Багров меряет шагами больничный коридор. Взад-вперед. Скоро утро, да только он не может сомкнуть глаз. Он их не то, что сомкнуть, он моргнуть боится! Виктор и не предполагал, что, когда появляются дети, становишься настолько раним. У него появился племянник, и его броню, будто пробило стрелой. Как-то некстати лезут в голову мысли про жену Иру, которая отчаянно пытается достучаться до него со своей беременностью. Что, если ребенок его? Мир ведь уже не станет прежним. Ее измену не стереть. Как делить кроху, которая через полгода появится на свет?

Он гонит от себя нехорошие мысли — не до Иры сейчас. Потом разберутся, когда Ева и маленький сын Руслана будут в полной безопасности.

Дверь смотровой плотно прикрыта, туда не пускают, а все, чего хочется Багрову — это ворваться в кабинет и взять малыша на руки, чтобы успокоить. Подняты на ноги посреди ночи детский педиатр и психолог. Мальчика забрали в смотровую двадцать минут назад, он дико напуган, все время плачет, и Багров теряет терпение.

Врывается в кабинет, игнорирует недовольные взгляды врачей.

Мальчик сидит на кушетке в одном белье, зареван, все время зовет маму.

— Виктор Константинович! — шипит на него психолог. — Ну, просили же не входить! Вы ребенка пугаете.

— Пугаю?! Я его дядя! — возмущается он.

— Дети, к сожалению, этого не понимают… Если вы с мальчиком не были тесно знакомы, он будет вас пугаться, маленький ещё совсем, — вздыхает она, но Багров уверенно подходит к малышу. Заматывает в плед и берет на руки.

— Тсс, тише, малыш. Скоро пойдем к маме. Мама сейчас спит, ее нельзя тревожить… С ребенком все в порядке? — он сверкает суровым взглядом в сторону персонала. Мальчик, наконец, немного успокаивается и кладет головку ему на плечо. Измотан, бедный. Глазки закрываются.

— С мальчиком все хорошо. Немного красное горлышко, но это нормальная реакция на стресс. Может температурить, — кивает педиатр. — Ещё надо будет подавать ему успокоительное несколько дней, могут быть кошмары. Вы же понимаете, в какой ситуации он побывал?

Багров вздыхает.

— Понимаю. Вы можете быть свободны, я сам его укачаю.

— Виктор Константинович, мы дали мальчику успокоительную микстуру, ему надо поспать, чтобы восстановить силы. В палате, где лежит его мать, уже установили детскую кроватку. Как только она придет в себя, они смогут пообщаться.

— Хорошо, спасибо.

— И ещё, Виктор Константинович… — доктор внимательно смотрит на мальчика, поправляет одеяльце у него на спине. — У его матери сломано два ребра. Она сейчас не в самом лучшем состоянии. Носить тяжести ей противопоказано. Будет лучше, если приедет кто-то из родных, чтобы помочь с ребенком.

Полковник хмурится. Ему неприятно, что медперсонал так скептически настроен в отношении его родства с малышом. Неужели не верят, что солдаты тоже могут ухаживать за детьми?

— Мы разберемся, не переживайте, — бурчит он.

Врачи покидают смотровую. Багров тихо качает мальчика на руках, и тот понемногу засыпает.

Полковник рассматривает его маленькое бледное личико и боится вздохнуть, чтобы не потревожить. Все носит, носит туда-сюда по смотровому кабинету, а в голове всплывают обрывки последних часов.

…В поселок, который назвала Ева, они с Курмановым рванули сразу, едва сдали молодую женщину врачам «Скорой Помощи» и убедились, что с ней надежная охрана. Взяли с собой опергруппу.

Дом нашли не сразу, стучали в ворота всем подряд, пока кто-то из жильцов не указал правильный путь.

Охрану оперативники уложили лицом вниз на землю в два счета. Да и не стали те полиции сопротивляться, пальбу устраивать. Чревато это последствиями.

Женщина, которая назвалась свекровью Евы, не хотела отдавать малыша, но полицейские непреклонны: мальчик — племянник полковника Багрова. Его вместе с матерью уже несколько дней разыскивает полиция.

Допрашивали свекровь Евы прямо в доме. Женщина ничего не скрывала. Сказала только, что они с мужем давно ждали, когда сын приведет в дом невестку. Очень мечтали о внуках — да Иман тянул с женитьбой. Тянуть уже некуда, ему за тридцать, родители быстро сдают. Ева Галаева их сыну всегда покоя не давала. Дважды он сватался, первый раз ее отчим ему отказал, а второй раз Иман пошел ва-банк. Девушки той и в планах у родни Босовых не было. Одни заправки. А Иман возьми и потребуй у Галаева падчерицу в жены вместе с ребенком. Родня очень возмутилась, а Галаев и рад скинуть с себя обузу — дочка его без чести, никому она больше не нужна. Ни один мужчина не решился взять ее в жены после того, как ее опозорили офицеры. Ещё и ребенка в подоле принесла.

Родители Имана сначала возмутились, а потом смирились — раз сыну эта женщина приглянулась, они готовы принять с ребенком. Пусть только будет хорошей женой и своих внуков им подарит.

Багров во время допроса два раза выходил из комнаты. Нервно курил на пороге дома. Досада сжигала его изнутри. «Во что же ты вляпался, Руслан?» — повторял про себя одно и то же. — «Не уж то в Москве баб красивых не было? Зачем на эту позарился? Обесчестил, ещё и ребенка ей оставил?»

Ребенка подняли посреди ночи, приказали собрать. Малыш напугался до смерти, плакал. Все звал маму и Ану. Кто такая Ана, разве можно понять детский лепет?

«Товарищ полковник, а что будет с моим сыном?» — вытирая слёзы, бежала за ними по пятам свекровь Евы.

«Следователь разберется», — отмахивался Багров. Что будет с Иманом Босовым, которого в обед арестовали за то, что в машине нашли наркотики, ему было фиолетово. Бензиновые войны у него в печенках. Три месяца разгребали это дерьмо, хватит уже. Нажрались.

….Полковник посматривает на мальчика, что тихо сопит у него в руках, и все думает о том, какая странная штука жизнь. Как лихо бывают изломаны ее повороты.

Ева, падчерица Эдуарда Галаева, сейчас под действием обезболивающего и сильнодействующего снотворного. У нее сломаны два ребра, на лице остались следы от побоев. Багрову страшно даже представить, что с ней делали эти сволочи, пока она находилась у них в плену. Он шумно выдыхает — женщины и дети всегда слабое звено. Они гибнут в первую очередь. И то, что Ева Галаева смогла вырваться из плена, просто чудо.

Сейчас главное, что мать и ее ребенок живы. За последние несколько часов полковник осознал, что отныне эти женщина и маленький мальчик его семья. И он сделает все, чтобы они были в безопасности.

Убедившись, что ребенок спит, он несет его в палату, где крепко спит Ева. Кладет в детскую кроватку, которую поставили рядом.

У дверей палаты поставлена усиленная охрана. До тех пор, пока здесь находятся женщина и ее ребенок, сюда никого не пустят.

Вот и утро. Почти рассвело, а значит, уже есть семь часов.

Багров устремляется на первый этаж, к автомату, что делает кофе.

Ему необходимо хоть немного взбодриться — напряженная неделя дает о себе знать.

Он ждёт, когда аппарат сделает черный кофе. Обещает себе в ближайшие дни выспаться, как следует. В общем, дело почти закрыто. Не хватает только убийцы Руслана Багрова. Арсен Набиев ушел, датчик перестал работать спустя несколько часов после побега преступника. Видимо, тот от него избавился — не зря же забрал с собой целую пачку сильнодействующего обезболивающего. План не сработал. Но теперь, когда в палате вместе с матерью спит живой и невредимый сын Руслана, месть за убийство отходит на задний план. В приоритете это маленькое чудо, которое надо во что бы то ни стало доставить в Москву, к семье.

В фойе заходит Тагир Курманов. Злится, что-то выговаривает по телефону.

— Что там, Тагир? — устало интересуется полковник.

— Представляете, Виктор Константинович, наши журналисты совсем обнаглели! Дают непроверенную информацию в сеть, а потом крайнего не найдешь!

— Что за информация?

— В перестрелке были убиты несколько человек. В список погибших попала Ева, падчерица Галаева. В утренних новостях ее имя озвучили вместе с остальными, да ещё и посмаковали, мол, ушла вслед за отчимом, туда ей и дорога! А главное — нашу пресс-службу назвали ответственной за информацию, — злится Тагир, и его карие глаза пылают праведным гневом. — Вечно они так: не думают, лишь бы в эфир погорячее информацию вывести! Мол, город стал местом, где процветает криминал, бандиты совсем обнаглели, не могут поделить бензиновые заправки, выясняют отношения, а полиция бездействует!

Полковник несколько мгновений смотрит на стаканчик кофе, который наполнен дешевой жидкостью почти до краев.

— Постой, Тагир, — медленно произносит он. А в голове уже вспыхивает план по спасению Евы и ребенка.