Я немного успокаиваюсь. Есть не могу, но делаю два глотка чая. Пытаюсь прислушаться к разговору за столом, да только мысли скачут.

После завтрака мужчины удаляются в гостиную, обсудить свои дела. Иман берет ребенка с собой.

— Он будет мешать, — пытаюсь остановить его я.

Будущий муж строго смотрит на меня. Качает головой.

— Нет. Он мужчина, пусть привыкает.

Берет Русика на руки и уносит в гостиную.

Я остаюсь с женской половиной дома. Не знаю, куда себя деть. Потом тихо помогаю — собираю тарелки вместе с Айной.

Мать Имана о чем-то переговаривается с матерью Айны, Самирой. После подходит ко мне. Накрывает мою руку своей рукой.

— Дочка, оставь посуду. Пойдем в спальню, мы привезли тебе платье.

Айна и ее мать переглядываются, улыбаются.

Я с тревогой оборачиваюсь на плотно прикрытые двери гостиной.

— Не волнуйся, ребенок в надежных руках. Пусть привыкает к мужской компании, — успокаивают меня.

Берут под руки и увлекают за собой в сторону одной из спален, примерить платье.

Я стою перед большим зеркалом в старинной оправе в белом платье. Оно скромное, и в то же время элегантное. Закрытое. Жемчужные пуговицы идут двойным рядом по ткани до высокого воротника. Светлый головной убор, расшитый жемчугом по краям, укрывает мои волосы.

Белые туфли на невысоком каблуке завершают образ.

— Очень красивое платье, — хлопочут вокруг меня мама и тетя Имана. Айна от восторга прижимает руки к груди.

— Мама, когда я стану невестой, хочу тоже быть такой красивой, — произносит она.

— Поверь, дорогая, твой дядя позаботится о том, чтобы твое платье невесты было ничуть не хуже, — с любовью поглаживает дочь по плечу Самира.

— Ну, что, дочка? Тебе нравится платье? — мама Имана с ожиданием посматривает на меня.

— Да, очень.

Киваю. На глаза почему-то наворачиваются слёзы.

Невеста Имана. Думала ли я, что для меня все закончится именно так? У этого зеркала в старинной оправе, в глуши, в доме над ущельем, по дну которого несет свои воды горная река?

— Почему ты плачешь? — женщины растерянно переглядываются.

— Потому что меня украли, — поясняю дрожащим голосом, неловко растираю по щекам слёзы. Проклинаю себя за слабость, но никак не могу успокоиться.

Они понимающе улыбаются.

— Не плачь! Иман тебя любит по-настоящему, — Самира поглаживает меня по руке. — Он так долго подбирался к твоему упрямому отчиму. Его целеустремленности можно только позавидовать.

Я лишь качаю головой.

— Так не должно быть! Это неправильно…

— А что правильно? Растить ребенка одной? Бояться поднять глаза? Иман даст тебе то, о чем другие только мечтают. Хороший дом, любовь, фамилию твоему ребенку. Разве это плохо? — продолжает успокаивать меня Самира.

— Нет, не плохо, но…

Я шумно втягиваю грудью воздух. Как объяснить им, что я никому не верю?

— Простите, это все нервы, — шепчу, чувствуя себя очень неловко.

За дверью слышится шум. Самира встревожена. Подходит к окну.

— Что-то охрана забегала, — поворачивается к нам она.

Айна тоже прилипает к окну.

— Ох, приехали ещё родственники! Дядя Карим, его сыновья. Ещё кто-то. Что-то случилось, не иначе, — в глазах у девушки страх. — Мы сегодня никого не ждали.

Их напряжение передается и мне. Что могло случиться?

Дверь распахивается. На пороге стоит дядя Имана Далгат.

Он смотрит на меня.

Его взгляд мне ой, как не нравится. Сердце летит куда-то вниз.

Далгат делает шаг вперед.

— Пойдем, Ева. Планы изменились. Придется подписать все документы сейчас.

— Как, сейчас? Почему? — пытаюсь пятиться назад, но мерзкий Далгат хватает меня за руку.

— Не стоит тратить драгоценное время на глупые вопросы! Через пять минут в гостиной оформишь генеральную доверенность, которая позволит нам управлять твоим наследством. Юрист уже подъехал.

— Где Иман? Без его ведома я ничего не стану подписывать!

— Иман во дворе с отцом. Встречают новых гостей.

— Я подожду Имана.

— Тебе ведь дорог твой ребенок, да? Значит, делай, как велено! — рычит на меня Далгат. — Но знай: лично я против расклада, который придумал мой дорогой племянник. Ты — обуза, которая будет всех нас тянуть назад! Надеюсь, семейный совет сможет убедить его не совершать самую большую ошибку в его жизни.

Выдергиваю руку из его цепкой хватки.

— А заправки? Не тянут карман, нет? — пронизываю его мокрым от слез взглядом.

— Что ты сказала?

— То и сказала! Смотрите, не захлебнитесь от своей жадности!

Он дергает меня к себе.

— Я смотрю, ты дерзкая? Ещё одно слово — и полетишь в ущелье вместе со своим незаконнорожденным ублюдком!

— Отойди от нее!

В дверях стоит Иман.

— Ты допрыгаешься, племянник… — шипит Далгат. — Пусть подпишет документы немедленно! А потом делай с ней, что хочешь!

— Отойди от Евы. И никогда не смей ее касаться! — громыхает мой будущий муж. — Или, клянусь, я тебя пристрелю! Я любого пристрелю, кто ещё хоть раз косо посмотрит в ее сторону или скажет про ее ребенка!

Инстинктивно прячусь за его спину. Здесь мне больше не за кого прятаться.

— Безумец! — Далгат тоже в ярости. Запускает пальцы в свои редкие волосы, дергает их. — Зачем тебе девка без чести, да ещё и с нагулянным ребенком?! Под нас копает полиция! Они здесь камня на камне не оставят!

— Далгат, я сегодня тебя не приглашал! Я принимал моих родителей. Я хотел, чтобы они познакомились с моей невестой в тихом семейном кругу. А ты пришел без приглашения и все испортил. Не хочу больше видеть тебя в своем доме! Ева права, жадность застилает тебе глаза, не давая видеть истинное положение дел!

— Ты прогоняешь меня? Не-ет, я не уйду! Сейчас соберется совет и пусть девчонка подпишет бумаги!

Иман едва сдерживается. В его глазах пылает злость.

— Выйди! Все выйдете! Оставьте меня наедине с Евой! — приказывает он. — Айна, забери малыша и поиграй с ним в спальне.

Девушка робко подходит к нему. Протягивает руки, чтобы взять ребенка. Русик хмурит бровки, тянет в ротик кулачок, но к ней идет.

Я провожаю ребенка и Айну обеспокоенным взглядом. Она жестом меня успокаивает, мол, все будет в порядке, не волнуйся.

Мы с Иманом остаемся наедине.

— Ева…. — Его взгляд смягчается. — Ты должна знать, кое-что произошло.