Мирная жизнь захватывает, а путь вниз порой кажется бесконечным. Так легко отказаться от продолжения из-за непомерной сложности и начать наслаждаться мирной жизнью. Как это уже делал когда-то раньше, в некоторых жизнях.

Так легко, зайдя на вершину силы, просто оставить всё как есть и прекратить идти дальше. Но все, кто выбирают такой путь — однажды погибают и перерождаются снова здесь же.

Поэтому, я просто не имею права… ради себя и ради всех, кого веду за собой.

Примерные подсчёты на то, чтобы каждый в Ордене получил сильную модификацию, показывали немыслимое количество солюра или другой энергии. Зарабатывать на сливании маны в камни — регулярно оставлять кучу народа без прикрытия. Сами камни маны теперь были формой оплаты за услуги лифта. Фрагменты обычных монстров нам уже были нужны в меньшей степени.

Алое древо в сердце нашей базы на десятом перешло на высокий уровень связи с фрагментами основных существ и средний в более редких случаях. Тумор уже давно заключал контракты на многоразовое пользование лифтом при оплате редким лутом, так что полоса исследования материалов сильно продвинулась.

С такой системой экономики этот терминал сейчас был, наверное, сильнейшим после универсальных, которые работали вообще со всем подряд. Но… это всего три терминала — темпоральный, куда залазят на десятки и сотни тысяч дней, терминал судьбы и… директивно-ионный.

Из экономических соображений на ближайшем совете архитопов сектора я поставил вопрос о возможности посещать эти терминалы за отдельную плату. Про десятый, конечно, не говорилось, но почти все и так понимали, о каком месте идёт речь.

Доступ к терминалам предоставлялся за оплату маной. Доступ к терминалу Ежа — по бешеному тарифу. Платить за каждый мод приходилось маной или другой энергией в эквиваленте.

За сутки до этого Белая выкупила у всех желающих продать фрагменты сверхтварей в городе. Сейчас такие были скорее коллекционными предметами, поскольку все знали, что лут со слишком сильного монстра можно и не пережить.

Одиночки и тем более мирные, получившие фрагменты в оплату каких-то услуг, легко шли на сделку. Я сильно удивился, когда узнал, как много такого добра есть на руках у обычных проходчиков. Нужно было предложить подобное в других секторах, которые я посещал и с кем мог торговать.

Редкое событие, когда проходчики становятся свидетелями сражения таких существ или находят их фрагменты после боя. Иногда случалось, что кто-то заставал нечто, поднимавшееся из глубин Моря Костей, примерно как мы видели жуткое пятно, ползущее по Стене. Тогда она сама расправилась с существом вспышкой какой-то энергии. Мы не были единственными, кто видел такие невозможные вещи. У многих найдутся истории о встречах с невозможным. И порой им достаются памятные фрагменты от таких встреч.

Серьёзные кланы же добром не разбрасывались и разумно решили сохранить свои секреты. Это было правильное решение, когда мы открыли факт существования терминала Ежа.

Путь к терминалам Ордена был открыт для любых проходчиков, в том числе для соседей, хотя там цены значительно возрастали. Официально — всё проходило в специальной «открытой Орденом бонусной локации».

Поток желающих посетить природно-тауматургический был огромным. Хотя есть и те, кто просто приходил поглазеть на атмосферу. Местные тоже подсуетились, создав пару трактиров и уютных кафешек, и даже начали сдавать жильё, чтобы проходчики могли восстановиться после рейдов.

Это уже был опасный момент, за организационными вопросами я упустил из виду, когда всё это стало частью жизни и проходчиков, и местных.

Опасность же была серьёзной — если нарушится пропорция между местными и проходчиками — локация будет считаться открытой для монстров, и на десятый полезет нечисть… слабая, но о мирном раю посреди Стены можно будет забыть. Плюс, появится эффект выдавливания, и со временем сложность нападений будет расти, пока к нам не постучится кто-то с основания Стены.

Пришлось вводить лимиты на пребывание и менять сам город на десятом, строя первые высотки и заселяя туда желающих из беженцев с тридцатого. Местные жители десятого, привыкшие жить в собственном доме на просторах «миров Ленты», а не ютиться в небольшой квартирке, редко решались жить в таком месте.

Во время роста первого такого здания мне почудился силуэт спрятавшегося в своём бесконечном мегаполисе Леви. «Тот, кто поглощает фрагмент левиафана, сам становится новым левиафаном».

Не становлюсь ли я сам таким же фильтром? Если я вдруг сойду с ума, например, застряну в гневе отката хаоса, который приходит во время первого возрождения, и десятый станет местом, где поселился злой левиафан-король леса. Очень даже тематическая будет история.

Ещё больше это впечатление усилилось, когда однажды утром я вдруг осознал, что от Алолесья до Белого Герцогства всё было засеяно плантациями солюра. Такими темпами скоро, глядя в зеркало, я буду видеть Мракрию на фоне моря бирюзовой травы.

В первые дни после возвращения я проводил время в основном с Тией и Сайной в любое время суток. И результатом этого стало появление финального образца того, что обещало заменить эту траву.

Первый вариант был неким наростом шарообразных цветов, внутри которых находился деревянный механизм, а само существо являлось вместилищем для простейших муши — искусственных духов Тии.

Форма оказалась очень нестабильной, мы долго пытались её улучшить и адаптировать, но в конце концов я плюнул и начал с нуля. Второй образец, нечто, похожее на траву с цветами-колокольчиками. Что-то вроде светящегося ландыша. Подвох вскрылся в конце первого дня, когда цветы завязались в плоды и начали, как полагается темновнику, поглощать свет… с силой солюровых трав.

Совершенно неожиданно мы породили аномалию хищной тьмы. Происшествие едва удалось усмирить магами тьмы. Хантер использовал способность концентрата тьмы, пряча часть тьмы в навык тёмного чая, а Нэсса умела управлять в том числе и такой тьмой. Такой чай был слишком насыщенным тьмой, так что очищение не происходило, и пить его могла только Нэсса и другие маги тьмы. Но он и не для того старался. А в конце совершенно случайно выяснилось, что именно так создаётся ноктюрнальная энергия.

После этой очень неприятной ошибки я долго сидел на краю выжженного хищной тьмой поля, пока Хантер запечатывал очередную ёмкость с чернотой. У нас этот ресурс пока что годился только для одной цели — Софья наделает с ней гранат. Наверное, и на продажу немало останется.

— Вообще, я слышала о ноктюрнальных технологиях, — заметила Сайна. — В шестнадцатом эту энергию точно как-то должны были перерабатывать. На видео с ноктюрнальным терминалом её концентрат используется как один из ресурсов для работы.

— Рад слышать, но мы не пойдём в шестнадцатый, — покачал я головой.

— Жаль… там наверняка с кого-то выпадет фрагмент под дистиллирующий терминал с навыками ноктюрнальных технологий.

Я только развёл руками.

Кто знает, возможно, похожим способом однажды был уничтожен шестнадцатый сектор. Вот так, изнутри, неудачным экспериментом в попытке получить больше энергии за короткий срок.

— Интересно, что использовал сам Ёрш для работы своего терминала… — задумался я.

— А, это я уже выяснила, — как бы невзначай заметила Синица.

Все взгляды обратились к ней.

— Лазурит, она же азура или звёздная материя. В разных народах её называли по разному. О ней уже давно знают в Стене. Изредка падает, потом продаётся за бешеные суммы в любой валюте.

— А достать его никак нельзя? У нас ведь полно и еды, и фрагментов, — спросил я.

— Можно, но для наших целей это слишком дорогое удовольствие, просто кормить терминал. Падает редко и, честно говоря, намного разумней использовать его в крафте, а не тупо сжигать как топливо. Тари из пары капель легендарные артефакты делали, а в культуре ассари магические накопители, какие и нам бы очень не помешали для бытовых нужд.

— Может, в двадцать третьем есть? Где-то же Ёрш его брал и в немалых объёмах, — заметил я.

— Может, — пожала плечами Сайна.

— Я организую оплату за патрули и вылазки в сектор. Сложность там не настолько выше, чем у нас. Возможно, будут желающие поискать на первых этажах, а там и топы подтянутся, — задумалась Тия.

— Подруга, там всё заражено мёртвой магией, о чём ты? — нервно хохотнула механистка. — Туда ходят или самоубийцы, или очень серьёзные рейды. Это будет дорого и приведёт к массовому мору добровольцев! Я вот думаю, может нам в сторону ядерной энергии посмотреть? Терминалу плевать, чем питаться, только нужно будет технологии колдеров поизучать, может поставить себе модификации для их техники…

— Лучше уж солюр, топливо, мана и электрогенераторы, — хмыкнул я. — Тем более что мы не так долго пока работаем над гибридом. В Оазисе я лангольера сотни дней пытался оживить и сделать своим петом. Чем сложней существо — тем сложнее работа.

Подготовка сейчас была единственным путём к победе. Чтобы победить истинного врага, нужно удивить его. Удивить того, кто знает тебя не хуже тебя самого. А это можно было сделать в первую очередь внушительным списком серьёзных способностей, которых никто не будет ожидать.

Третьим экспериментом стало мерцающее дерево. Я учёл критическую ошибку с тем, чтобы не выжимать слишком много света из окружения, создавая аномалию. Дерево было невысоким, а ствол часто изгибался в причудливых формах, будто змея. На ветвях росли светло-бирюзовые листья, испускающие яркое свечение. Свет же вокруг них то нарастал, то исчезал полностью, погружая всё в кромешный мрак. Плавно, медленно и не успевая создать аномалию, особенно с учётом того, что каждое дерево имело свою частоту, и концентрации тьмы не возникало ни на каком этапе.

Для этого пришлось к темновнику, муши и солюру добавлять генетику духовного древа.

Сайна же со своей стороны занялась листьями, главной отличительной особенностью которых был встроенный тонкий растительный механизм, который мог направлять энергию для сбора.

Это растение стало самым красивым из экспериментов, и многие, в первую очередь Белая, растащили себе его ростки в качестве украшения садов.

Но для наших целей дерево, увы, не подходило. Слишком большие по размеру растения в общей сумме собирали значительно меньше энергии, чем трава со второго эксперимента.

Четвёртая попытка создать замену солюру была основана на кооперации Тии и Сайны. Моя шаманка не поленилась перепробовать разные версии фрагментов в разных терминалах, чтобы собрать для тела Таи высокий уровень управления камнями. Сайна же развила на уровень выше силикатные технологии.

Всё для того, чтобы создать внутренний каменный накопитель энергии. Второй эксперимент был провальным даже дважды — ведь по итогу собранную энергию растение не смогло удержать, и она была потеряна. Камень устранял эту проблему. Благо, у тамарцев были большие наработки по сознанию биосиликатов.

Кристаллы с заранее заданными свойствами стали основной для нового растения. В список использованных геномов добавились два растения, стоящие на грани этих цепей. Одно из них, каменное древо я нашёл ещё в логове Первуха. Второе было цветком из редкого мира, образец которого мы приобрели аж из двадцать восьмого сектора. Его главным свойством было как раз объединение растительной и кристаллической цепи в единое целое.

Итогом стали два новых вида — ещё одно мерцающее дерево, тоже довольно приятное на вид, со свисающими ветвями с силикатными листьями. Цвет дерево приобрело от обитавших внутри него, особенно в листьях, муши. Целый маленький мир, который оказался настолько сложным, что возникали проблемы с промышленным выращиванием. Слишком много всего нужно было учесть, чтобы сбалансировать все существующие цепи.

Иными словами, вырастить его стоило слишком больших сил, чтобы засаживать им плантации.

Если же мы пытались хоть что-то упростить, то результат неизменно мутировал. Цепи отказывались подчиняться нам, растение просто накапливало энергию исключительно для себя, даже не совсем понятно, зачем она ему в таком количестве.

Конечно, королевской кровью я мог брать над ним контроль и принудительно передавать энергию куда нужно, но тогда придётся самому каждый день с этим возиться, и без моей способности дело в любом случае встанет.

Воспоминания об этой способности привели меня к воспоминаниям о времени, проведённом в шкуре харцина. Как бы действовал он?

Плюнув, я добавил в гибрид ещё и грибную генетику, создал лишайник, создал форму летучего лишайника и получил светящиеся облака полукаменной-полурастительной формы жизни, которые мерцали от поглощения падающего на них света.

Да, это тоже ещё не был финал нашего создания нового порождения цепей, но это был прорыв. Принцип устройства харцина оказался хорошим примером для создания стабильной многоцепочной формы. Поэтому недостаток контроля вылился в провал с деградировавшим каменным растением.

И тогда наконец был создан финальный образец, названный Системой…

Люменофаг. Тип: [ионоастральный кристаллический дендромикот].

Уровень угрозы: 1 215

Стихии: природа, изнанка.

Структура: лишайник (дендромикот), астральный механизм, кристаллическая форма.

Использованы формы: солюровая трава (свойство ускоренного поглощения света), камнецвет (естественный накопитель), этиния (свойство направленного поглощения энергии), темновник (свойство поглощение света посредством создания теневых областей), духовное древо (свойство накопления энергии), технология дендросиликатов (астральная реплика модифицированной технологии биосиликатов тамари), технология ионодрева (ионо-синтетическая форма, модификация технологий ионитов), изнаночная искусственная форма жизни (духовная симбиотическая форма).

Способности: поглощение света, фазовый метаморфизм, санация родственных форм, кристаллизация.

Это было… странное существо. Пять цепей говорили об огромном потенциале этой формы, а уровень угрозы даже зашкаливал для вложенных в него функций. Люменофаг, как его окрестила Система, был совершенно безобидным.

Фактически, его главной цепью был лишайник, где грибная и растительная цепи отдельно ассимилировали духовную и механическую природу. Поэтому форма оставалась очень стабильной, подчиняясь общей цепи, как это было у харцина с астральным ядром.

Сильный источник освещения разуплотнял грибы, срабатывал морфизм и наступала светлая фаза. Лишайник рассыпался на облако кристаллов, которые активно впитывали солнечный свет. Затем, с падением уровня освещения он вновь уплотнялся и в распылённых кристаллах, набравших много энергии, оседал к земле в виде ярко светящихся невесомых грибов, подобных медузам. Те очень медленно опускались вниз, создавая удивительное зрелище, будто множество бумажных фонариков плавно летят к земле.

Постепенно бирюзовое свечение при этом сменялось на алое от ионического света. Оно развеивало эффекты формирования ноктюрнальной энергии, не позволяя формироваться вокруг грибов хищной тьме. Вся же лишняя магическая составляющая перерабатывалась в пищу симбиотической духовной сущности растения.

Выглядело это всё очень экзотично. Ночью ярко светящийся красные грибы, на рассвете и в лучах заката — зависшие в воздухе светящиеся медузы, переходившие в бирюзу, и наконец, почти незаметные глазу облака в небе днём.

Так вопрос нехватки энергии постепенно решался. Форма была всё ещё достаточно сложной, и разрасталась плантация существа из пяти цепей медленно, но уже терпимо. В любом случае, скоро у нас будет всё необходимое для прохождения новых модификаций для всего рейда.

Здесь же, к слову, открывался ещё один пласт для развития. Работа над люменофагом была долгой и изнурительной, но имела неожиданный бонус помимо очевидного — растение могло быть использовано, как фрагмент для терминала Ежа. Мой терминал его не понимал, слишком сложное устройство, ну а ионитовый предлагал влепить как-нибудь в надежде на чудо, но это уже несерьёзно.

Таким образом, теоретически можно было выводить и другие сложные формы со множеством цепей, уже конкретно для получения определённых свойств в терминале. Вопрос лишь в том, что ни у кого из нас не было столько времени, чтобы снова морочиться с этим минимум дней десять по самым скромным оценкам при том, что результат никто не гарантировал — никогда не знаешь, какие свойства тебе планирует передать терминал согласно твоему классу и другим параметрам.

Тем временем, Ивент не дремал. Двадцать третий снова проснулся, а в его сердце поднимали головы очередные чудовища во главе с всадником.

Как решать эту проблему, мы уже в целом поняли, потому на следующий день часть ордена вместе с нашей тройкой бывших пленников Оазиса устроила рейд в двадцать первый для небольшой тренировки и сбора новых фрагментов сверхмонстров.

Убивать то, что там водилось, типа той дряни, от воспоминаний о которой у меня до сих пор волосы вставали дыбом, мы естественно даже не пытались. Причинить кому-то там вред мог разве что лангольер, но тот и трофей сожрёт вместе с противником, да и та тварь, по идее, была опаснее моего пета.

Идея была куда более простой и банальной. И звучала она так — если с харцином прокатило и когда-то прокатило здесь с той жутью, когда мы случайно подобрали её фрагмент — значит, это не уникальное чудо, а повторяемый процесс.