Пронзительная трель разрывает мглу, заставляет Багрова морщиться спросонья.

Он хватает мобильник наощупь, щурится, пытаясь разглядеть номер звонившего.

— Виктор Константинович, — бодро звучит голос хирурга на другом конце. — Доброе утро!

— Доброе? Который час?

— Почти восемь часов утра. Арсен Набиев пришел в себя после наркоза. Вы хотели лично его допросить, просили позвонить, когда можно будет приехать. Думаю, в ближайшее время можно будет задать ему несколько вопросов.

— Через полчаса буду, — бормочет Багров.

Шумно выдыхает, пытается отогнать сон.

И снова он в ванной комнате. Разглядывает свое лицо в узком зеркале, посаженном на клей на голую стену, включает воду в кране такой же неказистой раковины. Задает себе один и тот же вопрос: за что на самом деле убили Руслана? Всплывают факты, совсем не те, которых он ждёт, но почему-то эти факты упорно стучатся в его сердце и рисуют совершенно не радужную картину. В центре картины стоит красивая молодая женщина, после всего случившегося уже с ребенком на руках. Та самая падчерица Галаева, которую зовут Ева. Та, которую с позором выгнали из дома, и которой, судя по всему, всегда был одержим Иман Босов.

Багров потирает колючий подбородок, напряженно меряет шагами свою комнату. У него так много вопросов, на которые нет ответа. Что же на самом деле произошло с его младшим братом? Почему так много противоречий в этом деле? А главное — хватит ли у него мужества непредвзято посмотреть фактам в лицо?

….Когда полковник приезжает в больницу, Тагир уже на месте.

Багров накидывает белый халат, надевает бахилы.

— Виктор Константинович, случилось чудо. Галаев очнулся, — возбужденно сообщает Тагир.

— Да неужели? Надо немедленно вызвать нотариуса. Убедим Галаева отозвать завещание. А как Набиев?

— Жить будет.

— Что говорит лечащий врач? Мы можем допросить Галаева?

— Врач говорит, что мы сделаем только хуже, но не пустить нас он не имеет права.

— Тогда идем… Нет, сначала позвони в отдел. У нас есть нотариус, который подчиняется полиции? Срочно вызывай его в больницу!

Тагир скептично морщит лоб.

— Боюсь вас разочаровать, Виктор Константинович, но Галаев вряд ли согласится.

— На кону жизнь молодой женщины и ребенка. Мы обязаны его заставить, Тагир! От матери моего племянника надо отвести эту страшную угрозу.

— А после?

— А после пусть грызутся друг с другом за заправки, сколько душе угодно.

— Это очень рискованный план, Виктор Константинович, — хмурится следователь.

— Другого у меня нет! Поэтому будем действовать. Нельзя сидеть, сложа руки!

Полковник устремляется в отделение реанимации. Курманов идет за ним следом, на ходу звонит в отдел, требует прислать нотариуса.

Дежурный врач недоволен.

— Мы его едва с того света вытащили, а вы хотите отправить его обратно?!

Но Виктор машет у него перед носом корочкой.

— Я сейчас охрану прикажу снять, и его быстро отправят обратно партнеры по бизнесу, — рычит зло.

Врач закатывает глаза. Стоит, скрестив руки на груди и беспомощно наблюдает за тем, как полиция безжалостно топчет своими ботинками сверкающий чистотой пол в реанимации.

Багров заходит в палату. Белоснежные стены, пронзительная тишина. Работают только аппараты, к которым подключен мужчина. Он бледен. Взорвавшаяся граната разворотила его тело, оставив совсем маленький шанс на спасение.

— Здравствуйте. Полковник Багров, — тихо представляется Виктор. Показывает служебное удостоверение. — На вас было совершено покушение. Мы должны задать вам несколько вопросов.

Галаев с трудом поворачивает голову.

— Уходите, — хрипит он. — Мне нечего вам сказать.

— Ваша падчерица Ева оказалась в большой беде из-за завещания, которое вы написали.

— Моя падчерица — мой позор. Я не хочу ничего знать о ее судьбе. Босов хотел ее получить, и я ему ее отдал. Он волен делать с ней все, что пожелает. Теперь это его позор — жена без чести.

Багров возмущенно передергивает плечами. Чувствует, как нервно играют желваки на лице.

— Там ребенок!

— Судьба этого проклятого ребенка интересует меня ещё меньше. Надеюсь, его сбросят в ущелье на растерзание диким животным.

В глазах темнеет от ярости. Вопреки здравому смыслу полковник рвется к Галаеву. Хватает его за плечи, вдавливает в белоснежную кровать.

— Не смей так говорить о ребенке, мерзкий ублюдок! — хрипит он.

— Товарищ полковник! Нельзя так, он еле дышит! — звенит голос следователя.

Тагир бросается к Багрову, пытается оттащить его от кровати.

— Еле дышит, а мелет своим грязным языком всякую чушь! — рычит тот. — В общем, так, Галаев. Или ты отзываешь завещание, или я снимаю охрану. Как думаешь, сколько ты продержишься без моих людей на этом свете? Час, или меньше? Эти шакалы, которых ты зовешь партнерами по бизнесу, бродят вокруг больницы. Все ждут, когда мои люди покинут свой пост. Если дорога жизнь, то сейчас ты подпишешь все, что прикажут. Отпиши свой бизнес кому угодно, только не женщине с ребенком! Отведешь от нее опасность, и я позволю тебе выжить.

Несколько мгновений они смотрят в глаза друг другу — обездвиженный ранением отчим Евы и полковник Багров.

— Хорошо, — сдается наконец Галаев. — Я подпишу. Но ваша охрана останется рядом со мной до тех пор, пока меня не переведут в обычную палату.

— Договорились, — с ненавистью фыркает полковник. Поворачивается к Тагиру.

— Тагир, не спускать глаз с палаты. Как только прибудет нотариус, позовите меня.

Курманов кивает, и Багров стремительно покидает палату. Впереди допрос Набиева. Уж в этот раз он выбьет из Арсена все факты о том, что случилось три года назад.