Машина свекра рядом с рестораном. Я сажусь назад, он рядом со мной. Охранник садится за руль, второй с ним рядом. Машина отъезжает от ресторана и вскоре мы сворачиваем на главную дорогу.

У меня голова идет кругом. Пульс лихорадочно бьет в виски. Перед глазами все плывет. Горло душат слёзы.

— Дочка, сними шубу, — Ибрагим смотрит на меня.

Я непонимающе поднимаю на него глаза.

— Шуба приметна. Переоденься в мою куртку. Мужской старый пуховик сделает тебя незаметной. На голову накинешь капюшон, — приказывает он.

— А ребенок? Мой сын? — срывая с себя дорогой мех, нервничаю я.

— Не волнуйся, с ним мать. Все будет хорошо, в доме охрана, — успокаивает меня свекор. — Их не интересует ребенок. Им нужна ты. Твой отчим убит, а значит, к тому времени, как можно будет вступить в права наследования, у них на руках должна быть генеральная доверенность, оформленная от твоего имени.

Мы несемся по дороге прочь от Дербента.

— Запомни, дочка: полицейским верить нельзя. Они могут быть от Далгата и Карима.

Я киваю. В голове шумит. Никак не могу собраться с мыслями. «Что делать?» — пульсирует одно и то же в висках.

Позади мелькает неприметная белая «Веста». Она садится нам на хвост и никак не хочет отстать. Мигает фарами, призывая остановиться.

Ибрагим хмурится.

— Это Карим и его сыновья, — поясняет мне. — Поезжай скорее! — толкает охранника, который за рулем, в плечо.

Нам удается оторваться, но ненадолго — «Веста» настойчиво рвется следом. Равняется. Карим знаками показывает Ибрагиму, чтобы тот открыл окно.

Мой свекор хмурится. Приоткрывает стекло.

— Что тебе нужно, Карим?

— Останови машину, брат! По-хорошему прошу. Нам от тебя ничего не нужно — только девчонка! Пусть подпишет документы!

— Она не станет ничего подписывать без ведома мужа! — цедит Ибрагим. — Езжай своей дорогой, Карим!

— Не смеши меня, брат! Ну, какой муж? Мужа не выпустят, мы с Бадихом об этом позаботились. Так что отдай ее по-хорошему. Нам в спину дышит Далгат, он не будет таким добрым, как я!

— Поезжай! — приказывает охраннику свекор.

Я сижу, ни жива, ни мертва. Прижимаю к груди плотную сумку, но паника такая, что не могу дышать. Понимаю — Босовы окончательно разошлись. Каждый сам за себя. Карим и Далгат теперь тоже по разные стороны баррикад. А Бадих, который дарил нам «Бентли» на свадьбе, за одно с Каримом.

Нам снова удается оторваться.

— Дочка, сейчас мы свернем направо, и ты покинешь машину, — больно сжав мой локоть, сбивчиво шепчет свекор. — Я выставлю твою шубу, как обманку. Карим будет думать, что это ты едешь с нами. Иди по дороге, не сворачивая и выйдешь к вашему с Иманом дому. Спрячешься, Самира знает, где тебя спрятать. Никто не найдет. За ребенка не волнуйся, с ним моя жена. Переждёте в доме, а там будет видно. Никуда из дома не выходи! Поняла?

Я киваю. Отчаянно смотрю на него, в глазах слёзы. Как же страшно.

Машина резко поворачивает к небольшому населенному пункту. Притормаживает на ходу, и меня выталкивают на обочину.

Больно бьюсь коленями о землю. Всхлипываю, поднимаюсь. Осматриваюсь. Понемногу солнце уходит за горизонт — зимой дни короткие. Скоро стемнеет, и дорогу будет не видно. Иду торопливо, почти бегу по дороге, не оборачиваясь. Мелькают частные подворья. Слышен лай собак во дворах, и от этого сердце уходит в пятки. Ничем не приметная черная куртка свекра мне почти по колено, но боюсь, от собак она не спасет. К счастью, из дворов собаки не выходят.

Не знаю, сколько я иду. Спотыкаюсь, но не останавливаюсь. Как знать, когда за мной вернутся Карим и его сыновья? Как скоро поймут, что меня нет в машине, на которой уехал свекор с охраной?

Становится совсем темно, когда я добираюсь до знакомых ворот.

Узнаю дом Имана. Задыхаясь от быстрой ходьбы, толкаю калитку. Она оказывается открытой. Сердце замирает в нехорошем предчувствии.

Двери гаража открыты. Там горит свет, а во дворе темно.

Замедляю шаг. Оглядываюсь. Притормаживаю у гаража — что-то не так.

— Эй! — окрикиваю сидящих за длинным столом охранников. Один сидит, вальяжно откинувшись на кресле, двое других лежат на столе лицами вниз.

Пьяны, что ли? Но у Имана в доме не принято спиртное.

Подхожу ближе. Толкаю одного из них в плечо и торопею от страха — он застрелен. Вокруг лужи крови — на столе, на полу.

От ужаса я немею.

«Айна!» — всплывает в сознании единственная мысль. Самира ещё с раннего утра уехала в соседний поселок, Айна осталась дома одна.

Вернулась ли Самира? А если нет, что с Айной?!

Мне очень страшно, но я решаюсь прокрасться в дом. Вокруг мрак и зловещая тишина, лишь в коридорах горит тусклый свет.

— Айна! — шепчу с порога тихонько. Осматриваюсь, торопливо иду в сторону комнат.

Юной Айны нигде нет, и мне становится по-настоящему страшно.

Заглядываю в столовую. О, как же мне нехорошо…

— Айна? — зову шепотом.

— Ева? — слышу ответ. Племянница Имана тихо выглядывает из-под стола. — Ева!

Она бросается ко мне. Прижимается.

— Как ты здесь оказалась? Где Русик? А дядя Иман?

— Дядю Имана арестовали, — выдыхаю шумно. — Русик остался у родителей.

Обхватываю на миг ладонями ее мокрое от слез лицо.

— Кто сюда приходил, Айна?

— Дядя Далгат… Они всех убили, — шепчет она сбивчиво. — Они… они пришли искать дядю Имана и… думали, я уехала с мамой… а я спряталась под столом.

Из ее горла рвутся всхлипы.

— Нас тоже убьют, да?..

Я прижимаю ее к себе крепче. Убьют ли нас? Знать бы ответ на этот вопрос!

— Тссс… тише… Не убьют, если мы успеем сбежать. Где твоя верхняя одежда? Надо уходить.

— Я не пойду через двор! Там мертвые… — она давится рыданиями.

На вешалке в углу кухни я замечаю женскую куртку. Это пуховик, который надевает Самира, чтобы выйти во двор.

Я срываю куртку и сую Айне.

— У тебя есть сотовый телефон? — спрашиваю у нее. Она отрицательно качает головой.

— У мамы есть обычный, кнопочный. Но она забрала его с собой… Обычно связь есть у охраны. Никто не думал, что может произойти такое…

— Пойдем вместе. Вдвоем нам будет не так страшно. Постарайся не смотреть на гараж, — шепчу ей.