К разочарованию Глеба Никифорова, к ужину опоздали. Лагерь уже справился с макаронами по-флотски и теперь гудел на спортплощадках и у озерца. Флюсовна отправилась выбивать ужин для пятерки активистов.

Через некоторое время замначлаг вернулась с пакетом в руках:

— Наши достопочтимые повара отказались кормить опоздавших. Ничего, зато я раздобыла для вас, ребятки, пирожки с яблоками и котлетки. Разделите это все по справедливости. Всем объявляю благодарность!

Посчитав, что выполнила свой долг, Наиля с довольным видом отправилась в штаб, а лагерная делегация осталась стоять у столовой с несколько потерянным видом.

— На, держи, толстый, свой сухпай! — Влад вытащил из пакета пирожок и котлету в просаленной бумажке. — Надеюсь, до утра протянешь.

— А почему это ты распоряжаешься едой? — возмутился Глеб.

— Как хочешь, — пожал плечами Владислав и сделал вид, что убирает еду обратно в пакет.

— Ну, ладно, ладно! — взмолился Никифоров. — Дай тогда хотя бы еще одну котлетку. Их там много, я видел…

— На, только не ной! — отсыпал ему от царских щедрот два пирожка и две котлеты Влад. — Неудовлетворенный желудочно!

— У меня язва, между прочим! — парировал пухлый и смылся с добычей, распихав ее по карманам.

— Как там тебя? Шкаликова? На свой паек!

— О, благодарю, не стоит, — жеманно ответила Валя. — Я фигуру соблюдаю.

Недоуменно глядя вслед Шкаликовой, Влад подбросил в руках тяжелый еще пакет:

— Чую, мы обожремся сегодня!

— У меня предложение, — загадочным тоном произнесла Лида. — Хотите выпить, молодежь?

— Молодежье, — ровным тоном отозвалась Аля. — Балдежье… Хотите пить — идите на озеро, так, что ли? Мы эти приколы знаем.

— А вот и нет, — пританцовывая, помотала головой командирша. — У меня кое-что есть.

— Пиво? — предположил Влад.

— Тепло! — заинтриговала Лида.

— Тархун!

— Холодно!

— Да хватит тебе, — раздраженно махнула рукой Алина. — С чего бы нам вообще с тобой пить, коммунистка? Влад, отвесь ей выпечки, и пойдем к нам, чайник сейчас раздобудем.

— У меня вино есть, — выпалила Лида. — «Агдам»! Будете?

— Бормотуха? — поморщилась Аля.

— Да ну? — удивился Влад. — Откуда в лагере «Агдам»? Да еще во времена сухого закона? А?

— А вот сейчас узнаете, — подмигнула командирша. — Благо, закуски много, а пузырь на троих, чай, не улетим. Заодно с тобой, Алинка, за примирение выпьем!

— А может, я не хочу примиряться?

— Может, и не хочешь, — выпятила губу Лида. — Но кое-что узнать хотела бы. То, что знаю только я.

Прячась за соснами, троица подобралась к лазу в заборе и покинула территорию лагеря. В бору было немного темнее, чем повсюду, а над полянкой, где располагались качели, вился белый пар.

— Интересно, что это за дым? — поразилась Аля. — В первый раз такое вижу.

— Ну, может торфяник тут где-то пролегает, — пожал плечами Влад.

— Давайте за дело, — порывшись в кустах, достала бутылку с капроновой пробкой Лида. — Владислав, давай открывай, ты же мужик.

Влад передал пакет с пирожками Алине и зубами отгрыз пробку. Аля даже зажмурилась, так на это было больно смотреть. Но Лида не спешила делать первый глоток:

— Да что вы так на меня смотрите? Боитесь, что я вас отравлю? Ладно, давай сюда…

Командирша отряда «Пламя» с усилием сделала глоток, потом другой. Пила она неумело, и вообще было непонятно, откуда она раздобыла это дешевое зелье. Как-то не вязался образ честной комсомолки и эта бормотуха темно-вишневого цвета.

— Гадость какая, — поморщилась Лида. — Ну-ка, дай мне пирожок, а то сейчас меня вырвет. Срочно заесть!

Влад пил более умело, даже красиво, если можно так выразиться, имея в виду напиток последних алкашей. Он задрал бутылку кверху донышком, и влил, казалось бы, куда-то под нижнюю губу.

— Хорошо пошла! — крякнул парень. — Обещала вернуться!

— Я тебя умоляю! — поморщилась Лида.

Аля с дрожью приняла теплый бутыль. Она и пивом-то чуть не подавилась, а тут какой-то «Агдам». Пойло оказалось дико сладким и кислым одновременно, и было похоже на перебродивший компот, только донельзя густой. Алина сделала два маленьких глотка, но тут Лида пихнула донышко, и Аля едва не захлебнулась.

— Ты чего? — вытерла подбородок девушка. — С ума сошла?

— Да, завязывай так делать, — вмешался Влад.

— Ладно, — снова полезла в кусты командирша. — Вы ту допивайте, а у меня тут еще кое-что есть. — И извлекла бутылку «Яблочного».

— Это еще хуже, — с видом знатока сказал парень. — Говорят, из гнилых яблок делают. Потом ногами давят.

— А «Агдам», по-твоему, руками?

Аля и Влад сделали еще несколько глотков, потом парень допил оставшееся пойло и выкинул бутылку далеко в лес.

— Зачем природу засоряешь? — икнула Лида, опорожнившая уже половину своего напитка. — Не боишься, что…

— Заткнись! — разозлилась вдруг Аля. Ей стало нехорошо, а болтовня активистки раздражала еще пуще. — Влад, дай мне котлетку. Почему-то так есть захотелось.

Лида неожиданно уронила бутылку, и «Яблочное» растеклось по вытоптанной площадке. Влад запинал стеклотару в кусты.

— Ты чего, Лида? — не поняла Алина.

— Я в поря… — не договорила командирша. И тут ее вырвало. Влад отскочил, но его кедам все равно досталось.

— Фу-у, — с отвращением сказала Аля. — Нафига так нажираться, если пить не умеешь?

— А ты умеешь? — выкрикнула Лида, но ее тут же стошнило снова. — Бя-я-я!..

— Девчонки, — сказал Влад. — Пошли вкруговую, через умывальники и туалет. Хоть умоетесь, вид у вас не самый лучший. Кто еще котлету будет?

— Я, — вдруг схватила последний полуфабрикат активистка. — Что-то в натуре захотелось жрать. Такое ощущение, что я с детства не хавала…

— Алкашка, — усмехнулась Алина, вдруг повеселев. Тошнота ее отпустила. — Посмотри, Владик, на нее. Она действительно сейчас похожа на какую-то кочуму…

— Сам ты кочума! — сжала кулаки Лидка. — Иди сюда, я тебе мозги вправлю!

— Драка не женское дело, — сказал Влад. — Давайте я вам лучше стишок прикольный расскажу, пока идти будем.

Все трое двинулись в обход ограждения, и парень начал декламировать:

— Я ласкаю атлас колен, глядя в зеркало глаз Элен…

— Что за Элен? — не поняла Аля.

— Не перебивай! — зло оборвала ее Лида. — Это стихи! Тупая, что ли?

— Обнажишь, не скорбя, ты грудь, и позволишь себя проткнуть… — вдохновенно продолжил, видимо, совсем пьяный Влад.

Алина засмеялась.

— Проткнуть, — хмыкнула Лидка. — Ты хоть одну девку в жизни-то проткнул? Читаешь тут всякую лажу, понтуешься. Сам-то небось даже голую бабу не видел, только на картинках!

— А ты, можно подумать, спала с мужиком! — усмехнулась Аля.

— Может, и спала, — гордо задрала нос Лида. — По крайней мере, если захочу, мне останется только свистнуть! Желающих хоть отбавляй!

— Дура, что ли? — перестала смеяться Алина. — Чокнулась?

— Это ты чокнулась! — ткнула в нее пальцем командирша отряда. — Если хочешь знать, Тимур Петрович мне намекал на то самое. И Виталик тоже…

— Виталик вполне возможно, — усмехнулась Аля. — Но вот насчет Тимура Петровича ты брешешь. И глазом, главное, не моргнешь!

— Это ты брешешь!

Тут Алина не выдержала и кинулась на противную активистку. Вцепилась ей в волосы так, что Влад еле разнял и развел в стороны:

— Хватит вам! Нашли, из-за чего спорить!

— Просто Алина, скажу тебе по секрету, сохнет по Тимуру Петровичу, — зло процедила Лидия. — А ты за этой принцессой бегаешь, цветочки носишь! Да она мечтает, чтобы Тимур Петрович затащил ее в свою радиорубку… Если надо, я тебе докажу!

Аля разбежалась и с силой пнула Лиду в бедро. Соперница разревелась и упала. Катаясь по траве, она продолжала нести околесицу про Алину и Тимура.

— Алька, иди вперед, жди нас возле умывальников, — распорядился Влад. — Я помогу Лиде дойти. Ты ей ногу повредила.

Алина махнула рукой и побежала вперед. Через минуту она, раскачиваясь, уже стояла у ключей и умывалась. Мир вокруг медленно кружился.

Стараясь идти ровно, девушка уже поравнялась со штабным крыльцом, как вдруг открылась деревянная дверь и возникли одетые «на выезд» Бойкот и Наиля Флюсовна. Начальство регулярно уезжало в город, хотя имело такое право лишь по выходным. Но, как правило, именно на выходные были запланированы самые важные мероприятия. Посему руководство отлучалось из лагеря на ночь, а утром возвращалось обратно.

— Вот идет одна из тех, кто приветствовал делегатов фестиваля, — важно сообщила Наиля. — Устала, наверно.

Алина постаралась приветливо посмотреть старшим в глаза, но в глазах все двоилось. Бойкот вдруг становился двухметровым и тощим, как рейка, но в следующую минуту превращался в приземистого толстячка. Это было словно в комнате смеха, и Аля радостно засмеялась.

— У нее, что, солнечный удар? — не понял Бойченко.

— Да не должно быть, — посмотрела в небеса Флюсовна. — Час-то поздний.

— Ну-ка, подойти сюда, девочка, — подозвал Николай Дмитриевич.

Алина сделала несколько лилипутских шагов, а последние два метра перепрыгнула одним гигантским. Бойченко слегка наклонился и сделал движение рукой, каким обычно химики улавливают запах химикатов из колбы.

— Это не солнечный удар, — покосился он на заместительницу. — Это какой-то «Солнцедар». Там, на границе области, что, торжественный ужин был?

— Нет, детей не покормили, — мотнула головой женщина. — Уже в лагере я пошла в столовую и взяла для них…

— Девочка пьяна, — повысил голос начальник. — Вы понимаете? Без пяти минут комсомолка — вдрызг!

— Не может быть, — обомлела Наиля. — Только что, буквально полчаса назад… Это скорее всего усталость… Детей мурыжили…

— А вы самолично ее понюхайте!

Женщина подставила ухо к Алькиному лицу, будто хотела услышать дыхание.

— Да что вы делаете… — возмутилась девочка. — Зачем вы меня нюхаете? Я вам, что, аленький цветочек?

— Речь бессвязная, глаза бегают, походка неровная, — запричитал Бойкот. — Думайте, думайте быстрее, Наиля Флюсовна, что нам предпринять? Если предать огласке, то надо строить лагерь, а нам оставаться тут и разбираться. Мы, конечно, обязаны во всем разобраться, но я думаю, что… Я думаю, что…

— Я тоже так думаю, — решительно кивнула женщина. — До утра девушка посидит, то есть поспит в изоляторе. Все равно говорить сейчас с ней никакого толку. Эй, мальчик! — Наиля откликнула пробегающего пацана. — Срочно позови мне Тимура Петровича Исаева! Срочно!

Аля хотела было возразить, но ее никто не слушал. Точнее, не слышал. Начальство устроило перепалку между собой. Бойкот кричал, что Наиле следовало бы проследить за поведением подопечных после поездки, а Флюсовна визжала, что она не нянька, а заместитель начальника лагеря. Нянек в «Романтике» нет, и не будет.

Через пять минут прибежал Тимур Петрович, и Алину отвели в отдельный флигель, где базировалась так называемая санчасть. Фельдшера там уже не было, а отдельная комната с умывальником, унитазом и кушеткой уже поджидала свою временную постоялицу. Аля слышала, что в изоляторе за весь сезон только раз под арестом пребывала какая-то десятиклассница, посмевшая провести ночь в лесу со своим молодым человеком. Парень приехал к десятикласснице из города, но на территорию его не пустили. Тогда девушка сбежала сама, за что после и была арестована на целые сутки, до приезда родителей. Той девочки давно уже не было, а ее каракули на стене, написанные простым карандашом, сохранились. Но читать их было не интересно, так как они были посвящены ее безграничной любви к тому самому пацану из города.

Начальство отбыло, а Тимур Петрович принес Алине теплое одеяло и электрический чайник. Мужчина старался не встречаться взглядом с провинившейся школьницей.

— А что я такого сделала? — наивно спросила Аля.

— Сама знаешь, — строго ответил Тимур и вышел. За дверью проскрипел ключ навесного замка.

— Не имеете права меня закрывать! — крикнула Алина и пнула чайник. — Я ничего такого не сделала!

Опьянение постепенно ослабевало. Предметы и фонари на спортплощадке за окном уже не двоились. Только сильно хотелось пить. Аля подняла чайник, набрала воды под краном и воткнула вилку в розетку. Потом понюхала пластиковый стакан, одиноко стоявший на столе, но увидев на краю следы чужой помады, швырнула посудинку в мусорное ведро.

Сидеть просто так было скучно. Девушка некоторое время постояла у окна, глядя на улицу, но там не было ни души. Отбой давно объявили, и Аля прилегла на кушетку и уснула.

Неизвестно, сколько она проспала, час или того меньше, но ее разбудило все то же скрежетание ключа. Это был снова Тимур Петрович.

— Все, ваш срок закончился, — хмуро пошутил худрук. — Ступайте к себе в отряд.

— Ну, нет уж, — Аля присела на кровати. — Сидеть, так сидеть до конца. Чем я хуже той девочки, что куковала тут десять дней назад?

— Здесь холодно, — пояснил мужчина. — Ты замерзнешь, может, даже простудишься. Оно тебе надо? Иди, я скажу начальству, что выпустил тебя утром.

Алина поежилась. В изоляторе, действительно, было как-то неуютно и промозгло. Да еще унитаз за загородкой навевал мысли о тюремной камере. Девочка прошла мимо худрука и хмыкнула.

Томка, Таня и Наташа не спали. Вернее, Наташа-то спала, а Таня просто лежала, таращась в потолок, но Тамара ходила по комнате из угла в угол, будто это арестовали ее, а не подругу.

— Здорово, девчонки! — весело поприветствовала их Аля. — Вот я и отмотала срок!

— Тебя отпустили? — обрадовалась Томка, бросаясь обнимать подругу.

— Только что откинулась, прикинь.

— Ну, зачем, ну, зачем ты пила? — запричитала Таня.

— Тебе, малохольной, не понять, — гордо ответила Алина и, не раздеваясь, легла на свою кровать. — Как и той, что дрыхнет. Вы люди другого сорта. Меня только Томка в силах понять. Потому что мы с ней…

Договорить свою тираду девочка не успела, так как о дверной косяк заскрежетала ногтями Лидка. Сделав томное лицо и надув губы, соперница негромко произнесла:

— Ох, как только ты ушла, Алина, как тут же Влад на меня накинулся! Оказался такой жадный до женского тела!

Весь Алькин сон как рукой смело:

— Врешь ты все!

— Да не верь ей, Алина! Она всегда лжет! — сказала Томка.

— А вот и не лгу, — прислонилась грудью к косяку Лида. — Вы же знаете, как мужики любят большую грудь. А если, Аля, хочешь доказательств, то вот тебе. На Владе сейчас синие трусики с красной полосой, спортивные плавки, короче говоря, а вот тут сбоку якорь! Ну, что, я придумала?

Алина встала, прошла к двери и, оттолкнув незваную гостью, замаршировала прямо к комнате номер четыре. Забарабанила в дверь:

— Влад, открой! Ты слышишь? Открой!

Лишь приоткрылась дверь, Аля отпихнула парня и зажгла в комнате свет. Потом осмотрела Влада с ног до головы, отвесила ему пощечину и пошла обратно по коридору. Влад бросился следом:

— Алька! Ты чего? Ну, мы же с Лидкой не виноваты, что тебя поймали, а нас нет!

— Вы с Лидкой? Ну, да… Вы с Лидкой…

— Ну, а с кем еще?

— Ну, да! С кем же еще! У нее же большие! А у меня маленькие!

— У тебя большие глаза! — продолжал вымаливать прощение Влад, следуя по пятам за девочкой. — А у Лидки маленькие!

Алина резко остановилась, повернулась к парню и занесла руку:

— Сейчас бы треснуть еще раз, чтобы мозги вылетели! Да что толку… Ты уже все сделал… А я еще с тобой целовалась!

— А что я сделал? Что во мне не так?

— Трусы эти твои! Синие, с красной каемкой и якорем на боку!

— Причем тут мои труселя?

— А притом, скотина, что ты спал с Лидкой, пока я умывалась у ключей!

— Я?! — заорал Влад, выпучив глаза. — Я спал с Лидкой?! Что за бред!

Девушка и парень, грубо отпихнув Лиду, вошли в комнату. Аля указала Владу на дверь:

— Вон отсюда! И чтобы больше сюда ни ногой!

— Эй, ты! — развернулся парень к активистке-развратнице. — Ты зачем врешь? Это ты ведь придумала!

— Я? Придумала? — продолжала упорствовать командирша.

— Она твои трусы видела! — крикнула Аля.

— Конечно, мы же через озерцо пошли, и я там нырял!

— Ври с три короба, извращенец!

— Да кто не знает, какие у меня трусы! — возмутился парень. — Я их на веревке в окно вывешиваю! Да про эти трусы каждый второй в лагере знает!

— Каждый второй, говоришь? — Алина вскочила и снова выбежала в коридор. — Сейчас мы спросим! У лица незаинтересованного!

Тут уже в коридор выбежали все, потому что каждому захотелось узнать, что такое незаинтересованное лицо, а главное, кто. За Алиной бежал Влад, за парнем Лидка, затем Танька, за ней наполовину спящая Наташа, закутанная в одеяло с головой, а замыкали процессию две девочки, случайно проходившие мимо с трехлитровыми банками воды.

Алька подошла к комнате, где жил Костик. На стук долго никто не открывал, наконец, в дверной щели возникло заспанное лицо футбольного форварда, который, по слухам, всегда ложился рано и вообще придерживался режима, как истинный спортсмен.

— Ты знаешь, сколько часов? — недовольно спросил мальчик, но увидел за спиной Алины целую толпу, тут же проснулся окончательно. — Что-то случилось? Кто-то умер? Неужели Пеле?

— Твой Пеле до ста лет доживет, — оборвала его Аля. — Ответь на один вопрос, а ты, Влад, спрячься за Наташку. Ответишь, и сразу же пойдешь баиньки.

— Спрашивай, но я только в кубике Рубика кое-что смыслю и в футболе, а так больше ни в чем, — честно признался пацан. Если вопрос об устройстве вселенной или там про черные дыры, это не ко мне.

— Какого цвета у Влада трусы?! — выпалила Алька. За спиной захрюкала Лида.

— Подожди, — зажмурился Костик. — Вопрос архисложный. Если бы ты спросила, какого цвета трусы у Томки, я бы вспомнил… А вот у Владислава…

— Ты дурак! — крикнула где-то сзади Тамара.

— Сейчас, сейчас, — мальчик крутил в руках воображаемый кубик. — У меня же с цветами все в порядке. Весь мир имеет только шесть цветов, шесть граней, расположенных друг против друга парами: красный-оранжевый, белый-желтый, синий-зеленый.

— Давай быстрее, — поторопила его Аля.

— Да, я видел трусы Влада, — признался Костя. — Они практически идеальны в своей цветовой гамме…

Девчонки за спиной Алины едва ли не корчились от смеха, но Але было не до смеха. Даже Влад еле сдерживал смех и с силой сжимал ноздри, чтобы не расхохотаться.

— Где же я их видел? — Костик открыл глаза и посмотрел на притолоку. — Ах, да… На веревке в окне. Они развевались… Как пиратский флаг. В общем, Алька, я вспомнил. Они синие! Сверху такая ленточка красная… И желтый якорек вот тут, справа…

— Спасибо, Друзь, — щелкнула мальчика по носу Алина. — Ты свободен, возвращайся в люльку.

— Подожди! Я вспомнил кое-что еще! У них есть ярлычок, на нем что-то написано тремя цветами: белым, зеленым и красным. И я еще подумал: но где же оранжевый?

Аля растолкала зевак и подарила Владу лицемерную улыбку:

— Ты прощен!

После этого Алька добралась до кровати и почувствовала ужасную усталость. Засыпая, она еще слышала рассказ Лиды о том, что, по словам Виталика, у Тимура прошлым летом был роман с молодой вожатой из института. Их обоих чуть не выперли за аморалку. Утром, вспоминая эту сплетню, она не могла понять, это ей приснилось, или то был реально рассказ сумасшедшей активистки.

Но потом полусон-полуявь забылся, так как в эпицентре внимания оказался конфликт Влада с Тимуром Петровичем. Дело было на спортивной площадке, еще до завтрака и до возвращения начальства. Тимур обычно не появлялся на асфальтовом пятачке, ведь это была территория Вероники, но в этот раз худрук подошел к Владу и совершенно непедагогично толкнул того в грудь:

— Ты чего девчонок спаиваешь? Ты-то пацан, тебе ничего не будет, а вот девчонкам пить еще рано!

— А кто из девочек пил? — встряла Вероника.

— Это неважно! — отмахнулся мужчина. — И вообще, я разговариваю с ним, а не с тобой. Если еще раз ты, Влад или как там тебя, пронесешь на территорию лагеря спиртное, ты не только из лагеря вылетишь, ты еще прямиком в отделение милиции поедешь. Понял?

— А ты меня на «понял» не бери, понял? — заартачился парень. — Ты здесь просто диск-жокей и больше ничего! Иди, крути свой задрипанный музон!

Аля стала пробираться через ряды растерянно застывших лагерных к месту скандала, но немного не успела: Тимур с силой толкнул Влада, и парень упал и оцарапался об асфальт.

— Вы чего творите? — набросилась на вожатого девочка. — Вы что себе позволяете?

— Не надо вмешиваться, — мягко сказал Тимур.

— Да, Алька! Это мужской разговор! — поднялся с земли Влад и встал в боксерскую стойку. — Ну, давай, дядька! Налетай! Ну, чо, понеслась?

— Идиот! — хмыкнул мужчина и направился к радиорубке. Но Алина не отставала:

— У вас, что, проблемы с личной жизнью? Я кое-что о вас узнала! Вы развелись со своей женой! А теперь вымещаете зло на других людях! Не такой уж вы блестящий, как хотите показать людям. Что стало с той вожатой, с которой вы разводили шуры-муры прошлым летом? Ее исключили из комсомола! А вы вышли сухим из воды!

— Не говори о том, чего не знаешь, — посоветовал Тимур, останавливаясь у крыльца радиорубки. — Ты еще маленькая о таких вещах рассуждать.

— Я не маленькая! — Алина подошла к мужчине вплотную, показывая, что ростом она практически с него. Таким образом, она загородила ему путь. — Я уже достаточно взрослая!

Тимур Петрович нежно взял Алю за плечи и отодвинул в сторону. Девочка зажмурилась. Но нет, он не обнял ее, не схватил и не прижал к груди. Просто отодвинул и пошел дальше.