В субботу Обри проснулась обновлённой. Впервые за несколько недель у неё появилась цель — и не только связанная с попытками исправить ситуацию на работе.

Она надела приталенный коричневый свитер-тунику, джинсы и мягкие ботильоны. Сегодня был её первый день волонтёрства на Дне урожая в Хендерсоне. И, если уж на то пошло, третий день её «отношений» с Галлантом Нобелем.

Это даже звучало странно, поэтому она сосредоточилась на том, чтобы вовремя прийти на утреннюю встречу.

Кафе находилось всего в нескольких кварталах, и она пошла пешком, подставляя лицо под тёплое солнечное сияние. Высоко в небе разливался бирюзовый свет. Даже сталелитейный завод сегодня казался менее мрачным, выбрасывая серебристые клубы пара в голубизну.

Когда в поле зрения появилось кафе на углу Айви и Харкнесс Обри почувствовала лёгкость внутри. Она подошла к двери как раз в тот момент, когда к тротуару подъехала Меган на бордовом джипе.

— Эй, ты! — Меган выскочила из машины и крепко обняла её. — Спасибо, что пришла.

— Спасибо, что пригласила.

Внутри они заняли очередь, и Обри украдкой посмотрела на подругу. Живот почти не был заметен, разве что из-за её миниатюрности, но были и другие признаки, например, будто подсвеченная изнутри кожа.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказала Обри.

— Ой, спасибо. — Меган смутилась и поправила короткие тёмные волосы. — Ни одна беременная женщина не устоит передтаким комплиментом.

Они заказали кофе и заняли столик у окна. Меган накрыла ладонями руки Обри на гладкой деревянной поверхности.

— Я так рада, что мы, наконец-то, можем нормально поговорить. До сих пор не верится, что ты здесь.

— Мне тоже. Думаю… я должна была вернуться гораздо раньше. И хотя бы не терять связь. Встретить тебя снова — уже стоило всей этой поездки.

Глаза Меган заблестели.

— Эй, ну ты чего. Я не хотела, чтобы ты расплакалась.

Меган тихо рассмеялась, смахивая слёзы.

— Прости. Я сейчас плачу по любому поводу. Гормоны. И, поверь, я понимаю, почему ты тогда исчезла. Я никогда не держала на тебя зла. Хотя иногда задавалась вопросом, как ты там, в Нью-Йорке. Смогла ли ты… оправиться.

Что ж, подумала Обри, это был самый дипломатичный способ спросить о Нике. Она убрала руки и начала вертеть палочку в своём латте с корицей.

— Понадобилось время. Потерять Ника было худшим, что со мной случалось. Особенно из-за того, как всё произошло. Но потом я сделала всё, о чём мечтала. Получила докторскую степень, устроилась на работу, которая имеет смысл. Теперь я зарабатываю тем, что весь день занимаюсь математикой.

— Значит, всё сложилось, — удовлетворённо вздохнула Меган. — И ты скоро возвращаешься в Нью-Йорк?

— Да. — Обри улыбнулась. Она вернётся, несмотря ни на что. Уже сейчас она неплохо продвинулась со своим манифестом. — Я здесь всего на пару месяцев. Но хватит обо мне. Ты замужем. Ты беременна! Рассказывай всё.

Меган буквально засияла, рассказывая, как встретила своего мужа Кэндзо на концерте в Индианаполисе десять лет назад. Они были женаты уже семь лет и ждали девочку весной.

— Сейчас я работаю на заводе, — она погладила почти незаметный живот. — Не в цеху, конечно, а в отделе кадров. Мне нравится, но, если честно, яживу ради Дня урожая. Нет ничего лучше, чем видеть, как всё это складывается, и знать, что ты к этому причастна.

Обри рассмеялась. Вот она — та самая Меган, которая всегда обожала оставлять свой след.

Меган наклонилась ближе.

— И, честно говоря, как координатор волонтёров, я делаю больше, чем просто организую парад. Я ещё и выступаю в роли крестной феи.

Обри улыбнулась, не понимая.

— В каком смысле?

— Я распределяю волонтёров по проектам, а это куда важнее, чем кажется. В прошлом году, например, я поставила вместе Трину Нуен и Мелани Фэрроу.

— Что? — Обри откинулась назад. — Да они же ненавидели друг друга с детства!

— Ненавидели, — глаза Меган сверкнули. — Или, точнее, раньше ненавидели. Теперь они неразлучны. Даже собираются открыть совместный бизнес. Что-то с минеральной косметикой.

Обри моргнула, не веря.

Меган с энтузиазмом сложила ладони.

— А помнишь Пиппу Хантингтон и Джоша Бристола?

— Самые застенчивые дети в школе?

— Ага. Теперь они женаты. Наконец-то, после… не знаю… двадцати лет тайной любви? Оба боялись сделать первый шаг. Пока я не поставила их вместе красить платформу. — Она с гордостью выдохнула. — Пожалуйста, спасибо, Меган Шимамото.

Обри рассмеялась.

— Ничего себе. Но как ты решаешь? Кого с кем ставить?

— Это маленький город, — пожала плечами Меган. — И я работаю в HR. Я многое слышу. Узнаю людей. Вижу в них то, чего они сами иногда не замечают.

Обри покачала головой, поражённая. Ей не стоило спрашивать, но она не удержалась.

— А Ник всё ещё работает на заводе?

— Ага. — Уголок губ Меган приподнялся. — Обычно в доменных печах, так что я его редко вижу. Но время от времени пересекаюсь со всеми.

Обри провела пальцем по краю чашки. Господи, ей бы сменить тему. Но это же просто любопытство. Сбор данных, не больше.

— И что ты в нём видишь? Он… счастлив?

Взгляд Меган стал внимательнее.

— Примерно такой же, каким ты его помнишь. То есть почти ничего в нём не изменилось со школы — кроме того, что теперь он ещё и высокий, тёмный и очень привлекательный. Но я на девяносто девять процентов уверена, что он всё так же хочет того же, что и тогда.

Обри задумалась. Это… не было ответом.

— Почему спрашиваешь? — взгляд Меган стал хитрым. — Ты всё ещё неравнодушна к нему?

Обри поперхнулась кофе.

— Нет. Что? Нет. Я просто… желаю ему всего хорошего.

Один из идеально накрашенных ногтей Меган постучал по кружке.

— И всё?

Обри почувствовала, как жар поднимается к шее. Это было не совсем так, но ей не хотелось добавлять свои заморочки в мысленный список местных драм у Меган.

— И всё. Сейчас он для меня не отличается от любого другого человека в этом городе.

— О. Ну, приятно знать. — Меган сделала глоток латте и слизнула молочную пенку с губ. — Но хватит о нём. Расскажи лучше о себе. Ужин с Галлантом? Это звучит… серьёзно.

Обри занялась своим напитком. Ещё несколько дней назад она бы отмахнулась от этого свидания. Но это было до четверга — до того вечера, когда они пили вино, а она смотрела в его глаза, слишком синие, чтобы казаться настоящими. Забавно, вживую он совсем не напоминал того человека, который так красиво писал на бумаге. Но теперь, зная, что эта сторона в нём есть, она делала реального Галланта куда более притягательным.

И всё же то, что между ними происходило, едва ли можно было назвать отношениями. Они даже не целовались. Обри просто уснула у него на диване, а проснулась утром с аккуратно подоткнутым одеялом и домашним завтраком на столе. А когда Галлант подвёз её домой, он снова вложил ей в руку письмо.

На этот раз она сразу вскрыла плотный, кремовый конверт. И слова внутри…

Тепло снова разлилось по её щекам. Она сделала глоток, выигрывая время.

— Мы просто… узнаём друг друга. Смотрим, что из этого выйдет.

Губы Меган сжались.

— Честно говоря, это меня удивляет.

— Знаю. И поверь, Галлант Нобел — последний человек, с которым я думала начать встречаться. Но, возможно, мы его недооценивали. В нём есть гораздо больше, чем мы думали.

Меган кивнула, но выглядела неубедительно.

— А что? — осторожно спросила Обри, вспомнив напряжённость в ресторане. — Ты… тоже что-то в нём видишь?

— Ничего такого, о чём стоит говорить в приличном обществе.

Обри моргнула.

— Звучит тревожно.

Меган сделала долгий глоток латте.

— Прости. Я стараюсь не сплетничать. Просто… он продал нам дом в прошлом году, и потом выяснилось, что на чердаке была колония летучих мышей. Это оказалось жутко дорого и нервно. Но, возможно, он и правда не знал. Честная ошибка.

Обри кивнула с облегчением. Всего лишь это?

— Уверена, он не знал.

— Скорее всего. — Меган решительно встала и поправила свитер. — Ладно, нам пора. Волонтёры собираются в одиннадцать, и я не хочу опаздывать.

Обри отнесла пустую кружку к стойке и вышла следом. Она понятия не имела, куда они направляются — только знала, что какой-то фермер предоставил свой амбар для подготовки к фестивалю.

В машине Меган выехала за город, на просёлочную дорогу, которая, казалось, тянулась бесконечно.

— Вау, — сказала Обри. — Я точно не смогу дойти сюда пешком на следующей неделе.

— И не нужно. Всегда найдутся волонтёры, которые тебя подвезут.

— А Галлант? Он приедет?

— Нет. — Губы Меган сжались. — Он никогда не волонтёрит.

Обри внимательно посмотрела на неё, но Меган либо слишком сосредоточилась на дороге, либо не хотела продолжать разговор.

Обри пожала плечами и отвернулась к окну. В сущности, ей было всё равно, что думают другие. Дажеона сама не сразу разглядела сложность Галланта, и, возможно, так и не разглядела бы, если бы не его письмо.

Через двадцать минут машина остановилась перед старым, величественным амбаром. По обе стороны раскинулись пастбища, окрашенные в рыжие и золотые оттенки.

Обри вышла из машины. Вокруг уже собрались несколько десятков человек. Она направилась к ним вместе с Меган, хотя каблуки её ботильонов проваливались в мягкую землю. Она мысленно пообещала себе купить кроссовки.

Вдруг ей пришла мысль.

— А что я, кстати, буду делать? В смысле, не то чтобы ты стала заниматься этим своим сводничеством сомной, но...

— О нет. — Глаза Меган расширились. — Ни в коем случае. Я поставлю тебя туда, где ты больше всего нужна, независимо от того, кто будет рядом. Я знаю, что ты бы этого хотела.

— Да. Точно. Хорошо. — Обри опустила голову. Как глупо, что она вообще об этом заговорила.

— Но раз ты спросила… — Меган задумчиво провела рукой по подбородку и взглянула на небо. — Думаю, ты лучше всего подойдёшь для сборки каркасов платформ вместе с Пейдж. Это довольно «математическая» работа, и ей такое нравится, и…

Обри слушала дальше, с облегчением услышав незнакомое имя. Не то чтобы она сомневалась в Меган, но всё же — ей совсем не хотелось работать с кем-то из прошлого.

Но волноваться было не о чем. Кем бы ни была эта Пейдж, если она любит математику, они с Обри точно поладят.