Проталкиваюсь вперед. Вижу новую машину, и перед глазами все плывет. Она такая же, как та «Бентли», которая едва не убила нас с Иманом на дороге. Только цвет у той был темно-красный, а эта оливковая.

Грудь сжимает тревога — дикая, ничем не объяснимая. От машины веет опасностью. Я хочу поскорее уйти, чтобы ее не видеть, но взгляд мужа улавливает в суете мое движение. Иман в два счета оказывается рядом со мной и хватает меня за руку.

— Поехали кататься, — шепчет мне на ухо возбужденно.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, он подхватывает меня за талию и на глазах у всех заталкивает на переднее сиденье. Хлопает дверца, заставляя меня вздрогнуть всем телом. Иман запрыгивает на водительское сиденье на ходу, поворачивает ключ зажигания, и машина срывается с места.

Мы несемся по окутанной сумерками горной дороге на безумной скорости. Меня трясет крупной дрожью. Даже вздохнуть не могу от страха.

— Иман… — выдыхаю хрипло. — Мне не нравится эта машина… Мы в такой точно едва не погибли!

— Брось, Ева, — смеётся он. На миг накрывает мою руку своей рукой, а потом впивается пальцами в руль и жмет на газ. — В тот день мы могли разбиться на любой машине.

— Но зачем они подарили такую же?

— Чтобы показать свою любовь, конечно, — Иман смотрит на меня так, будто я свалилась с луны. — А ты что подумала?

— А что, если нет? Если они сговорились, чтобы убрать тебя и подарили машину, потому что таких не очень много? Тебя будет легко на ней вычислить!

Иман изумлен.

— Ева, мне кажется, ты ошибаешься, — хмурится он. — Бадих и его семья просто хотели сделать нам с тобой подарок от сердца.

Я замолкаю. Напряженно смотрю в окно. Горные вершины окутаны сумерками, а меня не покидают подозрения. Нет, не верю я в подарки от сердца!

Машина мчится вперед, мы оба молчим. Иман сосредоточен на дороге, на его лице печать легкого недоумения.

— Поехали на смотровую площадку в Тарки? — вдруг предлагает он.

— Нет! Я не хочу, чтобы нас с тобой убили!

— Брось, Ева! Твой отец без сознания. А кроме него некому отдать приказ, чтобы нас уничтожить.

— Почему я в этом не уверена?

— У тебя паранойя. Ну, это и не удивительно после вчерашнего скандала в гостиной. Не волнуйся, все под контролем. Я тебе обещаю, с тобой ничего не случится.

Иман поглаживает меня по руке, прожигает меня на мгновение взглядом.

— Веришь мне?

Я неопределенно качаю головой, прячу взгляд.

Он подавляет тяжелый вздох, а потом смотрит на дорогу.

Мы едем молча. Я погружена в свои мысли. Не верю я его родственникам. И подарок этот мне по-прежнему не нравится.

Через некоторое время вдалеке показываются огни Тарки. Чтобы попасть на смотровую площадку, нам надо подниматься вверх по очень плохой дороге.

«Бентли» трясет, но он справляется. Через некоторое время неудобство от тряски заканчивается, и мы попадаем на парковку.

Иман выбирается из машины. Галантно приоткрывает дверь и помогает мне выйти на свежий воздух. Я с опаской верчу головой по сторонам. Все жду погони или подвоха, но нет. Никому этим вечером нет дела до нашей пары.

— Видишь? Здесь тихо, — успокаивает меня муж.

Он берет меня за руку и ведет на смотровую площадку. Людей немного, слишком прохладно для прогулок. А ещё здесь, наверху ветрено. Ветер пробирается под шубу и неприятно обжигает лицо. Солнце скрылось за горами, но небо ещё не успело окончательно погаснуть. Его, будто разрисовали яркими всполохами оранжевого, розового и фиолетового.

Внизу видно Махачкалу и другие поселения. На фоне величественных гор они выглядят уютными и тихими. Мерцают огнями, завораживают.

Здесь, на большой высоте, ощущается единение с горной местностью. Спокойно и в то же время красиво.

Иман притягивает меня к себе спиной. Касается губами моей шеи, а я почему-то дрожу.

— Замерзла? — спохватывается он.

— Есть немного, — киваю согласно.

Я и вправду начинаю замерзать. К вечеру декабрь проявляет свою истинную сущность.

Муж снимает со своей шеи шарф и накидывает его мне на голову и плечи. Получается нечто вроде платка. Греет не сильно, но все равно лучше, чем без головного убора.

— Как только решим вопрос с заправками, переедем в город, — поглаживая меня по спине, обещает он. — В Махачкале у меня есть трехкомнатная квартира. Как только опасность окончательно уйдет, я тебя туда отвезу. Посмотришь, посоветуемся с тобой, какой сделать ремонт. И переедем. Рядом с домом есть детский садик и школа. Сына можно будет отдать в сад, у тебя появится больше свободного времени.

Я изумлена. Неужели мое заточение когда-то закончится? Хотела бы я жить в городе? Конечно, да!

Иман осторожно касается губами моих губ.

— Твои губы совсем холодные, — хмурится он. — Идем в кафе, погреемся внутри. Заодно купим горячий чай или кофе.

Он крепко берет меня за руку и ведет за собой в расположенное на территории смотровой площадки кафе. А у меня в сердце против воли все сильнее разгорается надежда на переезд в город. Я хочу забыть эти заправки! Хочу вычеркнуть их и просто жить.

Иман просит продавца продать нам горячие напитки и быстро расплачивается наличными.

— Вот, держи. Поможет согреться, — он протягивает мне горячий чай с травами.

Наши взгляды встречаются. Его лицо, мерцающие темнотой глаза завораживают.

— Так что, хочешь переехать в город? — тихонько интересуется он.

— Хочу, — шумно выдыхаю я.

Он медленно наклоняется ко мне и дарит нежный поцелуй в губы. Прикосновение его губ взрывается на коже искрами, и я прикрываю глаза.

Его губы скользят по моим, мягко и в то же время настойчиво.

Я медленно открываю глаза. Мы все так же стоим на освещенной огнями площадке возле кафе, только что-то на этот раз изменилось. Он сжимает меня в объятиях, и мне не страшно. Мне хочется быть под его защитой. Не стоять ночью на заправке, обслуживая посетителей, а потом падать с ног после ночной смены, обслуживая ребенка, а просто быть женой и матерью.

Обратно возвращаемся уже не на такой безумной скорости, как мчались туда.

— Сколько раз у тебя была близость с отцом ребенка? — внезапно задает вопрос Иман.

Я вздрагиваю, тушуюсь. К чему сейчас этот разговор?

— Зачем ты спрашиваешь? — шепчу хрипло. — Я тебе не изменяла! Ты сам решил взять меня в жены…

— Ева, я не спрашиваю, изменяла ты мне, или нет. Я хочу знать, сколько раз у тебя была близость с этим мужчиной?

Что-то обрывается у меня внутри. Я отворачиваюсь к окну. Всматриваюсь в мглу. Перед глазами тот вечер на пляже. Руслан меня привез в Махачкалу. Мы долго бродили по набережной, а потом тот отель, номер на двоих.… Боль обжигает грудь жаркой волной.

— Один раз, — сообщаю мужу потерянно. — Он отвез меня в город, и там мы остановились в отеле на несколько часов.

Иман ухмыляется. На лице злость.

— Зачем ты допустила эту близость? Не понимаю… Ты ведь сломала себе жизнь! — хрипит он.

— Потому что я влюбилась! Он был не таким, как все! Он был другим… Благородным, честным. И он бы женился на мне, если бы его не убили!

— Угу, честным, да. И ты поверила, что честному благородному офицеру из Москвы, которого отправили сюда служить, нужна такая, как ты?

— А почему нет? Чем я хуже остальных?! — глаза обжигают слёзы. Я уже не говорю, я почти кричу.

— Ты дочь криминального торговца бензином! Думаешь, он не знал?! Он знал. И если бы он по-настоящему хотел на тебе жениться, он бы поступил так, как принято здесь, у нас. Он был на нашей земле. Он был в курсе правил. Он не имел права топтать нашу территорию своим пренебрежением. Но он не захотел. Не догадываешься, почему?

Сердце жжет болью от ядовитых слов Имана. От слишком откровенной темы мои щеки пылают. Я поднимаю на него полные слез глаза...