Придя во вторник на работу, ко мне подбежала Стелла и, без каких-либо разговоров, отвела меня в раздевалку. Она огляделась, убедившись, что никого нет, и захлопнула дверь с тихим щелчком, отрезая нас от шума офиса.

— Ты хоть предупреждай, — шептала она, чтобы никто не услышал, её глаза блестели от смеси беспокойства и раздражения.

— О чём? — спросила я, не очень понимая с утра, что подруга хочет от меня, голова всё ещё гудела от вчерашних слёз, а тело ныло от усталости.

— Что Кристиан будет делать мне допрос, — ответила она, и я начала ходить по раздевалке, нервно нарезая круги, чувствуя, как ладони вспотели, а сердце заколотилось от внезапного страха.

Стелла скрестила руки на груди: — Благо у нас связь с тобой, и я сказала всё точно, что ты навыдумывала, — от её слов мне стало стыдно перед подругой, вина жгла внутри, как раскалённый уголь.

— Прости меня, — остановилась я перед ней, смотря в её глаза, полные понимания, но и лёгкого упрёка. — Я вчера так перенервничала, что забыла вообще, как дошла домой…

— Чуть не спалил? — Стелла подхватила мой настрой, тоже начала нервничать, её голос дрогнул, а руки невольно сжались в кулаки.

— Да, и я вынашиваю в себе одну мысль, — прошептала я, и глаза снова заслезились, слёзы жгли веки, как напоминание о моём хаосе.

Стелла всё поняла без слов — она меня обняла, и я совсем обмякла в её руках, прижимаясь ближе, чувствуя тепло её тела и знакомый аромат её духов, который всегда успокаивал. Высказав ей всё — что стресс на столько стал влиять на меня, что каждый раз я как на пороховой бочке, не зная, что будет сегодня и какие эмоции вырвутся наружу, — я почувствовала лёгкое облегчение, но слёзы всё равно текли, пропитывая её блузку.

— Всё к лучшему, — обнимала она меня крепко, гладя по спине круговыми движениями, её ладонь была тёплой, успокаивающей, как материнская ласка.

Успокоившись, подруга привела меня в порядок — поправила макияж, пригладила волосы, — и мы вместе пошли работать, её рука на миг сжала мою, давая силы.

Дни сменялись один на другой, с Кристианом мы стали чаще проводить время — каждый обед превращался в интимный ритуал: мы о чём-то разговаривали, обсуждали, что совсем скоро будет праздник, его рука иногда касалась моей под столом, посылая мурашки по коже, а взгляд warming, обещая больше.

— Я так переживаю, — прошептала я, попивая кофе на уличной террасе кофейни, где ветер с залива ласкал лицо.

Кристиан накрыл мою руку своей — его ладонь была тёплой, уверенной, пальцы переплелись с моими, вызывая лёгкий жар в груди: — Она будет в таком восторге, ты для неё создала невероятное мероприятие, — он улыбнулся тепло, его глаза заискрились, и я почувствовала, как внутри тает лёд напряжения.

— Видео я сделал, — сказал мужчина, отпивая свой ягодный чай, его губы коснулись края чашки, и я невольно представила их на своей коже. — Отправил тому, кто будет запускать эту всю систему.

— Отлично, у нас всё идёт к финалу, — ответила я, но руки начали потеть от внезапного волнения, ладони стали скользкими, как будто тело знало о надвигающемся выборе.

— Поужинаем сегодня у меня дома? — спросил Кристиан, глядя на меня с нежностью, его большой палец погладил тыльную сторону моей руки, посылая искры по коже.

— Конечно, — я долго не думая ответила на его предложение, чувствуя, как сердце ускоряется.

Он улыбнулся моему ответу, его глаза потемнели от желания, обещая вечер, полный близости.

Работа кипела, а телефон вибрировал от сообщений — Дэвид рассказывал разные истории, его слова на экране были полны тепла и юмора, но я, скрипя душой, отвечала ему с неким холодом, отстраняясь, как от огня, который жжёт. На вопрос "увидимся сегодня?" я ответила: "Важный проект на носу, уже на следующей неделе надо его сдать, так что я вся в работе". Мне было тяжело — внутри всё разрывалось от вины, но я говорила себе: «В такой ситуации будут жертвы, и ты сама до этого довела…» — я сдавила карандаш в руке, он слегка хрустнул под давлением, и боль в пальцах эхом отозвалась в сердце.

Сидя за рабочим столом, я сверяла план, убеждаясь, что всё сделано, рукой опёрлась о поверхность и положила голову, чувствуя утомление, которое разливалось по телу тяжёлой, ленивой волной — мышцы ныли, а веки тяжёлели от недосыпа и постоянного напряжения. Все уже уходили домой, проходящие коллеги прощались спокойными голосами, офис становился тихим, как пустая сцена после спектакля. «Надо было всё же отказаться, прийти домой и поспать», — мысли шуршали в голове, переплетаясь с шумом внешней среды, как далёкий шёпот ветра.

Услышав, как стеклянная дверь закрылась с мягким щелчком, я поднялась и увидела, что Кристиан направляется ко мне — его шаги были уверенными, фигура в идеально сидящем костюме излучала ту холодную собранность.

— Я думал, ты уже собралась.

Я поспешила складывать вещи в сумку: — Проверяла некоторые моменты, — улыбнулась я, но улыбка вышла усталой, а внутри вспыхнул лёгкий жар от его близости.

— Люблю в тебе эту черту, трудолюбивая моя, — сказал он, и я засмущалась от его слов, щёки полыхнули румянцем, а по телу пробежала сладкая дрожь, как от прикосновения.

Он взял мою сумку, его пальцы коснулись моих на миг, посылая искры по коже, и мы пошли к лифту.

— Кстати, надо съездить на примерку наших нарядов, она будет завтра, — произнес он, и я не привыкла к таким заранее запланированным вещам, поэтому от его слов удивилась, чувствуя, как внутри шевельнулось смятение. — Они были сделаны на пошив, поэтому нужно проверить, всё ли хорошо.

— На пошив? Когда ты успел оформить заказ, а мерки?

— Ты ещё не привыкла? Работаю всё с тем же бутиком, девочки тебя выучили и знают твои размеры, а заказ я сделал на прошлой неделе, дал понять, что это приоритетный, — в этот момент прибыл лифт, двери открылись с тихим шипением.

«К этому привыкать и привыкать…», — подумала я и сжала губы, чувствуя восхищения и лёгкой тревоги от его организованности, которая так контрастировала с моим внутренним хаосом.

Мы спустились в гараж и сели в его машину. Кристиан завёл двигатель, и мы выехали на улицы Сан-Франциско, где вечерние огни уже зажигались, отражаясь в лужах от недавнего дождя, а туман с залива обволакивал город, как дымка. Мы направились в центр, к элитному району с высокими небоскрёбами, где жил Кристиан — в одном из тех стеклянных гигантов, что возвышались над заливом, как стражи, с панорамными окнами, открывающими вид на мост и искрящийся океан.

Подъехав к зданию — современному, с зеркальными фасадами, отражающими огни города, и консьержем у входа, который кивнул Кристиану с уважением, — мы поднялись на лифте на верхний этаж. Двери открылись прямо в его квартиру — просторную пентхаус, где царила идеальная чистота и порядок: минималистичный дизайн с тёмными деревянными полами, белыми стенами и мебелью в стиле модерн, всё на своих местах, без единой пылинки, как будто здесь жила сама дисциплина. Панорамные окна от пола до потолка открывали завораживающий вид: город внизу мерцал, как драгоценный ковёр, мост сиял золотыми огнями, а океан в отдалении шептал волнами, создавая ощущение, будто мы парим над миром.

Я стояла у окна, чувствуя, как ветер снаружи слегка вибрирует стекло, и внутри меня смешались эмоции: восхищение этой роскошью, которая подчёркивала его статус и контроль, лёгкая зависть к такой упорядоченности — в отличие от моего хаотичного мира — и томительное желание, разливающееся по телу от его близости в этом интимном пространстве. «Это как он сам: холодный снаружи, но внутри — огонь, который может сжечь», — подумала я, чувствуя, как щёки снова теплеют, а тело откликается на его присутствие, предвкушая вечер.

— Лэйн, — услышала своё имя сзади и повернулась. Там стоял Кристиан в обтягивающей майке, которая идеально подчёркивала рельеф его тела — мускулистый торс, широкие плечи и пресс, проступающий сквозь ткань, — и в длинных домашних штанах, а в руках у него был маленький белый пакетик.

— Чтобы было комфортно ходить, — он подмигнул, его глаза заискрились игривым блеском.

Я подошла к нему и забрала его маленький подарок, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от предвкушения.

— В спальне можешь переодеться, еда скоро будет, — сказал он, поцеловав меня в лоб нежно, его тёплые губы были мягкими, как бархат, и от этого простого жеста по телу пробежала волна тепла, вызывая мурашки на коже.

Зайдя в спальню, я вскинула брови — она была просторной, в тёмных тонах: стены обшиты панелями из тёмного дерева, создающими ощущение уюта и интимности, как в дорогом отеле; огромная кровать с чёрными шёлковыми простынями, идеально заправленная, без единой складки, манила своей роскошью и обещанием страсти; минималистичный дизайн с парой картин в серебряных рамах — абстрактные пейзажи Сан-Франциско ночью — и большим окном, выходящим на городские огни, которые мерцали; воздух был свежим, с лёгким ароматом его одеколона, и всё здесь отражало его характер — порядок, контроль.

Я открыла пакет, а там лежала белая шёлковая сорочка и очень красивый длинный шёлковый халатик — лёгкие, струящиеся, с тонким кружевом по краю, цвета слоновой кости, который идеально подчёркивал бы мою кожу.

— Как красиво, — прошептала я, на секунду представив, как эта сорочка слетает с меня во время страсти, его руки срывают ткань, обнажая тело, и улыбнулась, чувствуя, как щёки вспыхивают от этой фантазии.

Я сняла свою рабочую одежду, сложила её аккуратно — соответствуя Кристиану и его любви к порядку, — и надела комплект, который подарил мужчина. Он прекрасно сидел на мне, ткань ласкала кожу, как нежные пальцы, не сковывая движения, а лишь подчёркивая изгибы, делая меня чувственной и уязвимой одновременно.

Выключив свет в спальне, я вышла в столовую — просторную комнату, соединённую с гостиной, где царил полумрак от приглушённых ламп, а стол был накрыт на двоих: свечи мерцали, отбрасывая тёплые блики на белую скатерть, тарелки с лёгким ужином — салат с морепродуктами, запечённая рыба с травами и бокалы с белым вином, ароматы которого витали в воздухе, смешиваясь с океанским бризом из приоткрытого окна. Кристиан стоял у стола, его взгляд скользнул по мне, потемнев от желания, заставив моё тело напрячься под шёлком.

Мы сели ужинать, и разговор потёк легко: он рассказывал о своём дне, о забавных моментах в офисе, его голос был низким, успокаивающим, а я кивала, отвечая на вопросы о планах на праздник, но внутри меня бушевала буря переживаний. «Всё ли я делаю правильно?» — думала я, чувствуя, как вилка дрожит в руке, «— Здесь, с ним, в этой роскоши, где каждый жест полон нежности, а я ношу его подарок, как символ близости... Но Дэвид — его слова о любви эхом отдаются во мне, его прикосновения всё ещё жгут кожу. Я предаю обоих? Или себя? Эта ложь — как яд, разъедающий изнутри, но его улыбка, его тепло... Боже, Лэйн».

Я улыбалась ему, отвечая на шутки, но внутри всё сжималось — страх разоблачения, желание быть с ним, но и тоска по Дэвиду, по страсти, которая такая дикая, такой настоящая. Ужин казался идеальным — еда таяла на языке, вино разливалось теплом по венам, его рука иногда касалась моей, посылая искры. Я заставила себя расслабиться, наслаждаясь моментом.

— Ты подумала насчёт моего предложения?

Сначала я пыталась вспомнить, о чём он, но потом меня осенило: «Переезд…» — прошептала я в своих мыслях, чувствуя, как внутри всё сжимается от внезапного давления.

— Достаточно времени прошло, чтобы принять решение, — сказал Кристиан, крутя свой бокал в руках, его голос был на грани холода, а глаза сузились, пронизывая меня насквозь.

— Ты мне сказал, что не торопишь…, — ответила я, отложив столовые приборы, и мой голос дрогнул, выдавая внутреннее смятение.

— Так ты даже не обозначила время, я принял решение сам дать тебе на подумать, — произнёс он, немного прищурив глаза, его поза стала жёстче, как будто он готовился к сопротивлению.

«Хочется немного ему едко ответить, но это не тот тип человека, который воспримет мой такой характер…», — подумала я, сжимая кулаки под столом, чувствуя, как злость смешивается с желанием.

— Кристиан, давай я дам знать после праздника, договорились? — ответила я с таким же холодом, стараясь звучать уверенно, но внутри всё кипело.

Он ухмыльнулся: — Ладно, — и встал, его движения были плавными, но полными силы.

Я смотрела на него снизу вверх, он потянул меня за руку, и я встала рядом с ним, чувствуя тепло его ладони, которое обожгло кожу, посылая мурашки по телу.

— Хочу просто чувствовать тебя каждый день, — шептал он, его дыхание коснулось моего уха, обжигая, — а не только на обеде и работе, — мужчина провёл своими руками вверх по моим рукам, пальцы скользнули по шёлку сорочки, вызывая лёгкую дрожь.

Сжав мой подбородок, он поднял его, чтобы наш взгляд встретился — его глаза были тёмными, полными желания и контроля, и я сглотнула, сейчас для меня он казался каким-то опасным.

— Красивая такая, — прошептал он, ласково проводя по моим волосам, его голос был хриплым, вибрирующим, от которого внутри меня всё затрепетало.

Он приблизился ко мне, его дыхание обожгло мою кожу, и он начал целовать — ласково, без напора, но с нарастающей страстью, его губы скользнули по моим, язык вторгся внутрь, исследуя, требуя, и дыхание моё замерло, тело таяло под его натиском.

— Скучал по нашей близости, — прошептал Кристиан, начиная ласкать мою шею своими губами, слегка прикусывая кожу, отчего по телу пробежали мурашки, а внизу живота потянуло сладкой болью.

Его рука сползла от талии к бёдрам, я выдавила из себя тяжёлое дыхание, он рукой приподнял сорочку и начал массировать киску двумя пальцами — медленно, круговыми движениями, надавливая на клитор, и лёгкий стон сорвался с моих губ, эхом отозвавшись в комнате.

— Нравится? — прошептал он рядом с ухом, его горячее дыхание обожгло кожу.

— Д… да, — выдохнула я, закусив нижнюю губу до боли, чтобы не застонать громче.

Он отодвинул трусики в сторону и провёл медленно по клитору, надавливая сильнее, я стала дышать ещё чаще, тело выгнулось навстречу, а Кристиан улыбнулся, отстраняясь, и я открыла глаза, полные тумана желания.

— Ты такая хорошая девочка, — его голос звучал властно, с той доминантной ноткой, что заставляла меня таять и подчиняться.

Мужчина напором шёл на меня, а я отступала назад, он был как хищник, который хочет наброситься на свою добычу, его глаза горели голодом.

Я упёрлась в стену, он навис надо мной, не раздумывая жёстко перевернул меня лицом к стене, сердце забилось быстро, адреналин смешался с возбуждением, пульсируя в венах.

Он нежно снял с меня халатик и бросил его на пол, рука его ласково шла вверх по моему бедру, оголяя ягодицу, пальцы сжали кожу, вызывая лёгкую боль, смешанную с удовольствием.

— Доверься мне, больно не будет, — прошептал Кристиан, его голос был низким, успокаивающим, но с подтекстом команды, и я кивнула, чувствуя, как тело дрожит от предвкушения.

Резко прилетел шлепок по ягодице — острый, обжигающий, не успела понять, как застонала, и возбуждение вспыхнуло ярче, кожа горела, а внизу живота всё сжалось от желания.

— Умничка, — поцеловал он меня в макушку, и снова повторил жест, шлепнув ещё сильнее, волна боли перешла в удовольствие, тело выгнулось, требуя больше.

Он сжал мои волосы крепко, отрывая голову от стены, и я услышала шуршание — краем глаза увидела, как он достаёт из штанов пакетик с презервативом, мужчина быстро надел его, задрал сорочку, отодвинул трусики и вошёл в меня быстро, заполняя полностью.

— Ммм… — я застонала громко, тело пронзило удовольствие, как молния.

— Тише, кричать пока не надо, — он прикрыл мне рот рукой, его ладонь была тёплой, жёсткой, заглушая стоны.

Он входил в меня жёстко, сопровождая это очень сильными шлепками по ягодицам, кожа горела, а я сжимала свою киску от сильного возбуждения, чувствуя, как он растягивает меня, каждый толчок эхом отдавался в теле, доводя до края.

«Пусть это будет такое моё наказание…», — мысль пробежала в голове, смешиваясь с волнами удовольствия и вины.

Он резко вышел, снял штаны, майку и взял меня на руки — легко, как перышко, его мышцы напряглись, и понёс в спальню, бросив на кровать с той доминантной силой, что заставляла меня трепетать.

— Руки за голову, — приказал он хриплым голосом, полным той властной интонации, что заставляла меня трепетать от смеси страха и желания, и я подчинилась, чувствуя, как сердце колотится в груди, как барабан, отдаваясь эхом в ушах. Кристиан достал из тумбочки кожаный ремень — чёрный, гладкий, с металлической пряжкой, которая холодно блеснула в полумраке, — и быстро завязал мои запястья, приковывая к изголовью кровати. Ремень впилась в кожу, но не больно, а возбуждающе, лишая контроля, делая меня уязвимой и полностью в его власти — каждый дюйм тела напрягся, предвкушая, что последует дальше, а внутри разливалась сладкая, томительная влага.

Он навис надо мной, его глаза горели тёмным огнём, полные голода и доминирования, тело — мускулистое, напряжённое — излучало жар, который я ощущала даже на расстоянии. Руки сорвали сорочку одним резким движением, ткань зашуршала, обнажив грудь, и он впился в соски губами — жадно, прикусывая сначала один, потом другой, посылая вспышки боли и удовольствия по всему телу, как электрические разряды. Я выгнулась дугой, стоны вырывались сквозь зубы, его руки сжимали мою грудь, пальцы впивались в кожу, оставляя лёгкие следы, усиливая ощущение полной подчинённости. Тело извивалось под ним, требуя больше.

Он спустился ниже, его губы оставляли мокрый след по животу, спускаясь к бёдрам, раздвигая ноги широко, грубо. Его язык скользнул по клитору — настойчиво, круговыми движениями, надавливая ровно настолько, чтобы довести до грани, но не дать кончить, его пальцы вошли в меня, растягивая, массируя изнутри, находя ту точку, что заставляла тело содрогаться. Я стонала громче, бедра невольно поднимались навстречу, влага текла по бёдрам, а он добавлял третий палец, растягивая сильнее, его дыхание обжигало чувствительную кожу, язык ускорялся, то замедляясь, то впиваясь, доводя до безумия.

"Пожалуйста... не останавливайся", — шептала я про себя, но он знал, как мучить, его свободная рука сжимала бедро, удерживая на месте, не давая двигаться.

— Проси, — прошептал он, его пальцы замерли внутри, вибрируя слегка, его губы коснулись клитора ещё раз, обжигая.

— Пожалуйста… Кристиан, трахни меня, — выдохнула я, тело дрожало от нужды, подчиняясь его доминированию, голос сорвался на стон, а внутри всё пульсировало, требуя заполнения.

Он усмехнулся, звук низкий, довольный, и перевернул меня на живот одним движением, приподняв бёдра, его руки сжали ягодицы, раздвигая, Кристиан вошёл сзади — глубоко, заполняя полностью одним толчком, растягивая до предела. Каждый последующий толчок вбивал меня в матрас, его бедра шлёпали о мои, руки сжимали ягодицы, шлепая снова и снова — остро, обжигающе, пока кожа не покраснела и не загорелась, каждый удар посылал волны удовольствия прямо к клитору. Ремень натянулся, руки болели от напряжения, но это только усиливало ощущения — я стонала в подушку, тело содрогалось, сжимаясь вокруг него, чувствуя каждую вену, каждый дюйм его внутри. Он замедлился на миг, вышел почти полностью, чтобы войти снова — медленно, томительно, растягивая момент, его пальцы скользнули к клитору, массируя в такт толчкам, доводя до грани.

— Ещё... пожалуйста, сильнее, — вырвалось у меня, и он ускорился, толчки стали жёстче, глубже, его свободная рука схватила волосы, откинув голову назад, открывая шею для поцелуев — грубых, прикусывающих, оставляющих следы. Оргазм накатывал волнами, тело сжималось, пульсируя вокруг него, я кричала, чувствуя, как он доводит меня до пика, но не даёт упасть, продолжая двигаться, его стоны смешивались с моими, хриплые, животные. Наконец, он вышел, перевернул меня на спину снова, его глаза встретились с моими — полные триумфа, — и вошёл ещё раз, теперь лицом к лицу, его руки сжали бёдра, приподнимая, толчки стали ритмичными, глубокими, его губы впились в мои, заглушая крики. Я кончила первой — волна за волной, тело содрогнулось, сжимаясь вокруг него, и он последовал за мной, рыча, кончая внутри, сжимая меня в объятиях, оставляя на коже следы своей страсти — красные отметины от шлепков, укусов, ремня, которые горели, как напоминание о его доминировании. Мы лежали, тяжело дыша, его тело накрыло моё, и в этот момент мир сузился до нас двоих.

Его пальцы нежно размотали ремень, снимая напряжение с запястий, где кожа слегка покраснела от трения, но эта лёгкая боль только усиливала послевкусие нашей страсти. Он легко подхватил меня на руки, прижимая к своей груди — твёрдой, всё ещё влажной от пота, с ритмичным биением сердца, которое эхом отдавалось в моём теле, — и отнёс в ванную, его шаги были уверенными, а объятия — защитными, как будто он хотел стереть границу между грубостью и нежностью.

Он включил душ, и тёплая вода хлынула, заполняя пространство паром, который обволакивал нас, как туман над заливом. Аккуратно потянул меня к себе под струи — вода жгла мои ссадины от нашей страсти, обжигая красные следы на ягодицах и бёдрах, где его шлепки оставили горящие отметины, но эта боль была сладкой, смешиваясь с удовольствием, заставляя тело вздрагивать. Я облокотилась на сильную грудь мужчины, чувствуя, как вода стекает по нашим телам, смывая пот и следы, но не воспоминания — его руки гладили мою спину, спускаясь ниже, к пояснице, нежно массируя, и от этого внутри снова потянуло ноющей теплотой.

— Как ты, Лэйн? — спросил он очень ласково, его голос был мягким, бархатным, как будто только что не драл меня в спальне с той первобытной силой, что оставила меня дрожащей.

— Всё хорошо, — прошептала я, но отчего-то к горлу подкатил ком, мне хотелось плакать — от смеси усталости, хауса и этой внезапной нежности, которая разрывала меня внутри, — я сдерживала себя как могла, прижимаясь ближе, чтобы он не увидел слёз в моих глазах.

Приняв душ вместе — его руки намыливали мою кожу, скользя по груди, животу, бёдрам с той заботой, что контрастировала с его доминированием, вызывая новую волну мурашек, — мы легли в кровать, шёлковые простыни обволокли наши тела, ещё горячие от воды и страсти. Кристиан обнял меня сзади, его рука легла на мою талию, прижимая ближе, и он достаточно быстро уснул, его дыхание стало ровным, тёплым на моей шее. Сон не приходил — я лежала и смотрела на ночной город за панорамным окном, огни Сан-Франциско мерцали, как далёкие звёзды, а мысли сменялись одна за другой: «Осталось всего три дня, а я за этот месяц столько успела наворотить, так отправить свою жизнь по наклонной…» — слеза скатилась на подушку, горячая и солёная, пропитывая ткань, как моя вина пропитывала душу.

Я прикрыла глаза: «Постараюсь решить всё, что заварила…» — с этой мыслью, полной решимости и боли, я и уснула, тело наконец расслабилось в его объятиях.

Утро было суматошным — нам надо было перед работой заехать на примерку, и Кристиан приготовил мне одежду: всё новое, с бирками, идеально сложенное на стуле. Я надела чёрное платье миди с глубоким V-вырезом, облегающее фигуру, подчёркивающее изгибы бёдер и груди, с тонким кружевом по краю, которое добавляло соблазна; под платьем — бесшовное бельё телесного цвета, гладкое и незаметное; на ноги — чёрные туфли на шпильке с красной подошвой, удлиняющие силуэт; и лёгкий жакет из кашемира, мягкий на ощупь, завершающий образ элегантностью. Всё это было шикарно — просто не было слов: платье сидело идеально, делая меня уверенной и сексуальной, отражение в зеркале показывало женщину, достойную его мира, но внутри я чувствовала себя самозванкой, сердце сжималось от мысли, что это маска скрывает мой хаос.

Мы отправились в тот самый бутик, в который заезжали на нашем первом свидании — элитный, с хрустальными люстрами, мягкими коврами и запахом дорогих тканей, где персонал встретил нас с почтением, как vip-клиентов. В примерочной — просторной, с трёхсторонними зеркалами и мягким освещением, подчёркивающим каждый изгиб, — меня ждал наряд на заказ для дня рождения его матери: вечернее платье цвета шампанского, сшитое из шёлка и шифона, с вырезом-лодочкой, обнажающим плечи, корсетом, подчёркивающим талию, и струящейся юбкой до пола с лёгким разрезом сбоку, открывающим ногу при движении; ткань переливалась, как жидкое золото, а вышивка из бисера по лифу добавляла блеска.

Кристиан контролировал процесс полностью — он стоял рядом, его взгляд скользил по мне, когда я надевала платье, поправлял ткань на плечах, его пальцы касались кожи, вызывая мурашки, и комментировал: — Здесь нужно ушить на сантиметр, чтобы сидело идеально по талии, — его голос был властным, но заботливым, а когда портниха выходила, он подходил ближе, шепча: — Ты выглядишь потрясающе, Лэйн, как королева, — и его рука скользила по спине, обжигая через ткань, усиливая моё возбуждение. Я кружилась перед зеркалом, чувствуя, как платье обволакивает тело, делая меня грациозной, но под его контролем — поправки, измерения, его одобрительные кивки — я ощущала себя куклой в его руках, красивой, но подчинённой, и это только разжигало внутренний конфликт: «Правильно ли я делаю, позволяя ему это?» — мысли впивались как яд, отравляя каждую секунду, «Я уже ничего не понимаю, искренне хочется побыть какое-то время одной…» — сжала свой кулак так сильно, что ногти врезались в ладонь, оставляя красные следы, но в зеркале видела только свою надетую улыбку — фальшивую, как маска, скрывающую бурю внутри, где вина и желание сплетались в тугой узел.

— Так, ну в принципе, всё отлично, — сказал Кристиан портным, его голос был уверенным, контролирующим, как всегда, когда он брал ситуацию в свои руки. — Тебе нравится, Лэйн? — я посмотрела через отражение на него, его глаза в зеркале горели тёплым блеском, полным собственнической нежности.

— Да, это очень красиво, — улыбнулась ему, стараясь, чтобы улыбка вышла искренней, но внутри всё сжималось от мысли, что это платье — ещё один шаг в его мир, где я чувствую себя пойманной в ловушку собственной лжи.

Кристиан перекинулся ещё парой фраз с персоналом — куда и что доставлять, его тон был деловым, но с той властной ноткой, что всегда заставляла меня таять, — и мы направились в офис, но моё желание было поехать домой и напиться, утопить в вине эту путаницу чувств, забыть на миг о двух мужчинах, разрывающих меня на части.

Утро в пятницу было шумным — Сан-Франциско просыпался в хаотичном ритме, где улицы заполнялись спешащими людьми, все торопились быстро начать работу, чтобы поскорее уйти на выходные, оставив позади недельный стресс. Город казался вихрем: трамваи звенели рельсами, как нервные струны, автомобили сигналили в пробках, создавая какофонию, которая эхом отдавалась в моей голове.

— Я сегодня домой, — посмотрела я на Кристиана в машине, стараясь звучать непринуждённо, — Стэлла хотела увидится, — голос дрогнул.

— Хорошо, — его лицо было серьёзным, он сосредоточен на дороге, пальцы сжимали руль, а взгляд скользнул по мне с лёгким подозрением.

Машина остановилась рядом с небоскрёбом: — Только без глупостей, — сказал мужчина и поцеловал меня в висок — нежно, но с той собственнической силой, что обожгла кожу, его губы задержались на миг.

Я вышла из машины и направилась к входу, сердце беспощадно билось, но в душе вспыхнуло облегчение — выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает, воздух заполняет лёгкие, как глоток свободы.

Не с какой Стеллой у меня не было договора — у меня был совершенно другой план на вечер: мучать себя и его уже устала, хотела одиночества, чтобы разобраться в этом клубке.

Подругу по сообщению я попросила, чтобы она несколько метров прошлась со мной, как будто идёт ко мне, потом я вызову ей такси. Она дала согласие, её ответ пришёл быстро, с эмодзи поддержки, и внутри шевельнулась благодарность.

Во время запарной работы я пошла за кофе — кружка полного напитка не помешала бы, чтобы взбодрить тело.

Стоя у кофейной машины, меня накрыли воспоминания о первой встрече с Дэвидом — как он подошёл, уверенный и обаятельный, как мы танцевали, его руки на моей талии, обжигающие, слеза прокатилась по щеке, в душе что-то замерло, как будто время остановилось, но тут я почувствовала, как моей руки коснулся кто-то, я резко обернулась.

— Стелла!? — смотрела на неё удивлённо, сердце подпрыгнуло от неожиданности.

— Что-то в последнее время с тобой происходит, не понимаю… — голос у Стеллы забеспокоился, её глаза сузились, полные заботы и лёгкого упрёка.

Я только вздохнула, размешивая сахар в кружке, пар от кофе поднимался, обволакивая лицо, как дымка моих мыслей.

— Ладно, знаю, что потом расскажешь, — она мне улыбнулась, её улыбка была тёплой, поддерживающей, — Я рядом.

Сжала губы в сухой улыбке и кивнула ей, чувствуя, как внутри шевельнулась благодарность, но и вина — за то, что втягиваю её в свою ложь.

Через своё рабочее ограждение, нервно крутя карандаш в пальцах, я смотрела в кабинет Кристиана, наблюдая за картиной, как снова эта Элиза крутится рядом — её блондинистые локоны колышутся, она мимолётно трогает его руку, склоняется ближе, что-то обсуждая с той кокетливой улыбкой, которая бесит меня до чёртиков. «Раздражает…» — моё настроение начало меняться, от этого увиденного мне хотелось швырнуть что-то в стекло его кабинета, разбить эту идеальную картинку, почувствовать, как осколки разлетаются, как моя ревность.

Старалась отвлечь себя и свои мысли, подумать о том, чего мне хочется больше всего — облокотилась на руку и прикрыла глаза, представляя, как снова мне хорошо, нет тревоги и стресса, гуляю везде, наслаждаясь свободой, ветер ласкает кожу, а внутри — лёгкость. От этих мыслей я задремала, тело расслабилось.

Проснулась от того, как чуть не влетела лбом в клавиатуру, резко выпрямившись, огляделась вокруг — все занимались своими делами, не обращая на других внимания, офис гудел тихим шумом клавиш и разговоров, а я почувствовала себя одинокой в этой толпе.

Посмотрев на время, поняла, что буквально 10 минут — и я свободна, заранее приводя рабочее место в порядок, ждала окончания, пальцы дрожали от нетерпения, внутри бурлило желание уйти от всего этого.

Выйдя из офиса, мы со Стеллой дошли до той точки, которая была нужна, вызвала ей такси — машина подъехала с тихим гулом, огни фар блеснули в сумерках.

— Может, всё же проведем вечер вместе? — взяла она мою руку, голос был беспокойный, полный заботы, её пальцы сжали мои, передавая тепло.

— Не переживай, мне нужно кое-что сделать сегодня, если что — я позвоню, — обняла подругу крепко, чувствуя её аромат, смешанный с офисным кофе, и она села в такси, машина уехала, оставив меня в одиночестве.

Я же направилась в магазин — полки с бутылками манили, как запретный плод, выбор пал сначала на джин, а в момент импульса я взяла и водку, бутылки холодили руки, обещая забвение.

Зайдя домой и пройдя на кухню, увидела почти увядший букет роз от Дэвида — лепестки поникли, но всё ещё благоухали страстью, напоминая о его руках.

— Малышки, я вас спасу, — прошептала я, быстро вынула их из вазы, налила свежей воды, отрезала немного стеблей, чувствуя, как пальцы касаются нежных лепестков, и букет ожил, как мои воспоминания о нём.

Мои брови приподнялись, когда я вспоминала про букет Кристиана — побежала быстро в шкаф, там меня ждал уже гербарий, все вокруг осыпалось сухими крошками, лепестки потеряли цвет, как моя ложь теряла силу.

— Один успела, другой не спасла… иронично, Лэйн, — я почти нервно с улыбкой сказала это себе, чувствуя, как внутри шевельнулась горечь.

Взяла этот засохший букет и засунула в мусорку на кухне, слыша, как он шуршит, как мои секреты.

Открыв джин, налила в стакан и выпила его залпом, упираясь на стол, прожигая взглядом город за окном — огни мерцали, как насмешка над моей жизнью. Не раздумывая, я налила ещё один, и второй стакан пошёл залпом, голова потихоньку обволакивалась туманом алкоголя, смелости добавилось больше, мир стал чуть размытым, а внутри вспыхнула решимость.

Прошла в свою комнату, взяла косметику и поправила макияж, который потерялся в рабочем дне — подводка для глаз, чтобы скрыть усталость, помада, чтобы губы казались полнее, как после поцелуя.

— Хоть уже что-то сделай! — накричала я на своё отражение в зеркале, алкоголь бил в голову, делая голос громче, а глаза ярче от слёз, которые подступали.

Перед выходом я налила третий полный стакан, подняла, чокаясь со своим отражением и выпила полностью, чувствуя, как огонь разливается по венам, одела туфли и вышла из дома, шаги были твёрдыми, но внутри всё качалось.

Улицы уже освещались фонарями, темнело, и город снова оживал только гулом веселья — смех из баров, музыка из окон, пары, обнимающиеся под неоновыми вывесками, — мне было на них всё равно, я шла и думала только об одном: «Дэвид…» — сердце заскрипело, а душу как будто рвали кошки, каждый шаг приближал к неизбежному, к выбору, который жёг изнутри.

Дойдя до его клуба, возле него уже собирались толпы посетителей — молодёжь в яркой одежде, смех, сигаретный дым, — я быстро проскользнула внутрь, клуб был набит битком, люди танцевали, их тела качались в такт басам, потные, прижатые друг к другу, кто-то на баре уже пил во всю, а моё сердце стучалось где-то в ушах, заглушая всё.

Дойдя до служебного входа, меня встретил темнокожий крепкий охранник — мускулистый, с суровым взглядом, скрестивший руки на груди:

— Девушка, вы куда?

— Мне нужен ваш главный, Дэвид, — кричала я ему, так как музыка громко играла, бас вибрировал в груди, усиливая моё возбуждение и нерв.

— Кто вы ему?

Я подумала — вообще он как-то меня обозначал девушкой своей… воспоминание вспыхнуло, его слова в постели: "Ты моя, ведьмочка".

— Его избранница, — улыбнулась я, не выдавая, что меня качает от алкоголя, но внутри всё кружилось, как в вихре.

— Наберите ему и пропустите уже, — сказала я, скрестив руки и сделав грозный вид, стараясь выглядеть уверенной, но внутри всё дрожало от смеси алкоголя и нервов, сердце колотилось, как барабан, а руки вспотели от страха перед неизбежным.

Охранник достал свой смартфон из кармана, потыкал что-то по экрану — видела, как он ищет номер, — и приложил к уху, его лицо было невозмутимым, как маска.

— Босс, к вам тут девушка хочет пройти, — произнес он, осмотрев меня с головы до ног, его взгляд был оценивающим, но равнодушным. — Маленькая, с тёмными волосами.

Он выключил звонок и положил телефон обратно в карман.

— Проходите, мисс, — сказал он, открыв мне дверь и пропустив внутрь.

Я зашла, и дверь захлопнулась за спиной, показывая всем, что пути назад нет. Поднялась вверх по лестнице, и увидела ту самую дверь — с каждым шагом моя уверенность таяла, как лёд под солнцем, а руки тряслись от адреналина и вины, внутри всё сжималось, как будто душа пыталась спрятаться от надвигающейся боли.

Постучалась — стук эхом отозвался в коридоре, — услышала звук открывающегося замка, и дверь распахнулась. Передо мной стоял Дэвид — в кэжуал одежде, с растрёпанными волосами, его глаза расширились от шока.

— Лэйн?! — воскликнул он, сильно удивлённый, его брови взлетели вверх, а лицо на миг застыло в недоумении, смешанном с радостью, сердце, наверное, пропустило удар, как и моё.

— Не ждал? — хитро спросила я, заходя внутрь, обвела глазами кабинет, вспоминая наш горячий секс здесь — его руки на моём теле, стоны, эхо страсти, — мурашки прошлись по спине, а внутри вспыхнул жар желания, смешанный с болью.

— Что-то случилось? — спросил он, начиная подходить ко мне, его голос был полон беспокойства, глаза потемнели от тревоги, он хотел защитить, но я сначала хотела отстраниться, однако дала себе возможность ещё немного насладиться его касанием, чувствуя, как сердце разрывается от нежности.

Он провёл рукой по моему подбородку, поднимая чуть выше, чтобы наш взгляд встретился — его прикосновение было тёплым, ласковым, полным любви, которая светилась в глазах, как звезда в ночи. Дэвид притянулся и оставил короткий, но такой сладкий поцелуй — его губы были мягкими, обжигающими, и в этот миг его эмоции нахлынули: нежность, смешанная с лёгким страхом потери, он хотел удержать этот момент. Снова посмотрел на меня, его взгляд был полон вопросов и надежды.

Я уткнулась в его ладонь, запоминая его запах — мускусный, с ноткой дыма и тепла, — целуя нежно в руку, чувствуя, как слёзы подкатывают, а внутри всё кричит от боли: "Не хочу уходить, но должна".

— Ты меня пугаешь, — ухмыльнулся парень, но за улыбкой скрывалась тревога, его глаза слегка сузились, пытаясь прочитать меня.

Подняла на него взгляд и отстранилась — резко, как от огня, сердце стучало безумно, а душа кричала "не надо", но разум твердил обратное: «Заткнитесь, чувства!» — грубо сказала сама себе в голове, чувствуя, как внутри всё разрывается от любви и вины, слёзы жгут глаза.

Дэвид сдвинул бровь вверх: — Тааак, Лэйн, что не так? — спросил он, облокотившись на стол, его поза была расслабленной снаружи.

— Дэвид, — прошептала его имя, голос дрожал от эмоций, как лист на ветру, внутри буря — страх потери. — Я… хочу всё закончить… — тошнота подкатывала, то ли от алкоголя, то ли от нервов, живот скрутило, а слёзы вот-вот прорвутся.

Парень аж выпрямился: — Что!? Ты о чём? — воскликнул он, его лицо исказилось от шока, глаза расширились, а внутри вспыхнул гнев, смешанный с паникой, он хотел прикоснуться, но в этот раз я отстранилась, и вид как это ранило его, как нож.

— Мы с тобой разные, — врала я сама себе, слова жгли горло, слёзы подкатывали, внутри всё кричало "нет, мы идеальны вместе", но я продолжала, чувствуя, как сердце разбивается.

— Какие разные, Лэйн? Ты полностью такая же, как я, мне порой казалось, я нашёл свою копию… — было слышно, как парень волновался и злился одновременно, его голос дрогнул, руки сжались в кулаки. — Мне ничего не надо думать, я уже выбрал быть с тобой и нести нашу любовь сквозь года, — он всё же поймал меня, его прикосновение было отчаянным, полным нежности, но с ноткой гнева. — Дуреха, ты чего такое говоришь!? — его голос дрожал, а губы растеклись в нервной улыбке, маскирующей боль, глаза блестели от подступающих слёз.

— Дэвид, между нами всё кончено! — выкрикнула я, меня трясло от чувств — все разрывало изнутри, слёзы хлынули, я вырвалась, но его рука перехватила мою, крепко, но не причиняя боли.

— У тебя есть другой? — спросил он, его желваки напряглись, глаза прищурились от ревности, которая вспыхнула, как пламя.

«Признайся ему!» — внутри кричало всё, но в ответ я сказала: — Нет, я просто немного потерялась, — его рука пыталась сжать сильно мою, но Дэвид вовремя остановился, резко опустив её, его лицо исказилось от боли, кулаки сжались, он боролся с собой, чтобы не взорваться.

— Да что за чёрт!? За что ты так порой со мной? — голос хотел сорваться на крик, но он сдерживал себя, видно было как внутри кипел гнев, смешанный с любовью, которая не хотела верить в конец. — Лэйн, скажи, что это шутка? Пожалуйста! — его взгляд был диким, полным отчаяния, глаза увлажнились, а внутри меня что-то умирало от вида его боли.

— Нет, это не шутка. Отпусти меня… — прошептала я, смотря ему в глаза, слёзы текли по щекам, парень подошёл ближе, его эмоции переполняли — любовь, которая рвалась удержать, и гнев, что жёг изнутри.

Рука его хотела снова коснуться меня, но он сжал кулак так, что костяшки побелели, его лицо напряглось, внутри бушевала буря — он любил меня искренне, бунтарски, и этот разрыв рвал его на части.

— Уходи, — низким тоном сказал он, голос дрожал от сдерживаемого гнева, мои слёзы побежали ручьём, я вышла и закрыла за собой дверь, услышав, как что-то полетело в стену — наверное, стакан или книга, эхо его ярости и отчаяния.

Я начала убегать — вниз по лестнице, от своих чувств, от себя, от него, ноги несли меня, слёзы жгли глаза, а внутри всё разрывалось от любви, которую я только что убила.

Выбежав на улицу, ком в груди ещё сильнее сжался и превратился в огромный тяжёлый камень, я шла и рыдала, мне было плохо, хотела спрятаться от всего, держала себя за грудь, где сердце колотилось в агонии, внутри всё сильнее нарастала тошнота.

«Да почему так больно!?» — я скрутилась на улице от разрывающей меня истерики и обняла колени, слёзы текли ручьём, тело сотрясалось от рыданий, люди обходили меня, но мне было всё равно.

«Так больно только когда есть чувства, я что сделала выбор против себя!?» — захлёбываясь слезами, я встала, опираясь на стенку, и меня вывернуло — тошнота вырвалась наружу, как моя боль.

— Да что со мной происходит!? — вцепилась в свои волосы, закричала на всю улицу, голос сорвался, эхом отозвавшись в пустоте ночи.

В этом тумане в голове я не помню, как добралась домой — ноги несли автоматически, а та водка, что была куплена вечером, почти вся была допита, макияж стал расплывчатым, размазанным от слёз.

Я лежала на полу в темноте и тишине, только слёзы текли вниз, внутри стало ещё более пусто… как будто часть души ушла с ним, оставив эхо боли и сожаления.