Рано утром по Королевской улице неспешно проследовал отряд рыцарей, под войлочными дорожными плащами которых поблескивали лёгкие доспехи. Впереди на своём большом чёрном коне ехал Марк де Сегюр. В этот раз его грудь также закрывала блестящая кираса, украшенная лебяжьими крыльями тонкой работы, а широкий тёплый плащ был подбит мехом. Лохматая волчья шкура оторачивала капюшон, лёжа на его плечах роскошным воротником. К сёдлам всадников, помимо туго набитых вещами сумок, были приторочены ножны с отнюдь не парадными мечами. Неспешное движение отряда не прошло незамеченным, и по сторонам улицы тут же собрались немногочисленные горожане, уже покинувшие свои дома. Вид суровых воинов в боевом облачении вызвал у них патриотический настрой, и они махали руками, выкрикивали благословения и пожелания счастливого пути, а узнав предводителя отряда, добавляли к своим словам его имя. Марк приветственно махал им рукой, испытывая искреннюю благодарность к этим простым людям за их добрые напутствия.

На пересечении с улицей военных баронов к ним присоединился красивый молодой наездник с рыжими волосами на таком же рыжем тонконогом коне. Джин Хо в стёганной синей куртке, подпоясанной красивым широким ремнём с филигранной пряжкой, и наброшенной на плечи расшитой накидкой, украшенной искристо-белой опушкой, смотрелся очень нарядно и совсем не грозно, хотя и к его седлу были прикреплены узкие, длинные ножны. Бросив взгляд на это с виду несерьёзное оружие, Марк только вздохнул и воздержался от комментариев.

— Я взял с собой меч, — заметив его неодобрительный взгляд, сообщил Джин Хо. — Тот самый, с помощью которого я спас тебе жизнь в начале нашего знакомства.

— Он смертоносен, — не стал спорить Марк, — но не выглядит опасным. Там, куда мы едем, главное — устрашить врага, тогда дело может и не дойти до поединка.

— Буду держаться к тебе поближе, — пожал плечами лис. — У тебя вид достаточно суровый, чтоб никому не пришло в голову проверять тебя на прочность.

— Ладно, — пожал плечами Марк и махнул рукой раскрасневшейся юной цветочнице, которая бросала под ноги коням свой ароматный товар.

Выехав за городские ворота, отряд свернул на левое ответвление дороги и перешёл в галоп. Мимо замелькали стволы высоких деревьев, над головой тихонько шелестели густые кроны и всё вокруг оглашал радостный пересвист едва проснувшихся после долгой ночи птиц. Прямая лента утоптанной красноватой глины, вела на север, и Марк с удовольствием приподнялся на стременах, увлекая своих спутников в новое путешествие.

Они скакали несколько часов, лишь раз остановившись ненадолго у реки, чтоб напоить коней и дать им небольшой отдых. Рыцари поспешно доставали из седельных сумок съестные припасы, а оруженосцы со сноровкой мгновенно расстелили на траве плотную льняную скатерть и разложили на ней хлеб, копчёное мясо и сыр. Марк присел на траву, рядом с ним устроились Джин Хо, Ламбер, Клеман и Делаж.

— Сколько времени займёт дорога? — спросил капитан. — Мы едем куда-то на северо-восток. Я не бывал там.

— Мы свернём у Абервиля, — пояснил Марк. — К вечеру должны быть в Ревенборне. Там заночуем и рано утром отправимся дальше. Если всё будет, как задумано, то уже к темноте доберёмся до замка Ройвен.

— Не так далеко, — заметил Клеман.

— Верно, но эти края нам незнакомы, они слывут дикими, а местные бароны не поддерживают ни Беренгара, ни де Гобера, хотя и побаиваются их. А к нашему королю они и вовсе относятся с недоверием. Вряд ли там будет опасно, и всё же ведите себя сдержанно, но не показывайте слабины. Для них это как приглашение напасть.

— Сурово, — пробормотал Делаж.

— Потому я и взял вас с собой в полном составе, — пояснил Марк. — Если ввяжемся в бой, то вряд ли уцелеем, но такой отряд всё же заставит задуматься о целесообразности провокаций.

— Всё как в былые годы, — усмехнулся Ламбер.

— Да, но, я надеюсь, ты с тех пор поумнел и не полезешь в драку по пустяковому поводу.

— Буду ждать приказа, — кивнул капитан и вытер лоснившиеся от жира руки тряпицей из-под оленины. — По коням?

По мере продвижения на север ландшафт начал меняться. Лиственные деревья постепенно сменились огромными соснами и елями. Они как-то сдвинулись, закрывая горизонт и бросая тёмные тени на дорогу, которая теперь извивалась, огибая невысокие горы, и иногда поднимаясь на седловины, снова уходила вниз, в прохладный сумрак хвойного леса. Потом деревьев стало меньше, среди желтоватого, поросшего мелкими цветами мха появились растрескавшиеся каменные плиты и валуны, а затем впереди показались горы, суровые и тёмные, но всё же не такие неприступные, как Восточные скалы.

Поднявшись на первый перевал, всадники увидели впереди и по сторонам коричневые вершины, окутанные туманом, который медленно стекал в ложбины и ущелья, а Марк уверенно гнал коня дальше. Для него этот путь был давно привычен, поскольку он бывал на севере, как по долгу службы, так и в гостях у своих друзей и маркиза Беренгара.

К Абервилю они подъехали уже ближе к вечеру. Он стоял у подножия высокой зелёной горы на берегу реки, которая несла свои чистые холодные воды на равнину. Городок был вполне уютным и даже живописным, с красивыми, выкрашенными в разные цвета домами под черепичными крышами и шпилями нескольких соборов, являвшихся не только его украшением, но и одним из источников дохода. Гробницы местных святых, которые по слухам исцеляли множество болезней, манили стремившихся сюда паломников со всего королевства. Именно потому и сейчас к городским воротам тянулась длинная очередь терпеливых путников и всадников, среди которых возвышались запылённые кареты более обеспеченных путешественников.

Марк не стал задерживаться здесь и, миновав развилку, свернул направо, туда, где среди тёмных отрогов виднелся просвет, обозначивший дальнейший путь на северо-восток.

К вечеру кони притомились, и он решил перевести их на лёгкую рысь. По его расчётам времени до ночи ещё было достаточно, да и скакать по каменной дороге, засыпанной камнями, то поднимаясь на перевалы, то спускаясь в низины, было тяжелее, чем мчаться по гладкой и пружинистой глине равнины. Теперь вокруг был только камень, пологие, покрытые осколками и валунами склоны или отвесные, иссечённые трещинами стены. Иногда путь их лежал по узкой полосе над глубокой пропастью, и порой оттуда слышался ровный плеск воды. Изредка встречавшиеся островки зелени были лишь небольшими лужайками, часто выкошенными едва не под корень, а возвышавшиеся на уступах гор деревца были чахлыми и изогнутыми от холода и ветров.

До самого Ревенборна они не встретили ни одного путника, ни одного всадника, да и сам город встретил их суровой каменной стеной, в которой чернела узким зевом небольшая арка ворот. Въезд в этот городок, затерянный в горах, стоил всего три медяка с человека, и Ламбер, не утруждая себя расчётами, передал стражнику две серебряных марки. Расспросив его, как проехать к постоялому двору «Чёрный кабан», Марк направил коня вдоль изгибающейся полукружьем улочки, над которой поднималось к вершине невысокой горы тесное нагромождение домов, выстроенных из того же тёмного камня.

Несмотря на поздний час, людей на улицах было много, они выглядели вполне благополучно и с любопытством смотрели на вытянувшийся вереницей отряд всадников, потому что иначе проехать по узкому промежутку между домами было невозможно.

Вскоре Марк оказался на небольшой площади, которую вполне можно было назвать пятачком, окружённой двухэтажными домами с висящими над входами вывесками. Чёрного кабана он увидел сразу же. Это выкованное из железа и уже изрядно проржавевшее животное украшало массивный фасад большого здания в два этажа с маленькими оконцами. Едва он подъехал к двери, как из неё появился лохматый парень в обтрёпанной одежде и, окинув оценивающим взглядом вновь прибывших, взялся за повод Грома.

Половину первого этажа занимала таверна — просторный зал, в глубине которого виднелся очаг со сложной системой вертелов. На них истекали жиром тушки индеек и целый, видимо ещё недавно бегавший по горам поджарый кабан. Маленькие оконца давали совсем немного света, и потому над широкими столами с низких балок потолка свисали лампы. В этот час только в некоторых из них трепетали огоньки свечей, освещавших те столы, за которыми сидели посетители.

Едва Марк вошёл, к нему устремилась высокая молодая женщина в серой блузе и подоткнутой юбке, из-под которой виднелись суконные штаны и красные кожаные сапожки. Она была крепкой и довольно миловидной, с копной светлых волос, собранных на затылке в большой узел, закреплённый полудюжиной длинных костяных шпилек.

— Сколько вас, господа? — деловито осведомилась она, взглянув на Марка.

— Пятнадцать человек, — сообщил подошедший следом Ламбер. — Ужин и ночлег. Господам нужна комната, остальным будет достаточно тюфяка на полу.

— Хорошо, — кивнула она. — Пять серебряных дукатов и вы получите всё, что хотите.

— Восемь марок серебром хватит? — уточнил капитан.

— Вы очень щедры, — улыбнулась она, протягивая крепкую смуглую ладошку. — Садитесь за столы! Сейчас слуги зажгут лампы и принесут эль и вино. У нас есть похлёбка с индейкой, запеченная рыба с овощами и кабаний окорок.

— Давайте всё, — кивнул Марк и направился в зал.

Он шёл, раздумывая, куда сесть, как вдруг услышал удивлённый голос, произнёсший его имя.

— Де Сегюр?

Он обернулся и увидел поднявшегося из-за стола высокого рыцаря в доспехах. Он был ещё не стар, в его чёрных волосах почти не было седины, и только сеточка мелких морщин вокруг больших карих глаз выдавала его уже далеко не юный возраст. Он радостно и при этом как-то недоверчиво смотрел на Марка, словно до сих пор сомневался в том, что не ошибся.

— Абланкур? — воскликнул Марк и шагнул к нему. — Неужели это ты? Сколько ж мы не виделись, старина!

Он рассмеялся и пожал протянутую ему руку, а потом, не разжимая пальцев, притянул рыцаря к себе и сердечно обнял.

— Ну, я-то видел тебя не так чтоб очень давно! — воскликнул тот. — Во время похода Ричарда ты часто проносился мимо нас, не повернув головы! Потому и не видел меня. Я служил под началом барона Хардвина, но, как многие, не снискал славы в том походе. В отличие от тебя! Ты же всегда был избранником богов и любимцем командиров! Теперь даже говорят, что ты подвизаешься при дворе, стал графом и богат, как король! Это слухи?

— Не совсем, дружище!

— Да, достаточно взглянуть на твой доспех, который стоит дороже, чем я мог заработать верной службой за всю жизнь!

В его словах не было зависти, лишь искренняя радость за давнего соратника, потому Марк лишь покачал головой.

— Жизнь — странная штука, друг мой. То отнимает, то даёт. А ты как?

— Это кто? — раздался позади ревнивый голос, и, обернувшись, Марк увидел Джин Хо, который подозрительно смотрел на рыцаря в исцарапанных и кое-как отшлифованных латах.

— Это Леконт Абланкур, — пояснил Марк. — Когда-то он служил Беренгару, и мы были довольно дружны, но после судьба развела нас. Знакомься, Леконт, это Хуан.

— Парень выглядит странно, — простодушно заметил рыцарь, с любопытством разглядывая кумихо.

— Я иностранец, — буркнул тот обиженно.

В этот момент подошли Ламбер, Клеман и Делаж, и как выяснилось, они тоже были хорошо знакомы с Абланкуром, и их встреча так же ознаменовалась радостными возгласами и дружескими объятиями.

Потом они вшестером сели за стол, где уже стояла ополовиненная миска с похлёбкой. Слуги вскоре принесли вино и еду, и после кубка, поднятого за друзей, за столом завязалась непринуждённая беседа.

— Где ты теперь? — спросил Марк, посмотрев на видавший виды нагрудник Абланкура. — Неужели так и бродишь один по дорогам?

— Нет, Марк, — покачал головой тот. — Я уже слишком стар для этого. Ещё после заключения Арманом перемирия я нашёл себе место в одном замке. Потом, когда Ричард стал собирать рыцарей под свои знамёна, присоединился к отряду Хардвина, но когда подписали мир, он распустил своё войско. Помыкавшись в столице, я решил вернуться на север, хоть меня тут никто и не ждал. Я поехал к Беренгару, и Баэрн взял меня в гарнизон замка Аинлир…

— Капитаном?

— Какое там! — рассмеялся Абланкур. — Я не столь честолюбив. Прочная крыша над головой, кусок хлеба с ломтём копчёной оленины и кружка доброго эля — вот всё, чего мне достаточно для счастья. Я обычный рыцарь охраны.

— И всё же, — пробормотал Клеман, — ты ещё тот рубака, отваги тебе не занимать…

— Там много таких, прибившихся к цитадели Беренгара после подписания мира. Кому нужна наша отвага теперь, когда закончились войны? А больше мы ничего не умеем. Здесь на севере хотя бы погорячее, чем у вас на равнине. Не войны, так хоть стычки, вылазки. Да и провести обоз с товаром мимо алчных соседей — ещё та головная боль! Там я хотя бы при деле. А ты, Марк? О тебе рассказывают чудеса! Будто сам старый коннетабль признал тебя внуком!

— Ну, признал, — усмехнулся Марк. — Что ж теперь с этим поделаешь! Лучше скажи, как ты оказался здесь? Почему один? На дорогах опасно.

— Да кому я нужен? — усмехнулся Абланкур. — Я нищий. Мои латы ничего не стоят, как и моя жизнь. В кошельке — горсть монет, которых хватит лишь на похлёбку и эль. Шайке грабителей я и сам могу дать отпор, а от баронской дружины и отрядом не отбиться.

— Это верно, — кивнул Ламбер, подливая ему вина.

— А направляюсь я в замок Ройвен, — продолжил тот. — Ни с того ни с сего сын моего прежнего сеньора вспомнил о старом служаке и пригласил к себе. Я не хотел ехать, но потом понял, что заскучал на харчах да под защитой брата Баэрна. Вот и решился.

— Ты едешь к графу Эмберлейну? — уточнил Марк. — Как ни странно, мы тоже.

— Вот как? Хотите взглянуть на вновь обретённый меч?

— Это официальный предлог.

— Опять твои тайны, де Сегюр! Ты вечно играешь то в сыщиков, то в шпионов. Впрочем, за это лучше платят. Но если ты едешь туда, то я буду рад такой компании.

— Погоди, ты сказал, что граф Эмберлейн был твоим сеньором?

— Верно, но не тот, что теперь является графом. Тот уж помер, потому я и не вернулся в Ройвен. А так я служил ему во время перемирия.

— Значит, ты всё там знаешь?

— Ну да, — кивнул Абланкур. — Я прожил там несколько лет.

— К своему стыду, я ничего не знаю ни о замке, ни об этом семействе.

— Так я тебе расскажу! Эмберлейны — старый северный род, они когда-то делили север с де Гоберами и Монтрезами. Монтрезы потом вымерли и на смену им пришли де Краоны. Потом с центральной равнины сюда перебрались Беренгары и начали отвоёвывать у старых семейств сферы влияния. Эмберлейны решили вышвырнуть отсюда наглых чужаков, но не смогли договориться ни с де Гобером, ни с де Краоном. Они выступили против предков нашего маршала со своими многочисленными, но довольно разобщёнными союзниками и вассалами и в результате были разбиты. Всё, что у них осталось, это владения вокруг замка Ройвен, впрочем, достаточно обширные, с пастбищами, селениями и двумя городами.

— Если этот граф двадцать первый, то род, и правда, довольно древний.

— Да, хотя не исключаю, что в родословную они для красного словца втиснули несколько не существовавших графов. У них большие амбиции, они мечтают вернуть хотя бы часть влияния, а сейчас, когда де Краоны лишились главы и практически разгромлены и разграблены, уверен, что их мечты кажутся им более чем достижимыми. Они даже распускают слухи, что когда-то именно Эмберлейны были королями севера, хотя тому нет никаких подтверждений.

— Ладно, а что с графом?

— Двадцатым графом был Элрик — отважный воин и властный сеньор. Он был грубоват, но его уважали, потому что он всегда был справедлив. У него было два сына. Старший Эрнил был под стать отцу, но, к сожалению, погиб на охоте. Младший Сигвальд и стал двадцать первым графом Эмберлейном. Ещё есть дочь Далия, когда она родилась, её мать скончалась от родильной горячки. Поскольку старина Элрик не питал больших надежд в отношении младшего сына, он, не дожидаясь конца траура по первой жене, взял вторую. Вот, скажу я тебе, была красотка: высокая, стройная, с косами воронова крыла и чёрными глазами — большая редкость в этих местах. И нраву она была хорошего, и умом не обижена. Сразу же родила мужу двух сыновей, успокоив его душу. Такой расклад был на тот момент, когда я ушёл в Сен-Марко под знамёна Ричарда, а, вернувшись, узнал, что старик Элрик умер и графскую корону теперь носит Сигвальд. Парень это никчёмный и ничего хорошего он семье не принесёт, потому и возвращаться мне не захотелось.

— Почему же он никчёмный? — уточнил Джин Хо, оторвавшись от индюшачьей ножки.

— Он с детства был болезненным, толком и меч в руке держать не умел, — с готовностью ответил Абланкур. — Хотя ему это и ни к чему. В замке надёжный гарнизон и крепкий комендант. Но хуже то, что у него скверный характер. От предков ему не досталось ничего, кроме амбиций. Отец приглашал к нему хороших учителей, но он едва осилил грамоту. Заносчив, груб и не слишком умён, к тому же ленив. Таким он мне запомнился, а уж каким стал теперь, сказать не могу. Может, получив титул, и поумнел. Хотя вот это письмо, где он хвастается, что откопал в подвале какую-то игрушку, вроде как не признак большого ума.

— Это верно, — задумчиво кивнул Марк. — Что ж, посмотрим, каков он, этот граф Эмберлейн.

Они не стали долго сидеть за столом, потому что светлые ночи коротки, время дорого. Допив кувшин вина, рыцари поднялись на второй этаж. Комнатой, которую предоставили Марку и Джин Хо оказалась небольшая каморка, отделённая дощатой стеной от общего зала, где на полу были уложены в ряд тюфяки. Но там хотя бы была кровать. Лис для порядка поворчал, но потом всё же залез под одеяло и вскоре по округлившимся очертаниям Марк понял, что он принял свой более удобный для сна звериный облик.