***

Кабинет Дугласа Шелдона располагался на третьем этаже западного крыла поместья и напоминал капитанский мостик старого дредноута, переоборудованный под нужды кардинала Ришелье. Здесь отсутствовали случайные вещи. Каждая деталь, от тяжелых портьер цвета запёкшейся крови до массивного глобуса восемнадцатого века, кричала о власти. Власти старой, укоренившейся, не требующей подтверждения в Твиттере.

В комнате царил полумрак, разбавленный лишь золотистым светом настольной лампы с зеленым абажуром и отблесками камина, в котором, несмотря на теплое время года, лениво тлели поленья, распространяя аромат вишни и дорогого табака.

Дуглас Шелдон стоял у окна, заложив руки за спину. С этой точки он видел, как на лужайке заканчивали монтаж огромного шатра для приема. Официанты в белых перчатках сновали муравьями, расставляя столы, техники проверяли звук. Все это казалось ему мелким, суетливым. Настоящая жизнь, настоящие решения принимались здесь, в тишине, за пуленепробиваемым стеклом.

— Виски, сэр? — раздался голос из глубины комнаты.

Шелдон не обернулся. Он знал, что Кевин Риггс там. Начальник его службы безопасности обладал пугающей способностью становиться частью интерьера.

— Нет, — буркнул Дуглас. — Мне нужна ясность.

Он, наконец, отошел от окна и тяжело опустился в свое кресло, кожа которого скрипнула, принимая грузное тело хозяина. Пальцы Дугласа, унизанные перстнями, легли на полированную столешницу красного дерева.

— Докладывай. Периметр?

Кевин вышел на свет. Его лицо не выражало никаких эмоций. Идеально подогнанный костюм скрывал мощную мускулатуру, а глаза изучали пространство в привычном режиме поиска угроз.

— Периметр закрыт, мистер Шелдон. Тройное кольцо. Снайперы на точках «Альфа» и «Чарли». Все гости прошли предварительную проверку. Список персонала утвержден, телефоны у прислуги изъяты до полуночи.

— Хорошо, — постучал указательным пальцем по столу Дуглас.

Ритмично. Нервно.

— А что насчет… внутренней угрозы?

Риггс чуть наклонил голову. Он, как отличный пёс, понимал хозяина с полуслова.

— После инцидента с Уильямсоном мы перетряхнули IT-отдел. Новые протоколы шифрования. Ни один байт информации не покинет этот дом без моего личного ключа. Уильямсон был слабым звеном. Больше таких звеньев нет.

При упоминании фамилии Уильямсона лицо Шелдона исказила гримаса отвращения. Финансовый аналитик, который месяц назад решил поиграть в совесть. Его тело нашли в мотеле в Джерси. Передозировка. Официальная версия. Дуглас знал истинную цену этой «передозировки».

— Уильямсон являлся болтливым идиотом, Кевин. Но он знал, где искать. И если он кому-то успел шепнуть…

Шелдон замолчал, глядя на огонь в камине.

— Сегодня здесь будет слишком много людей, от которых зависит будущее этой страны. Я не могу позволить себе даже тени риска.

— Я понимаю, сэр. Мои люди проинструктированы. Любое подозрительное движение, и мы изолируем объект.

Дуглас перевел тяжелый взгляд на начальника охраны.

— Есть один человек, Кевин. Сегодня я хочу, чтобы ты лично присматривал за ним.

Имя не было названо. В этом кабинете имена часто заменялись взглядами или интонациями. Но Риггс понял. Речь шла о том, кто был слишком близок к семье, но так и не стал своим до конца. О том, кто слишком идеально вписывался в картинку, чтобы быть настоящим.

— Семья? — уточнил Кевин, хотя ответ был ему известен.

— Родственник, — сухо поправил Шелдон. — Он слишком… любопытен в последнее время. Задает вопросы, которые не касаются его компетенции. Интересуется логистикой поставок, которые идут мимо его фирмы. И этот его взгляд… Ты замечал? Иногда он смотрит на меня так, будто взвешивает. Или оценивает стоимость моей головы.

— Я давно говорил вам, сэр, что его биография слишком чистая. Словно отмытая мылом.

— Да, — потер переносицу Дуглас. — Стефани без ума от него, и это усложняет дело. Она слепа. Но я, нет. Сегодня, Кевин, ты станешь его тенью. Не навязчиво. Не грубо. Но я хочу знать, с кем он говорит, сколько пьет, куда отходит. Если он пойдет в туалет, ты ждешь у двери. Если он выйдет на террасу покурить, ты предлагаешь ему зажигалку.

— Приставить к нему парней?

— Нет. Только ты. Чувствую, он умен. Он почувствует слежку рядовых. А ты… ты умеешь быть вежливым другом. Улыбайся ему, Кевин. Пожимай руку. Но держи палец на спусковом крючке.

Риггс позволил себе едва заметную, холодную усмешку.

— Я вас понял, мистер Шелдон. Глаз не спущу. Если он дернется, я буду рядом.

— И еще, — подался вперед Дуглас. — Проверь его, вплоть до машины. Найди подходящих людей. Незаметно. Навигатор, бардачок. Мне нужно знать, где он бывает, когда говорит Стефани, что задерживается на совещаниях. У меня… плохое предчувствие. А мое предчувствие стоило мне миллиардов долларов, вложенных в страховку.

— Будет сделано.

В этот момент массивная дубовая дверь отозвалась деликатным, но уверенным стуком. Три коротких удара.

Дуглас мгновенно сменил позу. Он откинулся в кресле, разгладил складку на пиджаке, и маска параноидального кукловода сменилась маской радушного хозяина.

— Войдите!

Дверь отворилась. На пороге стояла женщина, появление которой заставило бы замолчать даже переполненный биржевой зал.

Тереза Мэй. Икона телеэфира, ведущая самого рейтингового политического шоу «Голос нации». Блондинка с холодными голубыми глазами и улыбкой, способной как продать зубную пасту, так и уничтожить карьеру сенатора.

Она была одета в белое платье-футляр, подчеркивающее фигуру, но не переходящее грань вульгарности. На шее сверкала тонкая нить жемчуга. В руках крошечная сумочка от Hermes.

— Дуглас! — казался бархатным её голос, отработанным годами эфиров. — Прошу прощения за вторжение. Твой дворецкий пытался меня остановить, но ты же знаешь — я не принимаю отказов.

Шелдон поднялся навстречу, изображая искреннюю радость.

— Тереза! Для тебя мои двери открыты даже во время ядерной войны. Проходи, дорогая.

Он бросил короткий взгляд на Кевина.

— Оставь нас, Кевин. И… займись тем, о чем мы говорили.

— Да, сэр. Мэм…

Риггс коротко кивнул гостье и бесшумно, словно призрак, растворился за дверью, оставив в воздухе лишь легкое колебание напряжения.

Тереза прошла в центр кабинета, цокая шпильками по паркету. Она окинула взглядом обстановку.

— Роскошно, Дуглас. Впрочем, как всегда. Здесь пахнет историей… и большими деньгами.

— Скорее, большими проблемами, которые эти деньги решают, — усмехнулся Шелдон, указывая ей на кресло для гостей. — Присаживайся. Выпьешь?

— Только минеральной воды. У меня режим.

Она элегантно села, закинув ногу на ногу.

— Я не отниму у тебя много времени, Дуглас. Знаю, сегодня важный вечер. Юбилей компании, цвет нации в сборе. Но я здесь по делу.

Шелдон налил ей воды из хрустального графина, а себе плеснул на два пальца скотча.

— Я весь внимание. Деловое предложение от самой влиятельной женщины медиа-холдинга?

— Приглашение, Дуглас.

Она приняла бокал, но не стала пить, держа его в руке как аксессуар.

— Октябрь. Первый эфир нового сезона. Я хочу видеть тебя в студии. Главным гостем.

Дуглас сделал глоток, не сводя с нее глаз.

— Октябрь? Интересный выбор времени. Прямо перед промежуточными выборами. И перед… некоторыми событиями на международной арене.

— Именно, — подалась вперед Тереза, и в её глазах блеснул профессиональный азарт. — Страна на распутье, Дуглас. Рейтинги президента падают, экономику лихорадит. Люди устали от мягкотелости. Им нужен голос силы. Голос разума, подкрепленного сталью.

— И ты считаешь, я подхожу на эту роль?

— Я не считаю, я знаю. У меня запланирован формат дебатов. В первом блоке Бадди Грэм. Наш любимый «ястреб», который кричит о том, что нужно разбомбить половину Ближнего Востока, но не может найти Иран на карте.

Шелдон пренебрежительно фыркнул.

— Грэм — популист. Он лает, но у него нет зубов.

— Вот именно! — подхватила Тереза. — Зритель увидит его, красного, брызжущего слюной, агрессивного. А потом, во втором блоке, выйдешь ты. Спокойный. Уверенный. Человек, который реально управляет процессами, а не просто говорит о них. Контраст будет убийственным. Мы обсудим политику нынешнего президента, провалы в разведке, влияние корпораций. Я дам тебе карт-бланш. Ты сможешь сказать то, что давно хотел.

Дуглас задумчиво вращал бокал. Предложение было заманчивым. Октябрь. Если планы, скрытые в папках «Серый Рассвет», сработают, то к середине октября мир изменится. И появиться в этот момент на экранах как пророк, предсказавший кризис и знающий выход… Это был прямой путь в большую политику, о которой он всегда мечтал, но держался в тени.

— Ты хочешь сделать из меня спасителя нации на фоне клоуна Грэма? — уточнил он.

— Я хочу сделать шоу, которое порвет рейтинги CNN и Fox вместе взятых. А ты получишь трибуну. Сорок миллионов зрителей, Дуглас. Они будут ловить каждое твое слово.

— Ты умеешь уговаривать, Тереза.

Шелдон поставил бокал на стол.

— Хорошо. Я согласен. Но список вопросов я утвержу заранее.

— Разумеется. Никаких сюрпризов. Только чистый бизнес и большая политика.

Она улыбнулась, уже предвкушая триумф. Эксклюзив с Шелдоном — это была бомба.

В этот момент дверь снова открылась, но уже без стука. Вошла молоденькая горничная в накрахмаленном переднике. Она выглядела слегка испуганной, прерывая беседу хозяина.

— Сэр… Прошу прощения…

Дуглас нахмурился, недовольный тем, что его прервали на пике триумфа.

— В чем дело, Энни? Я же просил не беспокоить.

— Прибыли… ваша дочь, мисс Стефани, и её супруг, — пролепетала девушка. — Они в холле. Спрашивают о вас.

Лицо Дугласа на мгновение застыло. Маска хозяина дала трещину, обнажив что-то жесткое, холодное.

«Они здесь. Он здесь».

В голове снова зазвучал голос Кевина:

«Слишком чистая биография».

Но через секунду Шелдон снова взял себя в руки.

— Спасибо, Энни. Скажи им, что я спущусь через минуту.

Служанка сделала книксен и исчезла.

Дуглас повернулся к Терезе, которая внимательно наблюдала за сменой его настроений. Журналистское чутье подсказывало ей, что упоминание зятя вызывает у медиа-магната не самые теплые чувства, но она благоразумно промолчала.

— Что ж, долг зовет, — развел руками Шелдон. — Семья — это святое, не так ли?

— Конечно, Дуглас. Стефани просто прелесть. Я видела её фото в светской хронике, она выглядит счастливой.

— Счастье, довольно хрупкая вещь, Тереза. Особенно в нашем мире.

Он галантно предложил ей локоть.

— Позволь мне проводить тебя. Бар внизу в твоем распоряжении, там лучший бармен на побережье. А мы с тобой созвонимся на следующей неделе и обсудим детали эфира.

— Ловлю на слове.

Она легко оперлась на его руку. Оба вышли из кабинета. Дуглас Шелдон улыбался гостье, но мысли его были уже внизу, в холле, где стоял человек, которого он подозревал в предательстве, и которого сегодня он собирался проверить на прочность. Охота началась, даже если дичь об этом еще не подозревала.

***

Вечер в поместье Шелдонов напоминал сходку стервятников, нарядившихся павлинами. Воздух в огромном зале казался густым от смеси дорогих духов, запаха денег и едва уловимого аромата гнили, который всегда сопровождает большую политику. Хрусталь звенел не как колокольчики, а как гильзы, падающие на мраморный пол.

Максимильян Гир, а для местных «свой в доску» парень, успешный консультант по кризисному управлению, а для узкого круга в Ясенево «объект Амур», стоял у колонны, держа в руке бокал с минералкой. Алкоголь притупляет реакцию. Сегодня реакция — это единственное, что отделяло его от провала.

Мимо проплыл сенатор Коркран, грузный мужчина. Он держал под локоть старлетку, годную ему во внучки, и громко вещал, обращаясь к своему приятелю, шедшему с другой стороны:

— …потери в пределах допустимой погрешности, Боб. Две тысячи гражданских в зоне поражения — это статистика, а не трагедия. Главное, мы сохранили контроль над трубопроводом.

Его собеседник, Роберт «Боб» Хайтауэр, глава частной военной компании «Black Shield», лишь усмехнулся, обнажая виниры стоимостью в бюджет африканской страны:

— Твои бы слова да в уши прессе, Джим. Мои ребята зачистили квадрат, но нам нужно больше дронов. Кстати, Дуглас обещал свести меня с парнями из Пентагона насчет поставок новых чипов наведения.

Макс слушал, и внутри него поднималась холодная, расчетливая ненависть. Не та горячая ярость, что заставляет сжимать кулаки, а ледяное спокойствие хирурга, готового ампутировать гангрену. Пять лет он улыбался этим людям. Пять лет жал руки, которые были по локоть в крови. Пять лет играл в гольф с теми, кто планировал бомбардировки его родины за завтраком.

Он скользнул взглядом по залу. В углу, у камина, Тереза Мэй, чье имя не сходило с афиш, нервно теребила нос, явно только что из туалетной комнаты, где «припудрила» ноздри дорожкой кокаина. Рядом с ней смеялся атташе по культуре, который на самом деле курировал вербовку студентов в Восточной Европе.

«Всё получится. Должно получиться».

Этот мир был красив, как ядовитый цветок. И сегодня Макс собирался сломать ему стебель.

В кармане смокинга завибрировал телефон. Одно короткое жужжание. Сигнал. «Пора».

«Ну, с Богом!»

Мужчина на секунду прикрыл глаза, вспоминая, как всё начиналось. Не было никакого парашюта и ночного десантирования, как в книжках и фильмах. Была скучная, изматывающая работа по созданию легенды. «Максимильян Гир» родился не в роддоме, а в кабинетах СВР. Канада, частная школа, диплом Лондонской школы экономики, работа в логистике. Чистая биография, подкрепленная реальными людьми, которые даже не подозревали, что подтверждают существование призрака.

Курировал его Виктор. Старый волк, работавший еще в ГДР. Их последняя встреча в Вашингтоне, в шумной закусочной на окраине, до сих пор стояла перед глазами. Виктор тогда макал картошку фри в кетчуп и говорил буднично, словно о погоде: