Я проснулась в тёплой, просторной кровати king-size, где простыни из мягкого хлопка обволакивали тело, как облако. Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна спальни, заливая комнату золотистым светом — они скользили по минималистичному дизайну: белые стены с одной абстрактной картиной в чёрной рамке, деревянный пол, усыпанный ковром с геометрическим узором, и низкий комод с парой книг и лампой. Свет падал на нас косо, играя бликами на его обнажённой груди и создавая длинные тени от изголовья кровати, делая утро таким интимным и спокойным, будто весь Сан-Франциско за окном с его суетой не существовал.

Меня крепко обнимала мужская рука, и я потихоньку просыпалась от вибрации будильника на тумбочке рядом. Выключив телефон, я повернулась к Дэвиду. Он спал так невинно: густые брови ровные, ресницы почти касались щёк, профиль идеально лежал на подушке, как у статуи. Я чуть приблизилась, убрала прядь тёмных волнистых волос, которая падала ему на лицо, и нежно поцеловала в губы — лёгко, как прикосновение утреннего света.

Попыталась потихоньку выскользнуть из кровати, но его мощные руки мгновенно прижали меня обратно к себе.

— Это прекрасное утро. Давно так крепко не спал, — прошептал он, зарываясь носом в мои волосы и вдыхая их запах.

— Мне уже пора вставать, — ответила я тихо, чувствуя, как его тепло разливается по телу.

— Может, устроишь себе выходной? — он приоткрыл небесно-голубые глаза, которые сияли ярче, чем небо за окном.

— Я думаю, мой начальник не очень обрадуется, если возьму выходной, — сказала я, пытаясь выскользнуть из его рук.

— Ну Лэйн… — он надул губы, изображая смертельно обиженного щенка. — Ты же не хочешь, чтобы мне стало грустно?

Я не выдержала и рассмеялась, умилившись до дрожи. Чмокнула его в кончик носа.

— Мы увидимся на днях, обещаю. Просто сейчас у меня куча рабочих вопросов, — я запустила пальцы в его волнистые волосы — они были невероятно мягкие, шёлковые, блестящие на солнце.

— Почему не сегодня? — он провёл ладонью по моему плечу, оставляя за собой огненный след.

— Работа, Дэвид, — я всё-таки вырвалась встала с кровати, направляясь в ванную. На пороге обернулась: он лежал с голым торсом, прикрывая рукой глаза от яркого солнца, и выглядел так чертовски соблазнительно, что я чуть не вернулась обратно.

Закрыв дверь, я облокотилась на край большой раковины и уставилась в своё отражение. Вчерашняя страсть оставила на теле следы: лёгкие засосы на ключицах, едва заметные красные полоски от его пальцев на бёдрах. Я тяжело выдохнула — вина и желание смешались в один тяжёлый ком. Стянула с себя ночнушку, бросила на пол, включила горячую воду и встала под струи.

Вода шумела, стекала по плечам, по груди, смывая запах его кожи. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями о работе, о том, как буду смотреть Кристиану в глаза…

Вдруг к моей талии коснулись тёплые ладони. Я вздрогнула, резко обернулась.

За спиной стоял Дэвид — голый, с каплями воды на плечах, с искренним беспокойством в голубых глазах.

— Прости, не хотел напугать, ведьмочка, — тихо сказал он, гладя меня по руке.

— Всё нормально, — я вытерла лицо от воды, стекавшей с волос. — Я сейчас закончу, собираюсь.

— Давай вместе, — он шагнул ближе, обнял меня за талию. — Позавтракаем и я тебя отвезу.

От слова «отвезу» сердце резко ухнуло вниз.

«А если Кристиан будет выходить из машины именно в этот момент? Если увидит меня, выходящую из машины Дэвида? Боже, только бы этого не случилось…»

Я кивнула, стараясь не выдать панику, и уткнулась лбом в его плечо, пока горячая вода продолжала литься на нас обоих.

Он обнял меня крепко, но нежно, словно боялся, что я исчезну. Сегодня Дэвид был другим: не диким демоном из клуба, а удивительно тёплым, почти домашним. Я подняла на него глаза снизу вверх; он стоял под струями, прикрыв веки, вода стекала по скулам, по губам, по ключицам. Красиво до невозможности.

— Чувствую, что ты смотришь, — тихо сказал он, не открывая глаз, и улыбнулся уголком рта.

Я смутилась и опустила взгляд, но он уже провёл ладонями по моим бокам, медленно поднимаясь выше. Пальцы остановились на подбородке, приподняли лицо кверху и поцеловали — долго, мокро, нежно, будто запоминая вкус. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как сердце колотится о его грудь.

— Надо выходить, — прошептала я сквозь поцелуй, ещё раз чмокнула и выскользнула из-под душа.

В ванной было просторно и светло. Я быстро почистила зубы щёткой которую взяла вчера собой, вытерлась огромным мягким полотенцем. Дэвид вышел следом, обвязал бёдра полотенцем и исчез в гардеробной.

Я открыла рюкзак. Выбрала самое безопасное и одновременно сексуальное бельё, которое было с собой: чёрный комплект La Perla — кружевные трусики-стринги и бюстгальтер с тонкими бретелями, который идеально подчёркивал грудь. Затем: узкие чёрные брюки с высокой талией, белая шёлковая блузка с V-вырезом. Волосы высушила феном, сделала лёгкие волны и собрала в низкий небрежный пучок, выпустив пару прядей у лица. Макияж минимальный: тон, тушь, стрелки тонкие, губы — нюдовый блеск.

Дэвид появился уже одетый: тёмно-синие джинсы, белая футболка, поверх — чёрная рубашка нараспашку, рукава закатаны. Волосы влажные, взъерошенные — идеально небрежно. Запах его одеколона заполнил всю ванную.

Мы спустились на кухню-остров. Он включил кофе-машину, достал из холодильника яйца, авокадо и копчёного лосося.

— Омлет или тосты с авокадо? — спросил, уже разбивая яйца в миску.

— Тосты, — улыбнулась я, забираясь на высокий стул у барной стойки.

Через пять минут передо мной стояла тарелка: поджаренный хлеб с авокадо, сверху ломтики лосося, яйцо-пашот, немного рукколы и капля оливкового масла. Рядом — большая чашка латте. Дэвид сел напротив, с таким же завтраком, только порция в два раза больше.

Мы ели молча, но уютно: он иногда касался моей ноги своей под столом, я ловила его взгляд и краснела.

— В 8:30 выезжаем? — спросил он, допивая кофе.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё стягивается от предчувствия: через час я снова окажусь в офисе. С Кристианом. И с этим браслетом на запястье, который всё громче кричал о моём предательстве.

Мы доехали до офиса, и, к счастью, мест рядом с входом не было — пришлось припарковаться за углом здания, в тени старого дуба. Я облегчённо выдохнула: меньше шансов, что кто-то увидит меня с ним.

Дэвид заглушил мотор и уставился в даль, на утренний поток машин.

— Лэйн, что ты со мной делаешь? — прошептал он, улыбаясь уголком рта, но в глазах мелькнула такая искренность, что у меня перехватило дыхание.

Я замерла, не понимая, к чему он клонит.

— Я по тебе скучаю. Не просто в смысле телесного контакта, не просто трахать тебя всю ночь… А чтобы ты была рядом. Чтобы мы мило смотрели сериалы, фильмы. Оказывается, это так расслабляет. В одиночестве я такого не чувствую, да и дома меня почти не бывает, — его голос стал тише, искреннее, и от этих слов внутри меня всё перевернулось.

Я застыла, сердце сжалось. «Ну вот и приплыли, Лэйн. Ты заполучила двух мужчин, которые хотят быть с тобой. Прямо награду дать тебе надо за это», — подумала я с горечью, съёживаясь от накатывающего стыда и вины. Камень в душе стал таким тяжёлым, что захотелось исчезнуть.

Дэвид повернулся ко мне, взял за руку — его пальцы были тёплыми, успокаивающими.

— Надеюсь, мы увидимся скоро. Что-то меня первый раз на такие признания потянуло… Обычно… — он не договорил, просто наклонился ближе. — Прекрасного дня тебе, ведьмочка.

Я наклонилась к нему, и наши губы сомкнулись в ласковом, нежном поцелуе — таком, от которого слёзы подступили к глазам, а сердце разрывалось на части. Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая невидимую влагу, и это прикосновение обожгло — смесь любви и боли.

— Я напишу тебе. Хорошего дня, — выдохнула я, выскакивая из машины. Обернулась и смотрела, как он отъезжает — чёрная машина скрылась за поворотом, а я стояла, прижимая ладонь к щеке, где ещё горело его прикосновение. Слёзы всё-таки прорвались — горячие, солёные, — и я смахнула их сердито, чувствуя, как внутри всё разрывается от противоречий.

Сердце сжалось до боли, такой острой, что захотелось плакать прямо на тротуаре. «Что ты наделала, Лэйн?».

Я просто влетела в здание офиса, не замечая никого вокруг — взгляд в пол, сердце колотится, как после марафона. Хотелось нырнуть с головой в работу и забыть на этот день про обоих мужчин, которые разрывают меня на части.

Лифт поднялся на нужный этаж, двери открылись, и я выскочила, как ошпаренная, — и врезалась в чьё-то массивное тело. Меня шатнуло назад, но чья-то рука мгновенно поймала меня за запястье, удерживая от падения. Я подняла взгляд — и замерла.

— Доброе утро, Лэйн, — сказал он спокойно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Кристиан… — выдохнула я, брови сами собой взлетели вверх. Он никогда не приезжал так рано. Сердце ухнуло в пятки.

— Ты вроде не опаздываешь, а бежишь куда-то сломя голову, — он отпустил мою руку, но взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно.

— Работы много… Мне нужно сделать последние звонки по… вашему… — мероприятию, — запнулась я, чувствуя, как щёки горят. Вина жгла внутри, как кислота.

— Мы снова на «вы»? — Кристиан посмотрел оценивающе.

— Ещё не проснулась толком… Голова забита с утра, — соврала я, пытаясь собрать мысли в кучу. Сердце стучало так громко, что, казалось, он услышит.

— Я жду отчёт на своём столе по поводу мероприятия. Скоро надо будет ехать и контролировать процесс, — сказал он деловым тоном.

Я кивнула, соглашаясь со всем, что он говорит, — лишь бы уйти поскорее.

— Могу идти? — улыбнулась я уголками губ, стараясь выглядеть естественно.

— Да, — он кивнул и вдруг провёл пальцами по моей щеке — именно там, где утром касался Дэвид. Его прикосновение было холодным, как лёд, в отличие от жара другого. Я вздрогнула внутри, но внешне только кивнула и ушла.

Двигалась к своему месту, как в тумане, а там уже сидела Стелла — руки скрещены на животе, хитрая улыбка до ушей.

— Доброе утро, моя хорошая, — она встала и обняла меня крепко. — Ммм… от тебя пахнет мужчиной.

Я замерла, потом начала себя обнюхивать — и правда, его запах. Прикрыла рот рукой, чувствуя, как паника накатывает волной.

— Только что столкнулась лоб в лоб с Кристианом, — прошептала я и у подруги округлились глаза. — Боже, пожалуйста… надеюсь, он ничего не почувствовал, — я рухнула на стул, потерла переносицу, пытаясь не разрыдаться.

Стелла присела на корточки рядом, чтобы быть ближе, и взяла меня за руку.

— Прости, если я что-то сделала не так, — шепнула она тихо, с искренним беспокойством.

— Всё хорошо, — сжала я её руку в ответ. — Я сама этого хотела.

— Жалеешь о вчерашнем?

— Ни капли, — посмотрела я на неё, чувствуя, как слёзы подступают. — Да, я себя съедаю изнутри, но… походу, привязываюсь к нему. Хотя делаю вид, что мне ни холодно, ни жарко… — опустила голову, голос дрогнул.

— Ну эй, моя дорогая, — Стелла обняла меня крепко, прижимая к себе, как сестру.

Я шепнула ей очень тихо, почти в плечо: — Дэвид показал себя вчера с другой стороны… Он начинает ревновать, увидел браслет на мне, но пришлось сказать, что это ты подарила. Прости… — она обняла ещё крепче, без слов. — А сегодня утром он был таким уязвимым, то, что он мне кажется никому никогда не показывал… — слеза всё-таки упала на её плечо, горячая и солёная.

Стелла просто держала меня, не отпуская, и в этот момент я почувствовала: по крайней мере, с ней я не одна в этом аду.

Мы выпили с утра по чашечке кофе — чёрного, крепкого, с лёгкой пенкой, которая ещё дымилась, — и разошлись по рабочим местам. Офис сегодня стоял на ушах: конец месяца приближался, и все бегали, как в улье. Стелла носилась между столами с пачкой отчётов, перекрикиваясь с коллегами из бухгалтерии: — Эй, Марк, где твои цифры по продажам? Мы горим! — а Марк, бедолага, красный как рак, стучал по клавиатуре, бормоча под нос проклятия в адрес Excel. В углу у принтера образовалась очередь: кто-то жаловался на сломанный сканер, другая девчонка из маркетинга хохотала над мемом в телефоне, пытаясь разрядить атмосферу. Воздух пропитался запахом кофе, свежей печати и чьего-то парфюма — всё живое, пульсирующее, как сердце большого организма, где каждый борется за свой кусок дедлайна.

Я же выполняла две работы одновременно: офисные задачи — отчёты, звонки клиентам, бесконечные таблицы — и параллельно закрывала план праздника для мамы Кристиана. Договорилась на следующей неделе о встрече с поставщиками: начать готовить зал, пробовать меню, проверить декор. Записала всё в свою потрёпанную записную книжку — ту самую, с помятыми страницами и пометками на полях, — закрыла её с щелчком и встала с места. В голове вдруг всплыло воспоминание: как я первый раз шла к Кристиану с этим проектом, какая была неуклюжая, спотыкалась о коробки, краснела от каждого взгляда. А теперь… с этими всеми секретами и скрываемыми желаниями я и забыла, что вообще такая была. Улыбнулась сама себе — и в груди разлилось приятное тепло от этих мыслей, как от первого глотка кофе поутру.

Дойдя до стеклянной двери его кабинета, я постучалась. Увидев, что он кивает головой, приглашая войти, зашла внутрь.

— Присаживайся, — сказал он, отрываясь от компьютера и откидываясь в кресле. — Как успехи?

Я села в удобное кожаное кресло напротив его стола, открыла блокнот и собралась с мыслями. Сердце стучало — близость Кристиана всегда действовала на меня так, но сегодня, после ночи с Дэвидом, это было особенно мучительно.

— Всё идёт по плану, — начала я, стараясь звучать уверенно. — В понедельник запланировала пробное меню: шеф-повар из "The Cliff House" подготовит дегустацию на обеденное время — устрицы, лобстеры, салаты с сезонными ингредиентами и тот персонализированный торт с импрессионистскими мотивами, который мы обсуждали. Я буду там лично, чтобы всё проверить на вкус, свежесть и подачу. Ещё на следующей неделе, в пятницу, придёт декоратор — мы окончательно выберем цветовую гамму: золотые акценты, пастельные цветы, хрусталь. Я подготовила варианты с учётом освещения зала и вида на залив, чтобы всё выглядело элегантно, но не перегружено. В принципе, с декором и музыкой всё готово — квартет джазовых музыкантов подтвердил репертуар, с твистом на классику.

Я говорила, жестикулируя блокнотом, стараясь сосредоточиться на деталях — орхидеи в вазах, мягкий свет люстр, аромат свежих роз, — чтобы не думать о том, как его взгляд скользит по мне, и о том, что под блузкой ещё теплится след от чужих рук.

— Восхищён. Люблю такой подход к работе, умница, Лэйн, — наши взгляды встретились, и его улыбка была такой одобрительной, искренней, что внутри меня всё сжалось — от радости.

— По поводу фотоальбома я займусь сам, — добавил он, вставая из-за стола.

— Хорошо, тогда вычеркну это у себя и запишу, что этим занимаешься ты, — я начала помечать в записной книжке, но вдруг почувствовала тёплую руку на плече. Застыла, дыхание перехватило. Его прикосновение было нежным, но уверенным — пальцы слегка сжали, и по коже пробежали мурашки, напоминая о тех ночах в Вегасе.

Кристиан стоял рядом, так близко, что я чувствовала его запах — тот самый, древесный, с амброй. Я медленно подняла голову, встречаясь с его глазами — тёмными, пронизывающими.

— Хочешь пообедать? — спросил он тихо.

Я вздёрнула брови, сердце заколотилось.

— В офисе не поймут нас правильно, — прошептала я, бросив взгляд через стеклянные стены: там кипела работа — коллеги бегали с папками, телефоны звонили, кто-то спорил у принтера.

— Они знают, что ты помогаешь подготовить праздник для мамы, — он улыбнулся уголком губ.

«Взрослые люди, всякое бывает — влюбляются, ошибаются… Но не все такие, как твоя бывшая которая растрепала всем в офисе», — подумала я, сжимая губы в смятении.

Кристиан поднял руку и глянул на часы:

— Жду через час внизу.

Я только кивнула, встала и тихо вышла из кабинета, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются.

Сидела и выжидала этот час, когда наконец-то сорвусь на обед, чтобы немного побыть наедине с Кристианом. От переизбытка всех эмоций — смешанной с тёплым трепетом от его близости, — у меня немного закружилась голова, что я аж облокотилась ею на свои руки. Сделала глубокий вдох, пытаясь унять тревогу, встала, чтобы взять свою сумку и начать выходить.

Достала из неё маленький флакончик запасных духов Jo Malone English Pear Freesia, набрызгала на те места, где мог остаться ещё мужской запах Дэвида — на шею, запястья, ключицы, — и пошла к лифту. Сердце стучало так, что казалось, эхо отдаётся в ушах.

Внизу у входа меня уже ждал Кристиан. Сегодня он выглядел ещё привлекательнее: белая рубашка обтягивала каждую мышцу, клетчатая жилетка подчёркивала плечи, серые чиносы сидели идеально, а коричневые лоферы добавляли кэжуал-шика. Его волосы были уложены безупречно — ни прядки не выбивалось.

«Он слишком идеальный для меня. Во мне столько порочных желаний и грязи, что порой кажется, я соблазняю ангела. Но этот ангел не плох в постели», — подумала я, ухмыльнувшись про себя.

Кристиан был нахмуренный всё это время — наверное, голова забита работой или другими вопросами, — но при виде меня его лицо озарилось улыбкой, теплой и искренней.

— Готова? — мы стояли почти вплотную.

— Да, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Он подал мне руку, чтобы я нырнула под неё своей, и мы пошли к машине.

— Есть пожелания по обеду? — Кристиан открыл мне дверь, чтобы я села.

Когда мы уже были вдвоём в машине, ответила: — Давай что-то обычное. Я понимаю, ты любишь всё дорогое, но хотелось бы душевно, — от моих слов мужчина усмехнулся.

— Как пожелаешь. И да, я часто дома ем что-то обычное из доставки — не хватает времени готовить, — он переключил передачу, и мы поехали.

Мы направились в La Palma Mexicatessen в Mission District — уютное место с деревянными полками, заставленными специями и свежими тортильями, где пахнет жареным мясом, кинзой и лаймом. Ничего пафосного — просто душевно, с толпой местных, болтающих за столиками, и меню на доске с тако и тамали по доступным ценам.

— Обожаю мексиканскую еду. Ты бы знал, какие вкусные тако делает Стелла, — я закатила глаза, вспоминая этот пикантный вкус кукурузной тортильи с сочной говядиной, свежей кинзой и острым сальса, от которого рот горит, но остановиться невозможно.

— Мой отец мексиканец, у нас был день, когда весь день готовили мексиканскую кухню. Раз в неделю он стоял у плиты и освобождал маму от готовки — она в эти дни уходила в спа или салоны, настоящий праздник для неё, — он улыбнулся, и в глазах мелькнули теплые воспоминания, делая его таким близким, таким человечным.

Мне было невероятно интересно слушать о его детстве, узнать Кристиана глубже — за маской строгого босса скрывался кто-то, кого я хотела понять до конца.

Мы забрали заказанную еду и сели за столик у окна, откуда доносились уличные звуки Mission District — смех прохожих, гудки машин и аромат специй из соседних забегаловок. Кристиан поставил поднос с сочными тамали в кукурузных листьях, жареной картошкой фри с чили и сыром, свежими буррито с фасолью и авокадо, плюс чипсы с густым гуакамоле. К еде взяли хорчату — прохладный рисовый напиток с корицей и ванилью, который идеально гасил остроту.

Мне казалось, что я умираю с голоду — после всего этого эмоционального хаоса аппетит разыгрался не на шутку. Я поглощала эту невероятно вкусную еду, чувствуя, как специи взрываются на языке, а Кристиан тем временем рассказывал ещё о своей семье.

— Помню, в детстве отец брал меня на рынок в Мехико — мы ездили туда каждое лето. Он учил выбирать самые свежие авокадо, спелые томаты для сальсы. Мы часами болтали с торговцами, пробовали уличную еду — тако аль пастор с ананасом, элоте на гриле. Мама всегда говорила, что это его способ передать мне кусочек своей культуры. Те дни были такими простыми, но полными тепла — никаких забот, только семья и вкус жизни.

Его голос был мягким, ностальгическим, и я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как внутри что-то тает. Это был Кристиан, которого я любила — открытый, искренний, — и от этого вина жгла ещё сильнее.

— А почему у тебя фамилия такая... больше английская? — поинтересовалась я, кусая хрустящую картошку в остром соусе, который обжигал губы, но в хорошем смысле, добавляя перчинки нашему разговору.

Кристиан откинулся на стуле, улыбаясь ностальгически, и отставил напиток.

— Фамилия Браун — от мамы, она настояла, чтобы мы были "американцами" в бизнесе. Моя мама европейских корней, ирландка — упрямая, как и все ирландцы, с их любовью к традициям и зелёным холмам. Отец отказался от своей фамилии ради неё, да и чтобы нормально вписаться в американское общество — в те времена для иммигранта из Мексики это было как билет в новую жизнь. Он всегда шутил, что потерял пару слогов, но приобрёл семью. Но в сердце он оставался мексиканцем насквозь: готовил чили кон карне по воскресеньям, включал мариачи на полную и учил нас танцевать. Говорил: "В сердце мы мексиканцы — еда, музыка, страсть". Это его слова до сих пор эхом отдаются, когда я ем что-то острое или слышу гитару.

Его голос стал теплее, глаза заблестели от воспоминаний, и я почувствовала укол в груди — такая нежность в нём, такая глубина, которую он редко показывает. Мне было невероятно интересно, я смотрела на него, не отрываясь, забыв на миг о еде.

— Как интересно… А если бы отец оставил фамилию, какая бы она была? — спросила я, увлечённая рассказом, наклоняясь ближе через стол.

— Я бы тогда был Гонсалес, — ухмыльнулся Кристиан, попивая хорчату через соломинку, и его глаза хитро блеснули.

— Горячо звучит, — подмигнула я, чувствуя, как щёки теплеют от двойного смысла.

Мы посидели так ещё минут тридцать, общаясь и обмениваясь интересными историями — от его детских проказ в Мехико до моих офисных баек. Это был увлекательный обед: я прикоснулась немного к прошлому Кристиана, увидела его с новой стороны — не босса, а сына, который любит и скучает по той простой семейной теплоте. Его рассказы трогали за живое, и на миг я забыла о своём внутреннем хаосе, просто наслаждаясь моментом.

Когда мы сели в машину, мужчина взял мою руку — его пальцы были тёплыми, уверенными.

— Спасибо тебе за такой приятный обед. Давно не вспоминал так тепло о своей семье… После некоторых происшествий она у нас стала не такой крепкой, как раньше, — он сжал мою руку сильнее, и в голосе мелькнула грусть, которую он редко показывал.

— Если тебе надо будет высказаться, я выслушаю, — сказала я тихо, интимно, глядя ему в глаза и чувствуя, как внутри всё тает от его близости.

Кристиан повернулся ко мне и очень медленно приблизился — его дыхание коснулось моих губ.

— Спасибо ещё раз, — прошептал он, и наши губы сомкнулись в очень аккуратном поцелуе — нежном, как прикосновение утреннего солнца.

Он отстранился немного и посмотрел на меня, не отпуская руки.

— Я подумал… не хотела бы ты на ужин с моими родителями? — этот вопрос поставил меня в ступор. Сначала переезд, теперь знакомство с родителями — всё слишком быстро, слишком серьёзно, особенно с моим "секретом" в виде Дэвида.

— Вам всё равно знакомится на мероприятии, а так ты раньше её узнаешь, может, что-то новое подметишь, — добавил он, проводя большим пальцем по моей щеке — лёгко, ласково.

— Когда ты хочешь? — спросила я тихо, чувствуя, как горло сжимается от эмоций.

— Хочу на выходных сделать ужин в ресторане. Не против? — я поджала губы: если откажусь, это будет некрасиво, обидно для него.

— Хорошо, — улыбнулась я, стараясь звучать искренне.

— Прекрасно, — не успела ничего ответить, как Кристиан снова меня поцеловал — уже более настойчиво, с той страстью, которая напоминала о Вегасе. Его губы прижимались жадно, рука скользнула на затылок, и на миг я растворилась в нём, забыв обо всём. Но внутри всё болело — от лжи.

Мы приехали обратно в офис, я забежала первой — Кристиан сказал, что ему нужно задержаться ещё немного. После такого обеда работа пошла ещё быстрее, настроение было на высоте, но внутри всё бурлило. Думала, как мне правильно поступить: как сказать одному из них, что наши дороги расходятся, что мы не подходим друг другу? От этих мыслей болело в груди — остро, как нож, и слёзы подкатывали к глазам. «Как выбрать? Кристиан — стабильность, нежность, будущее. Дэвид — огонь, хаос, который тянет, как магнит. А я между ними, как в ловушке».

— Домой идёшь? — подошла ко мне Стелла, когда я уже собирала вещи.

— Да, подожди меня внизу пару минут, — она кивнула и ушла к лифту.

В офисе почти никого не осталось — только я и Кристиан, который ещё сидел в своём кабинете, активно печатая что-то. Я выключила компьютер, убралась на столе и подошла к его двери, тихо открыла.

— Домой не собираешься? — улыбнулась ему, стараясь звучать легко.

Он повернулся, и его лицо осветилось искренней улыбкой.

— Закрываю пару вопросов, так что задержусь. Ты уже всё?

— Да, Стелла ждёт меня внизу, — я вошла в кабинет, а он в этот момент встал.

Мы подошли вплотную, он положил ладони на мою талию, а я закинула свои на его шею. Кристиан начал целовать меня ласково, сжимая талию и прижимая ближе к себе — я почувствовала, как его тело реагирует на моё, твердея, и внутри вспыхнул жар.

— Так по тебе соскучился… — пробормотал он сквозь поцелуй, его дыхание обожгло губы.

Руки его заползли под мою блузку — нежные, горячие, гладя кожу спины, и я тихо застонала, по телу пробежали мурашки, соски затвердели под тканью. Поцелуй набирал темп, становился глубже, страстнее — его язык сплетался с моим, руки спустились ниже, сжимая бёдра.

Но нас отвлёк мой телефон — он зазвонил и завибрировал в сумке. Я отстранилась, тяжело дыша.

— Стелла, наверное, потеряла меня, — улыбнулась я, отодвигая Кристиана, хотя тело протестовало. Он не препятствовал, только улыбнулся с лёгкой грустью.

Взяла телефон из сумки и посмотрела сообщения — сердце пропустило удар, от нервов подкатила тошнота, волной накрывая, и я старалась держать улыбку, но это становилось всё труднее.

«Лэйн, тут Дэвид стоит, вижу его через окно…» — от этого сообщения мне стало душно и одновременно холодно, мир поплыл перед глазами.

— Всё хорошо? — Кристиан заметил, что что-то не так, его брови сдвинулись от беспокойства.

— Да… да, всё хорошо. У Стеллы опять любовная трагедия, — соврала я, чувствуя, как неловко подставляю подругу, и вина кольнула ещё острее.

— Она такая у тебя… — начал он, но я даже не дослушала.

— Ага, она такая, — залепетала я в телефон, набирая сообщение Стелле.

Собрала себя в руки, насколько смогла.

— Я побегу к ней, а то она там уже психует, — поцеловала его ещё раз, быстро, и выскользнула.

Быстро забежала в уборную, умылась холодной водой, переводя дух — меня трясло, хотелось плакать одновременно. Один тут ещё в офисе, другой внизу стоит — сердце хотело вырваться из груди. Я ходила кругами, как загнанный лев в клетке. Вытащила из сумки духи, чтобы не пахнуть Кристианом, зажевала жвачку и быстро скользнула к лифту, поспешно набирая сообщение Стелле.

Спустившись вниз, Стелла ждала меня у стойки администрации, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Ты что так долго? — прошептала она, оглядываясь на выход.

— Кристиан задержал, — ответила я, краснея от паники и вины. Сердце колотилось, как барабан, а в животе снова кольнуло — тошнота подкатила волной, но я списала на нервы.

— И что будем делать? — спросила она, и мне нравился её подход: она не бросила меня в этот момент, а выбрала совместный план отступления, как настоящая подруга.

— Я сейчас вообще не соображаю, меня трясёт, — прошептала я, оборачиваясь на стойку, чтобы не смотреть в окно, где маячил Дэвид.

— Так давай без паники. Мы пройдём, ты поздороваешься и скажешь, что у меня трагедия, и мы пойдём "заливать раны". Типа, срочно нужно меня утешить, — план звучал достаточно хорошо, но меня до сих пор не отпускало волнение, руки холодели.

— Как думаешь, там не видно, что происходит внизу? — шепнула я, кивая на верхние этажи.

— Не думаю, наш офис высоко, — ответила она, но голос дрогнул — она тоже нервничала.

— А если он выйдет? — опять забила тревогу, хватаясь за голову. Ноги стали ватными, мир слегка качнулся, и я опёрлась о стену.

Подруга меня обняла крепко:

— Всё хорошо, собралась быстро! — она погладила меня по спине, как ребёнка.

Мы вышли из офиса, делая вид, что она бурно рассказывает мне что-то, а я ей сопереживаю — кивала, хмурилась, изображая поддержку.

— Дэвид? — сделала я удивлённое лицо, как будто вообще не знала, что он здесь. Внутри всё сжалось от страха и возбуждения — его вид.

— Я за тобой приехал, — он начал подходить ближе, а я машинально отшатнулась, как от огня.

Он вздёрнул бровь, глаза сузились.

— Интересно, — застыл он на месте, скрестив руки.

— Прости, — начала я подходить ближе, чувствуя себя полной идиоткой. — Мне что-то целый день нездоровится, я немного качнулась, — врала и врала ему, это звучало так тупо, но паника не давала думать.

Он притянул меня резко и поцеловал — жадно, властно, как будто ставя точку в споре. Начал шептать в губы:

— Девочка моя, ты что строишь из себя недотрогу? Перед подружкой себя показываешь? Ей рассказать, как ты… — я закрыла ему рот ладонью, чувствуя, как щёки горят.

Стелла переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя лишней, и я ей посочувствовала — ситуация была абсурдной.

— Ей не надо знать, — посмотрела я на него с прищуром, сердито, но внутри всё трепетало от его близости.

— Я твою подругу завезу домой, и мы уедем ко мне. Это не обсуждается, — заявил он тоном, не терпящим возражений, и его глаза блеснули вызовом.

Хотела возразить, но тут вмешалась Стелла.

— Мы с ней должны залечивать мои раны, у меня трагедия, — она скрестила руки, стараясь звучать убедительно.

— Трагедия? — Дэвид коротко фыркнул, хищно приподняв бровь. — Ну-ка, просвети. Закончился любимый сериал? Бариста перепутал тебе молоко?

Он скользнул по ней взглядом, в котором читался холодный скепсис.

— Или что-то действительно серьёзное? Я просто пытаюсь понять — на какой стадии «катастрофы вселенского масштаба» ты сейчас зависла.

Я вспыхнула — слишком резкий, слишком презрительный тон задел меня сильнее, чем должен был. Я толкнула его в плечо, едва сдерживая злость:

— Заткнись, Дэвид! Это не смешно, — процедила я. — У неё реально проблемы. И я не брошу подругу.

От этих слов он впал в ступор, его густые брови сдвинулись к переносице, глаза сузились в щёлки. Видно, что Дэвиду не понравились мои слова и жест, но меня это не напугало — наоборот, разожгло злость, как искра в сухом лесу.

— Не тебе решать, куда и с кем я поеду или пойду! — голос сорвался на крик, я нахмурилась, чувствуя, как адреналин бьёт в виски.

— Пойдём, Стелл, пусть этот молодой человек придёт в себя.

Его желваки заиграли от злости, кулаки сжались так, что костяшки побелели. Я понимала, что играю с огнём — и очень сильным, таким, что может сжечь всё дотла, — поэтому поспешила уйти с подругой, ускоряя шаг.

Дэвид резко сел в машину и хлопнул дверью с такой силой, что эхо разнеслось по улице. Мы отошли от офиса, и было слышно, как зарычал мотор — он газанул и умчался, оставив после себя только запах выхлопа и мою дрожь.

Стелла вцепилась в мою руку и прильнула ближе, её пальцы были холодными от напряжения.

— Мне было страшно. Я как будто стояла рядом с двумя динамитами, — сказала она, и её голос дрогнул. Я в этот момент дышала очень быстро, адреналин завёл сердце, оно билось так, что в ушах стучало, а в животе снова кольнуло тошнотой — лёгкой, но настойчивой, как предвестник бури.

— Вы на самом деле похожи характерами, сейчас только это заметила. Ты бываешь порой такая же вспыльчивая, — подруга посмотрела на меня, а я на неё, и в этот момент мне захотелось уйти куда-то в бар и снова выпить, чтобы заглушить этот вихрь.

— Хочешь сходить куда-нибудь? — поинтересовалась я у неё, стараясь звучать спокойно.

Удивление отразилось на её лице:

— Посреди недели? Выпить?

— Да, мне кажется, я поймала сегодня весь спектр эмоций. Мне надо расслабиться, — ответила я, снова злясь из-за ситуации с Дэвидом. «Кретин, как же ты меня сегодня бесишь… и параллельно обидно, что так вышло…» — эмоции сменялись по щелчку пальцев, от ярости к грусти и обратно.

Дойдя до дома подруги, мы переоделись в коктейльные платья — не первый раз обменивались вещами, это уже вошло в привычку. Я выбрала её чёрное облегающее платье с глубоким вырезом на спине и разрезом до бедра, которое подчёркивало фигуру и добавляло загадочности, а на ноги — чёрные туфли на шпильке. Стелла надела моё красное платье с асимметричным подолом и открытыми плечами, игривое и яркое, как её характер, дополнив золотыми серьгами и босоножками на каблуке.

Когда мы собрались, вызвали такси и отправились в The Rumpus Room в Nob Hill — уютный бар с винтажным вайбом, где приглушённый свет ламп в стиле 1920-х отбрасывает тёплые блики на деревянные панели, бархатные диваны и полки с бутылками редкого виски. Здесь всегда играет лёгкий джаз, пахнет сигарами и коктейлями с травами, а посетители — от молодых профессионалов до старожилов — болтают тихо, создавая атмосферу интимного убежища от городской суеты.

Мы сели за барную стойку, и я, не думая, заказала себе стаканчик виски со льдом — Macallan 12, чистый и крепкий. Стелла же взяла себе Piña Colada — сладкий, кремовый коктейль с ананасом, кокосом и ромом, украшенный вишенкой и зонтиком, который идеально подходил её настроению.

Пока мы ждали свои напитки, я рассматривала всех вокруг: сегодня женского пола было не густо, в основном сидели мужчины — кто-то в расстёгнутых рубашках после работы, кто-то с пивом в руках, болтая о футболе или просто уставившись в телефоны. По ним было видно, что они пришли после работы, чтобы отдохнуть и расслабиться — плечи опущены, галстуки ослаблены, лица уставшие, но довольные, как будто бар стал их временным укрытием от дневного хаоса.

— Тут есть несколько красавчиков, — придвинулась ко мне ближе подруга, кивая на пару парней в углу. — Желание сегодня с кем-то уйти, уже не могу, — я закатила глаза, а она это заметила и рассмеялась.

— Ну чтооо? Я устала от своего вибратора, хочу живой член, — усмехнулась она, и я не выдержала, фыркнула от её прямоты.

Нам наконец-то подали наши напитки. Мы с подругой подняли каждый свой стакан — я потихоньку отпила свой виски, вкус дымчатый, с нотками дуба, ванили и лёгкой сладостью фруктов, приятно обжигал горло, разливался теплом по телу, и казалось, как будто он уже ударил в голову, заставляя расслабиться, забыть на миг о проблемах.

— Что ты будешь делать? — попивая свой коктейль, спросила Стелла.

— Ты о чём? — посмотрела на неё вопросительно, крутя свой стакан в руках.

— Я про Дэвида. Понимаю, это же была ссора?

Подняла свой стакан и глотнула спиртное, немного щурясь от крепости.

— Не знаю, что это было — недоверие или он решил показать свой дьявольский характер, — уставилась я в столешницу бара, пожав плечами. — Но мне кажется, он что-то чувствует, — выпила я залпом стакан с алкоголем, чувствуя, как оно обжигает внутри, и слёзы наконец прорвались — тихие, но жгучие, от смеси злости на него и жалости к себе.

Стелла посмотрела на меня расстроенно и прильнула к моему плечу.

— Жалко, жизнь не бывает лёгкой, — вздохнула она, и я взглянула на неё.

— Она будет лёгкой, если не усложнять её, как это сделала я, — ком застрял в горле, голос дрогнул, и я моргнула, чтобы не разрыдаться прямо здесь, среди чужих людей.

Я попросила бармена повторить, и он кивнул.

— Тебе не будет плохо? — начала волноваться подруга, трогая меня за руку, и её забота только усилила мою грусть — она всегда была опорой, а я тяну её в свой бардак.

— Пофигу, — ответила я, забирая новый стакан и отпивая, чувствуя, как алкоголь обволакивает разум, притупляя боль, но и усиливая одиночество внутри.

Мы сидели спокойно за баром, кушая солёный арахис и болтая о жизненных проблемах — от её "трагедий" с парнями до моих офисных драм. Меня накрывал с головой алкоголь, мне стало ещё больше хорошо — мир слегка поплыл, эмоции притупились, и на миг стало легче.

Приятную беседу нам прервали два молодых парня, которых сразу приметила Стелла.

— Такие красивые дамы и одни? — сказал один, подмигивая.

Я ухмыльнулась, но ответила дерзко: — Нам и так хорошо.

— Жгучая девчонка, — парень лет двадцати пяти улыбнулся и облокотился рядом со мной. От него пахло цитрусовыми нотками, он был блондин с короткой стрижкой и зелёными глазами, которые искрились в полумраке бара. Одет в белую рубашку с расстёгнутым воротом, показывающую загорелую кожу, тёмные джинсы и кеды, но с намёком на стиль, как будто только что вышел с работы в креативном агентстве. Парень был симпатичным, с той мальчишеской улыбкой, которая обычно цепляет, но после Кристиана и Дэвида казался слишком... обычным, без той искры, что жгла внутри.

Стелла была рада, что тот, кто ей понравился, обратил на неё внимание — это был шатен, подтянутый, с лёгкой щетиной и уверенной осанкой. Одет в тёмную рубашку, заправленную в брюки чинос, с часами на руке и кожаными мокасинами — выглядел как парень из IT, расслабленный, но ухоженный.

Подруга была увлечена разговором с этим парнем — она хохотала, была такой свободной, раскованной, что я улыбнулась от этого, но поёжилась, когда к моему плечу прикоснулись чьи-то пальцы — холодные, настойчивые.

Я дёрнулась и развернулась к блондину: — Вроде бы разрешения трогать меня не было, — с прищуром посмотрела на него, чувствуя, как раздражение смешивается с лёгким опьянением.

— Просто как будто ты меня не слышишь, — он усмехнулся, но в глазах мелькнул вызов.

— А ты что-то говорил? — задрала бровь и посмотрела на него вопросительно, хотя внутри всё кипело от усталости и алкоголя.

— Ну да, рассказывал о себе, — сказал парень, и я вдруг осознала, что на столько ушла в себя, что мне было всё равно, о чём он там болтает — мысли о Дэвиде и Кристиане кружили в голове, как виски в стакане.

— Ну так что, может найдём более уютный уголок? — парень приблизился ближе, его дыхание коснулось моей шеи.

— Ради чего? — я полностью развернулась к нему, скрестив руки.

— Поближе узнать друг друга, — промолвил он почти рядом с моим лицом, и от его цитрусового запаха меня слегка замутило.

Я тоже приблизилась к нему ближе и ответила почти злостно:

— Близкие знакомства меня не интересуют, — встала с барного стула и пошла в сторону выхода, чтобы подышать свежим воздухом — алкоголь уже кружил голову, а эмоции требовали паузы.

На улице было свежо, машин почти не было в ночное время, я облокотилась о стену, чувствуя, как холодный кирпич холодит спину сквозь платье. Слёзы потекли от непонятных чувств внутри — смеси злости, вины, одиночества, — провела рукой по своим волосам, пытаясь унять дрожь. Но услышала скрип двери: из неё вышел тот парень, я цокнула языком, раздражение вспыхнуло снова.

— Ты очень груба, — подходил он ко мне медленно, с хищной улыбкой.

— А ты очень настойчивый. Девушки такое не любят, — смотрела я вдаль, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Мне кажется, ты любишь грубость, — он схватил за моё запястье, я дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но он держал крепко.

— Тебя надо немного унять, солнце, — он прижал меня к стене, его тело накрыло моё, руки скользнули по талии, и страх ледяной волной прокатился по позвоночнику.

— Отвали! Ты ещё не понял, что отказано тебе! — я пыталась отпихнуть его, но он был сильнее, его дыхание обожгло шею.

— Ты похожа на ту, кто даёт первым встречным, — прошипел он, и мои глаза стали огромными от шока, рывки стали более импульсивными, паника накрыла, как цунами.

— Иди к чёрту, придурок! — начала кричать я, но он прикрыл рот ладонью, грубой и потной.

— Замолчи, шлюшка, — он ударил меня по щеке — резко, обжигающе, — и слёзы полились ручьём, от боли и ужаса. Я мычала и барахталась, пока он прижимал меня к стене, его руки начали трогать талию, спускаясь ниже, в ушах гудело от стресса, от страха, на улице никого не было, чтобы это остановить, и я дура вышла одна, в голове билась мысль: "Как я до такого докатилась?"

Но вдруг, как по щелчку пальцев, сзади появился какой-то парень, он постучал ему по плечу. Тот обернулся, и я сильнее раскрыла глаза — это был Дэвид, его голос звучал так низко и злостно, как рык.

— Мне кажется, девушке не нравится, — сказал он, и в глазах полыхнул огонь.

— От**бись, ты кто такой? — огрызнулся приставала.

— Я её парень, — кулак Дэвида полетел прямо в челюсть — хлёстко, точно.

Парень упал от удара, а я скатилась по кирпичной стене, трясясь всем телом, слёзы текли ручьём, колени подкашивались от шока.

Дэвид подошёл ко мне ближе и обнял — крепко, защитно, его руки были тёплыми, успокаивающими.

— Он сделал тебе больно? — начал осматривать меня, его голос дрогнул от беспокойства, пальцы нежно коснулись щеки, где горел след от удара. Я от такого стресса ничего даже сказать не смогла, только дрожала в его объятиях, чувствуя облегчение и ужас одновременно.

— Чё ты с ней сделал, сукин ты сын! — Дэвид резко подскочил к этому парню, который пытался встать, но не успел — Дэвид пнул его в живот, тот скорчился и парень поднял его за волосы. — Ещё раз спрашиваю: что — ты — сделал!? — ответ не последовал, и он ударил его об асфальт — жёстко, но контролируемо.

Дрожащую, он меня подхватил на руки и понёс к машине: — Стелла в баре? — я только кивнула головой, всё ещё в шоке, слёзы не останавливались.

Он ушёл, а я разрыдалась в машине — громко, истерично, мозг начал понимать, что могло сейчас произойти, если бы не он. Ужас накатывал волнами, тело тряслось, как в лихорадке, а в голове крутилось: "Что, если бы... Боже… Спасибо ему..."

Через пару минут Дэвид залетел в машину, хлопнув дверью, и сразу обнял меня, прижимая к груди.

— Где моя подруга? — я в слёзах посмотрела на парня, голос дрожал.

— Она в порядке, доберётся домой сама, не переживай за неё, — Дэвид отдал мою сумку и телефон и резко стартанул, машина рванула с места.

Я облокотилась о стекло, Сан-Франциско мерцал своими ночными огнями, мы сначала ехали тихо, но потом:

— Лэйн, ну почему ты такая!? — он начал кричать, вжимаясь в руль, голос срывался от злости и беспокойства. — Почему ты постоянно хочешь меня вывести, играешь в какие-то игры? Тебе не хватает эмоций!? Я не понимаю, — он нервно обгонял машины, кулаки сжимали руль так, что костяшки побелели.

Я повернула на него голову.

— Что тебе ещё надо, чтобы ты это поняла?! Я бываю очень вспыльчив и не очень хочу, чтобы ты это видела, но ты переходишь черту! — он смотрел на дорогу, но я смотрела в его глаза — полные боли, гнева и любви.

— Тебе надо подтверждение? Хотя я уже показал, что ты мне нужна не на одну ночь, что я хочу строить с тобой что-то серьёзное, — я открыла рот от этих слов, шок накрыл, как волна. — Я хотел сделать тебе приятное сегодня, позвать на свидания, а ты начала исполнять, боже б*ять… Ты просто для меня какой-то хаос, Лэйн… Да чёрт возьми, я люблю тебя! — крикнул он, и машина дёрнулась от его эмоций.

Я забыла, как дышать, в груди кольнуло остро — от всех эмоций сразу. Слёзы снова потекли, я смотрела в его лицо, глаза, чувствуя, как мир рушится и строится заново одновременно. "Чтооо? Любит? О нет, нет! Боже, что теперь делать..."