Тот растерянно смотрит на меня, переводит взгляд на крушащих все вокруг отморозков Далгата. Понимает, что ищут меня и включает рацию.

— Сообщение для полковника Багрова, срочно, — передает кому-то. Произносит наши координаты, называет мое имя. Я едва успеваю выдохнуть, как несколько громких выстрелов оглушают, и сотрудник правопорядка падает, как подкошенный. Повсюду расплываются пятна крови. Рация, выпав у него из рук, отлетает в сторону.

Я глушу ладонью рвущийся из груди вскрик, пячусь назад.

— Вот ты где, Ева, — раздается знакомый голос Далгата у меня над головой. — Куда собралась, красавица? Хочешь сбежать от своего законного мужа и его родни? Не выйдет.

Его голос обманчиво сладок. Поднимаю глаза и со страхом смотрю в его лживые карие глаза.

— Ты мне не муж! — выкрикиваю громко. — Вы не родня, вы ублюдки!

Размахнувшись, он бьет меня по лицу наотмашь. Не удержав равновесие, я падаю на колени и хватаюсь за горящую болью щеку. Из носа начинает капать кровь.

— Вот так будет правильно! Падчерица Галаева должна стоять передо мной на коленях! — под возбужденный гогот своих ублюдков громко сообщает он.

Хватает меня за волосы и волоком тянет к выходу.

— Нет! Помогите, пожалуйста… — хриплю отчаянно, чувствуя во рту солоноватый привкус крови, но никто не собирается мне помогать. Здесь, в маленьком округе — свои законы. Никто не пойдет против нескольких психопатов с оружием в руках. Особенно, после того, как стреляли в полицейского на глазах у всех.

Колени сбиваются, царапаются о неровный местами асфальт у входа.

Перед машиной Далгат, наконец выпускает мои волосы из цепкой хватки и швыряет на асфальт, как трофей. В его глазах дикий триумф. Дрожа всем телом, поднимаю голову, и тут же получаю сильный удар носком ботинка по ребрам.

Вскрикнув, сжимаюсь на асфальте от боли.

Далгат склоняется надо мной. Снова хватает меня за волосы, притягивает меня к себе, проводит носом по моей шее.

— Никто тебя не спасет, Ева. Сейчас мы поедем к нашему юристу и оформим доверенность.

— Твоя жадность не знает границ? Я ведь жена твоего племянника! — бьюсь в его руках, как загнанный в ловушку зверек, чувствую, как от страха и боли в легких заканчивается воздух.

— Мой племянник круглый идиот. Впрочем, его ещё долго не выпустят из тюрьмы. Надеюсь, к тому времени, как он выйдет на свободу, твой образ в его больной голове померкнет навсегда! Тебя же мы продадим в какой-нибудь бордель. Турки щедро платят за девушек славянской внешности. Твоя красота будет дорого стоить. Но прежде, чем это случится, клянусь, я попробую тебя на вкус!

Он проводит языком по моей шее и начинает дышать глубже.

— Меня от тебя сейчас стошнит, — хриплю отчаянно.

— У тебя язык без костей, да, Ева? Ничего не боишься?.. — Далгат сощуривается, дергает меня за волосы.

Проклятый возбужденный ублюдок! Хватка его руки на моих волосах настолько жесткая, что кожа горит огнем, а из глаз против воли катятся слёзы.

Далгат открывает дверцу своего черного джипа и швыряет меня на пол заднего сиденья. Дверь захлопывается. Вооруженные мужчины рассаживаются по машинам.

Но с другой стороны дороги слышатся сирены полицейских машин. С надеждой поднимаю голову и пытаюсь отрыть дверцу. Все происходит в одно мгновение — Далгат прыгает за руль, бьет рукой по замкам, а я секундой раньше открываю дверцу и падаю на асфальт как раз в тот момент, когда его джип срывается с места.

Слышен скрежет тормозов, я оказываюсь под колесами другой машины. Серебристая «тойота» едва успевает притормозить, чтобы не наехать на мое тело.

Перед глазами все плывет, но я узнаю голос Тагира Курманова, следователя из нашего поселка:

— Внимание, опергруппе! Операция «Перехват»! Черный джип без номеров, движется в сторону выезда из города! Стреляйте на поражение, преступникам нельзя дать уйти!

Открываю глаза и вижу перед собой полковника Багрова. Он протягивает мне руку. Хватка у Багрова такая же стальная, как и у Далгата, но почему-то я чувствую невероятное облегчение от того, что Багров здесь, рядом.

Он срывает с меня капюшон. В серо-голубых глазах вспыхивает что-то невообразимое.

— Ева? Ева Галаева? — сжимая меня крепкими пальцами, хрипло спрашивает он, и я чувствую, как дрожат его сильные руки.

Я киваю. Мне очень больно. Ребра, как будто обожгли кипятком. Перед глазами все плывет.

— Где ребенок?! — его голос срывается на крик.

— Ребенок.… - шепчу сбивчиво. — Мой сын… он остался у свекров дома, его надо забрать… умоляю, заберите ребенка, Виктор Константинович… Заберите вашего племянника…

Выдавливаю из себя название поселка. Почему-то мне очень трудно говорить. Язык не слушается. Перед глазами все меркнет, и я проваливаюсь в темноту.