Обычно после ужина лагерь разбредался по разным уголкам и медленно стекался обратно только к вечернему построению, о котором сигнализировала музыка из «Спортлото». Почему Тимур выбрал именно «Воздушную кукурузу», никто не знал. Томка предположила, что худрук таким образом издевается над лагерным распорядком. «Над нами он издевается», — поправила Аля.

В пятницу, когда все надеялись, что построения не будет вообще, как по выходным, «Воздушная кукуруза» понеслась над территорией сразу после ужина. Люди не успели добежать даже до озерца и спортплощадки, а кое-кто подавился компотом. Это было что-то из ряда вон. Построение сразу после ужина? Однако.

Алина и Томка медленно вышли из корпуса последними. Удивило то, что лагерное руководство не свалило домой, уповая на то, что завтра суббота, а присутствовало в полном составе. И вожатые были практически все.

— Может, Горбачев умер? — предположила Тамара.

— Ты что? — рассмеялась Аля. — Он мужик хороший, пускай живет.

— Ну, я просто привыкла, что генсеки каждый год умирают, — пожала плечами подруга. — Я это «Лебединое озеро» уже слышать не могу.

— А ты звук выключи и просто смотри.

Томке тема понравилась и она уже собиралась ее развить, но все звуки заглушил голос в микрофон. Это вещал Бойкот:

— Мне очень печально дорогие товарищи, но я вынужден сообщить вам…

— Ой, хоть бы не Горбачев… — зажмурилась Тома.

— Вынужден сообщить, что нам пришлось возобновить практику исключения из лагеря особо провинившихся, — продолжил начальник лагеря. — В прошлом году мы не исключили ни одного человека! Но на этот раз случай просто вопиющий. У меня не хватает слов… Наиля Флюсовна, продолжайте.

Николай Дмитриевич отошел в сторону и взялся за левый бок.

— Печально, товарищи, то, что человек, которого мы исключаем, состоял в списках вступающих в ряды ВЛКСМ. Более того, этот человек ездил в составе делегации нашего лагеря встречать посланников фестиваля молодежи и студентов.

— Слава богу, не Горбачев, — выдохнула Тамара.

— Да что ты заладила? — схватила подругу за плечо Алина. — Это же… это же Влада собираются выгнать! Влада!

— Да не может быть! — округлила глаза Тома.

— Владислав, выйди, пожалуйста. Сделай шаг вперед, — распорядилась Наиля.

Влад, который почему-то стоял в рядах отряда «Синяя птица», медленно вышел почти на середину площади и сунул руки в брюки. Его лицо выражало полное презрение ко всему, что тут о нем говорят. Губы парня скривились в усмешке.

— Вынь руки из карманов! — взвизгнула замначлаг так, что у всех лагерных заложило уши. — Совесть у тебя есть?

— Пропил он свою совесть! — вставила непонятно зачем Вероника, стоявшая подле начальницы. — Бессовестный.

— Приказом начальника лагеря «Романтик» из числа личного состава отряда «Пламя» исключается Владислав Хруничев. Утром, товарищ Хруничев, после завтрака пакуйте вещи, за вами приедет такси. Мы уже созвонились с вашими родителями, — проговорив последние слова, драматично прикрыла глаза ладонью Наиля Флюсовна.

— Серьезно? — взметнула тщательно выщипанные бровки Тома.

— Ты что, не слышала? — рассердилась Алина. — Они его выгнали!

— Да я не об этом, глупышка! — Томка засмеялась. — Фамилия у Влада прикольная — Хруничев! Я бы на твоем месте подумала, прежде чем выходить за него замуж!

Аля не успела ничего ответить, так как к девчонкам через ряды пробрался виновник внеочередного построения.

— Ну, что приуныли? — Влад казался довольным, но всякий раз с трудом натягивал улыбку. — Приглашаю сегодня на маленький фуршет в четвертую комнату. Буду отходную ставить! Ну, и подарки дарить на память!

— Ты же говорил, что никуда не уедешь, — напомнила Алина.

— Да я и так никуда не еду. Поставлю палатку в лагере или шалашик сооружу. Я теперь санитар леса. Будете ко мне в гости заглядывать?

— Отчего бы и нет, — вмешалась Томка. — Товарищ Хруничев.

Народ стал потихоньку разбредаться. Люди разбегались кто куда, толкая Алину, Томку и Влада. Но ребята стояли и не двигались. Было как-то нервно и непонятно, куда вообще сейчас можно пойти и чем заняться.

В довершение всего подошли Виталя и Тимур Петрович.

— Допрыгался? — торжествующе произнес комиссар. — А я тебя предупреждал. Ты возомнил, что тебе все с рук сойдет, да? А кто ты такой, собственно?

— Да ладно тебе на парня наезжать, — вступился за Влада Тимур. — Просто лагерь и дисциплина не для него, а так он хороший парень. Остепенится, найдет свою дорогу.

— Ой, что-то не верится мне, — вздохнул Виталик.

— Не верится, так и вали отсюда, — отрезал Влад. — Я в твоем сочувствии не нуждаюсь.

После того, как комиссар и худрук отчалили, Алина зло проговорила:

— Лицемер этот Брови! Сам на тебя и настучал! А строит из себя добренького!

Вечером, наблюдая за Томой, примеряющей перед зеркалом маечку, Аля почувствовала какую-то неприязнь к подруге. Если бы что-то произошло с Кириллом, Алина вряд ли бы так явно демонстрировала хорошее настроение.

— А что? — поймала Алькин критический взгляд Тамара. — Влад нас позвал, не на поминки же! И никуда он не уезжает, что ты куксишься?

— Если бы ты пришла вся в слезах и сказала, что твоего Кирилла исключили из колхоза, я бы над этим не прикалывалась. Тебе все смешно: и фамилия Влада, и то, что он будет шалаш строить…

— А что мне, плакать? Ты-то сама не плачешь!

— Но я расстроена!

— Сильно так расстроена? Полчаса назад на мускулы Тимура Петровича стояла, пялилась. Расстроена она!

— Все равно не подеретесь, — подзадорила Танька.

— Ты хочешь, чтобы мы подрались? — переметнулась на Морячку Алина. — Скучно живется?

— Может, и хочу! — не испугалась Татьяна.

— И я хочу! — брызнула крошками Наташа.

— Тогда на, получай! — Аля схватила подушку и треснула Таню по голове. А подушки в двенадцатой комнате от частых боев уже стали деревянными. Вся вата в них сбилась в один сплошной комок, и получить таким комком по голове было не слишком приятно.

Томка с удовольствием вступила в бой на стороне Алины и напала на Натаху. Пока пухлая добиралась до своей подушки, Таню уже оттеснили за подоконник, и Морячка теперь пищала, как придавленный льдиной детеныш тюленя.

— Прекратить безобразие! — раздался громкий командный голос. Девчонки разом успокоились. — По кроваткам!

Бояться было нечего, это в комнату ввалился Влад. В руке у парня белел целлофановый пакет.

— Лично за вами пришел, — сказал парень. — Но сначала обещанное! Держи, Томка!

Тамара поймала какой-то розовый брикетик и расплылась:

— О-ой, так приятно! Мыло «Пихтовое»! Оно так приятно пахнет. Откуда ты узнал, Владик, что мне нравится запах хвои?

Но изгнанник уже примерялся, чтобы кинуть подарок Тане.

— Ого, жидкое мыло «Дагне», — удивилась девочка. — Спасибо!

— Ну, а тебе, Натаха, зубная паста «Мятная»! Гигиеническая! Уж сильно ты сладкое любишь, а это вредно!

— Часто чистить зубы тоже вредно, — добродушно откликнулась Принцесса. — Но благодарю! Мелочь, а приятно!

— Ничего себе мелочь, тридцать две копейки, — хмыкнула Аля. — А ты, Суперменка чего радуешься? Я тебе сейчас анекдот про хвойное мыло расскажу, обхохочешься.

— Ну, а это тебе! — Влад подошел к Алине, потому что пластиковая бутылочка в его руках была слишком тяжелой для бросания.

— Ого, — потянулась к подарку Томка. — Мне, значит, мыло, а Альке болгарский фитошампунь! Да ладно, я шучу, она же твоя девушка!

Аля повертела бутылочку в руках, потом с трудом изобразила удивление. Дома таких шампуней был целый шкаф, их никто не использовал, так как они слабо пенились.

— Где ты такой дефицит раздобыл? — сказала Аля, ругая себя за отсутствие артистического таланта. Томка на ее месте упала бы в обморок.

— Достал, — произнес магическое слово Владислав. — Все лучшее тебе.

— Нет, вы зацените широту души! — принялась рассуждать Томка, пока девочки прятали подарки в тумбочки. — Это же Влад деньги потратил на нас!

— Нет, ты лучше анекдот слушай, — перебила ее Аля.

— По дороге расскажешь, Алька, — попросил парень. — Я в четвертой стол накрыл. Чем богаты, тем и рады, как говорится.

Девочки вышли за парнем в коридор. Томка вопросительно глянула на Алину.

— Ах, да, — усмехнулась Аля. — Ты, собачка, ухо ждешь… Ну, так слушай. У одного мужика руки пахли… э-э… неудобно сказать чем…

— Говном, — подсказала Тома.

— Ну, да, тебе лучше знать. В общем, что он не делал, ничего не помогало. Жена жалуется, к себе не подпускает. Тогда он пошел к врачу. Говорит, так и так, руки воняют, мою жидким мылом «Дагне», даже зубную пасту «Мятную» под ногти набивал, ничего не помогает!

— И врач выписал ему фитошампунь! — подсказала Таня.

— Неее… Врач ему мыло «Пихтовое» прописал… Говорит, трижды в день мой. И мужик давай намываться. Приходит к жене, гордый такой, руки протягивает и спрашивает: чем пахнет? Жена понюхала и отвечает: фу-у-у! Такое ощущение, что под елкой… э-э-э…

— Насрали! — громко крикнула Тамара.

— Точно! Прямо твоя история!

— А причем тут «Мятная» зубная паста? — не поняла Наташа. — Какой дурак руки зубной пастой моет? Он, что, дебил, этот мужик?

— А ты у Томки спроси! Все, я никого не слышу! — Аля догнала Влада и, взяв его под руку, зашагала, то и дело с хитрецой оглядываясь на подруг.

— Чувствую, ты совсем от рук отобьешься, золотце, — ласково посетовал парень. — Пока я в лесу буду жить. Пошлые анекдоты рассказываешь…

В четвертой комнате был накрыт стол, состоящий их двух прикроватных тумбочек. Скатертью служило одно из покрывал. На столе стояла чашка с грубо, по-мужски, нарубленным салатом из свежих овощей, банка сока, хлебница с булочками и стаканы, позаимствованные из столовой.

— Пир на весь мир! — подколола Тамара. — Влад, а у тебя есть какао-порошок?

— Был где-то в тумбе, порыться надо.

— А сахарный песок?

— Имеется!

— Тогда, пока Алька будет модифицировать твой салат «Дровосек», я сотворю кое-что экзотическое в качестве десерта! К нашим прекрасным булочкам. Натаха, роток не разевай!

Алина взяла нож и прямо в тарелке измельчила сдобренные растительным маслом помидоры и огурцы. Томка насыпала в чашку сахарного песка, а сверху какао-порошка.

— И что это такое? — поморщилась Таня.

— Это королевский десерт «Шоколетто»! — объявила, перемешивая компоненты, Тамара. — Пальчики оближете!

Влад таинственно глянул на Алю и придвинул к закрытой двери свободную тумбочку. Потом полез под свою кровать и вытащил «Яблочное»:

— Думаю, твое «Шоколетто» как раз к вот этому напитку подойдет.

— А я не буду! — округлила глаза Наташка. — Я потом могу потерять над собой контроль!

— И что? Все булочки слопаешь?

— Нет! Могу накинуться на Влада или другого представителя мужского пола!

— Тогда Принцессе не наливать!

Только хозяин закрыл дверь, как в нее постучали.

— Кто там? — крикнул Влад, убирая «Яблочное» под подушку.

— Свои!

— Свои все дома сидят! Пароль!

— Сюзьма! — отозвались за дверью.

— Отдыхай! Это старый пароль! Новый давай!

— Жареха!

— Блин, — шепотом сказал Влад притихшим девочкам. — Кто-то все старые пароли знает! По ходу слили, предатели…

— Может, дипупер? — не терял надежду голос за дверью.

— Учти, еще одна попытка, и ты должен знать, что тебя ждет! — крикнул хозяин комнаты. — Девчонки, берите подушки! Как только он войдет, мочите его по голове! А потом я ему пинка под задницу, и обратно в коридор, чтоб неповадно было! Эй, давай новый пароль!

— Весло!

— Снова старый! Ну, пеняй на себя!

Влад резко отодвинул ногой тумбу и рванул дверь. В комнату влетел Виталик. Алька, Тома и Таня, уже бывшие наготове с подушками, накинулись на комиссара и принялись немилосердно дубасить его по голове. А подушки в четвертой комнате, как и повсюду в отряде «Пламя», где традицией стал так называемый «ночной баскетбол», были такие же сбитые и жесткие, как и в четырнадцатой.

— А-а-а! — притворно рыдал Виталя, уклоняясь от избиения. — Я знаю, знаю новый пароль! Фильдеперс!

— Неверно! Вали отсюда! — Влад сел на тумбу и двумя ногами выпнул комиссара из помещения. Дверь захлопнулась. — Так будет с каждым!

— Здорово! Класс! — орали девчонки. — Так ему и надо!

Тут в дверь снова постучали.

— Пароль! — потребовал Влад.

— Турнепс! — отозвался неизвестный.

— Верно! Девиз давай!

— Корни и ботву дают на корм скоту!

— Блин! — удивился парень. — Все верно. Придется открыть.

В комнату вошел Костик с неизменным кубиком в руках. Но за спиной Кости прятался коварный Виталик.

— А ты куда? — схватил его за шиворот Влад.

— Ну, ребята! Я по делу пришел! — заискивающе взмолился комиссар.

— Только Алина может решить, оставаться тебе тут или нет, — объявил парень и поклонился Альке. Аля удивилась:

— А почему я?

— Потому что хозяин комнаты я, а хозяйка моего сердца — ты.

— Ну, ладно! Пусть остается. Но пускай скажет, зачем приперся!

Влад закрыл дверь, а гости бухнулись на койки.

— Я знаю телефон Щелокова! — выложил комиссар. — Можно пойти и позвонить ему прямо сейчас. Домашний телефон! Только у меня он есть, даже у начальства нет.

— И чего ты такой добрый стал? — сузил глаза парень.

— Да так, — пожал плечами Виталик. — Никого из лагеря раньше не выгоняли. Ну, подумаешь, ты слегка прибухнул. Как будто эти в горкоме комсомола трезвенники. Да они так фестивалят, что дай бог каждому!

— Ты сказал: бог? — не поняла Тома. — Ты сказал: бог! Тогда перекрестись!

— Ну, на! — комиссар осенил себя крестным знамением. — Меня, между прочим, в детстве крестили. Тайно, конечно.

Влад вздохнул и вытащил из-под подушки пузырь. Вырвал зубами пробку и протянул неожиданному гостю:

— Пей! Выпьешь — и поговорим!

Виталик хмыкнул и мастерски опрокинул бутылку. Сделал почти три глотка, но хозяин вовремя отобрал. «Яблочное» пошло по кругу.

Выпили все, кроме Костика. Ему просто не разрешили из-за возраста. Влад полез под кровать и достал еще одну бутылку. Вино было приторно-сладким, но пилось легко и так же непринужденно пьянило.

— Знаешь, Виталя, — наконец, произнес Влад. — Не будем мы звонить никакому Щелокову. Мне это не нужно…

— Как? — поразился комиссар. — Да ты нормальный чувак! Дашь слово больше не пить, и все!

— Как я дам слово не пить, если мы сейчас сидим с тобой и бухаем! И девчонок спаиваем!

— Кроме меня, — уточнил Костя, не отрываясь от кубика.

— Ой, ты мой сладкий, — чмокнула губами в воздухе Наташа. — Такой маленький, но симпатичный!

— Наташ, это человек, а не чебурек, — предупредила Алина.

— Да как дашь слово, — развел руками комиссар. — Вот так просто и дашь! Скажешь, Игорь Иванович, не исключайте меня из лагеря, пить больше не буду!

— Так слово держать надо! — вскочил Влад.

— Зачем?! — тоже вскочил уже нетрезвый Виталик. — Кто его держит, это слово? Это просто звук! Брынь-брынь! Сказал: честное комсомольское и забыл! Главное — свое не потерять! А слова — это ветер!

— Для меня нет, — покачал головой хозяин комнаты. — Если я дам слово, то буду его держать. Если я поклялся Алинке в верности, то и буду ей верен! А сейчас открывайте окна, будем курить!

— Запах до флигелей долетит, — предупредил Костик.

— Да пофигу! — махнул рукой Виталя. — Курите! Сегодня все начальство уехало! Одна Вероника осталась, но она ничего не скажет. Если что, я с ней перетрещу!

Влад вытащил пачку «Стюардессы», но угостились только Алька и Тома.

— Знаешь, Виталий, — выпустил дым парень. — Я знаю, зачем ты пришел. Почему ты такой добрый. Ты боишься, что у меня еще фотки есть компрометирующие. Но у меня их больше нет. И то, что ты раньше слушал рок, я никому не расскажу. И что носил майку со свастикой, тоже. Так что будь спок, расслабься.

— Да я от чистого сердца, — тоже взял сигарету комиссар. — Помочь хотел просто.

— А если помочь мне хочешь, тогда помоги. Я завтра в лесу шалаш хочу построить. Мне туда пара матрасов понадобится, одеяло и подушка. И потом жрать-то мне надо что-то. Договорись в столовке, чтобы мне первое и второе оставляли. Я после завтрака или ужина подходить буду и забирать. Ну, как, по рукам?

— По рукам, — Виталя протянул руку, и пацаны обменялись рукопожатием. Затем комиссар посидел для приличия пятнадцать минут и ушел.

Утром, когда проспавшие завтра и зарядку соседки еще похрапывали, Аля тихо оделась и вышла из корпуса. Влад с каким-то старым саквояжем сидел на вкопанной в землю автомобильной покрышке и что-то тихо напевал.

— Думал уже идти тебя будить.

— И всех бы разом разбудил. Ну, что, пошли?

Мальчик и девочка обогнули территорию лагеря справа, чтобы не проходить мимо спортплощадки, зашли за умывальники, прошли тылами корпусов и выбрались к КПП. За контрольно-пропускным пунктом стояла серая «Волга» с шашечками.

— Ну, что, как договаривались? — спросил Влад.

— Да, я приду.

— После отбоя буду ждать у качелей. Дай хоть в щечку чмокну.

— После отбоя чмокнешь. Таксист пялится.

Алина сделала пару шагов назад, потом развернулась и вошла в скворечник пропускного пункта. Она была спокойна за Влада. Сейчас он попросит таксиста везти его не в город, а в Архиповку, где его уже ждет Кирилл. Влад сказал, что деревенский атаман знает одну офигенную полянку. Она спрятана за деревьями, и ее не так легко увидеть со стороны. Архиповские помогут изгнаннику из лагеря построить шалаш, и парень похвастался, что соорудит также смотровую площадку на дереве и будет издалека видеть тропинку до самых качелей.

Вечером после ужина Алина обошла столовую и остановилась у черного входа. Вскоре появилась молодая повариха с судками:

— Пусть не моет, как поест, — распорядилась деваха. — Послезавтра, как договаривались, рубль принесешь. Один ужин — тридцать три копейки.

Аля кивнула, взяла сетку с трапезой для Влада и пошла прямиком к ограде, где был еще один лаз, для столовских. Сразу за оградой была наезженная машиной колея. Этой дорогой повара не только привозили в лагерь продукты, но и вывозили остатки, которые не доедал лагерь.

Влад сидел на качелях.

— Давай я прямо тут поем, — сказал он. — Так жрать хочу, не могу. А до шалаша идти полкилометра.

— Хорошо. Тогда судки в кусты бросишь, я их завтра заберу.

Парень уселся на траву и принялся с аппетитом глотать остывший борщ.

— Блин, никогда борщи не хавал, — проговорил он с довольным видом.

— Ты за один день уже так похудел, — с жалостью сказала Аля. — Мне кажется, тебе надо котелок в шалаш, будешь на костре каши варить. Я Виталику скажу, он тебе крупы всякой из города привезет.

— Я готовить не люблю.

— Ну, хорошо, я буду в свободные часы приходить и кашку тебе варить. Договорились?

Влад расправился со вторым, закрыл судки, закрутил их в сетку и швырнул под куст.

— Ну, что, пошли?

— Давай завтра, Влад? Я пораньше приду. Уже темно.

— Ладно, — кивнул парень. — Блин, я так по тебе скучаю.

— Может, по лагерю скучаешь? Давай я тебя немножко провожу.

— Вот эта тропинка ведет прямиком к моему шалашу, — по пути поведал Владислав. — Только если не знать, то легко пройти мимо. Моя халабуда отлично законспирирована. Вокруг нее кустарники, шиповник так всякий, легко оцарапаться. Когда кто-нибудь идет, я издалека слышу. Я еще там сигнализацию сделаю из банок.

— Ночью, наверно, там страшно.

— Да нет! Я не боюсь! Я даже хочу провести ночь один в темном лесу.

— Тут нет опасных животных?

— Люди — самые опасные животные.

Алина остановилась.

— Я дальше, наверно, не пойду. Как ты завтра?

— Утром пойду в деревню, к Кириллу в гости. В обед у него на работе поем. А вечером жду тебя. Значит, пораньше придешь? Сразу после ужина?

— Постараюсь, Влад. Я побежала. Надо еще посуду возле столовки спрятать. Не пойду же я с ней в корпус.

Алина пошла обратно, но чувствовала спиной, что Влад стоит и смотрит ей вслед. Она не хотела оборачиваться. Почему-то вдруг ей стало обидно, что парень не захотел остаться в лагере. Пренебрег предложением Виталика из-за гордости. Глупой гордости. Пройдет еще три дня и героизм Влада испарится. Ему захочется вернуться, но будет уже поздно.

Когда девушка дошла до ограды, было уже практически темно. Она не сразу нашла сетку с пустой посудой, а когда выпрямилась, то вздрогнула и вскрикнула: возле лаза, по ту сторону забора, стоял Тимур Петрович. Просто молча стоял и смотрел.

— Не бойся, — сказал худрук.

— Просто так неожиданно. Не ожидала вас здесь увидеть.

— Не бойся, я никому не скажу, что твой товарищ не поехал домой. Но мне не нравится, что теперь ты будешь постоянно бегать в лес. Здесь не так безопасно, как кажется.

— Волки?

— Люди.

— У вас с Владиславом мысли сходятся.

Тимур ничего не сказал и подал руку. Алина перелезла через лаз. Они пошли к столовой.

— И что ты в нем нашла, Алина?

— Не поняла?

— Наивный он какой-то, этот Влад, — пояснил Тимур Петрович. — И глупый, точнее, глуповатый. Ему бы сначала в армию сходить, чтобы ума понабраться. Голову только тебе кружит.

— А вам нравится Лида?

Мужчина даже остановился. В темноте его брови казались еще гуще, а взгляд оттого еще более сердитым:

— Причем тут Лида? У меня ничего общего с этой девушкой.

— Я видела однажды, как она выходила из радиорубки.

— А… Попросила как-то записать ей кассеты. Вот и все, собственно.

— Почему вас так беспокоит моя дружба с Хруничевым? Почему вас не волнует, например, дружба Томки и Кирилла? Там ведь все гораздо опаснее. Деревенский парень, городская девушка.

— Кирилла я давно знаю. Он парень умный. Ничего плохого Тамаре не сделает.

— А что Влад сделает?

— Забьет тебе голову всякой ерундой. Тебе это не нужно. Ты зачем сюда приехала? Вступить в комсомол. Приедешь в город, все забудешь. Не надо тебе так тесно с Владом общаться. Наверно, я попрошу его уехать домой. В лесу он наживет себе неприятностей.

— Я сама с ним поговорю, — строго ответила девочка, зашвырнула сетку с посудой под крыльцо столовой и быстро пошла прочь.