— Ева.… - Его взгляд смягчается. — Ты должна знать, кое-что произошло. Час назад на твоего отчима было совершено покушение.

Я непонимающе смотрю на него.

— Покушение? И что? Нас с тобой тоже едва не убили. Не удивлюсь, если твой дядя это подстроил.

— Нет, это не дядя. Твой отчим ехал в машине с Арсеном Набиевым.

Я чувствую, как все плывет перед глазами. Руки начинают дрожать.

— Арсена выпустили?

— Да. Взрыв произошел прямо в машине, дорожный патруль сообщил, что по предварительным данным, Арсен бросил гранату на заднее сиденье, где находился твой отчим, а сам выпрыгнул из автомобиля на ходу.

— Отчим ещё жив? — шепчу хрипло.

— Пока да, но его состояние очень тяжелое. Он в реанимации, и неизвестно, дотянет ли до утра.

Я чувствую, как неистово колотится в груди сердце.

Иман сжимает мои руки в своих ладонях.

— Ты такая красивая сейчас, Ева! Жаль, что обстоятельства сводят на нет всю значимость сегодняшнего события. Клянусь, я хотел, чтобы было по-другому. Хотел роскошную свадьбу в Махачкале, настоящую фотосессию, красивый дизайнерский букет. Но ради твоей же безопасности мы распишемся в гостиной через пять минут. Юристы успели подготовить все документы и даже свидетельство о браке. Нам с тобой надо будет всего лишь поставить свои подписи.

Я тяжело дышу. Понимаю, что упрямиться бесполезно. Меня никто отсюда не выпустит. В лучшем случае я стану женой Имана и останусь под его защитой, в худшем — его родственнички по мужской линии позаботятся о том, чтобы я оказалась на дне ущелья.

Иман берет меня за руку. Крепко сжимает и ведет за собой в полумрак коридоров.

— Иман, — зовет его мать. Она без верхней одежды, видно, выходила во двор, торопилась, запыхалась. Переводит дыхание. В руках у нее садовые ножницы и букет свежих роз. Поздние розы ещё не успели отцвести.

— Я нарезала в саду цветы. Это последние розы из сада. Оттепель в этом году затянулась, вот они и не успели померзнуть. Пусть будет хотя бы такой букет, — она грустно улыбается.

Иман с благодарностью кивает.

— Спасибо, мама.

Забирает букет и протягивает его мне.

Я нерешительно смотрю на розы. С крепкими стеблями, острыми шипами и успевшими немного примерзнуть листьями — эти цветы источают терпкий аромат. Поздние, но какие сочные! Персиковые, с краснинкой по краям лепестков — они такие настоящие! Мне не встречалось букета краше этого, собранного наспех в саду заботливыми руками матери моего будущего мужа.

— Спасибо, — произношу с запинкой.

— Не уколи пальцы, шипы очень острые, — спохватывается моя будущая свекровь. Сокрушается: — Надо их обернуть в бумагу.

— Нет времени, мама, — перебивает ее Иман. Смотрит на меня. — Что бы они не говорили, молчи. Поняла?

Сердце обжигает протест, но я просто киваю.

— Подождите… — его мать хватается за телефон. — Нельзя же так, без фото, без торжества… Дайте, я вас хотя бы сфотографирую!

Иман шумно выдыхает, намереваясь оборвать ее порыв, но я притормаживаю.

Мне жаль эту женщину. Ее даже не предупредили, что сын женится на падчерице Галаева, а она пошла в сад и успела нарезать цветов, чтобы мне было не так некомфортно подписывать документы.

Мне не сказали ее имени, но она ни в чем не виновата, как и я. И я ей благодарна за искренний подарок из сада.

— Пожалуйста, пусть будет фотография? — произношу настойчиво. — Всего пара кадров?

Негодование во взгляде моего будущего мужа не передать словами, но он сдерживается.

— Хорошо. Пусть будет пара кадров, — бурчит хмуро. Подводит меня к окну, где больше света.

Его мама делает несколько кадров — я, рядом Иман и сочный букет поздних декабрьских роз из сада.

— Вы прекрасная пара, — с умилением шепчет она.

Иман раздраженно качает головой. Берет меня за руку и ведет за собой.