Никогда Алина не чувствовала такого прилива кипучей энергии, как сейчас. Причем, энергия эта была по большей части темная, разрушительная. Частенько девочка стояла, опершись о колонну крыльца, и наблюдала, как по утрам почетный караул поднимает красное знамя на вершину флагштока. Иногда веревки путались, и флаг застревал посередине, и Аля ловила себя на том, что презрительно улыбается.

Она привыкла просыпаться рано, за полчаса до будильника, хотя многих ребят по утрам санитарный патруль не мог достучаться вплоть до завтрака. Алина послушно ходила на спортплощадку, где повторяла разные глупые движения за ведущей Вероникой, и порой ловила на себе взгляд из окна радиорубки. Ей всегда стоило сил удержаться и не показать язык. Но зарядка под современные ритмы заканчивалась, и Аля, хохоча, бежала вслед за Томкой в душ, а потом в столовую. Половина отряда еще маршировала под унылую речевку, сочиненную крысенком Катей, но двенадцатая комната давно отбилась от рук и часто успевала позавтракать раньше всех.

В один из дней, точнее, ранним утром рядового дня, Алина разбудила Томку в шесть утра:

— Подъем, рохля! Помнишь, о чем договаривались?

— Натаху с Танькой с собой возьмем?

— Чтобы наша Принцесса снова споткнулась о тазик и грохотала на весь корпус?

— Какой тазик?

— У Натахи и спросишь. Откуда я знаю? Вдвоем идем. Или ты фалуешься?

— Да, встаю я, встаю! Заколебала! Я такой сон смотрела офигенский. Про Кирюшеньку. Мы с Кирюшенькой…

— Плевать! У тебя много еще зубной пасты?

— У меня «Поморин», я не дам. У Таньки в тумбочке мятый «Жемчуг» валяется, его и возьми. Нифига себе, на эту рожу еще «Поморин» тратить…

Тамара, продолжая ворчать, оделась и теперь стояла перед подругой лохматая, как леший.

— Я вот что придумала, Суперменка. Зря, что ли, мы подорвались так рано? Давай еще в пару комнат наведаемся.

Томка только кивнула, потом зевнула, затем снова кивнула и схватилась за ручку двери. Аля вытащила мятый тюбик зубной пасты из Танькиной тумбочки, и беспокойные подружки выбрались в душный, еще темный коридор.

Алина подошла к седьмой комнате и тихонько постучала. Никто не отозвался. Девочка толкнула дверь, но та уперлась во что-то тяжелое.

— Вот скотина! — сжала кулачки и захихикала Аля. — Она тумбочку придвинула.

Томка отстранила подругу и надавила на дверь. Тумба скрипнула и поддалась.

— Пролезем, — выдохнула Тамара.

Стараясь не шуметь и даже не дышать, девчонки просочились в образовавшуюся щель и оказались в темной комнате. Аля ткнула пальцем в дальнюю кровать слева от окна. На цыпочках, как два каверзных гномика, девочки подкрались к постели и потянули одеяло вниз. Обнажилась аккуратная голова в чепчике.

— Чепчик, — зажала нос, чтобы не расхохотаться, Тамара.

Аля оглянулась на соседние кровати, наклонилась над спящей и потянула ткань старомодного головного убора. Тот оказался на резинке. Тогда Алина достала из кармана шортов мятый «Жемчуг» и выдавила под чепчик все его содержимое.

Спящая девушка заворочалась и что-то невнятно пробормотала.

Так же на цыпочках девушки выскользнули из комнаты и проследовали дальше по коридору.

Тут в коридоре заскрипела одна из дверей, и навстречу девочкам вышел Влад:

— Эй, вы чего тут шаритесь? — весело спросил он.

— Ты нас не видел! — сделала отчаянный жест Аля. — Все, мы спать. У нас еще десять минут есть.

Парень только покачал головой и зашел обратно.

— Ты всю пасту выдавила? — уже в комнате спросила Тома.

— Подчистую.

— Напрасно. Надо было нам и себя вымазать. Чтобы подозрения отвести.

— А ты шаришь! Давай свой «Поморин»!

Пришлось намазать и ни в чем не повинных Наташку с Танькой. Затем девушки залегли в кровати так, словно это были траншеи линии обороны.

В семь часов коридор огласил дикий рев.

— Ну, и какая скотина это сделала?! — орала, бегая по коридору из конца в конец, командирша Лидка. — Сволочи! Все равно же я поймаю! Сейчас определю, что за паста, и поймаю!

— Пора на выход, — скомандовала Алина. За ней в коридор выскочила Томка. Тамара тут же сделала плачущее лицо и совсем по-настоящему заревела. «Поморин» жалко», — подумала Аля, а вслух громко закричала:

— Это уже не смешно! Ну, вот кому делать нефиг? Че, дети малые?

Весь отряд высыпал и оценил масштаб трагедии. Роскошные волосы Алины были измазаны так густо, что сомнений не оставалось: мазюкала спящих явно не она.

Лида пару минут подозрительно рассматривала девчонок из двенадцатой комнаты, а потом еще громче завопила:

— Ребята, признавайтесь! Если не я, так Алина найдет! А уж она-то точно вычислит, кто это сделал! Признавайтесь, иначе рано или поздно… Боком, короче, вылезет! Тайное всегда становится явным!

— Короче, я пошла в душ, — махнула рукой Томка. — Скажите Тимуру Петровичу, что у нас ЧП. Мы не придем на аэробику!

В душевой, растирая плечи в мурашках, все три измазанные поделили Лидкин шампунь и вскоре согрелись так, что уже не хотели вылезать из кабинок.

— Нифига себе, у тебя, Лидка, буфера! — щипнула командиршу за грудь Томка. — Смотри, Алька! А Лидка у нас, оказывается, секс-бомба!

— Да идите вы со своими прыщиками! — зло отмахнулась Лида. — Я вижу, у вас других забот нет! Короче, вы лучше скажите мне, девки, какого фига я так старалась? Я же за наш отряд билась, как не знаю кто! Добилась, чтобы нас в столовку первыми запускали… Белье нам меняют раз в три дня, а не в неделю, как некоторым! Кстати, это я ходила просить за Влада, чтобы его в школу комсомольского актива записали! Слышь, Алин?

— Ой, ты прямо такая умница, — отозвалась Аля. Ее больше заботило, что зубная паста плохо отмывается. — Хватит из себя добродетельную строить. Не хочешь — не рули отрядом. Кто тебя заставляет?

— А кто будет? Вот ты подпишешься? Это же знаешь сколько беготни! В общем, я все сказала. Мне пофигу, кто меня измазал, искать не буду. Но теперь я на отряд конкретно забью болт! Лучше своей личной жизнью займусь.

— Ой, да какая там у нас в лагере личная жизнь, — хмыкнула Тома.

— Да я в курсе всего, между прочим, — заявила командирша. — Как ты с Кириллом местным на качелях торчишь. Ну, об этом и так все знают. А ты еще с Владом не целовалась, красавица?

— Не твое собачье дело, — Алька нырнула в халат и принялась тереть волосы полотенцем, чтобы хорошенько просушить и не идти на завтрак этакой ведьмой.

— А меня ровесники мало волнуют, — вдруг заявила Лида. — Я сейчас решаю для себя, с кем я зажгу на субботней дискотеке. С Виталиком или с Тимуром Петровичем.

Алина даже перестала сушить волосы. Они с Тамарой переглянулись.

— Да вы вообще пипетки, ничего не соображаете, — продолжила открывать себя с темной стороны Лидка. — Сейчас я вам кое-что покажу. Слышите шум? Это пацаны в душевую бегут.

— И что?

— А то! Сейчас, сейчас… Ну-ка, Томка, помоги мне вот этот чан подвинуть.

Тамара и Лида подтолкнули к стене большую чугунную кастрюлю с крышкой, в которой кастелянша замачивала особо грязное постельное белье, прежде чем отправить в прачечную.

Лида обмотала голову полотенцем наподобие тюрбана и встала на чан обеими ногами. Затем она припала правым глазом к дырке в стене.

— Вау, — сказала она. — Неужели это Глебка Никифоров? Да у него сосиска, а не сарделька! То ли дело у Влада!

Алина подошла и рванула Лидку за халат. Та чуть было не разбилась, падая, но ее вовремя поймала Тома.

— Ты чего? — не поняла командирша.

— Не надо за пацанами подглядывать. Это как-то не по-девчачьи. Ты ведешь себя, как баба, у которой уже десять мужей было!

— А ты, что, не хочешь на голого Владика посмотреть?

— Надо будет, и так увижу, — твердо сказала Аля и замахнулась на Томку, которая канючила возле чана, желая разделить с Лидкой впечатление от увиденного.

После завтрака Алина поинтересовалась, когда в лагерь приедет автолавка. Ей сказали, что машина с промтоварами была вчера, следующая будет послезавтра.

— А ты в четвертую комнату сходи, — посоветовала Таня. — Там, говорят, какой-то пацан все необходимое продает. У него и зубная паста есть, и носки, и конверты с марками. Только он все в два раза дороже продает.

— Томка, пошли в четвертую сгоняем, — предложила Алина. — Твой «Поморин» же в душе смыли. Интересно, что это за спекулянт с Владом в одной комнате живет. А он мне ничего не рассказывал.

— Так это же незаконно, — пожала плечами Таня.

Девушки скинули с головы влажные тюрбаны полотенец, и Аля сделала перед зеркалом полудекольте, освободив одно плечо от халата. Они прошли по коридору как по подиуму и постучались в четвертую.

— Кто там? — послышался незнакомый бас.

— Сто грамм!

— Пароль говори!

— Какой тебе еще пароль? Мы, если что, отовариться. Говорят, у вас все есть?

— В Греции все есть, — с этими словами дверь открыл Влад. Его сосед понимающе кивнул и вышел из комнаты.

— А кто у вас тут мыло продает там, зубную пасту? — не поняла Алина.

— Заходите, девчонки, — ухмыльнулся парень. — Так и будете на пороге стоять?

— Так я не поняла…

В этот момент в окне возникла загорелая Вероника:

— Влад! У тебя еще тональник есть? Сколько? Так же? Пятерку?

Парень встал на четвереньки и вытянул из-под кровати объемный чемодан. Бросил на кровать, открыл. Девчонки ахнули. Это был миниатюрный хозяйственный магазин.

— О, «Поморин»! — завопила Тамара.

— Идем отсюда, — дернула подружку за рукав Алина. — Брось это. Послезавтра автолавка приедет.

Влад догнал девчонок у двери четырнадцатой комнаты:

— Алька, а что тут такого?

— Ты, что, спекулянт? — почти выкрикнула девушка. — Тональный крем стоит два рубля, а ты за пятерку толкаешь? Зубная паста «Петрушка», которая в магазине шестнадцать копеек, у тебя сколько стоит? Рубль?

— Дай я тебе объясню, Алиночка…

— Да не надо мне ничего объяснять! Дуй отсюда, торгаш! А еще в комсомол намылился. Капиталист чертов…

Влад покраснел, потом с силой махнул рукой и пошел обратно.

— Ты на свой чумбодан замок повесь! — крикнула вслед Алька. — А то еще стырят что-нибудь!

В комнате девочки непонимающе уставились на Алину.

— Что? — развела она руками. — Я что-то не так сделала?

— У меня мама в универмаге работает, — сказала Таня. — Если джинсы привозят индийские, которые по шесть рублей, она их потом за двенадцать продает. И что? Это преступление?

— Это твоя мама, — смягчилась Аля. — Ей семью кормить надо. А этот? Он же на всем готовом живет. Нафига он этим занимается? Это же обман.

— А моя сеструха из Эстонии пакеты привезла штатовские с девушками. Потом по тридцатнику в общаге пединститута загнала. По мне, так это нормально. Сейчас все так делают.

— Ты не путай, — возразила Аля, хотя уже запуталась окончательно. — Это дефицитные товары. Сестра твоя везла их, старалась. А этот обычные крема и пасты продает, которых в магазине навалом! Он просто пользуется тем, что не все из нас могут поехать в город!

— А если завтра, скажем, и этого не будет в магазине, — предположила Тома. — Тогда, значит, можно будет?

— Не морочьте мне башку! — топнула ножкой Алина. — Мне пора в ШКА. Как бы мне сейчас мозги не поломать с этими кодексами строителей коммунизма!

В школе комсомольского актива все еще гудело. До начала занятий было целых пятнадцать минут. В том ряду, где обычно сидели Аля и Влад, разгорался какой-то скандал.

— Свали отсюда, ты никогда тут не сидел, — разгорячено выговаривал Глебу Никифорову красный от злости Влад. — Здесь сижу я, а тут Алина!

— На самом первом занятии я тут сидел! — возражал толстый.

— Я тебя сейчас вышвырну, жирдяй!

— Рискни здоровьем!

— Тебе на диету надо, кабан!

— Ах, ты, так! На личности переходишь? Ну, хорошо! Эй, ребята, а кто не знает, что у Влада мать — алкашка? Она уборщицей в ДК работает! По утрам урны чистит, бутылки собирает, ха-ха!

— А твоя-то мать кем работает? — крикнул кто-то из зала.

— Моя, слава богу, на оптовом складе трудится, — похвастался Глеб. — Мы стеклотару по кустам не собираем!

Алина с испугом посмотрела на Влада. У того на шее выступили жилы, а кулаки сжались так, что едва не трещали. В следующий момент парень готовился залепить толстяку затрещину, но тут через спинку стула перепрыгнул Виталя и поймал руку Влада в самый опасный для Глеба момент.

— Завязывай! — предложил комиссар.

— Ты за кого заступаешься? — опешил Влад. — За этого буржуина? Мы же с тобой одной крови, Виталя, ты чего? Ты же раньше в нашей школе учился? Помнишь, как мы с пацанами после уроков вот таких маменькиных сынков мочили? Это же проглоты, Виталя! А мы с тобой рабочий класс, парень!

— Не неси чушь, — оборвал его Виталий. — Здесь комсомольский лагерь, и махать кулаками я тут не позволю. А не нравится — шуруй отсюда.

— Да-да, — поддакнул из-за спины толстый. — Иди пузыри по помойкам собирай.

Тут Аля не выдержала, быстро подбежала к Глебу и треснула ему кулаком промеж глаз. Кулак с непривычки заныл, но зато Никифоров как куль с мукой рухнул прямо в проход между рядами.

Что тут началось! Все вокруг хохотали, хлопали в ладоши, орали как на футболе после забитого мяча. Глеб, держась за кресла, еле приподнялся и побежал к выходу. У дверей актового зала он обернулся и пригрозил:

— Ну, ты, сучка, у меня попляшешь!

— Алина, ты чего руки распускаешь? — уже не так строго спросил комиссар. — Ладно, ребята, хватит шуметь. Рассаживаемся! Сейчас Бойченко придет уже…

Алина села рядом с Владом и схватила его руку:

— Ты на меня не дуешься?

— Нет, конечно. Конкретно ты этому тюфяку промеж глаз заехала. Удар у тебя что надо!

— Мне кажется, я руку поломала. Так болит, писать не могу.

— Иди в санчасть. Я все запишу, потом у меня скатаешь.

После врача, с перебинтованной правой, Аля решила посидеть на скамеечках у главного корпуса и собраться с мыслями. Она думала вовсе не о том, что треснула Никифорова и даже не о тайном бизнесе Влада. Ее не отпускали слова Лиды о том, что на субботней дискотеке та будет выбирать между Виталиком и Тимуром. Виталя был Альке безразличен. Пускай его хоть все девушки на равные клочки поделят. Но ужасно ненавидела Алина этого бровастого диск-жокея, который пялится на нее из окна радиорубки по утрам, во время дурацкой, неизвестно кем придуманной музыкальной зарядки.

Аля желала сжечь эту рубку, вместе с магнитофонами, колонками и кассетами, потому что этот Тимур не был похож на вожатого или на музыкального руководителя. Слишком ехидно он улыбается, вечно подкалывает и строит из себя героя.

Мысли девочки прервала чья-то знакомая шаркающая походка.

— Аль… Аль… Алина, Алина… — заикаясь, как обычно, произнес Бойченко. — Ну-ка, быстро ко мне в кабинет, быстро! Там уже все сидят, ждут. Давай, давай… Я, что, мальчик, за вами всеми по лагерю бегать? Мне на пенсию скоро, а я все бегаю-бегаю…

В кабинете уже уныло торчали все участники недавнего инцидента. Виталий отмахивался песенником от невидимой мухи, Влад потирал кулаки, а Глеб Никифоров прижимал мокрый носовой платок к переносице.

Бойкот упал в свое кресло и тяжело вздохнул:

— Что ни сезон, то драка. Что ни-ни-ни сезон, то обязательно вот такие личности… Наилю Флюсовну ждать не будем, она и не скоро, в город по-поехала. Может ведь быть у женщины свободное от работы время?

— Николай Дмитриевич, — все так же махая книжкой, произнес Виталий. — Можно я пойду к ребятам в зал? Я в этом инциденте не участвовал. Товарищи подтвердят.

— Н-не участвовал? — склонил голову вбок начальник лагеря.

— Левый он, — усмехнулся Влад.

Бойченко кивнул комиссару, и тот удалился.

— А левый лучше, чем правый, — задумчиво пробормотал мужчина. — Понимаешь, парень? П-правые это правые, это всякие нацисты, ультра, террористы, понимаешь? А левые это мы, коммунисты. Так что левые лучше. Помнишь, как у Маяковского в «Левом марше»? Эй, кто там шагает правой? Левой, левой, левой! Вот так-то, мальчик ты наш. Что опять не поделили? Кто ударил парня в нос? Ты или кто?

Алина хотела уже было встать и признаться, но Влад ее опередил:

— Да погорячился я. Он меня нищетой обозвал, мол, мать моя бутылки собирает по кустам. Ну, я и не вынес такого оскорбления.

— А бутылки по кустам собирать не стыдно, — покачал головой Бойкот. — Это же природу, значит, беречь. Му-мусор там всякий по обочинам, бумажки. Это же планету чище делаем. Чем это стыдно, а, Никифоров?

Глеб спрятал глаза за носовым платком, его просто разрывало от смеха. Даже Влад улыбнулся краем рта. Только Алине было не до смеха. Она понимала, что в кресле начальника сидит тупо уставший от жизни маразматик, которого кто-то по инерции и чисто из жалости держит тут до пенсии.

— Вам сколько до пенсии осталось? — спросила Бойкота девушка.

— А все уже, все… — махнул рукой мужик. — На пе-пенсии я уже. В следующем году Наиля Флюсовна будет руководить «Романтиком».

— Да она уже руководит, — хмыкнул Влад.

— Ты, паренек, не умничай, а извинись перед товарищем, — поморщился Бойкот. — Тебе никто не давал права.

— Это она! — вдруг возмущенно оторвал платок от носа Никифоров, указывая на Алю.

— Хватит паясничать! — прикрикнул на Глеба начальник. — Не надо тут на девочку наговаривать! Ты просто боишься мести вот этого хулигана, вот этого Влада. И на девочку зачем-то говоришь. Где ты видел девочек, которые могут вот так нос расквасить? А? Даже Наиля Флюсовна так не может при всей своей мужественности. Так что прекращай вот это. Все! Все свободны!

В коридоре Никифоров в отчаянии швырнул платок в урну:

— Старый пердун! Вот урод! Куда, блин, катимся?

Глядя, как толстяк ковыляет обратно к актовому залу, Влад и Алина взялись за руки.

— А ты давно знаешь Виталика? — спросила девушка.

— Давно, с младших классов. Представляешь, я недавно с пацанами из ансамбля тусил тут у корпусов. Гитару, значит, взял, играю блатную вещь одну. Тут Виталя идет. Как заорет на меня: ну-ка, прекрати тут подзаборные песни распевать! Я ему говорю: ты чего, это же Высоцкий! Это же ты мне аккорды показывал! Блин… Изменился человек, как только в руки власть получил.

— Да плюнь ты на него. И чего он Томке нравился? Это же карьерист чистой воды. Хочет в партию вступить, вот и расшаркивается тут перед Флюсовной.

— Я тут одну фишку придумал, — лицо Влада стало снова хитрым и довольным. — Пойдешь со мной после отбоя кое-куда?

— Кое-куда это куда?

— Увидишь. В общем, после отбоя жду тебя на ключах, на скамейке. Только ты по коридору не сматывайся, через окно уходи.

— Не учи ученую!

Влад, завидев тонкую фигурку девочки в полумраке лагеря, легонько свистнул. Аля подошла к парню и сразу ж угодила в его крепкие объятия.

— Это фишка? — улыбнулась она.

— Не, — балуясь, замотал он головой. — Сейчас я тебе сначала кое-что покажу, потом мы кое-куда сходим и кое-что поделаем.

— Так пошли?

— Может, для начала поцелуемся?

— Перебьешься.

Парень встал и повел девочку к спортплощадке. Они миновали футбольное поле и остановились у турников. Влад скинул кофту и остался в одной майке. Затем поплевал на руки и подпрыгнул к перекладине. Пару раз подтянулся для разогрева, а потом силовым движением вылез наверх. С упора ушел вниз, сделал сальто и приземлился точно на ноги.

— Ух, ты! — захлопала в ладоши Аля. — А я так не умею.

— Зато ты классно в пятак заносишь, — напомнил Влад. — А теперь пойдем, что-то еще покажу. А я, кстати, все еще не заслужил? Поцелуй?

— Не-а, — мотнула головой довольная Алина. Она давно уже хотела вот так побродить по ночному лагерю, подышать свежим воздухом близкого леса, послушать всяких ночных пташек.

— Почти пришли.

— А зачем мы идем к столовке?

— Затем.

Аля и глазом моргнуть не успела, как Влад, обмотав кулак какой-то тряпкой, вынес стекло в форточке. Потом просунул руку и отворил большую фрамугу окна.

— Я полезу первым, — произнес он шепотом. — Потом подам тебе руку. Не бойся.

— Где мы? — оказавшись практически в полной темноте, заволновалась Алина.

— В кухне, там, где вкусные котлетки жарят. Садись, это стул. Сейчас я свет зажгу.

Парень чиркнул спичкой и подпалил две конфорки на плите. Стало чуточку светлее. Влад открыл холодильник, и оттуда ударил сноп света.

— Котлетки будешь? Нет? Ну, думаю, от мороженого ты не откажешься.

Пломбира был целый ящик. Аля и Влад молча съели по мороженке.

— И часто ты сюда лазишь?

— Да нет, ты что. Я так раньше в школьную столовку лазил, когда у меня денег не было. А сегодня просто решил тряхнуть стариной, ну и тебя развлечь.

— Это так весело, — с сомнением сказала девочка.

— А сейчас будет! — парень открыл холодильник. — Смотри, видишь тортик? Завтра у Флюсовны день варенья. Глянь, циферки на торте. Сколько нам годиков? Сорок пять? У-у-у! Большая девочка! Сейчас мы сделаем тебя еще взрослее.

Юный взломщик достал откуда-то из шкафа кулек с кремом и исправил цифру 4 на 9. Алина рассмеялась, представив физиономию замначлага.

После столовой маленькие Бонни и Клайд таким же варварским способом проникли в клуб через окно библиотеки. Влад снял со стены гитару и принялся играть:

— Девочка сегодня в баре… Девочке пятнадцать лет… Рядом худосочный парень… Вла-а-а-ад… На двоих один билет…

— Тише ты! — прижала палец к губам Аля. — Мне кажется, там по сцене кто-то ходит.

— Это ходит призрак старого завклуба-а-а-а! — сделал страшное лицо парень. Але стало реально жутко. Шаги раздавались все ближе…

К первому корпусу бежали без остановки. Только у окошка двенадцатой комнаты перевели дыхание.

— Ну, как, понравилось тебе ночное приключение? — поинтересовался Влад. — Я все еще не…

— Помолчи, — Аля положила обе ладошки на его горячие щеки. — Заслужил…

Это был их первый поцелуй. Хотя, возможно, у Влада и не первый, кто знает, думала девочка. Что касается Алины, она никогда не забудет этот прекрасный миг.