Рано утром, когда отряд графа де Лорма, к которому теперь присоединился и Леконт Абланкур, подъехал к городским воротам, они были закрыты. Возле них не было ни одного человека. Никто не спешил покинуть Ревенборн в короткий светлый день, который вскоре должен был смениться сумерками, а затем и непроглядной долгой ночью. Услышав голоса, из караульного помещения появились два заспанных стражника и не спеша принялись открывать огромный засов, а следом крутить колесо, к которому крепились цепи подъёмного моста.

Снаружи терпеливо ждали возчики с подводами, на которые были уложены тюки с товаром. Они сидели, свесив ноги с телег, и задумчиво проводили взглядом группу всадников, после чего взялись за вожжи.Но Марк этого уже не увидел. Проскакав впереди своих спутников до развилки в лесу, он свернул налево и помчался дальше. Лес скоро закончился, и его снова обступили горы с чахлыми деревцами на уступах.

По пути они несколько раз проезжали мимо обширных ярко-зелёных лугов в сырых низинах, где бродили отары грязных нестриженых овец, похожих на шарики старой ваты. По правую руку промелькнула расщелина с высоким узким водопадом, потом показалась небольшая деревушка, состоявшая из круглых каменных хижин, крытых тёсом. Их провожал лай больших собак, отличавшихся от обычных волков только тем, что уши на их крупных, широколобых головах были висячими.

Эти скромные достопримечательности немного скрасили им путь по бесконечной узкой, постоянно извивающейся дороге, и Марку уже начало казаться, что она никогда не кончится. Небо понемногу темнело, и он с тревогой поглядывал вверх, но это были пока всего лишь тёмные, фиолетового оттенка тучи. Он невольно поторапливал Грома, и тот весело мчался по дороге, не зная усталости. Для такого коня, выведенного специально, чтоб носить на спине массивного рыцаря в полном доспехе с оружием и седельными сумками, Марк был лёгкой ношей. Гром был молод, и для него конюхи не жалели свежего сена и отборного фуража, баловали грушами и яблоками, чистили щётками его шелковистую шерсть, и единственное, чего ему не хватало для полного счастья в просторной конюшне, это вот такого стремительного бега по бесконечной дороге с любимым хозяином в седле. Потому сейчас он наслаждался своим полётом среди высоких гор и радостно вдыхал широкой грудью прохладный, напоённый влагой воздух.

Сумерки всё-таки наступили, окрасив часть горизонта в тёмно-синий цвет, постепенно наплывающий на небеса, словно кто-то нехотя натягивал на них бархатное покрывало. Они успели до темноты. В какой-то момент две скалы сжали дорогу, словно стремились раздавить её своими шершавыми ладонями, и, проскочив этот коридор, отряд выехал на высокую узкую гряду, по верху которой змеилась дорога, а впереди, окружённый пропастями взмыл вверх стоявший на вершине тёмный замок. Марк смотрел на него, не сбавляя скорости, и что-то в его груди невольно дрогнуло перед мрачным величием этого монолита, его высоких, теряющихся в вышине стен, угловатых башен и затерявшегося среди них отделанного каменной резьбой донжона, превращённого в маленький дворец. Сквозь серый туман он видел террасы с балюстрадами, ряды широких арочных окон, в которых тускло горели свечи, и высокий круглый купол, как шлем рыцаря, украшенный шишаком небольшого шпиля.

— Этот замок сложно было бы штурмовать, — почему-то пробормотал он на скаку и сам удивился этой мысли, потому что брать его на приступ не было никакой нужды.

Ворота в крепостной стене были распахнуты, подвесной мост опущен, решётка поднята. И это гостеприимство почему-то показалось Марку неискренним. Может, из-за серого гранита, окружавшего его, может, из-за тумана, затаившегося в пропастях сказочным драконом, а может, из-за того, что сумерки уже постепенно погружали этот странный замок в загадочную полутьму близкой ночи. Как бы там ни было, но арка ворот, приближающаяся с каждой минутой, показалась ему входом в западню.

Копыта коней глухо простучали по мосту, мимо промелькнули факелы, освещавшие короткий туннель в массивной крепостной стене, и он въехал в широкий грязный двор, мощённый давно расколотыми плитами. Он осадил коня, осматриваясь по сторонам, и Гром затанцевал в нетерпении, словно желал продолжить свой бег по горной дороге.

Замок был огромен, Марк этого не ожидал. Он осматривал высокие стены в отдалении, бесконечные запутанные галереи, квадратные сторожевые башни. Двор был размером с городскую площадь и по сторонам застроен хозяйственными помещениями: складами, навесами, амбарами. И везде копошились люди, занятые работой, в серых холщевых штанах и туниках, большей частью светловолосые, они таскали какие-то мешки и вёдра, чинили утварь, огромный кузнец в глубине своей кузни колотил по наковальне тяжёлым молотом, возле большой круглой лохани хлопотали прачки, крупный бородатый мужчина катил куда-то тележку с дровами. Здесь же по двору бродили чумазые гуси и индюшки, в луже у стены лежали пятнистые свиньи, откуда-то слышалось мычание коров.

К всадникам уже спешили конюхи. Большие ворота конюшни были распахнуты, и оттуда доносилось негромкое ржание. Марк спрыгнул с коня и посмотрел вперёд, туда, где высился донжон, связанный с крепостной стеной крытыми галереями. Странное нагромождение построек, где суровая простота горной цитадели соседствовала с вычурными украшениями жилой части и диковатой примитивностью хозяйственных помещений, больше похожих на недавно встретившиеся им на пути домики селян, создавала впечатление запутанного лабиринта. Где-то между их стенами должны были скрываться узкие проходы, глубокие, тёмные колодцы и мощёные площадки, где можно было разместить часть припасов или спрятать в засаде воинов.

— Ваше сиятельство! — услышал он молодой голос и обернулся.

К нему в окружении слуг и воинов спешил высокий молодой человек в дорогой накидке с воротником из рыжеватого искрящегося меха. У него было скуластое бледное лицо, большие голубые глаза и крупный капризный рот. Его густые русые волосы завивались в мелкие кудри и по местному обычаю были разобраны на прямой пробор. Под накидкой виднелся расшитый золотом бордовый наряд, украшенный к тому же графской цепью, из чего Марк заключил, что это и есть молодой граф Эмберлейн.

Он уже хотел поприветствовать его, но внимание юноши вдруг переключилось на Грома, который сердито мотал головой, не желая уходить с улицы в тёмную конюшню.

— Какой конь! — воскликнул граф с восторгом и кинулся к нему, но тот вдруг угрожающе заржал и поднялся на дыбы.

— Тихо! — рявкнул Марк. — Осторожнее, ваше сиятельство! Он не любит чужаков!

— Это ведь южный чёрный грифон? — продолжал восхищаться Эмберлейн. — Я лишь читал о таких. Говорят, что их осталось совсем немного на юге, и самый большой табун держит маркиз де Лианкур.

— Возможно, — не стал спорить Марк, которому раньше как-то не приходило в голову выяснять у деда, где он взял жеребца, подаренного им внуку.

— Вы можете продать мне его? — Эмберлейн с вожделением смотрел на круп Грома, который приведённый в смирение окриком хозяина, теперь спокойно уходил с конюхом, помахивая длинным кудрявым хвостом.

— Этот конь не продаётся, — отрезал Марк, дав понять, что даже не намерен вступать в какой бы то ни было торг.

— Как жаль… — Эмберлейн заставил себя оторвать взгляд от ворот конюшни и обернулся к Марку. — Я так счастлив, что вы приняли моё приглашение, господин граф! — улыбнулся он. — Мне хотелось познакомиться с героем, о котором я слышал так много, и боги дали мне предмет, которым я смог заинтересовать вас. В моём доме вам будет оказан лучший приём! Ваших рыцарей мы разместим с полагающимся им почётом. О, Абланкур! — рассмеялся он, увидев его среди рыцарей Марка. — И ты прибыл на мой зов! Что ж, в этот раз ты мой гость, а не слуга! А моим гостям здесь будет предоставлено всё самое лучшее!

Пока он рассыпался в любезностях, Марк осмотрел его свиту. Рядом с ним по правую руку стоял высокий молодой человек с длинными светлыми волосами. Он был чем-то похож на графа и немногим его старше, однако, куда более миловиден. К тому же он был высок и широк в плечах, на которых поблескивал доспех, отделанный выгравированным узором. Глядя на вновь прибывших, он высокомерно щурился, и Марк решил, что он — родственник графа. По другую сторону от него высилась могучая фигура ещё одного закованного в латы воина. Он был уже немолод, и в его чёрной гриве и густой бороде было немало седины. Рядом с ним, широко улыбаясь, стоял высокий мужчина, который даже в доспехах умудрялся выглядеть худым и долговязым. Это впечатление добавляла бледная от природы кожа и копна мелких рыжих кудрей, тоже кое-как разобранная на прямой пробор. Его закрученные рыжие усы и короткая острая бородка придавали ему щегольской вид. Остальные пока не вызвали у Марка интереса, поскольку были всего лишь слугами.

Заметив его интерес, граф Эмберлейн рассмеялся:

— Конечно, мне следовало начать с того, чтоб представить вам других гостей! — он повернулся к длинноволосому рыцарю и пояснил: — Это мой кузен Ролан де Валон. Он единственный сын моей тётки и раньше служил в войске Сен-Марко. Тот рыжий балагур — Вейрон Берен. Он тоже наш родич, но столь дальний, что я никак не могу определить степень нашего родства. Если вы знаете север, то вам наверно известно, что все тут чьи-то родичи, и, встретившись за кружкой эля в таверне с незнакомцем, к утру вы на полном основании сможете называть его братом или кузеном. Ещё один гость не вышел встретить вас, но вы увидитесь с ним за обедом. Это мой будущий тесть барон Меридок. С ним прибыла и его дочь, моя невеста Эланор.

— Я благодарен вашему сиятельству за тёплый приём, — учтиво кивнул Марк. — Позвольте представить вам моего друга, это господин Хуан.

Как всегда облик Джин Хо произвёл на всех неизгладимое впечатление. Они с каким-то недоверчивым любопытством смотрели на него, словно пытались понять, что не так с его лицом. Однако на сей раз никто не высказал по этому поводу своего мнения, и лис удостоился лишь сдержанных приветствий.

— А это мой капитан и друг Квентин де Ламбер, — Марк намеренно представил его хозяину замка, чтоб повысить его статус.

— Бравый воин! — как-то странно улыбнулся тот. — Что ж, тогда и мне стоит представить коменданта замка Ройвен, — он указал на рыцаря с сединой. — Это Герберт Аморис. Он служил ещё моему отцу, и продолжает защищать замок и меня.

— Достойно уважения, — кивнул Марк и поймал немного настороженный, суровый взгляд старого вояки.

На этом взаимные представления были закончены, и граф Эмберлейн пригласил гостей в свой дом. Марк шёл с ним рядом к эстакаде, ведущей на второй этаж огромного донжона, верхняя часть которого уже была почти не видна в подступивших сумерках. На стенах и галереях загорались факелы и фонари, и ощущение странного движения из-за продолжавших работу многочисленных обитателей хозяйственного двора было немного тревожным. Марк не привык к такому скоплению людей в замках, хоть и знал, что для гор это обычное дело. Посмотрев на вход наверху эстакады, он невольно вздрогнул, увидев там какую-то бесформенную фигуру с витыми рогами на голове. Это нечто начало спускаться навстречу, и по тому, что никто из гостей и хозяев замка не проявил по этому поводу беспокойства, можно было решить, что это призрак, явившийся лишь ему одному. Однако когда это нечто спустилось на плиты двора, Марк смог рассмотреть, что это не призрак, а человек, вернее, высокий старик в длинной волчьей шубе, с окладистой седой бородой. На его голову была надета странная шапка в виде головы волка, к которой вместо ушей были прилажены рога горного барана. На его груди матово поблескивал висевший на кожаном ремешке массивный кулон в виде кинжала, на широком поясе поблескивала круглая пряжка с какими-то странными символами, и вся шуба была увешана амулетами.

Приблизившись, он скупо кивнул Эмберлейну, бросив недобрый взгляд на его гостей.

— Это наш домашний жрец, его зовут Ройдерн, — как бы между прочим пояснил граф, проходя мимо, а старик меж тем двинулся по своим делам дальше, и Марк невольно обернулся, чтоб ещё раз взглянуть на его странный головной убор.

Как раз в это время старик поравнялся с Джин Хо и, пристально глядя на него, повернул голову, и Марк в ужасе замер. И виной тому был даже не этот странный и зловещий жрец, а выражение лица Джин Хо, едва скользнувшего взглядом по странному старику. Заметив это, Марк снова ощутил тот самый леденящий страх, который он испытал, когда в самом начале знакомства старый лис явился ему в своём истинном облике, потому что его лицо в этот миг снова стало чужим, нечеловеческим, слишком холодным, и в чертах проступила та самая звенящая магическая утончённость, которая делала его похожим на древнего духа. Зелёные глаза блеснули льдом горных ледников, а взгляд был острым, как жало стилета. Это длилось лишь мгновение, и они разошлись, лис опустил голову и когда снова поднял её, лицо его было обычным, хоть и не слишком дружелюбным.

Поднявшись вслед за хозяином замка по эстакаде, гости оказались в нижнем зале, пустом и холодном, едва освещённом факелами, укреплёнными на стенах. В полумраке виднелись запертые двери в каменных резных арках, а посредине располагалась лестница, ведущая на следующий этаж. Поднявшись туда, они попали в высокий зал, украшенный развешанными на стенах потемневшими знамёнами, трофейным оружием и большим гербом над камином, на котором был изображён чёрный орёл с золотыми когтями и клювом на красном поле, обрамлённый чёрной каймой с девятью золотыми «монетами». Пока Марк рассматривал этот деревянный щит на сером граните, позади послышалось какое-то шуршание и, обернувшись, он увидел входящую в зал высокую даму в траурном платье. Она была болезненно худа, но её осунувшееся лицо всё ещё хранило необычайную красоту. Большие чёрные глаза с длинными ресницами были спокойны, на чёрных, блестящих волосах лежалагустая вуаль. Её сопровождали девочка лет тринадцати со светлыми косичками, в меховой жилетке, надетой на тёплое стёганое платье из узорчатого сукна со стоячим воротником, отделанным серебряной каймой, и четыре дамы в тёмных одеждах с неподвижными каменными лицами. Вся эта группа женщин выглядела довольно мрачно и печально, однако, Марк поспешил приветствовать вдовствующую графиню.

Она взглянула на него немного настороженно, но вскоре её взгляд оттаял, и она присела в сдержанном поклоне. Должно быть, она хотела ответить на его приветствие какой-то обычной в таком случае фразой, но неожиданно её опередила девочка.

Глядя в упор на Марка своими огромными голубыми глазами, она произнесла:

— Вы зря приехали сюда. Скоро будет темно, а потом пойдёт снег, который засыплет перевалы. И до того как он растает, умрут пятеро.

Марк замер от неожиданности, встретив этот совсем не детский взгляд. В зале нависла неловкая тишина, которую вдруг прервал истеричный, срывающийся на визг голос графа Эмберлейна:

— Заткнись! Мать, уведи эту сумасшедшую отсюда, пока я не вышвырнул её в пропасть!

Графиня бросила на него холодный взгляд и, едва шевельнув губами, произнесла:

— Идём, Далия, — после чего развернулась и ушла. За ней неохотно плелась странная девочка, и плыли по-прежнему невозмутимые дамы.

— Чёрт бы побрал эту ведьму! — прошипел им вслед граф и, смущенно взглянув на Марка, попытался улыбнуться. — Моя сестра безумна. Она всегда была такой. И не будь она моей сестрой, я уже давно сжёг бы её на костре!

Марк молча кивнул, дав ему знать, что не придал этому происшествию значения, и всё же оно произвело на присутствующих гнетущее впечатление. Поняв это, Эмберлейн поспешно произнёс:

— Вам, наверно, нужно отдохнуть и умыться с дороги! Слуги сейчас проводят вас в ваши покои. Вскоре вас пригласят к обеду в трапезную. Это рядом, — и он махнул рукой в сторону высокой двери за камином.

Марка и Джин Хо проводил старик в коричневом кафтане, поверх которого была надета отороченная мехом безрукавка. Он без конца кланялся, и всё же в его поведении было что-то неприятное, может, потому, что он постоянно отводил глаза и говорил тихим, словно шипящим голосом. Вскоре Марк узнал, что он управляющий замком, зовут его Дермот, и он готов выполнить любые пожелания уважаемых гостей.

Отведённая Марку комната была невелика, с очень высоким потолком, покоившимся на почерневших от времени деревянных стропилах. Возле стены стояла странная кровать, упрятанная в дощатый резной ящик, стенки которого открывались на обе стороны. В ногах разместился длинный узкий сундук. Возле окна — небольшой стол и два обтянутых телячьей кожей кресла. Камина здесь не было, только в углу стояла маленькая кованая печурка, зев которой был закрыт витой решёткой.

Скромность этой обстановки с лихвой компенсировали старинные гобелены покрывавшие стены, между которыми висели ярко раскрашенные, обитые кожей, круглые щиты.

— Там вода и полотенце, — старик указал на столик и поклонился, после чего взглянул на Джин Хо, приглашая его пройти с ним.

— Я останусь здесь, — заявил лис, хмуро взглянув на него.

— Как вам будет угодно, — не удивившись, кивнул старик и ушёл.

— Это значит, гости получают лучшее? — мрачно глядя по сторонам, спросил лис. — Ты такой же граф, как этот Эмберлейн, а может, и более знатный, а он поселил тебя в этой конуре? В его громадном дворце наверняка есть комнаты получше!

— Что с этой не так? — спросил Марк и, подойдя к окну, выглянул на улицу. Стёкол здесь не было, но по бокам виднелись ручки ставен, которыми можно было наглухо закрыть проём.

— Тут тесно! Почти нет мебели!

— Здесь есть кровать, стол и печь. Этого достаточно.

— Кровать? Вот этот гроб на колёсиках?

— Это для сохранения тепла, — пояснил Марк. — И печурка тоже. Ты же видел, здесь на мили вокруг нет леса! Дрова приходится везти издалека, они дороги. Климат суровый. Холодными ночами такую маленькую комнатку обогреть легче, чем большую палату. Кстати, ты знаешь, почему управляющий не удивился твоему желанию остаться здесь, несмотря на то, что в комнате только одна кровать? Потому что, когда холодно, даже мужчины нередко спят в одной постели, чтоб не замёрзнуть. Здесь в этом не видят ничего предосудительного.

За окном уже сгущалась тьма, но ещё можно было рассмотреть суровые горы, поднимавшиеся над окружившей замок пропастью. Марк невольно вздохнул. С улицы потянуло холодом, и он поспешно закрыл ставни.

Лис улегся на кровать и с обиженным видом смотрел на потолок ящика.

— Я предупреждал, что это будет не слишком приятное путешествие, — заметил Марк.

— Я не думал, что будет так скверно, — проворчал лис, приподнявшись. — Мне здесь не нравится. Дикость какая-то! И люди неприятные.

— Особенно этот жрец, — кивнул Марк.

Джин Хо мрачно взглянул на него.

— Этот тип — единственное, что убеждает меня в правильности решения ехать с тобой.

— Почему?

— Потому что он не жрец. Хотя, может, и жрец по должности, но на самом деле это колдун. У него тёмная аура. Он злой. Не люблю таких. Они творят всякие пакости из любви к этому малопочтенному занятию, но у этого ещё к тому же может быть какая-то тайная цель. Страшно подумать, что было бы, если б ты оказался под одним кровом с этим старым прохиндеем без моей защиты, — он бросил взгляд на стол. — Там есть бумага и перо?

— Есть. А зачем они тебе?

— Хочу сделать амулеты и к ночи наклеить их на дверь и окно. Так мне будет спокойнее.

Марк кивнул. Ему тоже не понравился этот старик. Хотя и граф не показался ему симпатичным человеком, а его странная сестра и вовсе вызвала ужас своим предсказанием.

— Что ты думаешь о том, что сказала та девочка? — спросил он, наливая в таз воду, чтоб умыться.

Лис уже поднялся и рассматривал гобелен, на котором было изображено странное шествие. Впереди на белом коне ехал рыцарь в латах, со штандартом, а за ним шли нарядные люди, которые почему-то вели за рога белого козла.

— Что тут изображено? — спросил он.

— Не знаю, наверно какой-то местный праздник.

— Понятно, — лис вздохнул. — Девочка может быть безумна, возможно, у неё есть дар ясновидения, а может, она просто что-то знает. Время покажет.

— Но то, что она сказала, может оказаться правдой?

— Марк, я не знаю! Даже если так, ты что теперь сбежишь отсюда? Нет! Так что оставим это и просто будем настороже…

Его прервал стук в дверь. Это явился слуга, чтоб пригласить их на обед.

Трапезная, действительно, располагалась рядом с парадным залом. Пройдя через ту самую дверь, друзья оказались в ещё одном зале, таком же просторном и высоком. Он выглядел пусто, поскольку посреди него стоял лишь широкий длинный стол, окружённый старинными креслами. Над ним на цепях висели три люстры-колеса с укреплёнными в них факелами. Другого освещения здесь не было. В простенках между стрельчатыми, затянутыми промасленным пергаментом окнами, стояли столы с посудой, скамьи и сундуки, а в углу на большой медвежьей шкуре лежали две огромные серые собаки, подозрительно похожие на волков.

Гости уже начали собираться. Леконт Абланкур стоял в компании Вейрона Берена и что-то объяснял, показывая на рукоятку своего меча. На одной из скамей сидел массивный пожилой мужчина в меховой накидке, под которой виднелась отделанная золотой инкрустацией броня. Его светлые с проседью волосы и борода были коротко пострижены, а на щеке темнел ещё не до конца заживший шрам. Рядом стояла высокая, статная девица со светлыми волосами, которые были частью уложены короной вокруг головы, а остальные двумя косами спускались на грудь. Её наряд из тёмно-красного бархата выглядел сдержанно, и Марк не удивился бы, если б под этой длинной широкой юбкой она носила штаны и высокие сапоги. Дочь барона Меридока Эланор была девушкой красивой и при этом своенравной, что выдавал её надменный и даже слегка вызывающий взгляд. Она бесцеремонно рассматривала Марка, а когда он взглянул на неё, фыркнула и отвернулась. Марк слегка склонил голову, приветствуя её отца, и тот нехотя кивнул, даже не попытавшись встать. Затем появился комендант Аморис, с которым пришёл и Ламбер. Он сразу направился к Марку и доложил, что его рыцарей разместили в боковой башне отдельно от гарнизона замка. У них есть всё, что нужно, а комендант, хоть и не проявил к гостям особой симпатии, отнёсся к ним с должным уважением.

— Я ещё раз предупредил наших, чтоб они вели себя сдержанно и не лезли на рожон, — закончил капитан.

— Смотрите в оба, — негромко велел ему Марк. — В этом замке что-то не так. Я бывал на севере, жил в замках местной знати, у многих было куда менее удобно, но нигде я не чувствовал такой затаённой враждебности.

Он вдруг сам удивился своим словам, но тут же понял, что именно они наиболее точно выражали то, что он сейчас чувствовал.

— Может, прислать к тебе кого-нибудь для охраны? — тревожно спросил Ламбер.

— Не стоит. Со мной Хуан. Этого достаточно. Поберегите себя.

Вскоре появился граф Эмберлейн в компании своего кузена.

— Моей матери нездоровится, потому она не выйдет, — сразу же объявил он и жестом пригласил гостей садиться за стол. Марк сел по правую руку от хозяина, как равный ему по титулу, рядом тут же устроился Джин Хо с таким видом, что никому не пришло в голову оспорить его решение. Напротив тяжело втиснулся в кресло барон Меридок, и, конечно, возле него оказалась его дочь, которая смотрела на мужчин с вызовом. Остальные рыцари сели дальше.

Слуги принесли блюда и кувшины с вином и элем. Лис с некоторым смятением взглянул на подгоревшие куски мяса с костями, а потом осмотрелся в поисках приборов.

— Это едят руками, — склонившись к нему, пояснил Марк, взяв кусок баранины.

— А салфетки? — с возмущением пискнул лис.

— Руки вытирают о скатерть.

— Ты шутишь? Нет, не шутишь. Я не хочу это есть, Марк.

— Подожди немного. Скоро будет перемена блюд и, возможно, принесут что-то более съедобное, — потом он поднял свой кубок и по обычаю провозгласил тост за хозяина замка.

Тот с довольным видом улыбнулся и, глядя на него, предложил выпить за своих дорогих гостей. Тем самым необходимый ритуал был соблюдён, и все занялись едой. Собаки, потягиваясь, встали со шкуры и подошли ближе, помахивая хвостами. И вскоре им полетели кости, с которыми они расправлялись с удивительной быстротой.

— Ага, — кивнул лис, глядя на них, — собакены здесь для утилизации отходов.

Вскоре слуги забрали пустые блюда и внесли приготовленную разными способами дичь. Изрядно оголодавший лис тут же придвинул к себе блюдо с жареным фазаном, но в этом обществе никто не посчитал это невежливым. Гости продолжали поглощать угощение, запивая его вином, слуги уносили опустевшую посуду и приносили новые блюда, псы деловито грызли кости и хрящи, которые бросали им из-за стола.

Наконец, утолив голод, барон Меридок вытер руки о край скатерти и, недружелюбно взглянув на сидевшего напротив графа де Лорма, проворчал:

— Как нынче изменились времена. Теперь и псов Сен-Марко начали привечать в наших местах.

Марк с любопытством взглянул на него, раздумывая, высказал ли он давно засевшую в голове мысль или ищет ссоры. В любом случае, он не собирался отвечать, и, глядя ему в глаза, поднёс кубок к губам. Его молчание, похоже, лишь разозлило старика, и он хотел сказать ещё что-то обидное, но его опередил возмущённый голос Абланкура.

— Как ты можешь терпеть столь очевидное оскорбление, де Сегюр! Почему не ответишь этому старому кабану?

— Кого ты назвал кабаном? — взревел Меридок.

— Я просто не намерен поддаваться на провокации, друг мой, — спокойно ответил Марк. — Особенно на чужой территории. К тому же, я вовсе не считаю собак чем-то скверным. Многие из них куда благороднее и вернее некоторых людей, — и он с улыбкой сунул кусок мяса в огромную пасть оказавшегося рядом волкодава.

— Я никого не собирался ни оскорблять, ни провоцировать, — проговорил барон. — Просто мне не нравится, что ваш король явно вознамерился прибрать к рукам север! Это земля наших предков, и чужакам здесь не рады!

— Я понял вашу мысль, — кивнул Марк.

— И всё? — не унимался Абланкур. — Это всё, что ты скажешь?

— А что он может сказать? — звонко воскликнула Эланор, бросив на него презрительный взгляд. — Все равнинные псы — трусы!

— Ещё бы! — усмехнулся Абланкур. — Воины Сен-Марко веками воевали с алкорцами и продвигали свои границы на восток! Они без перерыва воевали против хорошо вооруженного и коварного врага, в то время как вы грызлись здесь между собой. Что-то я не видел вашего отца на настоящем поле боя?

— Не говори о том, чего не знаешь, бродяга! — рявкнул барон, ударив кулаком по столу.

— Может, я и бродяга, но мой меч куда чаще купался в крови врагов, чем ваш! — не унимался Леконт. — Я прошёл столько битв, что уже потерял им счёт, и не позволю чернить моего короля. А вы что молчите, де Валон? Вы же тоже сражались под знамёнами Сен-Марко!

Но кузен графа Эмберлейна промолчал, сжав в ладони кубок.

— Он такой же трус! — рассмеялась девушка. — А ваш король…

— Эланор! — рыкнул Меридок, заметив, как Марк бросил на неё острый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Не надо переходить границ и допускать оскорбления присутствующих. Мы вовсе не желаем драки!

— Отчего же? — с вызовом спросила она. — Разве мы не можем доказать им свою силу?

— Несложно доказывать силу тем, кто в меньшинстве, — спокойно возразил ей Вейрон Берен, до этого лишь с интересом наблюдавший за происходящим. — Я уверен, что граф де Лорм и Абланкур дали бы отпор любому из нас в поединке один на один, но как бы смелы и сильны они ни были, им не справиться с гарнизоном Ройвена и дружиной, которую ваш отец привёл сюда. Потому замечания юной леди выглядят вовсе не как признак её отваги, а как попытка покуражится над тем, кто может заплатить за ответ своей жизнью. Мне тоже не нравится, что влияние южан всё глубже проникает на север, но это вовсе не повод оскорблять тех, кто сидит рядом со мной за пиршественным столом.

Эланор обиженно взглянула на него и отвернулась.

— Берен прав, — кивнул барон Меридок. — Нам не стоит ссориться с ними, но я имею право высказать своё мнение.

— Оно было мною услышано, — кивнул Марк.

— Оно адресовано не только вам, — старик сурово взглянул на графа Эмберлейна, который с любопытством слушал эту перепалку. — Я удивлён, что ты пригласил к себе таких гостей, Сигвальд.

— Я граф Эмберлейн и сам решаю, кого мне приглашать в свой замок, — с вызовом ответил тот. — Я заранее известил вас о том, кому отправил приглашения, и вы могли не приезжать, но всё же приехали. Потому я прошу вас отнестись с уважением к моему праву выбирать своих гостей.

— Что сказал бы твой отец! — барон сокрушённо покачал головой.

— В любом случае он уже ничего не скажет! Он мёртв. И теперь я ношу графскую корону Эмберлейнов независимо от того, нравится вам это или нет.

— Ты мог бы быть более почтительным к моему отцу! — возмущённо воскликнула Эланор.

— А тебе стоит знать своё место и не встревать в разговор мужчин, — оборвал её граф.

— Да ты!..

— Он прав! — перебил её барон. — Прошу прощения, господа. Моя дочь своенравна, но это лишь из-за её неопытности. Со временем она освоит манеры и будет вести себя, как подобает леди, — он сурово взглянул на девушку и она снова обиженно отвернулась.

А Марк заметил, что де Валон бросил на неё украдкой сочувственный взгляд.

— Оставим это, — граф Эмберлейн махнул рукой, пресекая продолжение этого неприятного разговора. — Мы же можем поговорить о чём-то более приятном. Кстати, вы видели коня, на котором приехал граф де Лорм? Он просто создан для наших суровых мест! Я в жизни не видел такого сильного и одновременно резвого скакуна. Прошу вас, граф, продайте мне его! Я заплачу вам любую цену!

— Я не могу его продать, да и просто не желаю, — пожал плечами Марк.

— Но вы же не хотите обидеть меня?

— Вовсе нет, но, как я вам уже сказал, конь не продаётся. Его подарил мне мой дед маркиз де Лианкур. И я уже успел полюбить моего Грома, а он принял меня в качестве хозяина. Рыцарский конь, как и рыцарский меч — часть души воина. Так не ждёте же вы, что я продам вам свою душу.

— Кстати о мече! — оживился Берен. — Вы пригласили нас, чтоб взглянуть на него. Когда мы его увидим, граф?

— Как только встанем из-за стола, я отведу вас вниз и всё покажу, — проворчал тот, даже не пытаясь скрыть недовольство, вызванное повторным отказом Марка продать коня.

— Но как вы его нашли? — спросил Абланкур. — В вашем письме есть какой-то туманный намёк на весьма странные обстоятельства.

— Это и меня удивило, — пожал плечами Эмберлейн. — Я вырос в этом замке и думал, что мне всё о нём известно, но неожиданно случилось нечто, что приоткрыло завесу над весьма мрачной историей нашего рода.