Обри провела день за столом в своей комнате, работая над манифестом. Остатки энергии после утренней встречи с Ником переполняли её — она яростно стучала по клавишам, выплёскивая слова, которые должны были доказать её невиновность. Ей нужно было закончить это. Вернуть работу. Уехать из этого города. Ей нужно было…

Боже, ей просто былонужно — так отчаянно, что даже волосы на голове будто пульсировали от напряжения. Но каждый раз, когда она закрывала глаза, разум предавал её. Перед внутренним взором всплывали образы — тёмные, чуть прищуренные глаза, устремлённые на неё. Идеальная кожа, натянутая на напряжённые мышцы.

Потому что, чёрт возьми, тело Ника… Проводить по нему руками две недели назад это одно, но видеть, как он раздевается, прижимать его к себе — совсем другое. Она вспоминала каждую линию, изящный изгиб плеча, переходящий в шею, тени под рельефом живота, линии по бокам, проступающие, когда он поднимал руку.

Обри захлопнула ноутбук и уткнулась лицом в ладони. Это было бессмысленно. Разрушительно. Я люблю Галланта, не Ника. Галланта, не Ника.

И всё же утром что-то в ней изменилось. Когда она открыла глаза и встретила его взгляд, её существо будто вздохнуло с облегчением. Проснуться рядом с ним было почти как попасть в нирвану, в которой хотелось остаться навсегда.

Но об этом нельзя было думать. Потому что, если снова увязнуть в нём — это закончится только одним. Всегда заканчивается.

Она резко отъехала от стола и подошла к окну, но это лишь напомнило о бесчисленных ночах, когда она открывала его, впуская своего Ромео. Тогда она ушла на кухню и включила электрический чайник.

Галлант, напомнила она себе. Пузырьки поднимались в воде, будто шепча его имя. Галлант, Галлант, Галлант.

Ей нужно его увидеть. Получить ещё одно письмо. Заглушить эту жгучую потребность, от которой покалывало в пальцах.

Обри достала телефон.

Мы всё ещё встречаемся сегодня?

Ответ пришёл почти сразу.

Я как раз хотел спросить тебя о том же. Я так хочу тебя увидеть, что не могу сосредоточиться. В офисе уже спрашивают, всё ли со мной в порядке.

Она улыбнулась. Да. Вот это ей и нужно.

Во сколько ты будешь дома?

В пять.

Тогда я буду в 5:01. Будь готов.

Пауза. Потом:

Я готов с того дня, как ты подвернула лодыжку ☺

Она тихо рассмеялась и отбросила телефон. Шутка, конечно. Их связь давно уже была не просто физической. Его письма это доказывали.

Выпив чай, она снова села за манифест, но лишь уставилась на мигающий курсор, пока её тело уже жило ожиданием вечера. На мгновение она подумала о том, чтобы как-то снять напряжение самой, но отказалась от этой идеи.

Сегодня вечером всё будет гораздо сильнее. Нужно было просто дожить до пяти.

Галлант забыл купить новые презервативы. Он понял это в тот момент, когда Обри ворвалась к нему, прижала к стене и поцеловала с такой жадностью, что он мгновенно возбудился.

Чёрт.

Слово зациклилось в голове, пока он вцеплялся пальцами в её волосы и отвечал на поцелуй. Чёрт.

Он так спешил уйти с работы, что забыл — последний запас закончился. После отказа Обри по дороге из Чикаго ему нужно было хотьчто-то, и он написал Дженни Лоусон, её контакт был отмечен двумя звёздочками.

Одна — за готовность. Вторая — за умение кричать.

Теперь Обри отстранилась, тяжело дыша, схватила его за рубашку и потянула в спальню. В нём вспыхнуло желание и одновременно тревога. Откуда в ней столько напора? И что она подумает, когда узнает, что защиты нет?

— Подожди, — выдохнул он, когда она толкнула его на кровать и оседлала.

Она замерла.

— Боже. Прости. Слишком?

— Нет. Совсемнет. Просто… — он лихорадочно искал объяснение. — Я утром проверил, и все презервативы просрочены. Пришлось выбросить.

Она моргнула.

— И ты не купил новые?

Он натянул улыбку.

— Ты не дала мне времени. Но я могу сходить сейчас. Это займёт десять минут. А потом ты снова повалишь меня на кровать, и на этот раз нам не придётся останавливаться.

Её лицо вытянулось, будто он только что сообщил худшую новость в её жизни. Она перекатилась на спину, падая на кровать.

— Ладно, да. Иди. Быстро.

Он посмотрел на неё, нахмурившись. Она казалась… взвинченной, почти на грани.

— Ты в порядке? Ты какая-то… напряжённая сегодня.

Она медленно моргнула. Снова этот «кошачий» макияж, и щёки пылали.

— Мне нужен ты.

Его штаны стали ещё теснее. Чёрт, он хотел её. Сильно. И она явно хотела его так же.

Наверное, ещё и закричит, как банши.

— Чего ты ждёшь? — сказала Обри.

Галлант и сам не понял, что на него нашло. Какая-то новая безрассудность прорвалась наружу, подпитанная жаждой в её взгляде.

— Ничего. Я скоро вернусь. Ты же знаешь, я без тебя дышать не могу.

Её глаза расширились. Он мысленно себя поздравил. Может, в этих письмах и правда что-то есть. Может, он сможет привыкнуть иногда говорить такие вещи вслух.

Он поцеловал её в ошеломлённые губы, вышел в коридор, вытащил ключи из миски и накинул куртку, надеясь, что к его возвращению она уже будет раздета.

Обри лежала на кровати Галланта и смотрела в потолок, чувствуя, как кровь болезненно пульсирует в венах. Она даже не сняла пальто. Господи, она ворвалась сюда и набросилась на него, как чрезмерно рьяный подросток.

Но вместо того, чтобы дать ей то, чего она хотела, он выбил её из колеи, почти дословно повторив слова, которые Ник сказал прошлой ночью.

Её грудь тяжело поднималась и опускалась. Она пыталась успокоиться глубокими вдохами, но слова кружили в голове, как стервятники.

Когда я с тобой, я снова могу дышать.

Ник мог сказать что угодно. Абсолютно что угодно. Но он выбрал именноэто. Ту же самую фразу из третьего письма Галланта, или её вариацию. Тогда она отмахнулась, но сейчас…

Её мысли закрутились.

— Чёрт возьми, — сказала она потолку, вскакивая и сбрасывая пальто.

Где Галлант? Она взглянула на часы. Он ушёл… вау, всего четыре минуты назад. Ладно.

Она вышла в гостиную, где на кофейном столике стоял наполовину пустой стакан с алкоголем, лёд в нём почти не растаял. Пламя в газовом камине насмешливо плясало, и она сделала глоток. Может, алкоголь хоть немного ослабит тугую пружину её нервов.

Она поставила стакан обратно и начала мерить шагами безупречно чистую гостиную Галланта. Стук каблуков будто выбивал слова.

Когда я с тобой, я снова могу дышать.

Ты же знаешь, я без тебя дышать не могу.

Достаточно разные и в то же время слишком похожие… и тут её кольнула ещё одна мысль. Мониторы Галланта. Та ночь, когда она заходила в его кабинет. Зачем ему сначала писать письмо на компьютере, апотом переписывать его от руки? Он ведь не… списывал эти слова откуда-то, правда?

К горлу подступила желчь. Нет. Галлант не стал бы так поступать. И всё же эта мысль пустила щупальца в её сознание, расползаясь, как инфекция.

Её скрутило. Она посмотрела на часы — прошло уже девять минут. Она прислушалась, но ключ в замке так и не повернулся.

Она могла бы прокрасться в его кабинет и проверить. Если она ошибается — больше никогда не усомнится в Галланте. А если нет…

Она сглотнула.

Каблуки застучали, когда она прошла в коридор с зеркалом. Боже, неудивительно, что он спросил, всё ли с ней в порядке. Она выглядела дикой — глаза блестят, лицо лихорадочное, словно в ней одновременно и хищник, и добыча. Она даже не могла сказать, кем из них чувствует себя больше.

Обри показала своему отражению средний палец и юркнула в кабинет Галланта. Через комнату мерцали два монитора.

Она задержала дыхание и осторожно подошла ближе. Когда она пошевелила мышью, оба экрана ожили. На заставке рабочего стола был Галлант, позирующий перед роскошным особняком. Может, его первая продажа. А может, самая дорогая. Ей было всё равно.

Она быстро просмотрела панель задач внизу. Никакого текстового редактора — значит, он не печатал документ, чтобы потом переписать его от руки. Она открыла браузер — там были ряды объявлений на MLS. У Галланта было открыто полдюжины вкладок, и она пробежалась по ним слева направо, остановившись на...

Её кровь превратилась в ледяную струйку. О нет. Нет, нет, нет.

Сервис написания любовных писем Ника Такера.

Дрожащей рукой она открыла вкладку — перед ней появилась длинная цепочка сообщений. Она прокрутила колесо мыши, листая переписку назад.

Её язык налился тяжестью, будто бесполезный кусок резины, который кто-то запихнул ей в рот и оставил там. Боже, только не снова. Что вообще не так с этим городом?

Предательство за предательством за предательством.

Единственное утешение было в том, что на этот раз Ник ничего не знал. Впрочем, и в прошлый раз тоже.

С криком отвращения она отшвырнула мышь. Та со стуком упала со стола, повиснув на проводе. Обри вылетела из кабинета, схватила своё пальто из спальни Галланта и выбежала из дома, оставив входную дверь настежь.

К чёрту его. Пусть кто-нибудь зайдёт. Пусть обчистят его до нитки.

Едва она вышла с подъездной дорожки, как на дороге резко остановилась Тесла. Галлант выскочил из машины, держа в руке пластиковый пакет с покупками.

— Эй, ты куда? — крикнул он.

Она проглотила огненный ком в животе и выдавила одно слово:

— Домой.

Он обошёл машину, широко раскрытыми глазами глядя на неё, пакет шуршал в его руке.

Боже, она ведь былатак близко. Но теперь красивый фасад слез, и перед ней снова стоял тот самый мальчишка из школы. Тот, который ей никогда даже не нравился.

— Всё в порядке? — растерянно спросил он. — Что случилось?

— Ты случился, — огрызнулась она. — То есть Джон из Биллингса. Или, может, сказать МонтанскийПтицелов81?

Челюсть Галланта почти отвисла. Он дважды попытался что-то сказать и не смог. Обри резко развернулась и пошла прочь.

— Подожди, — выдавил он у неё за спиной. — Просто подожди.

Она не остановилась. Джон из Биллингса может катиться к чёрту, хоть прямо в солнце. И она сама тоже. Она не могла поверить, что снова поставила себя в такое положение. Что снова отдала своё сердце в обмен на красивые слова. С таким же успехом она могла бы вручить Галланту нож, задрать рубашку и показать, куда именно его воткнуть.

— Обри, подожди!

Она не остановилась.

Холодная чёрная ночь закружилась вокруг неё. Ей хотелось кричать. Хотелось рыдать. Теперь, когда она знала правду, всё казалось таким очевидным: эти письма написал Ник. Они так легко захватили её. Она снова влюбилась в него — возможно, где-то на уровне души узнавая, что все дороги ведут обратно к нему, что бы она ни делала, ни говорила и ни притворялась, она никогда не освободится от него. Он всегда будет там, пылая внутри неё, как звезда. И всё же это всегда приносило только боль, боль, боль — потому что он не может покинуть этот город.

А она не может отказаться от Osos. Иначе это было бы предательством всего, ради чего она когда-либо работала.

Она больше не могла себя мучить. Ей нужно уехать обратно в Нью-Йорк, куда угодно, лишь бы не здесь. Она прямо сейчас закончит апелляцию, отправит её Джеффу, и если он не станет слушать, она...

Её телефон зазвонил. Она выхватила его из кармана и бросила в трубку «алло», острое, как лезвие. С Галлантом она поговорит только для того, чтобы велеть ему удалить её номер.

— Алло? Обри?

Она запнулась и отодвинула телефон от лица. На экране высветился номер из Нью-Йорка. Но не просто из Нью-Йорка. Номер Osos.

— Джефф?

— Да, привет. Извини, что звоню так поздно в пятницу. Я не вовремя?

Она остановилась посреди тротуара. Она не слышала голос Джеффа Хаттона с тех пор, как он уволил её два с половиной месяца назад. На мгновение ей показалось, что она случайно отправила ему свою апелляцию, ещё не законченную, и он звонит, чтобы сказать, что можно было не утруждаться. Но он звучал… тепло. Необъяснимо тепло.

Она взяла себя в руки.

— Нет, совсем нет. Как вы?

— Хорошо, спасибо. Слушай, я звоню, потому что должен тебе извинения. За весь тот бардак в сентябре. Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать.

Она попыталась заговорить, но её голос будто ускользнул в тени. Он вздохнул.

— Дело в том, что несколько дней назад Дэвид Баллард сам пришёл и признался, что настоящим автором программы базы данных была ты. И улучшенного алгоритма «daisy chain» тоже. Я всю неделю разговариваю с отделом кадров, пытаясь всё уладить, но если коротко — его больше нет в компании, и нам очень, очень жаль. Особенно мне. И мы хотели бы, чтобы ты вернулась. Мне разрешили предложить тебе повышение зарплаты на двадцать процентов, если ты согласишься. И в этом году ты получишь Кубок инноваций.

Обри сжала телефон так сильно, что у неё заболели пальцы.

— Кубок?

— Да. Но… вообще-то есть ещё кое-что.

Внезапная напряжённость в его голосе заставила её желудок неприятно сжаться.

— Видишь ли, — начал он, — новая база данных должна запуститься через три недели, вместе с алгоритмом. Дэвид уверял меня, что всё будет готово к этому времени, но… Обри, теперь, когда его нет, я посмотрел систему и там полный бардак. Она дажеблизко не готова к работе. Я, наверное, смог бы разобраться, что он сделал с твоим кодом, если бы у меня было достаточно времени, но… на это ушли бымесяцы. А ты знаешь, как это бывает. У некоторых пациентов, ожидающих трансплантацию, этих месяцев простонет.

Горячая ярость вспыхнула в ней. Он что, издевается? Мало того что Дэвид украл её программу, так он ещё и всё испортил, пытаясь встроить её в систему?

— Что именно вы хотите сказать? — резко спросила она. — Что всё сломано, и только я могу это исправить?

Джефф издал неловкий звук — нечто среднее между согласием и прочищением горла.

— В общем… да. Именно это я и говорю.

Её зубы скрипнули.

Дело всей её жизни. Её величайшее достижение теперь не работает из-за интригующего человека и хрупкости его эго. И мало того — Дэвид Баллард поставил под угрозу человеческиежизни. Те самые жизни, которые она целый год пыталась спасти.

— Обри? Ты здесь?

— Как быстро вы сможете вернуть меня туда? — спросила она.

По линии пронёсся вздох облегчения.

— Если ты пришлёшь мне сегодня ночью все документы, я ускорю процесс, оформлю допуск и верну тебя в систему уже к понедельнику. Не буду врать — работы у тебя будет по горло. Следующие три недели будут тяжёлыми. Но я попрошу IT сделать запись нажатий клавиш, может, нам удастся определить, какие изменения Дэвид внёс в код. Тогда ты хотя бы будешь знать, с чего начать. Если кто и сможет заставить эту базу работать вовремя, так это ты.

Она сглотнула ком в горле и запрокинула голову. Крошечные снежинки падали из чёрной бездны неба.

Понедельник. Всего через три дня.

Господи, к чёрту Дэвида Балларда. К чёрту и Галланта Нобела. К чёрту весь этот ярко раскрашенный бардак. Она могла просто оставить всё как есть, оставить этот беспощадный город позади и вернуться к тому, что всегда было её настоящим призванием.

— Отлично, — сказала она в телефон. — Понедельник. Тогда увидимся.