Цветы на подоконнике ранним утром обнаружила Томка. Подруга с какой-то стати решила, что у нее завелся тайный поклонник.

— Это так приятно, девочки, — разомлела Тамара. — А ведь я совсем не знаю, как его зовут. Но в этом-то и вся романтика!

— Зато я знаю, как его зовут, — оборвала ее Аля. — Дай сюда.

Отобрав цветы, Алина покрутилась по комнате, размышляя, куда поставить букет. Потом достала со шкафа пыльную вазу и вылезла в окно.

— С чего это Алька решила, что это ей? — возмутилась Суперменка. Наташа и Таня только развели руками и продолжили взбивать подушки.

Вскоре ваза с цветами вернулась на подоконник, а сама Алина пошла в обход, через парадное. Как назло, ее опередила комиссия по проверке чистоты комнат. В первое утро санитарный патруль нагрянул в усиленном составе: комиссар Виталя, замначлаг Наиля Флюсовна, командир отряда Лидка и еще пара девочек с тетрадками.

— А вот они и цветочки, — ахнул комиссар. — Так вот кто клумбу возле третьего отряда оборвал!

— Это не мы! — завопила Томка. — Это кто-то утром положил к нам на подоконник! Просыпаемся, а он, то есть они… лежат! Представляете?

— Очень хорошо себе представляем, — закивала Наиля, обрадованная, что нашелся повод для экзекуции. — И кому этот букетик предназначался?

— У Тамары завелся поклонник, — мотнула головой Аля и принялась, как ни в чем не бывало, застилать постель.

— Тамара, значит? — шагнул к коварно преданной Томке Виталя.

— Тамара, — сделала книксен покрасневшая как рак Суперменка. — А вы Виталий?

— Для кого Виталий, а для кого Виталий Юрьевич, — строго ответил комиссар. Алина глянула сначала на расплывшуюся в блаженстве Тому, затем на плечистого парня и поняла, что это и есть тот самый пловец, которого мечтает закадрить подруга.

Но комиссар был настроен решительно:

— И как будем наказывать виновницу? — обратился он к Флюсовне.

— Да, как? — повернулась Наиля, в свою очередь, к Лиде. Та будто ждала этот вопрос:

— Виновная обязана высадить две клумбы вместо одной. Как раз ко второму сезону расцветут.

— Так и запишем, — согласилась женщина. — Ладно, проверьте заправку и пыль, а мы пойдем потихонечку дальше.

К разочарованию Тамары, Виталя больше не глянул на нее, а поспешил за начальницей. Томка упала на кровать и вытерла набежавшие слезы.

— Да не плачь, — торжествующе улыбаясь, произнесла Лида. — Всего две клумбы высадить — чепуха. Скажи мне спасибо, что две. Наиля Флюсовна хотела три, я прямо прочитала ее мысли и решила сыграть на опережение.

— Да хоть четыре! — разозлилась Томка. — Проверяйте заправку постелей и валите отсюда!

Лида указала помощницам на дверь и, гордо выпятив подбородок, вышла следом.

— Ну, вот нафига было говорить, что это мне цветы?

— Так я же специально. Чтобы ты с Виталей познакомилась. Ты же хотела…

— Это да, — пригорюнилась подруга. — Спасибо. Теперь он знает хотя бы мое имя. Хотя, конечно же, он его позабудет уже к обеду.

— Да раньше, — махнула рукой Алька и, подойдя к вазе, шумно вдохнула. — Ах, как они нежно пахнут! Это мне Влад принес. Помнишь, с которым я вчера на построении флиртовала? Он мне еще пиджачок на плечи накинул…

— Девочки, пойдемте на завтрак! — взмолилась Наташа.

Наташина мечта набить желудок, однако, не сбылась так быстро. Как только девочки вышли из корпуса, как ту же их закрутил людской поток, несущийся к спортплощадке. Там, вдалеке, за четвертым корпусом, уже гремела музыка.

Командиры отрядов выстраивали своих людей вдоль специально отмеченных на асфальте участков, а Алина, подталкиваемая чужими плечами и животами, прислушалась к словам гремевшей на всю ивановскую песни.

— Я всегда во всем резине доверял, и колеса на машине не менял, — неслось из динамиков. — Хоть на вид одни бараны у ГАИ, но пятерки в их карманы шли мои… Резиновый ро-о-ок!..

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, все построились в колонны! Соблюдайте дистанцию! Друг от друга на вытянутую руку! — в центре асфальтовой площадки нарисовалась взрослая девушка в цветном обтягивающем трико. В руках у девушки сверкал серебряный мегафон.

— Это что еще за Джейн Фонда? — не поняла Аля.

— Это Вероника, — важно объяснила Лида, которая уже была в курсе состава административной команды. — Вообще она вожатая из четвертого отряда, а по совместительству помогает Тимуру Петровичу проводить утреннюю зарядку.

— Он не офигел, ваш Тимур Петрович? — подбоченилась Алина. — Ты слышишь, какую он музыку врубил? Сейчас я с ним разберусь!

С диск-жокеем девушка столкнулась у самой лестницы, ведущей в радиорубку.

— Тимур Петрович, или как вас там, — небрежно обратилась она к мужчине. — Вы в курсе, что эту группу запретили крутить в общественном месте? Это же «Примус»! Вы, что, список запрещенных групп не видели? Горком комсомола по всем школам рассылал.

— Это само включилось, пока я за удлинителем бегал, — смутился мужчина. — Эти кассеты вчера только привез, сборник. До этого «Солнечный регги» играл, а эта следом пошла. Сейчас другую поставлю.

— Вы уж будьте любезны, — нарочито вежливо произнесла Алина. — А вообще это так и будет каждый день? У нас, понимаете, в желудках революция, кишка с кишкою говорит, а вы из нас последние жилы тянете вместе с этой красоткой, как ее, Вероникой.

— А вот тут я уже ничего поделать не могу, — развел руками Тимур. — Это так было до нас и будет после нас. В семь утра зарядка, в семь-тридцать построение на завтрак.

— Местами поменять нельзя?

— По медицине не положено. Нельзя, понимаете ли, скакать с полным животиком.

Аля смотрела на Брови в упор и осознавала, что уже ненавидит этого типа. Мало того, что он неуважительно сунул руки в брюки, так еще и передразнивает ее манеру речи.

— Вы мне не нравитесь, — заявила Алина. — Чувствую, что у нас с вами не заладится.

— В лагере сто человек, дорогая. Плюс десяток вожатых. Да еще руководство. Если у меня с кем-то из детей не ладится, не вешаться же.

Тут за спиной девушки зашумели кусты, и к крыльцу радиорубки прорвался Влад:

— Алька! А я тебя везде ищу! Бойкот перевел меня в ваш отряд, прикинь!

Парень подошел и по-свойски приобнял девушку за талию. Тимур Петрович хмыкнул.

— А вы тут, что, конфликтуете? — все так же весело спросил Влад.

— Слегка разошлись во мнениях, — сухо ответила Алина, исподлобья глядя на диск-жокея. — Ладно, пойдем отсюда.

— Не, погоди, я не понял, — нервно заулыбался парень. — Он тебя обижает, что ли?

— Влад, пошли…

— Да-да, ребята, топайте на зарядку. А я пойду музыку поменяю.

— Постой-ка, девочка, — отодвинул Алю Влад. — Я вижу, что он тебя обидел. Эй, мужик, ты кто такой? Куда пошел, я тебя спрашиваю!

— Дурачок, — обняла закипевшего дружка Алина. — Это музыкальный руководитель лагеря… Я с ним по поводу музыки и зарядки поспорила… мы уже все решили…

Девочка стала мягко выталкивать Влада с крыльца, а Тимур, уже было вернувшийся для мужского разговора, снова развернулся и взбежал по лесенке.

Во время завтрака Виталя обошел столы и предупредил, что вступающие должны в десять быть в актовом зале, на занятиях школы комсомольского актива. Влад никак не хотел отставать от Алины, показывая на свои плоские часы «Полет» с позолоченным браслетом, где была еще только половина десятого.

— Бери свою подружку, ту самую, ничошную, и пойдемте, что-то покажу, — горячо обещал парень.

— Алина, вы куда направились? — спросила идущая навстречу Наиля Флюсовна. — Разве не ясно было сказано?

— Виталий Юрьевич сказал, чтобы все принесли ручки и тетради, — соврала Аля. — Я за тетрадкой. А это моя группа поддержки.

Женщина только покачала головой и пошла дальше.

Влад подвел Алю и Томку к ограде, отодвинул куст караганы и указал на прореху в сетке. Все трое перелезли через самодельный лаз, и вскоре парень продемонстрировал вытоптанную до бетонного состояния полянку и высокие качели посередине.

— Вы садитесь с Томкой, а я посередине ногами встану, — предложил он. — Я вас сейчас так раскачаю, Гагарин позавидует.

— Я высоты боюсь, — предупредила Тамара. — Давайте вы сначала с Алинкой.

Аля тоже боялась высоты, а особенно вот таких полетов на качелях, но решила не говорить. Влад может подумать, что она трусиха и все такое.

— Так, конечно, равновесия не будет, — огорчился пацан. — Ходуном будут ходить. Ну ладно, в следующий раз тогда. Я вам сейчас кое-что другое покажу.

И жестом фокусника вытащил из заднего кармана джинсов мятую пачку «Мальборо»:

— Курили такие?

— Мы вообще-то не курим, — пожала плечами Аля.

— Я у отца как-то «Родопи» украла и нюхала, — призналась Тома. — Пахнут вкусно, когда не горят. А вот дым терпеть не могу.

— Ну, это потому что его не нюхать надо, а в себя втягивать, — объяснил Влад. — Да я бы не предлагал, но тут как раз три штучки осталось. Это же «Мальборо», мадэ ин Америка. Такие президент ихний курит. А вот позырьте, девчонки, зацените. Зажигалка тоже чисто штатовская, на бензине. «Зиппо» называется.

— А ты, что, американский шпион? — пошутила Тамара.

— Да нет. Просто я считаю, что в СССР сигареты дерьмо, да и болгарские тоже. И зажигалок у нас таких не производят. Вот у тебя, Алька, джинсы «Райфл», думаешь их в Ростове-на-Дону сшили? Или твои шорты, Томка, это же «Ливайс». Коммуняки в болото нас тащат, а ты, Алинчик, собираешься в их дурацкий комсомол вступать. Оно тебе надо?

— Давай свои «Мальборо», — решительно протянула руку Алина. — Мне этот комсомол даром не нужен. Но я приспособленка, в душе против, а предков расстраивать не хочется. Что делать? Вступлю в их ВЛКСМ, а там посмотрим. Вон Томка говорит, что в комсомоле все для галочки делается. Так, может, играть по их правилам?

— Тоже верно, — протягивая сигареты девчонкам, кивнул Влад. — Надо обдурить их, этих коммуняк. Делать вид, что ты за них, а самому отрываться по жизни. Бабки надо заколачивать. Моя двоюродная сеструха, когда в школе училась, все по олимпиадам ездила, сочинения писала про то, как у нас в стране жить хорошо. Ей золотую медаль прочили, а она после школы пошла в быткомбинат работать. Курсы парикмахеров закончила, сейчас сама на себя пашет и в ус не дует. Сейчас так можно. Я в доме быта всех знаю. Мужики там сапоги, куртки кожаные шьют, все на «Волгах» и «Жигулях» катаются. Причем, не служебных, а своих. Ну, давайте, закуривайте.

Парень звякнул импортной зажигалкой, и девочки неумело подкурили. Лицо Тамары вытянулось, но она сдержала кашель и красиво отставила руку с сигаретой в сторону, как видела на картинках. Алина подержала дым во рту и выпустила.

— Ты неправильно куришь, Аля, — заметил Влад. — Втягивай дым в себя, в легкие. А так, как ты, нельзя. Без толку так.

— Да, Алин, смотри, как я, — Томка затянулась, снова чуть не закашлялась, но задрала подбородок кверху и выпустила дым ровным столбиком, как паровоз.

Алина попыталась повторить, но у нее вышло лишь на третью затяжку. Мир вокруг закружился, а качели взметнулись к верхушкам сосен. Влад отошел в сторону, пошуршал в куче листьев и извлек бутылку пива.

— Смотрите, что я тут вчера нашел. Случайно наткнулся. Она закрытая.

— А может туда кто-то нассал и закрыл, — глухим от курева голосом предположила Тома.

— Да нет. Там две было, я одну, каюсь, уже приговорил. Будете?

— Отчего же? — осмелела Тамара. — И Алька будет, так же?

Бутылку пустили по кругу. Пиво Алина уже пробовала. У отца в холодильнике стояло початое «Жигулевское». Невкусное. Но пить можно.

— Может, в другой раз чего покрепче достанешь? — подбодрила Влада Томка.

Парень не успел ответить, так как полянку облетел оглушительный свист. Из чащи леса показались три незнакомые фигуры.

Таких парней Аля побаивалась и вряд ли когда-нибудь осмелилась бы с ними пререкаться. От их широких плеч и массивных подбородков веяло силой. Глаза излучали не то чтобы храбрость, а незыблемую уверенность в собственной правоте. Девочка слышала, как отец называл таких парней «гопниками», но «гопники» то была городская шпана, а эти трое явно пришли из соседнего поселка.

— Так вот, Кирюха, кто твою нычку скрысятничал, — произнес один из пришельцев нудным голосом. — Ты же говорил, что пиво в лес отнес, а вот то самое пиво, у девочки в лапках.

Тот, которого назвали Кирюхой, кудлатый и лобастый крепыш, шагнул к Томке и отобрал у нее бутылку. Пока он вытирал горлышко подолом футболки, Аля видела, как Тамара возмущенно приподнимает и опускает свои короткие бровки. Томку, видимо, возмутило не то, что отобрали пиво, а то, что после нее вытирают горлышко.

Глотнув пива, Кирилл отдал пузырь нудному и, сделав два коротких шага вперед, толкнул Влада в грудь. Альку словно парализовало. Всегда такая смелая, тут она боялась просто обнаружить свое присутствие. Но Влад не упал, а только оступился, но в следующий миг хмыкнул и толкнул Кирюху в ответ. Это было сигналом.

Все трое налетели на одного и без труда повалили на мягкую листву.

— Лежачего, суки, бьете! — кричал Влад, уворачиваясь от ударов ногами.

— Мама! — заверещала Томка и кинулась к лазейке в заборе. — Помоги-и-ите!

Аля не могла ни позвать на помощь, ни бежать. Она просто остолбенела.

Тут кусты снова раздвинулись, и непонятно откуда возник Тимур Петрович.

Вожатый быстро расшвырял деревенских и протянул Владу руку. Парнишка, утерев кровь запястьем, тут же ринулся в ответную атаку, но Тимур удержал его.

— А, Тима, привет, — приподнял руку в знак приветствия Кирюха. Местные знали лагерного худрука, так как порой тайком проникали на дискотеки.

— Говорил, чтобы к лагерю не приближались? — напомнил вожатый.

— Так это наша территория, вот до этих качелей, — возмутился нудный. — И этому досталось, потому что границу нарушил. А еще наше пиво выпил.

— Стукач, — сплюнул Влад.

Пока шли к корпусам, Тимур Петрович прочитал небольшую лекцию о том, что курение и распитие — это те грехи, за которые в лагере не прощают. Но он закроет глаза, в первый и в последний раз. Дальше он прикрывать грешную троицу не станет.

Аля осмелела и, наконец, обрела дар речи:

— А вы, Тимур Петрович, всегда такой злой? Вы женаты? Скорее всего, нет. А какие отношения у вас с Вероникой?

Тут даже Влад не выдержал:

— Алька, отстань от него.

Алина остановилась:

— Что-о? Ты кто такой, чтобы мне указывать? Ты не мой парень, чтобы затыкать, понял? Когда хочу, тогда и говорю!

И гордо пошла вперед. Тома потрепала Влада за волосы на затылке:

— Да не обижайся ты! Она просто пьяная!

— Ага… С одной сигареты и глотка пива… По ходу она всегда такая…

Еще миг, и Влад побежал к высокой-высокой сосне и быстро вскарабкался на дальнюю толстую ветку. Теперь его от земли отделяло метров десять, не меньше.

— Алька! — отчаянно крикнул парень. — Смотри! Я сейчас спрыгну!

— Дурак! — нахмурилась девушка. — Ты думаешь, на костылях ты будешь более привлекательным? Пошли, Тамара! У кого-то еще детство в одном месте…

Тимур дождался, пока Влад слезет и, хмыкнув, отправился восвояси.

Парень застал девчонок у умывальников и скромно остановился в пяти шагах.

— Ты псих, — оценила Аля. — Не делай так больше. Так пацанята семилетние поступают.

— Тебе этот мужик нравится, — пробурчал Влад. — Ты, что, извращенка? Он же старый.

— Ты идиот? — Алина приблизилась к парню и вытерла лицо о его футболку. — Если бы он мне нравился, я бы не подкалывала его, как черта. Он противный такой, фу-фу-фу. Брови на переносице срослись. А ты видела, как он на зарядке прыгает? Форменный козел. Одним словом, Брови.

Аля посмотрела на лицо Влада, на его горестное выражение и ее, поднявшееся было, настроение, куда-то снова улетучилось.

— Я сожгу этот лагерь, — почти прошептал парень. — Он меня бесит. Весь этот пионерский распорядок, все это кривое начальство и этот Тимур Петрович. Нафига он влез? Я бы сам этих уродов отметелил.

— Кстати, тот вихрастенький ничего был, да, Алинка? — подала голос Тамара.

— Который Влада первым толкнул?

— Да, — блаженно расплылась Томка. — Классный. Плечи такие широкие, а глаза, хоть и маленькие, но очень красивые.

— Вы две чокнутые, — определил Влад и пошел прочь от умывальников. Потом махнул рукой и побежал.

Школа комсомольского актива оказалась скучнейшим мероприятием. Сначала Бойкот рассказывал о том, как героически борется с империализмом кубинский комсомол во главе с Володей Тейтельбоймом, затем Виталя диктовал всем слова песни «Изгиб гитары желтой» для ежедневных спевок, а под самый конец Наиля Флюсовна раздала всем маленькие книжечки «Моральный кодекс строителя коммунизма».

Завершиться ШКА должна была коллективной спевкой, но все снова испортил Влад, который, пытаясь пробиться к Алине, подрался прямо в рядах с тем самым вчерашним жирным парнем.

Песню об изгибах гитары все трое вынуждены были слушать уже за дверями актового зала, так как Виталя и Тимур Петрович вывели оттуда не только драчунов, но и почему-то Алю тоже.

— Ты что тут вообще делаешь, Владислав? — с деланным равнодушием поинтересовалась Алина. — Ты ведь не вступаешь в комсомол.

— Он в тебя влюбился! — злорадно проверещал толстяк.

— Тебя как зовут, Никифоров? — обратилась к жирному парню девушка.

— Глеб.

— Глеб, иди жуй хлеб. Твоя миссия закончена.

Толстый, обиженно виляя задом, удалился, а Влад устало присел на подоконник.

— Ну? Я жду ответа. Зачем ты здесь?

— Я заявление написал в комсомол. Считаю, что там, где ты, там и я должен быть.

Аля подошла к парню и погладила его по голове. Поправила воротник и поцеловала в щечку.

— Ты замечательный, Влад. Просто замечательный. И хорошо, что ты всегда рядом. Я с тобой чувствую себя в безопасности. Даже там, у качелей, где на тебя напали трое.

— Да я бы!..

— Я знаю, — успокоила его другим поцелуем в другую щеку Алина. — Ты бы их всех победил.

— Может, в губы поцелуемся? — хитро прищурился парень.

— Нет, — покачала головой девушка. — От меня пахнет сигаретами. Потом как-нибудь. Я почищу зубки, и вообще приведу себя в порядок. Мне кажется, я сейчас похожа на чучело.

В обед Тамара где-то задержалась и пришла, когда Алина принялась за второе, а Наташа съела и первое, и второе, и еще первое Тамары, и второе Тани в обмен на компот. Но Томке было не до еды. Девочка сияла счастьем.

— Прикинь, как эти местные обнаглели, — негромко поведала она. — Сейчас я шла из туалета и задержалась у умывальников. У ключей, стало быть. Смотрю, а на скамейке сидят парни. Я не люблю умываться при парнях и кричу им: а вы не могли бы отвернуться? И тут один встает и идет прямо ко мне. У меня чуть коленки не подкосились. Уже из горла рвался крик: «Мама, помоги!» А это Кирилл! Тот самый Кирилл!

— И что? Я гляжу, ты цела и невредима.

— Так правильно! Он же только пацанов бьет. А с девочками он такой кавалер. В общем, у меня в два часа свидание.

— Какое тебе свидание? Мы в два часа идем клумбы высаживать! Забыла?

— Я ему и про клумбы рассказала. Он мне говорит: пустяки! Будут тебе клумбы! Ты самое главное, к качелям приходи.

— Ага, приходи на сеновал, пиво будем пить.

— Я не могу одна, Алька! Он такой большой, сильный. Вдруг он меня прямо в траве… Того… Ты что! Я не могу одна!

— А чем я тебе помогу?

— При тебе он вольностей не позволит.

— Ладно, идем. Ты поешь. А перед свиданием зубы почисти. Мы же сегодня курили…

И все-таки Аля решила взять еще и Влада. Для пущей верности. Все-таки Алина хорошо знает Томкиных родителей, и ей будет очень неловко, если с их дочерью что-то случится. За кого-кого, а уж за Томку она ощущала некоторую ответственность.

— Говорить с ним будешь через ограду, — предупредила Аля. — Все-таки это первый раз. А мы с Владом в сторонке посидим. Подслушивать не будем.

Еще издалека глазастый Влад первым увидел через ромбики сетки синий бензобак мотоцикла «Восход». Кирюха приехал верхом на железном коне. Деревенский Ромео очень огорчился, узрев целую компанию, а не одну Томку, которую он намеревался покатать.

— Может, Кирилл меня прокатит все-таки? — робко попросила девочка.

— Ага, — с ироническим видом возразила подруга. — Прокатит! Ищи потом ветра в поле! Я сказала тебе, Томка, первое свидание через сетку.

Влад и Алина отошли в сторонку и облюбовали поваленный ствол березы.

— Дать бы ему сейчас по башке, — размечтался парень. — Это он с дружками такой смелый. А сейчас стоял, лыбился, как дружелюбный. Верить ему нельзя.

— Тихо, давай послушаем, о чем они говорить будут.

Влад и Аля напрягли уши.

— Ты мне сразу понравилась, — донесся до них Кирюхин басок. — Ты такая вся аккуратненькая, маленькая, но все при себе. Ты, наверно, меня испугалась?

— Нет, не испугалась, — блаженно отозвалась Тома.

— Может, перелезешь через сеточку?

— Не могу. Я слово подруге дала. Она тебе не доверяет.

— А ты доверяешь?

— Конечно, Кирилл. Давай постепенно, а? В следующий раз я с тобой покатаюсь. А потом, может быть, одна на свидание приду.

Влад тихонько заржал. Алина тоже плотно прикрыла рот ладошкой, потому что воркование этой странной парочки слушать без смеха было просто невозможно. Томка говорила каким-то дурацким сладким голоском, похожим на блеяние старой тетки, когда та пытается изображать маленькую девочку. Кирилл что-то бухтел, все время показывая на свой мотоцикл. Алине было уютно на этой импровизированной лавочке рядом с Владом, но какой-то тревожный осадок не давал полностью расслабиться. И только когда на территории лагеря запели громкоговорители, Аля поняла причину своего беспокойства.