…Багрова устроило. Это я поняла уже вечером, когда он с восторгом уминал жареную картошку с мясом и салат из свежих овощей, который я щедро приправила лимонным соком и приправами.

— Я так вкусно ел в последний раз, когда жил с мамой! — стонет от удовольствия он.

Русик болтает ножками, тоже уминает картошку со скоростью света, больше руками, чем вилкой. Как никак его любимое блюдо.

Я улыбаюсь, убираю посуду. Достаю из морозилки мороженое.

Пока я раскладываю всем мороженое, Багров отвлекается на мобильный телефон.

— Ева, документы готовы, — поднимает глаза на меня он. Говорит в трубку что-то ещё, а мое сердце летит в пятки. Колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

— У меня будет новое имя? — шепотом задаю вопрос. Багров кивает. Слушает собеседника на другом конце провода, а я….

Сложно жить между прошлым, где ты умерла, и без нового имени в настоящем. Как будто без имени жизнь остановилась, зависла. Нет Евы, а я и не Ева уже, и ещё никто другой.

Наконец Виктор Константинович дает неведомому собеседнику отбой.

Наши взгляды встречаются. Его, полный торжества, и мой — взрывающийся тревогой.

— Отныне ты — Евгения Багрова, вдова погибшего офицера Руслана Багрова.

Я пугаюсь.

— А разве так можно?!

Виктор Константинович победно улыбается.

— Когда есть связи в определенных кругах, можно все. Мы вернули тебе твою честь, Ева. Мы все — Багровы.

Мои руки дрожат так сильно, что я роняю ложку.

— А в прошлом я тогда кто?

— У тебя нет прошлого. Нет Дагестана. Ты есть исключительно в настоящем времени. Но в твоем новом паспорте будет стоять печать о браке трехлетней давности.

— И что, сотрудники загса согласились на такую аферу?

— Информация хранится в электронном виде. Базу данных изменили. Пополнили новыми сведениями, чтобы подтвердить твою легенду. Ребенок вписан в твой новый паспорт. У него такое же отчество, как и раньше. Он появился на свет уже после того, как погиб его отец. Руслана больше нет, так что никто не придерется. Можешь носить свое обручальное кольцо, сколько потребуется. Никому и в голову не придет, что оно от другого мужчины.

Я падаю на стул. В голове шумит. Сердце гулко стучит в висках. Мне вернули мою честь? Не могу поверить!

«Евгения Багрова», — повторяю про себя новые имя и фамилию.

Я так долго засыпала по ночам, мечтая получить эту фамилию по праву матери ребенка Руслана. И вот — моя мечта сбылась!

— Завтра я привезу твой паспорт и новое свидетельство о рождении твоего сына, который по легенде родился в Москве, пока его отец проходил службу в Дагестане.

Глаза опаляют слёзы.

— Спасибо, Виктор Константинович, — шепчу сбивчиво. Прикладываю пальцы к глазам, чтобы не расплакаться.

Багров шумно поднимается из-за стола, подходит ко мне и осторожно прижимает к своей груди.

— Не за что, Женечка, — произносит глухо. — Я сделал то, что был обязан сделать мой брат. Отныне никто не посмеет смотреть на тебя как-то не так. А если посмеет, то будет иметь дело со мной. Но со мной шутки плохи, поверь.

Я смотрю на него, улыбаюсь сквозь слёзы. Тяжесть, которую я носила в сердце несколько лет подряд, внезапно отпускает.