Нику удалось найти Пейдж только на следующий день после возвращения из Нью-Йорка. Когда он вернулся домой, она снова ночевала у Марии, так что он провёл вечер, возясь с грузовиком — хотя проблему с печкой решил за двадцать минут, просто долив охлаждающую жидкость.

Ну и ладно. Теперь грузовик работал лучше, чем когда-либо, а заодно он успешно избежал вопросов Тэнси.

В понедельник вечером Ник опустился в своё обычное кресло за ужином, с ещё влажными после душа волосами — после работы и зала. Тэнси кивнула ему в знак приветствия. Пейдж улыбнулась, но без привычного энтузиазма.

Он украдкой её разглядывал. Под глазами залегли тёмные тени.

— Привет, Орешек.

— Привет, пап.

— Я тебя почти не видел всю неделю. Всё в порядке?

— Да, всё хорошо. — Она водила вилкой по тарелке, затем быстро взглянула на Тэнси, которая старательно раскладывала киноа отдельно от брокколи — она почему-то не выносила, когда еда соприкасается.

Сейчас это было неважно. Ник понял намёк. Пейдж хотела поговорить наедине. Он как мог поддерживал лёгкий разговор за ужином. Ну… насколько вообще мог.

К счастью, Тэнси не заметила напряжения. Закончив есть, она сказала:

— Я встречаюсь с Бетти в салоне. Она может принимать только по вечерам.

— Отлично, — постарался непринуждённо ответить Ник.

Тэнси ушла в спальню за рабочей сумкой. Провода от её плоек и выпрямителей свисали наружу, так что она выглядела, будто несёт под мышкой огромного паука.

Как только дверь закрылась, Ник повернулся к дочери.

— Слушай, если это из-за того дня, когда мы с мамой разговаривали, я...

— Это не из-за этого. — Голубые глаза Пейдж вспыхнули. — Правда, не из-за этого, пап. Ну, да, я тогда удивилась. Но… я не поэтому тебя избегала.

Он моргнул. Эти слова резанули его изнутри.

— Ты меня избегала?

— Ну… — Она закусила губу.

Он откинулся назад. Чёрт. Он так зациклился на Обри, что даже не заметил.

— Вот блин, малышка. Прости. Я был полным придурком.

Пейдж выдохнула что-то, отдалённо похожее на смех.

— Нет, не был. Правда. Тебе не за что извиняться.

— Тогда почему ты меня избегала?

— Я просто не была готова говорить.

— О чём?

На её щеках выступил румянец. Она уставилась в тарелку.

— О паре вещей. Но… если честно, я нашла письмо Обри. Это первое.

Каждая кость в теле Ника будто натянулась как струна.

— Что ты сделала?

— Письмо, которое Обри написала. В коробке под твоей тумбочкой. Я его нашла.

Он забыл, как дышать. Пульс ударил в виски, как очередь из автомата.

— Господи. Тебе не следовало туда лезть.

— Я знаю. — Её лицо дрогнуло. Она бросила приборы на стол и подняла пустые руки. — И я не пыталась шпионить, честно. Ну, не заэтим. Я искала кое-что другое и наткнулась на письмо случайно. Но потом увидела, от кого оно, и…

У него пересохло в горле.

— Ладно. Но это было очень давно. Очень.

— Да. — Пейдж кивнула. — Но очевидно, что между вами тогда было что-то серьёзное.

Ну да.

— А зачем ты вообще была в моей комнате? Что искала?

Она сжала челюсть. Долго смотрела ему в глаза.

— Моё свидетельство о рождении.

В голове зазвенело.

— Что? Зачем?

— Ты правда не понимаешь? Совсемне понимаешь, зачем оно мне понадобилось?

Тишина стала тяжёлой, как камень. Он пытался найти хоть какое-то разумное объяснение.

— Не знаю… Для стажировки?

Она посмотрела на него, потом опустила плечи и отвела взгляд.

— Да. Для стажировки. А потом я нашла письмо Обри. И я знаю, что не должна была его читать, но… так получилось.

Он попытался выровнять дыхание.

— Всё… нормально. Правда. Уже ничего не изменить. Прости, если я повысил голос. Я не злюсь. Просто… лучше бы ты этого не видела. Как я сказал, это было давно. Ещё до твоего рождения.

— Угу. — Она посмотрела на него из-под ресниц. — Но ты всё это время его хранил.

Он вздрогнул.

— Да. Хранил.

— Ты был в неё влюблён, да? По-настоящему?

Господи. Он пожалел, что влез в это вслепую. Он отчаянно пытался вспомнить, почему никогда не врёт своей дочери. Можно было бы всё отрицать. Встать, порвать письмо, сказать, что ему всё равно.

Но он даже не пошевелился.

— Это не проблема, — тихо продолжила Пейдж. — Я понимаю, что вы с мамой не вместе. И что у тебя были отношения до неё. Было бы странно, если бы нет.

Он наконец смог вдохнуть.

— Но тебя это всё-таки задевает. То, что ты узнала.

Пейдж ковыряла ноготь.

— Не совсем. Просто… это было неожиданно. Как я сказала, в тот день много всего произошло.

Он задумался.

— Это тогда ты нагрубила Хуану?

Она подняла глаза.

— Хуану?

— Мистеру Гальегосу.

Её брови взлетели вверх.

— Мистер Гальегос? Он тебе звонил?

— Да. Сказал, ты не сдала задание по генетике. И довольно грубо с ним разговаривала, даже после того, как он дал тебе отсрочку.

Она закрыла лицо руками.

— О боже. Я надеялась, ты не узнаешь. Я сама не понимаю, зачем так сказала. Просто… как я говорила, слишкоммного всего навалилось.

Он с усилием выдавил слова:

— Больше, чем то, что ты нашла письмо Обри?

— Да, — сказала она, так подчеркнув это слово, что он даже задумался, не говорят ли они о разных вещах. Казалось, она ждёт, что он сам догадается до какого-то смысла, которого он совершенно не видел.

— С тобой всё в порядке? Ты не… — его сжал страх, старый и первобытный. — …ты не беременна?

Она уставилась на него на несколько долгих секунд, а потом рассмеялась.

— Боже, что? Беременна? Серьёзно? Нет, даже близко нет. Тут тебе точно не о чем переживать.

Его челюсть разжалась. Не то чтобы он стал бы её ругать — он сам стал отцом в восемнадцать. Но для неё он хотел большего.

— Ладно. Тогда ты нагрубила Хуану потому что…?

Пейдж молчала.

— Если ты не скажешь, что происходит, — сказал он, — как я это исправлю?

— О, пап… — её взгляд смягчился. — Я не прошу тебя это исправлять.

— Но это моя работа. То есть… что ты от меня хочешь? Чтобы я кому-то врезал?

На её губах мелькнула улыбка.

— Думаю, в этом случае это не поможет.

— Но я бы сделал это. Ты же знаешь. Или хочешь, чтобы я пообещал, что никуда не уйду? Что не оставлю тебя, даже если мир рухнет, даже если мы с мамой иногда ссоримся?

Она слегка приподняла брови.

— Нет. Не это. Я и так это знаю.

— Тогда что?

— Просто… — Она потянулась через стол, взяла его за руки и сжала так сильно, что у него захрустели кости. — Пообещай, что ты всегда будешь моим папой. И я не только о том, если у тебя появится кто-то новый. Я вообще… в принципе.

Он пропустил один удар сердца, потом второй.

— Это само собой. Это даже обсуждать не нужно.

Но его ответ её не успокоил. Уголки её глаз напряглись.

— Так ты обещаешь?

Господи, она звучала так уязвимо. Будто от его ответа зависело всё её существование.

— Конечно обещаю. Хочешь — кровью подпишусь. Но я скорее с крыши прыгну, чем перестану быть твоим отцом. Так что тут и обсуждать нечего.

Её хватка ослабла. Наконец он сказал что-то правильно. Но, чёрт возьми, он всё ещё не понимал, о чём на самом деле этот разговор. Судя по всему, письмо Обри было лишь фоном. Что-то другое потрясло Пейдж до основания.

— Ладно, — сказала она уже ровнее. — Со мной всё нормально.

— Точно?

Она отпустила его руки и разгладила футболку.

— Да. Думаю, да. Или будет. Я обещаю, что всё расскажу. Когда сама разберусь.

Он покачал головой, будто в неё набили ваты.

— Ты точно не в опасности?

Она слабо улыбнулась.

— Нет.

— Хорошо. И… ты сдашь задание по биологии?

Она прикусила губу и опустила взгляд.

— Честно? Не хотелось бы.

У него перехватило дыхание. Это чёртово задание. Неужели всё снова сводится к нему?

— Хуан сказал, что без него ты в лучшем случае получишь C-, так что, думаю, придётся.

— Да. — Она тихо усмехнулась без радости. — Ладно. Если ты правда этого хочешь.

Он внимательно на неё посмотрел, будто пытался прожечь взглядом весь этот туман.

— Хочу.

— Хорошо. — Она тяжело вздохнула, встала и поцеловала его в щёку. Унесла тарелку на кухню, потом остановилась в дверях. — И пап? То, что у тебя с Обри… меня это не беспокоит. Уже нет. Я просто сначала была в шоке. Ну… она потрясающая, так что я понимаю, почему ты…

Он напрягся, и она замолчала, снова заливаясь румянцем.

— В общем, прости, что веду себя странно. Я пойду полежу, ладно?

— Тыточно не беременна? Потому что ты можешь мне сказать. У тебя не будет проблем.

Она вздохнула, но в голосе уже сквозила лёгкая улыбка.

— Это невозможно. Так что да, я уверена.

— Ага. Ладно. — Он ответил почти автоматически.

Пейдж ушла, но Ник не двинулся. Он сидел за столом, глядя на остывшую еду, ничего не видя.

Разговор снова и снова прокручивался у него в голове. Он тянул за разные нити, проверяя, куда они ведут, пока не начал складываться общий рисунок.

Это чёртово задание по генетике. И поиск свидетельства о рождении. Вот почему Пейдж замолчала после завтрака в тот день? Потому что он не смог свернуть язык трубочкой? Тогда он решил, что она сначала спросила его, а не Тэнси. Но что, если всё было наоборот? Если она уже получила ответ от Тэнси — и его ответ оказался не тем, что она ожидала?

Что-то тёмное, липкое скрутило ему внутренности. О боже. Господи.

Его сейчас вырвет? Возможно. Желудок взбунтовался, будто готов был вывернуться наизнанку, и вместе с этим пришло тяжёлое, неоспоримое ощущение.

Он не хотел знать, что так сильно потрясло Пейдж. Ни сейчас, ни когда-либо. Потому что что бы это ни было — он не был уверен, что переживёт это.