Она вдруг подняла голову и поймала мой взгляд. В её глазах не было узнавания. Только пустая, черная бездна. Она ничего не произнесла, лишь медленно моргнула. Лицо по-прежнему оставалось равнодушным, ничего не выражающим, словно маска из воска.

В этот миг Виктор, закончивший возиться с магазинами, подошёл к двери.

— Тихо всем! — шикнул он на орущих в телефоны. — Я проверю коридоры. Нужно понять, есть ли кто-то здесь.

Он приоткрыл дверь и выскользнул наружу.

Как только дверь за ним закрылась, мы замерли. Секунда, две… И вдруг, грохот, от которого заложило уши. Автоматная очередь, совсем близко, прямо за стеной. Следом, глухой удар и трехэтажный мат Виктора.

Я вздрогнул. Женщины закричали. Дверь распахнулась. Виктор ввалился обратно, тяжело дыша, но целый.

— Тьфу ты, — сплюнул он на пол. — Появился неожиданно, гнида.

Мы с опаской, гурьбой, выглянули в коридор.

Там, в метре от входа, валялся боевик. Он лежал неестественно, вывернув ногу. Его грудь была превращена в месиво. Виктор разрядил в него полмагазина почти в упор.

— Я сделал шаг, а тут он появляется из-за угла, от лестницы, мать его так, — говорил Виктор, вытирая дрожащей рукой пот с лица, размазывая кровь. — Без звука шёл. Ну я на автомате и шмальнул. Даже испугаться не успел.

Один из клиентов бара, тот самый высокий, слегка полноватый мужчина в шортах, который рассуждал про наркотики, вдруг решительно шагнул в коридор.

— Мне нужно оружие, — заявил он твердо. — Я охотник, я умею обращаться. С одним автоматом мы не продержимся.

Он приблизился к трупу. Боевик лежал лицом кверху, раскинув руки. Рядом валялся его автомат, укороченный АК, какой-то модифицированный, с планками Пикатинни.

— Осторожнее! — крикнул Виктор.

Мужчина наклонился, протягивая руку к оружию. Его пальцы почти коснулись холодного металла ствола.

И тут случилось то, от чего кровь застыла в жилах у всех нас. Труп дёрнулся. Не просто конвульсия умирающего. Это было резкое, хищное движение. «Мертвец» вдруг с нечеловеческой скоростью, не используя руки, одним рывком корпуса подался вперёд и вверх. Словно пружина распрямилась.

Мужчина не успел отшатнуться. Голова боевика, в задранной балаклаве, метнулась к шее охотника. Раздался влажный хруст и чавканье. Зубы террориста сомкнулись на горле жертвы, прокусывая кожу, мышцы и сонную артерию.

— А-а-а-а! — захрипел мужчина, пытаясь отпрянуть.

Нас всех обуял животный, первобытный ужас. Это было неправильно. Это противоречило законам природы. Человек с развороченной грудью не может кусаться.

Мне сразу подумалось вновь о зомби. Лицо террориста, когда он поднял голову, не выражало ни ярости, ни боли. Абсолютно никаких эмоций. Глаза смотрели куда-то в пустоту, сквозь жертву, но челюсти сжимались с силой гидравлического пресса.

Кровь фонтаном ударила из шеи мужчины, заливая лицо нападавшего.

— Твою мать! — заорал Виктор.

Мужчина смог вырваться. Он отшатнулся назад, зажимая разорванную шею руками, сквозь пальцы которых густо, толчками, сочилась алая кровь. Он хрипел. Пузыри кровавой пены лопались на его губах.

Боевик попытался встать. Он опирался на руки, поднимаясь, хотя из его спины торчали осколки ребер.

Виктор не стал ждать. Он вскинул автомат и, не теряя времени, одиночными, хладнокровно всадил две пули прямо в голову ублюдку. Череп террориста раскололся. Только тогда тело окончательно рухнуло, дернувшись в последний раз. Вновь началась суматоха. Паника накрыла людей с головой.

— Они бессмертные! — завизжал парень-мажор. — Бежим!

В отличие от мажора, который остался на месте, двое человек — те самые модели — не разбирая дороги, с визгом выскочили в коридор, скользнули мимо трупов и исчезли на лестнице, которая уводила на второй этаж. Мужчина с лысиной побежал в другую сторону, к эвакуационному выходу, и растворился за тяжелыми дверями.

А раненый охотник… Он сполз по стене на пол. Его лицо стремительно белело. Он пытался что-то сказать, тянул руку к нам, но изо рта шел только кровавый клекот. Через минуту он затих, застыв в неестественной позе, глядя остекленевшими глазами на лампу под потолком.

Виктор грязно, от души выругался, пнув стену. Затем, глубоко вдохнув, он с осторожностью, держа убитого на мушке, приблизился к нему.

Он быстро, брезгливо обшарил тело, срывая с разгрузки подсумки. Взял автомат погибшего охотника. Затем, обернувшись, он вытащил из-за пояса пистолет и кинул его мне.

Я поймал тяжелый, холодный металл. Это был пистолет Ярыгина, «Грач». Массивный, угловатый. Я немного разбирался в оружии. Отец брал меня на охоту, и я читал журналы, но из боевого пистолета стрелять не доводилось. Только из дробовика по банкам.

— Сними с предохранителя, флажок вниз, — бросил напарник, видя мою растерянность. — Просто целься и вышибай мозги. В корпус не бей, бесполезно. Только голова. Понял?

Я кивнул, чувствуя тяжесть оружия в ладони. Она придавала какую-то зыбкую уверенность.

Виктор также сорвал с разгрузки мертвеца несколько гранат.

— Так, это РГД-5, а это… о, «эфка». Серьезные ребята.

Он распихал гранаты по карманам брюк.

Держа в руках пистолет, я подошёл к служебному ходу в конце коридора, который, как я знал, уводил под землю. Там проходила сеть технических туннелей, тянущаяся под всем курортом, для коммуникаций, доставки белья и еды, чтобы не смущать гостей видом тележек.

Я дернул ручку двери. Она легко поддалась. Но за ней… При свете тусклой дежурной лампочки я увидел, что внизу блестит чёрная, маслянистая вода. Лестница уходила прямо в неё.

— Откуда вода? — спросила Катя, становясь рядом со мной и опасливо заглядывая вниз.

Оттуда тянуло сыростью и запахом канализации.

— Я не знаю, — прошептал я.

— Скорее всего, где-то там рванули, — возник за нашими спинами Виктор, также разглядывая воду. — Некоторые коридоры проходят ниже уровня моря, близко к береговой линии. Или трубу магистральную перебили взрывом, или шлюз подорвали. Жаль, конечно. Можно было бы безопасно пройти под землёй и выйти чуть ли не у ворот КПП.

Остальные оставшиеся, старик с тростью и бабушка с иконой, топтались на безопасном расстоянии от трупа боевика, боясь приблизиться. Они обсуждали увиденное шепотом, с ужасом поглядывая на мертвеца.

— Вы видели? Видели его глаза? — шептала бабушка. — Это бесы. Самые настоящие бесы в них вселились. Не может человек живому горло грызть!

— Какие бесы, Ивановна, окстись, — возражал старик, нервно постукивая тростью. — Это психотропное оружие. Говорю же, «Химера». Или бешенство, модифицированное генетически. Вирус, блокирующий кору головного мозга и оставляющий только лимбическую систему. Агрессия, голод. Как в том фильме, «28 дней спустя».

— Да ну, бред! — отмахнулась полная женщина в закрытом купальнике. — Это всё наркота. Соли, спайсы… Просто очень много.

— Соли не дают такой координации! — спорил старик. — Он же двигался как кобра! Это боевая программа!

Люди выдвигали теории, одна страшнее другой, и тут же отвергали их, считая бредовыми. Мозг отказывался принимать реальность, в которой люди ведут себя как зомби.

— Ладно, хватит трепаться! — прервал их дискуссию жёстко Виктор. — Внизу вода, прохода нет. Надо двигаться отсюда. Оставаться в этой комнате, ловушка. Если они пойдут зачищать помещения, нас тут зажмут и гранату кинут.

— Куда? — спросила девушка в бикини, та самая, что была с мажором.

Она обнимала себя за плечи. Её заметно трясло от холода и шока.

— Может, лучше остаться здесь? Забаррикадироваться? Спрятаться и дожидаться помощи?

С ней согласился пожилой мужчина, кивнув.

— Я не думаю, что их осталось много. Охрана этих тварей перестреляет. А тут на подходе СОБР, я уверен. Генерал же звонил…

Мажор снова потряс зажатым в руке телефоном.

— Папа сказал, вертолёт вылетает! Надо просто ждать!

— Ждать, пока нас тут перережут как котят? — зло усмехнулся Виктор. — И что вы предлагаете? Сидеть на трупах?

— Подняться на второй этаж, — кивнул на лестницу старик с тростью, изучая на стене план здания. — В VIP-зону. Там есть выход на террасу на крыше. Высота, обзор. И ждать там. Лестница узкая, оборонять легче.

Виктор, немного подумав, оценивающе посмотрел на лестницу, потом на старика.

— Дельно. Крыша — это вариант. Если вертушка будет, оттуда проще эвакуироваться. Хорошо. Тогда все за мной. Оружие у кого есть, вперёд и замыкающими. Гражданские в центре.

Оставшиеся люди, подгоняемые страхом, направились к лестнице, поднимаясь наверх. Слышался стук каблуков, шарканье и тяжелое дыхание.

Я было потянулся следом, сжимая в потной ладони рукоять «Грача», но остановился. Что-то царапнуло сознание. Кого-то не хватало. Я обернулся. Насти не было в группе.

— Чёрт! — выругался я. — Твою мать. Где эта дура?

Я развернулся и бросился обратно в служебное помещение охраны.

Она была там. Сидела в том же углу, под щитком. Казалось, она даже не заметила перестрелки в коридоре и смерти охотника. Она просто смотрела в одну точку на стене.

— Ты чего здесь сидишь?! — крикнул я, подбегая к ней.

Она медленно подняла на меня глаза. В них была такая пустота, что мне стало жутко.

— Настя!

Она ничего не ответила. Просто смотрела сквозь меня.

— Нам нужно идти!

Я грубо схватил её за руку, дёрнул вверх, заставляя подняться. Она подалась, как тряпичная. Ноги её подгибались.

— Пошли! Здесь опасно! Сюда могут прийти!

В дверном проёме появилась Катя. Она заметила, что я отстал.

— Миш, чего ты там застрял?! Витька орёт!

— Да вот… — кивнул я на повисшую на моей руке девушку. — Зависла. Вообще не реагирует.

Официантка из бара недовольно поджала губы. Ей было только девятнадцать, но сейчас, с размазанной тушью, в грязной блузке и с затравленным взглядом, она выглядела на десяток лет старше. В ней проснулась какая-то крестьянская, житейская злость на эту беспомощную «барскую» немощь.

— Ох, горе луковое, — выдохнула Катя. — Давай, бери её под локоть.

Она подошла с другой стороны, решительно подхватила Настю под вторую руку.

— А ну, пошла! Переставляй ноги, краля! Жить хочешь, иди!

Мы вдвоём поволокли Настю к выходу из комнаты, в коридор, где всё ещё лежал мертвый охотник и дважды убитый террорист, чтобы успеть за остальными на крышу.

Мы вышли в коридор, когда я боковым зрением заметил движение за стеклянной стеной, которая уводила в зал. Две фигуры в камуфляже и с автоматами. Нет, не местная охрана. Это оказались эти чёртовы ублюдки, решившиеся прочесать здание.

«Да сколько их здесь!» — подумалось мне с нарастающим ужасом.

От моего пистолета пользы не было. У них автоматическое оружие, а я даже толком стрелять не умел.

— Куда? — шикнул я Кате.

Она недоуменно уставилась на меня.

— Вон там, — показал я глазами.

Лицо девушки мигом побелело.

— Миш, что нам делать? — прошептала она одними губами.

До лестницы не добраться. Тогда нас увидят. Бежать к другому выходу… Нет, не успеем. Далековато. И тогда мой взгляд вновь наткнулся на дверь в служебные помещения. Можно попробовать…

— Ты с ума сошёл? — выпучила глаза Катя.

— Всё будет нормально. Там вода не под потолок.

Я потащил Настю за собой, которая не упиралась, а Катя последовала за мной, то и дело оглядываясь, не появились ли эти ублюдки. Следовало спешить. Через минуту-другую они будут здесь. А самое паршивое — Витьку с другими никак не предупредить, вздумай они забраться на крышу. Или те спустятся вниз, дабы взглянуть, куда мы подевались.

Мы подбежали к двери, отворили её и начали спускаться по бетонным ступенькам. Холодная вода на миг обожгла кожу, но я быстро привык. Катя зашла с другой стороны, поддерживая Настю.

«Ох, ещё таскать её за собой».

— Ты плавать умеешь? — обратился я к девушке.

Та никак не отреагировала на мои слова.

— Вот чёрт.

Подняв над водой оружие, другой рукой я прижал к себе Настю, стараясь удерживать её также на поверхности. К счастью, я доставал ногами до дна.

— Уходим дальше, вглубь коридора.

— Зачем? — спросила Катя, перевернувшись на спину.

— А вдруг они заглянут.

Признаться, мне стало страшно от такой мысли. Откроют дверь, увидят нас и просто пальнут очередью, положив разом всех троих. Нет, лучше уйти на безопасное расстояние. А в том, что оно находилось дальше, я был уверен.

Придерживая Настю за талию, я побрёл по коридору, шагая на носочках, удерживая подбородок над водой и глядя на поворот, за которым можно было скрыться. Где-то раздался скрип. Звук ботинок по гладкому полу.

«Чёрт! Чёрт! Нужно быстрее!»

Шаг, ещё один, третий, пятый, седьмой. Поворот, за который я зашёл, затягивая к себе Катю и ухватив её за воротник некогда белой блузки.

— Эй. Задушишь.

— А ну тихо.

Я притянул девушку к себе, оборачиваясь на миг, и чуть не заорал во весь голос. Буквально в нескольких сантиметрах от меня плавал лицом вниз труп. Мужчина в сером комбинезоне. Его волосы слегка шевелились от движения воды, которое мы создали. Руки широко раскинуты.

«Срань! Срань! Срань!»

Я закрыл ладонью рот Кати, которая также увидела утопленника и попыталась закричать.

— Молчи, дура, — шикнул я ей в ухо. — Погубить нас хочешь?

Она поглядела на меня безумными глазами, в которых плескался ужас.

— Он уже мёртв и ничего не сделает. А вот те, которые наверху…

Я говорил, стараясь успокоить девушку, одновременно и себя, так как соседство с трупом меня сильно пугало.

«Хорошо, хоть другая не в своём уме», — подумалось мне.

Дверь с грохотом распахнулась, и наступила тишина. Мы замерли, перестав даже дышать. Я буквально кожей чувствовал, как холодные глаза террористов сканируют воду, затопленный коридор. Спустятся они или нет, я понятия не имел.

«Уходите. Уходите. Уходите. Валите уже отсюда, к чёрту собачьему».