонусов. Вот о чём говорил тот парень из Мирхаула. Божественный предмет силён лишь в руках своего бога. На начальном этапе моего развития толку от этого предмета было бы меньше, чем от качественной редкой шмотки, но с развитием артефакт становился реальной имбой!

Про третье же свойство добавить было нечего — его основные свойства, вроде бы, были понятны. Спустя двое суток клон восстановил половину артефактов, уничтоженных в локации с креветками. Плащ, покров и амулет Селены требовали, видимо, больше времени, но уже было понятно, что и они восстановятся.

Третьей ночью после нашего подъёма на десятый совершенно случайно выяснилось ещё кое-что. Несмотря на то что исследования работы двойника в быту уже несколько раз успешно проводились, девушкам эти эксперименты, похоже, пришлись очень по вкусу, и они желали продолжать эксперименты с ним и после этого…

Принимать мысль о том, что навык нужно экономить к началу спуска, им категорически не хотелось, и Белка вспомнила один свой старый артефакт, который периодически мог искажать время для ускоренного восстановления перезаряжаемых предметов. Для божественного предмета в форме перчатки это тоже работало.

Применение артефакта, можно сказать, вернуло двойника к стартовым настройкам, со всем набором артефактов. То есть ускорило восстановление всех утраченных двойником предметов и стоимость самого создания двойника. Жаль, часто такое проворачивать не выйдет — у предмета был собственный долгий откат, да и в бою такое не провернёшь — требовался специальный ритуал.

Тем не менее, утром третьего дня мы продолжили спуск в недра Стены…

На этот раз я не брал с собой новичков. Мы шли на сражение с сильным противником и готовились к худшему. Аркфейн и Гильгамеш тоже не сидели сложа руки и наверняка что-то для нас приготовили. А потому спускался Орден всего тремя группами — основная ударная группа, прикрывающая спину поддержка от группы Кота и лучшие из стрелков Лифы — только Листвичка и троица киборгов.

Тумор вновь привёз нас на тридцать шестой. Мы перешли в знакомую, ещё не успевшую пересобраться локацию, в которой остановились в прошлый раз. Она была достаточно крупной, чтобы можно было призвать лангольера, что я и сделал.

Пасть распахнулась, и перед подвижными зубами создалась миниатюрная чёрная дыра, затягивающая внутрь существа уплотнённый аделит. Затем, стоило замерцать под толщей черноты барьеру, в недрах существа зажёгся фрактальный источник, и зубы лангольера стали напоминать геометрические фигуры, а барьер — крошиться на множество белых кубов и всасываться внутрь тела чудовища.

— Давно не виделись, я-из-прошлого, — прошептал я себе под нос, глядя на открывшиеся очертания зелени Оазиса Селены, покинутого осколком. Может, конечно, истинные враги сумели уйти отсюда, и нас ждёт лёгкая прогулка, но что-то я сильно в этом сомневаюсь…