Лис ушёл, а Марк сел за стол. Ему хотелось открыть ставни, но он уже чувствовал, как тянет холодом сквозь щели. Ночь обещала быть морозной, и ещё больше выстудить эту стылую, неуютную комнату было плохой идеей. Он так и сидел, рассеянно глядя на старинный, покрытый чеканными узорами винный кувшин и обдумывая сложившуюся ситуацию. Однако вскоре его размышления прервал Абланкур, явившийся, чтоб пригласить его к себе выпить вина.

Марк не стал отказываться и, направившись за своим приятелем, вскоре вошёл в комнату, которую, как выяснилось, тот делил с Вейроном Береном. Судя по тому, как обрадовался его приходу рыжий весельчак, он был рад любой компании, да и Абланкур явно не тяготился его обществом.

Они сели за накрытый стол, и Абланкур на правах хозяина разлил вино в кубки. Выпив за встречу, Берен широко улыбнулся.

— Не обижайтесь на нас, господин граф! Ворчать на рыцарей Сен-Марко уже давно вошло у нас в обычай. Лично я ничего не имею ни против вас, ни против вашего молодого короля. Он мне даже нравится, как нравился Арман Миротворец.

— Я знаю об этом обычае, — усмехнулся Марк. — Но право же, вам не стоит обращаться ко мне столь церемонно. Если не желаете звать по имени, то обращайтесь, как Абланкур.

— О, барон де Сегюр! — рассмеялся Берен. — Это имя звучит как боевой клич! Я так и буду звать вас, потому что, произнося его, мне кажется, что я пою славную балладу.

— Неужели?

— Вы думали, слухи о ваших подвигах не дошли до наших ледяных пещер? Вас здесь прекрасно знают! И барон Меридок тоже, просто он терпеть не может Беренгара, наверно, просто ему завидует. Он не злой человек, но у него, что на уме, то и на языке. Он может дерзить, но в драку не полезет, так что просто пропустите его ворчание мимо ушей.

— Вы хорошо его знаете?

— Неплохо. Мой отец служил у него в замке, и мы с матерью часто навещали его.

— Он богат?

— Да, получил замок и земли от предков и приумножил их, частью скупая у соседей, но иногда и отбирая силой. Он хитёр, этот старый медведь! Думаю, что и, выдавая замуж единственную дочь, он рассчитывает через этот брак прибрать к рукам владения Эмберлейнов. Сигвальд капризен и высокомерен, но не слишком умён и не обучен вести хозяйство. Видит себя властелином северных гор, но на деле просто злой и капризный мальчишка. Думаю, что тесть постепенно приберёт к рукам его владения. Жаль, что кроме Эланор у него не осталось детей. Из семи человек выжила только она.

— Значит, она единственная наследница?

— Такое случается, — пожал плечами Берен. — Она девушка гордая и независимая, и хоть с детства терпеть не может Сигвальда, думаю, скоро подчинит его и будет управлять властной рукой и своим наследством, и имуществом мужа.

— Мне показалось, что и молодой граф Эмберлейн не слишком любит свою невесту, — заметил Марк.

— Он её боится. Они обручены отцами с пелёнок и часто виделись. В детстве она его колотила, в юности — насмехалась, да и теперь спуску не даёт. Думаю, что он вовсе не в восторге от такой жены, но, с другой стороны, поддержка барона Меридока поможет ему решить накопившиеся проблемы. У него немного союзников и почти нет друзей. Соседи видят его слабость, потому не прочь отщипнуть кусочек от его не слишком обширных земель. Если Меридок всё возьмёт в свои руки, они не решаться сунуться к нему. Он сможет отстаивать его интересы с той же уверенностью, как делал и старый граф Эмберлейн.

— А от чего он умер?

Марк заметил, что по веснушчатому лицу Берена пробежала некая тень смущения.

— Говорят разное, — неохотно ответил он. — Кто считает, что это странное стечение обстоятельств, кто говорит о внезапном помрачении ума, а некоторые прямо заявляют, что здесь не обошлось без колдовства.

— Правда?

— Я понимаю, что у вас в Сен-Марко такие вещи случаются редко, — заметив его недоверие, произнёс рыжий рыцарь, — у вас запрещено колдовство. Но у нас дикий край, суровый климат. Здесь легенды переплетаются с былью, а рядом с людьми живут духи. Я верю в это, потому что сам видел бледную леди, выходящую из хладных вод озера, слышал завывание на дне пропасти и как-то чуть не умер, блуждая в горах, потому что злой дух водил меня кругами, не выпуская из своих владений. Меня спасло только то, что я набрёл на хижину травника, знавшего подходящую случаю молитву, которой он меня и обучил за горсть серебра. Старый граф Эмберлейн тоже верил в такие вещи и никогда не выходил в тёмное время за ворота без нужды и охраны. Но однажды он пропал. Его не было в замке и в округе. Лишь спустя несколько дней его нашли у водопада, где он спокойно сидел на камне, покрытый изморозью, как саваном, словно терпеливо ждал кого-то. Может быть, какой-нибудь злобный дух заморочил его, выманил наружу и завёл к водопаду, где он замёрз.

— Да, странная история, — согласился Марк. — И молодой Сигвальд стал графом.

— О, он был совсем не рад этому! Я был на похоронах и видел, что он напуган. Его отец был здоров и крепок, он надеялся прожить долго, у него было на тот момент три живых сына, которых он собирался растить и обучать, а потом выбрать из них наиболее достойного, чтоб передать ему наследство. Он просто не успел дать Сигвальду нужные наставления, и парень был не готов к такой ответственности. Но без иных распоряжений отца наследником стал он.

— По мне так никакие наставления не помогли бы этому болвану стать хорошим хозяином на своей земле, — заметил Абланкур, который слушал этот разговор со скучающим видом. — Он с детства был болезненным и недалёким, у него был старший брат Эрнил, который и должен был унаследовать графскую корону отца, а Сигвальд собирался всю жизнь прожить у него под боком, вкусно есть, пить и развлекаться. Он и сам всегда понимал, что довольно жалок по сравнению с отцом и братом, а теперь лишь пытается доказать всем, что на самом деле он достоин своего наследства, но понимает, что это не так. Потому я и не захотел возвращаться сюда после похода. Неизвестно, что взбредёт в голову этому сумасброду.

— Может быть, — пожал плечами Берен и снова принялся разливать вино.

— Оставим это! — глаза Абланкура неожиданно вспыхнули воодушевлением. — Давайте поговорим о том удивительном мече, который мы видели в подземелье! Де Сегюр, ты знаешь в этом толк и повидал много необычного оружия в королевской оружейной и во дворце альдора Синего Грифона. Что ты думаешь о нём? Он выглядит красиво, но удобен ли он в бою?

— Как знать… Я не встречал подобного оружия и не понимаю, зачем оно нужно. Ладно бы ещё два клинка односторонней заточки, выходящих из одной гарды, но зачем между ними третий? Что ж до удобства, то при определённой сноровке можно научиться пользоваться любым оружием так, что оно станет разить врагов налево и направо. Я знаком с воином, предпочитающим фальшион. Уверяю вас, когда он орудует им, перед ним никто не устоит! А ведь это оружие уже давно не пользуется прежним почётом. Тот меч в стене достаточно остр, лёгок и наверняка хорошо сбалансирован. Его длина соответствует длине обычного клинка. Возможно, в бою он хорош, но узнать это можно, только взяв его в руки, а граф Эмберлейн не намерен тревожить кости его владельца. Потому мы можем лишь любоваться этим оружием.

— Да уж, меч прекрасен, — мечтательно кивнул Абланкур. — Хотел бы я опробовать его или хоть раз подержать в руке.

Обсуждение этого меча и странного захоронения в подземелье замка продолжилось, но Марк не стал говорить им о своих открытиях и сомнениях на этот счёт. Он с интересом слушал рыцарей, чтоб разобраться в том, как восприняли эту диковину другие, куда менее искушённые зрители. И он видел, что оба они потрясены, восхищены и немного напуганы, поскольку и им казалось, что это жуткое захоронение окутано какой-то мрачной и опасной тайной. А может, дело было в истории, которую прочёл им граф Эмберлейн, и они приняли её на веру. В любом случае, всё это заинтриговало их и разожгло любопытство, потому Марк должен был признать, что если его этой постановкой обмануть не удалось, то его собеседники явно попались на удочку.

В свою комнату он вернулся довольно поздно. Там никого не было. От окна сильно дуло. Дощатые ставни не могли сдержать царящий за стенами ночной холод, который постепенно пробирался в жилище.

Немного подумав, Марк присел возле печурки и затопил её. А вскоре вернулся лис.

— Ты поужинал? — спросил он и откусил от зажатого в руке пирога. — Я зашёл на кухню и застал там твоих оруженосцев. Эдам уже покорил сердце кухарки, и она потчует их тем, что не попало на графский стол. Мне тоже перепало.

— Я поужинал с Абланкуром и Береном, — ответил Марк, протянув руки к разгоревшемуся огню. От печурки приятно тянуло теплом и ароматом горящего дерева. — Как твоя разведка?

— Неплохо. Я обследовал весь замок. Местечко я тебе скажу… Такое чувство, что его уже строили без всякого разумного плана, а потом перестраивали, достраивали, сносили стены, возводили новые… Короче, получился какой-то безумный лабиринт коридоров, залов и комнатушек. Многие помещения заброшены, там пыль слоем в три пальца, а работники ютятся в тесноте в неотапливаемых домишках вдоль крепостной стены. Я нашёл библиотеку. Там грязно и сыро, многие книги почернели, а рукописи покрыты плесенью. А ещё забрёл в странное святилище. У них рядом с жилыми покоями хозяев есть небольшая и вполне уютная часовня, украшенная резьбой и высушенными луговыми цветами. А есть и пристроенное к замку капище. Оно располагается на скальной площадке на уровне верхней части крепостной стены и открыто всем ветрам. Каменные колонны подпирают костяк балок, на которых когда-то была остроконечная кровля. Стены между колоннами давно обрушились, крыша местами провалилась. Там чувствуешь себя как внутри скелета огромного чудовища, будто смотришь на мир между его рёбрами. Жутковато. Наверху тёмное небо с тучами, по сторонам тьма и чёрная масса гор. И ветер, налетающий со всех сторон.

— Что там произвело на тебя такое впечатление, что ты рассказываешь об этом так подробно? — Марк настороженно взглянул на старого лиса.

— Именно то, что я и сказал. Там устроено капище. Мусор убран, в глубине стоит каменный алтарь со следами крови, на полу рассыпаны какие-то пахучие травы. По сторонам установлены большие светильники, в которых огонь укрыт от ветра и дождя. Это было единственное место в замке, где я увидел стёкла, — в этих светильниках. А ещё там пахнет дымом и смертью. И на разбитых плитах пола какой-то необычной краской нарисованы символы… Они похожи на руны, но это не руны. Мне было неприятно на них смотреть. Они немного светятся, думаю потому, что в краску добавлен фосфор.

— То есть там проводят какие-то магические ритуалы и приносят жертвы?

— Именно так. Увидев этого старого колдуна, я сразу подумал, что тут должно быть такое место, но представить себе не мог, что оно находится у всех на виду. То есть он вполне открыто занимается здесь своими делами.

— Тебя это тревожит?

— Да. Мне всё больше не нравится это место, но единственное, что я могу сделать, это держать ушки на макушке, а лапу — на рукоятке меча. Ладно, уже поздно. Давай я сниму с тебя эту консерву и будем спать. Ты уже оценил пользу от моего присутствия, верно?

— Ещё бы! — воскликнул Марк, поднимаясь. — Кто ещё так быстро облазил бы этот большой замок!

— Точно! А теперь ты ещё получишь себе под одеяло тёплую меховую грелку, что будет совсем не лишним этой холодной ночью.

Он помог Марку снять доспех и тот, не раздеваясь, залез под толстое стёганое одеяло. Ему было неудобно, и он понимал, что скоро невыносимо захочется снять с себя одежду и помыться, но в этих местах даже знатные люди мылись по большим праздникам и каждый день носили доспехи. Так что и ему придётся терпеть эти неудобства. Огонёк свечи тем временем заколебался и потух, комната погрузилась в темноту, и под одеяло втиснулся пушистый тёплый зверь. Марк приподнялся и закрыл створки ящика, окружавшего кровать. Стало тихо, только под боком уютно сопел лис. И вскоре Марк уснул.

Эти странные звуки разбудили его среди ночи. Сначала он даже не мог понять, где находится, почему так темно, душно и при этом холодно. А странный, царапающий скрип слышался, словно издалека и всё же в окружающей тишине казался слишком громким и тревожным. Проснувшись, он какое-то время лежал с открытыми глазами, но ничего не видел. Вспомнив, где находится, он понял, что звук доносится от окна. Это его удивило. Он попытался встать, но рядом недовольно заворчал лис.

— Кто-то скребётся в окно… — прошептал Марк.

— Ты с ума сошёл? — сонно пробормотал Джин Хо. — Знаешь, на каком мы этаже?

— Но кто-то скребётся…

— Ладно, считай, что это ко мне. Мы не будем открывать. Пусть приходят утром. Спокойной ночи.

Марк ещё прислушивался какое-то время к этим неприятным звукам, но потом они смолкли, снова наступила тишина, и он заснул.

Его разбудил стук в дверь. Кто-то настойчиво стучал, а потом послышался голос Эдама:

— Ваше сиятельство! Я принёс воду для умывания!

Чертыхнувшись, Марк вылез из-под одеяла и аккуратно отодвинул спящего лиса. На ощупь открыв створку ящика, он выбрался наружу и похвалил себя за то, что не стал раздеваться вечером. В комнате было холодно, как на улице. Он нашёл сапоги и надел их, а потом на звук двинулся к двери, нащупал засов и отодвинул его. Оруженосец нагнулся за тазом, в котором стоял кувшин.

— Погоди, — проворчал Марк и распахнул дверь настежь.

В комнату упала расплывчатая полоса света от единственного фонаря, укреплённого на стене в коридоре. При этом скудном освещении он подошёл к столу и зажёг свечу. Он сразу же увидел прикреплённую на ставень узкую полоску бумаги, испещрённую странными символами. Ложась спать, лис всё-таки позаботился о магической защите их убежища. Вспомнив о ночных звуках, он хотел было открыть ставни, чтоб посмотреть вниз и узнать, не мог ли кто-нибудь подобраться к их окну по карнизу, но потом раздумал, поняв, что в комнату сразу же хлынет морозный воздух ночи.

Эдам со своим тазом тем временем терпеливо ждал за его спиной. Получив возможность, он поставил его на стол и снял с плеча чистое полотенце.

— У вас тоже холодно, мой сеньор. Я всё же попросил подогреть воду для вас.

Это было разумно, и Марк одобрительно кивнул. Он расстегнул и нехотя снял тёплую куртку, после чего умыл лицо, шею и руки. Снова одеваясь, он произнёс:

— Задержись ненадолго. Поможешь мне надеть кирасу.

— Да, тут все ходят в доспехах, — пробормотал юноша. — И не моются. Хорошо, что мы живём с нашими рыцарями, потому что в казарме, где размещается гарнизон, вонь, как в свинарнике. Я даже когда по лесам бродил, постоянно купался в реке, а эти, похоже, годами не то что не моются, даже не стирают своё тряпьё.

— Не ворчи. Воин не должен жаловаться на обстоятельства, в которых вынужден действовать.

— Я не жалуюсь, — пробормотал Эдам. — Просто делюсь наблюдениями. Вас приглашают в трапезную на завтрак.

Марк с сомнением посмотрел на кровать.

— Я пойду туда. Когда Хуан встанет, принеси ему что-нибудь поесть…

— Я с тобой… — донёсся из ящика голос лиса. — Просто «что-нибудь поесть» меня не устраивает.

В этот раз за столом собралась та же компания. Желания разговаривать ни у кого не было, и все молча поглощали пищу. Может, причиной тому была горячая похлёбка, которая оказалась весьма кстати после ночи, проведённой в холодных покоях. Хозяин замка тоже молчал, и в какой-то момент Марк заметил его смущённый и немного виноватый взгляд.

— Что-то случилось, господин граф? — спросил он.

— Нет, ничего! — как-то слишком поспешно ответил тот, а потом вздохнул: — Да, случилось. Сегодня рано утром с пастбища прискакал пастух. Ещё вчера я велел перегнать туда коней, включая вашего. И вот… ночью его похитили.

Марк молча смотрел на него, осмысливая эту новость, а потом уточнил:

— То есть вы велели отвести на пастбище моего коня, и его украли?

— Мне очень жаль…

— Зачем было уводить его на пастбище?

— Мы всегда уводим коней на луг! Там свежая трава, рядом ручей. Это лучше, чем тёмная конюшня.

— Но вы не смогли обеспечить надлежащую охрану!

— Там было несколько опытных пастухов с собаками. У них были луки, стрелы и мечи. Они могли отбиться и от волков, и от конокрадов, но… я немедля велю повесить их на башне!

— Каким образом это поможет вам вернуть моего коня?

— Это всего лишь конь! — раздражённо проговорил Ролан де Валон. — Кузен выплатит вам возмещение!

— Конечно! — торопливо закивал Эмберлейн. — Любое возмещение, которое вы потребуете.

— Любое? Пять тысяч марок золотом.

— Сколько? — опешил молодой человек.

— Вы с ума сошли! — возмутился его кузен.

— Ничего подобного, — возразил Абланкур, поставив на стол кубок. — Граф Эмберлейн сам признал в этом коне южного грифона. Недавно я слышал, что маркиз де Вард купил такого жеребёнка у маркиза де Лианкура за пять тысяч марок золотом и ещё был рад, что это обошлось ему не так дорого. Причём купил он его не для себя, а в дар королю, чтоб оплатить своё возвращение ко двору после опалы. Так что это не всего лишь конь, как вы выразились, де Валон! Это конь, достойный носить в своём седле короля. Потому пять тысяч золотом — это вполне справедливая цена за него!

— Но… — начал было Эмберлейн.

— Да-да, — перебил его Берен. — Я тоже кое-что припоминаю. Как-то я сопровождал в Сен-Марко табун одного торговца лошадьми. Мы говорили с ним на привалах, он рассказывал о разных породах. Упоминал и о южном грифоне. Он сказал, что хотел бы такого для себя, но даже если продаст своё дело, то денег хватит только на одно копыто самого слабого жеребёнка.

— Как я понял, вам это не по карману, — холодно взглянув на Эмберлейна, произнёс Марк. — Что ж, в таком случае отправьте людей на поиски. Если я не получу своего коня обратно и вы не выплатите мне возмещение до последней монеты, я позабочусь о том, чтоб все узнали о вашей неспособности как следует принимать гостей, а так же о вашей полной несостоятельности…

— Не нужно так! — примирительно произнёс Сигвальд, умоляюще глядя на него. — Я обещаю, что выплачу вам возмещение. Мне просто нужно уточнить сколько денег имеется у меня в наличии. Если этого не хватит, я раздобуду! Прошу вас, не сердитесь!

— Я вовсе не сержусь, — пожал плечами Марк. — Но требую гарантий. Вы напишете обязательство выплатить мне компенсацию за моего коня в сумме пять тысяч марок золотом и заверите его своей фамильной печатью.

— Вам недостаточно моего слова? — с возмущением воскликнул молодой человек.

— Во всём, что касается денег, я верю только надлежаще оформленным бумагам, — парировал Марк. — И что за беда? Если вы уже дали слово исполнить мои требования, почему бы не подтвердить его письменно?

— Хорошо, я напишу, — сдался Эмберлейн.

— Это грабёж, кузен! — воскликнул де Валон.

— Я не стану требовать денег, если мне вернут моего коня, — возразил ему Марк. — Отыщите конокрадов, и я верну вашему кузену его расписку.

— Хорошо! — воскликнул де Валон. — Ближайшим светлым утром я сам отправлюсь на поиски!

— Удачи, — кивнул Марк и дал знак слуге наполнить его кубок.

— Он сам украл Грома! — воскликнул лис, когда они вышли из трапезной и, пройдя по длинному коридору, оказались в мрачной, освещённой свечами гостиной.

Здесь тоже было промозгло, но хотя бы стояла удобная, обитая потёртым бархатом мебель.

— Я знаю, — кивнул Марк, садясь в кресло у холодного камина. Он больше не скрывал своего раздражения. Красавец Гром уже давно занял в его сердце особое место, и теперь он не только сожалел об этой потере, но и боялся за своего любимого скакуна. — Он решил заполучить его во что бы то ни стало, вот и придумал эту хитрость. Но он за неё заплатит! И я в любом случае верну Грома!

— Но если он выложит деньги…

— У него их нет! Он нищий.

— Ну, не настолько же! У него такой большой замок, в нём столько слуг.

— Это лишь доказывает его бедность! На самом деле такое количество народа в стенах крепости говорит лишь о том, что он не в состоянии защитить своих вилланов иначе, как впустив их в замок. Они прячутся здесь от голода и набегов, работают за кусок хлеба и крышу над головой. Ты же сам видел, что они ходят в обносках и живут в тесных холодных домах! Посмотри на этот разрушающийся замок! Здесь нет ни одного застеклённого окна. Ты думаешь, все на севере живут так? Когда я приезжал к Беренгару, я не спал в одежде, мне наливали лохань тёплой воды для купания по первому же требованию, и в его замке в окна вставлены не только стёкла, но и прекрасные витражи! Я уверен, у того же Меридока куда уютнее, чем здесь. Нет, Джин Хо, этот мальчишка беден, и у него нет таких денег.

— И что ты будешь делать с его распиской?

— Обращусь в суд, и потребую обратить взыскание на земли, а потом продам их.

— А как ты вернёшь коня?

— Очень просто! Зашлю сюда шпиона, и, едва Эмберлейн приведёт коня в замок, объявлю его вором и лгуном. Он ответит мне за всё, этот мелкий негодяй! Я ещё расскажу об этом Беренгару, и он с удовольствием поучаствует в травле этого тощего суслика!

— Ладно, не ругайся, — усмехнулся лис. — Лучше скажи, этот конь действительно столько стоит? Нет, я знаю, что де Вард заплатил твоему деду пять тысяч, но маркиз же его на дух не переносит, и я думал, что он из вредности загнул такую цену.

— Может, и из вредности, — наконец усмехнулся Марк. — Этого ему не занимать. Если честно, я не знаю, сколько стоит такой конь. Дед не любит их продавать, предпочитая оставаться единственным владельцем целого табуна. Мне же никогда не приходило в голову выяснять, сколько стоит Гром, потому что я ни при каких обстоятельствах не продал бы его. А что ты думаешь о тех ночных звуках, которые разбудили нас ночью? Может, кто-то подобрался к окну, чтоб напугать нас?

— А ты так прямо испугался? — уточнил лис. — Нет, полагаю, это колдун подослал какую-то когтистую тварь, которая летает или ползает по стенам. Она пришла не за тобой, а за мной, но не смогла прорваться сквозь заклятие.

— Он хочет тебя убить? — забеспокоился Марк.

— Скорее всего, он понял, что я не так прост и могу представлять для него угрозу, но явно меня недооценивает. Может, он решил, что я тоже колдун у тебя на жаловании или твой фамильяр. Вряд ли он понял, что я демон, иначе поостерёгся бы привлекать к себе моё внимание.

Марк хотел съязвить насчёт лисьего самомнения, но потом вспомнил, как тот устроил бурю, чтоб сорвать охоту в Рошамбо, и воздержался от колких замечаний. Внешность и игривость его друга были обманчивы, он и в самом деле мог быть очень опасным, потому хоть этот жутковатый старик и тревожил Марка своим присутствием где-то неподалёку, он немного успокоился на сей счёт.

Вспомнив о колдуне, он решил осмотреть то святилище, о котором упоминал лис, и попросил проводить его туда. Они долго шли по запутанному лабиринту комнат, залов и коридоров. Марк со смятением думал о том, как же велик этот затерянный в горах замок. Несмотря на то, что во дворе и на нижних этажах он видел много слуг, сейчас на их пути не встретилось ни одного человека. Их обступала тишина, едва горящие в маленьких лампах огоньки с трудом разгоняли тьму, вокруг метались тени, норовя проскользнуть к самому лицу и заглянуть в глаза. Увидев на стене догорающий факел, Марк не удержался и взял его с собой. Теперь, по крайней мере, он мог рассмотреть, куда ступает, да и вообще, живое пламя вселяло в него уверенность.

Откуда-то потянуло холодом и, пройдя по мрачной галерее, они вышли в то самое святилище. Марк, вспоминая рассказ Джин Хо, уже представлял себе это довольно мрачное место, но действительность превзошла все его ожидания. Тут было поистине жутко! В темноте виднелись едва различимые колонны, напоминающие рёбра древнего чудовища. Крыша непонятно как держалась на сломанной пополам балке, грозившей в любой момент обрушиться на голову. Сквозь щели виднелось тёмное небо, затянутое странно подсвеченными низкими тучами, а по сторонам угадывалось глубокое пустое и ледяное пространство, бескрайняя тьма и чёрная масса зловещих гор. Ветер, налетающий со всех сторон, завывал подобно призраку, и казалось, что он изрыгает своим шипящим языком древние проклятия.

Пройдя по расколотым плитам до массивного каменного алтаря, Марк осмотрел его при беспомощно бьющемся огне факела, который в любой момент мог погаснуть под порывами леденящего воздуха. Поверхность серого камня была покрыта темной массой, от которой исходил тошнотворный запах гниющей плоти. Под ногами шелестели охапки засохших трав, примешивая к ветру пряный аромат, вызывавший странное возбуждение, похожее на страх. И Марк вдруг понял, о каком запахе смерти говорил лис прошлым вечером.

По сторонам поблёскивали медными рёбрами совсем новые светильники на массивных опорах. Стёкла загадочно мерцали, покрытые мелкими каплями влаги, и казалось, что это слёзы неупокоенных душ, кружащихся среди чёрных щупалец снующих вокруг теней.

Ему захотелось поскорее уйти отсюда и, повернувшись, он заторопился назад и неожиданно замер, не решаясь ступить на плиты. На полу святилища бледным, мертвенным светом проступали странные знаки, которые словно затягивали взгляд, и ему на миг показалось, что он падает в какую-то бездну без дна.

Негромкий голос Джин Хо, пробившийся сквозь вой ветра, вернул его к реальности.

— Не смотри вниз, смотри вперёд, — проговорил лис, хмуро осматриваясь по сторонам. — Зря мы пришли сюда в самый тёмный час ночи. Недоброе время. Давай вернёмся.

Когда они снова оказались в галерее, факел всё-таки погас, и Марк остановился в нерешительности, но тут же почувствовал, как лис взял его за руку и потянул за собой. Он отлично видел в темноте, и Марк доверился ему, следуя, как слепец за надёжным поводырём. Впереди показался огонёк фонарика на стене, и дальше он уже мог идти сам.

— Чего молчишь? — обеспокоенно спросил Джин Хо, покосившись на него. — Тебе что-то привиделось?

— Нет, просто там действительно жутко, — ответил Марк. — Что же это за замок, если здесь есть такое место?

— Замок как замок, — проворчал лис. — Дикие места, суеверные люди, беспринципный колдун. Всё, как в страшной сказке.

— Давай найдём кого-нибудь, — Марк остановилсяи вставил в кольцо на стене погасший факел.

— Давай, делать всё равно нечего.

Они снова пошли по каменному лабиринту. Со временем стало светлее и уже не так промозгло. А потом начались помещения, имевшие вполне жилой вид.

— Нам туда, — сообщил лис, сворачивая в широкий сводчатый коридор. — Я слышу голоса и звон оружия.

Марка его слова встревожили, и он невольно поправил меч на перевязи. Вскоре и он услышал крики, а потом и звон мечей. Наконец они вышли на галерею, опоясывающую квадратный зал. Возле перил в кресле, закутавшись в лохматую шубу, сидел граф Эмберлейн. Рядом с ним разместился барон Меридок. Остальные рыцари стояли, облокотившись на высокую балюстраду, и смотрели вниз, откуда и доносились эти звуки, отдававшиеся эхом под высоким потолком. Подойдя ближе, Марк посмотрел вниз и увидел бьющихся на мечах воинов. Свирепо рыча, они бросались друг на друга, и это совсем не напоминало тренировку или дружеское состязание. Неприятную догадку подтвердил предсмертный вопль одного из них, пронзённого мечом. Его противник не успел высвободить засевший в плоти убитого меч и получил удар клинком по шее.

— Весело тут у них, — неодобрительно проворчал лис.

Между тем смертельная схватка внизу продолжалась, и каждая новая рана вызывала одобрительный смех графа Эмберлейна. Он покрикивал на воинов, требуя новых смертей. Марк разглядел в полумраке под галереей Ламбера, стоявшего рядом с комендантом Аморисом. Тот был бледен и зол, и Марк разделял его чувства. Он перевёл взгляд на Абланкура и Берена. Эти двое, похоже, были потрясены такой бессмысленной жестокостью, да и де Валон, хоть и не выглядел обескураженным, явно не был любителем подобных кровавых развлечений.

Наконец, схватка внизу завершилась, и в центре зала, среди лежащих окровавленных тел, на ногах остался только один воин. Он слегка покачивался, озираясь вокруг, его одежда была покрыта кровью, а на плече темнела глубокая рана.

— Молодец, Жерард! — Эмберлейн захлопал в ладоши, радостно смеясь. — Ты настоящий вепрь! Вот твоя награда!

Сдёрнув с руки перстень, он бросил его вниз, и едва живой Жерард рухнул на колени и принялся ползать в крови, ища свой приз. Это зрелище было Марку столь неприятно, что он отвёл глаза и встретился взглядом с молодым графом.

— Вот и вы, граф де Лорм! — воскликнул тот. — Как вам наш турнир? Вы же прибыли сюда со своими рыцарями? Не желаете выставить их против моих воинов, чтоб узнать, кто сильнее?

— Нет, ваше сиятельство, — не скрывая своей неприязни, ответил Марк. — Моим рыцарям не нужно доказывать своё превосходство столь странным образом. К тому же они должны быть готовы умереть за меня, за Сен-Марко и короля, а не на потеху зрителям.

Внизу тем временем появились слуги, которые утаскивали куда-то тела убитых и увели едва живого Жерарда, сжимавшего в окровавленном кулаке кольцо, брошенное ему, как кость собаке. Когда зал был очищен, а на полу всё также темнели лужи крови, на площадку вышел комендант Аморис.

— Что ж, господин граф, — крикнул он, задрав голову вверх, — наши развлечения, и правда, не для всех. Но, может быть, ваши рыцари сразятся с нами хотя бы до первой крови? Или вы боитесь поражения? Может, сами выйдете против меня?

— Моему сеньору незачем вынимать меч из ножен, если я здесь, — произнёс Ламбер, выходя вслед за ним.

— Обсудим условия поединка? — оживился Эмберлейн. — И приз?

Марк перегнулся через балюстраду и спросил:

— Как твоя рана, капитан?

— Я справлюсь, — усмехнулся тот, извлекая из ножен свой клинок.

— Ладно, тогда я согласен. Но сегодня здесь и так уже слишком много крови. Разоружи его и получишь сотню марок серебром.

— Сделаю, командир!

— Вы так уверены, что он победит? — обиженно спросил Эмберлейн.

— Конечно! Моего капитана обучали в сражениях алкорцы, а я довёл его мастерство до совершенства. К тому ж он молод и горяч, в отличие от вашего коменданта.

Он снова посмотрел вниз, где два соперника застыли друг против друга с обнажёнными мечами. Аморис стоял, широко расставив ноги и свирепо глядя на противника. Он был выше и крепче его, и далеко не хрупкий Ламбер казался рядом с ним мальчиком. Но это его не смущало. Встав в стойку, он лихо крутанул клинок, который со свистом рассёк воздух, и в следующий момент они бросились друг другу навстречу. С первых ударов Марк понял, что Ламбер правильно выбрал тактику. Аморис пытался наносить тяжёлые рубящие удары, но капитан не спешил демонстрировать свою устойчивость, принимая их, а может, просто берёг раненное когда-то плечо. Он без труда уворачивался, используя любую возможность для контратаки. Он был легче и быстрее, его удары тоже были сильны, и уже несколько раз лезвие его меча звенело о доспех коменданта. Его движения становились всё быстрее, он явно изматывал своего немолодого соперника и вскоре перехватил инициативу, тесня его назад. В какой-то момент он ускорился настолько, что принялся наносить стремительные рубящие удары слева и справа, полностью лишив Амориса возможности проявить хоть какую-то инициативу. Тот вынужден был пятиться, прикрываясь мечом. Это окончательно выбило его из колеи, и Ламбер быстрым, давно отработанным приёмом выбил меч из его руки.

— Добей его! — заорал разгневанный Эмберлейн, вскочив.

Но Ламбер лишь отсалютовал мечом своему сеньору и вложил его в ножны. Аморис стоял, потерянно глядя перед собой, а потом поплёлся туда, где в луже крови лежало его оружие.

— Поднимайся сюда, — велел Марк и посмотрел на побелевшего от злости Эмберлейна. — Вы должны моему капитану сотню марок серебром.

Вскоре поединщики появились на галерее, и молодой граф едва не с кулаками накинулся на своего коменданта.

— Ты, должно быть, стал слишком стар, Аморис! — рычал он. — Еле шевелишься! И как ты будешь меня защищать? Кому нужна такая развалина? Убирайся из моего замка на все четыре стороны! Я найду себе нового коменданта! — он взглянул на Ламбера и резко спросил: — Хочешь занять его место? Я назначу тебя комендантом прямо сейчас!

— Зачем мне это? — поинтересовался тот, удивлённый его поведением. — Я служу своему сеньору и останусь с ним до конца!

— Продайте мне его! — потребовал Эмберлейн, взглянув на Марка.

— Не могу, — усмехнулся тот. — Квентин де Ламбер — дворянин, он кавалер Сен-Марко и сам решает, кому служить.

— Чёрт с вами! — выкрикнул молодой граф и осмотрелся. Его взгляд упал на кузена. — А ты? Хочешь быть комендантом?

Де Валон с изумлением смотрел на него.

— О чём ты, кузен? Разве можно так обходиться с верным человеком? После и меня ты так же выбросишь за ненадобностью за ворота? Разве дело коменданта крепости защищать тебя только мечом? Он готовит воинов, содержит в надлежащем порядке крепостные стены, обеспечивает людей провиантом и коней фуражом. Он знает здесь всех, до последнего конюха, ему известны все возможности и уязвимые места этой крепости, он достаточно опытен, чтоб организовать оборону, отбить штурм и сломать хребет любому врагу. При чём тут его меч?

— Господин де Валон прав, — кивнул Марк. — Работа коменданта крепости сложна и требует военного опыта, организаторских способностей и знания фортификаций, он должен готовить воинов, а не бросаться в бой впереди них. Если ему придётся это сделать, значит, твердыня рухнула и это жест отчаяния. Я уверен, что Герберт Аморис не допустит такого, а потому ему вовсе не нужно будет защищать вас собственным клинком. В его распоряжении клинки всей вашей дружины. Кто справится с этим лучше него? Уж не мой молодой капитан точно!

Кипевший от злости Эмберлейн собирался возразить, но его опередил барон Меридок.

— Твой отец не зря назначил комендантом Герберта, Сигвальд. Он доверил ему защиту своей семьи, и тот оправдал его надежды. Такой опытный воин — большая редкость, а он к тому же знает замок Ройвен как свои пять пальцев. Если ты его прогонишь, он уже завтра найдёт себе место в другом замке, но кто будет обеспечивать оборону твоей крепости?

— Так и быть, — зло раздувая ноздри, проворчал тот. — Но я хочу, чтоб капитан Ламберт перешёл ко мне на службу. Я выполню любые его условия.

— Я останусь со своим командиром, — спокойно ответил ему Ламбер.

— Он дал свой ответ, — Марк пресёк очередные возражения этого вздорного мальчишки. — Надеюсь, вы не собираетесь умыкнуть моего капитана так же, как моего коня?

Эмберлейн замер от неожиданности, а потом обиделся:

— На что это вы намекаете, господин граф?

— А что, мой намёк не достаточно прозрачен? — усмехнулся Марк. — Кстати, вы так и не дали мне письменное обязательство выплатить возмещение за коня, а теперь должны ещё сотню серебром капитану.

— Он получит свой приз! — оскорблённо воскликнул Эмберлейн, поднимаясь. — А вы — свою бумагу. Идите за мной! — и он направился к выходу с галереи.

Марк снова шёл по запутанному лабиринту коридоров за спешащим куда-то графом Эмберлейном. Тот вбежал в какую-то тёмную комнату со сводчатым потолком и устремился к письменному столу, на котором уныло горели три свечи в бронзовом канделябре. Усевшись в кресло, он деловито достал из запылённого бювара лист, придвинул чернильницу и схватил с подставки засаленное перо. Потом Марк с изумлением смотрел, как он, прикусив от усердия губу, выводит на бумаге корявые строчки. Закончив, он поставил внизу какой-то росчерк и, выдвинув ящик стола, достал оттуда массивную печать, которую шлёпнул о расписку. Бросив её обратно, он встал и с гордым видом протянул своё сочинение Марку. Тому пришлось стиснуть зубы, чтоб не рассмеяться, когда он читал эти каракули, но ему удалось сохранить серьёзный вид. Он кивнул, и Эмберлейн поспешно покинул свой кабинет, который, видимо, был его самым нелюбимым помещением в замке.

— Серьёзно? — послышался сзади голос лиса. — Он вот так просто хранит печать в ящике стола?

— Не удивительно, — усмехнулся Марк и сунул ему под нос бумагу. — В его интересах, чтоб этот документ не дошёл до суда! Смеяться будет вся ратуша!

— Вот это почерк! Мой пятилетний внук пишет лучше!

— Ну, это ж твой внук! Мы получили свои гарантии, но я позабочусь, чтоб он выплатил и причитающийся Ламберу приз. На это у него денег хватит.