Кристиан дал мне «добро» не появляться сегодня в офисе, но я всё равно решила поехать.

Во-первых, мне до чёртиков хотелось увидеть Стеллу и вывалить на неё всё, что накопилось за эти два дня.

Во-вторых, если мы оба с шефом внезапно исчезнем в один день, офис взорвётся слухами быстрее, чем кофе-машина в понедельник утром. А Кристиан после Вегаса вроде бы не собирался афишировать нас… или всё-таки что-то изменилось?

Полежав ещё минут десять в кровати, я заставила себя встать и поплелась в ванную.

Включила душ на максимум. Горячая вода хлынула по плечам, по груди, по животу — я закрыла глаза и на секунду позволила себе не смывать с себя Лас-Вегас: его запах на моей коже, его вкус на губах, его следы внутри меня. Но тело требовало очистки после перелёта, и я шагнула под струи полностью.

Облокотилась ладонями о холодный кафель, опустила голову, позволяя воде стекать по спине. И тут мысли полезли сами собой.

«Вот и всё, Лэйн. Мечта в твоих руках. Скажи «да»— и переедешь к Кристиану. Будете завтракать вместе, спать в одной постели, строить будущее. Как будто никакого Дэвида никогда не было».

От одного имени внутри всё зашипело, будто кто-то плеснул кипятком на открытую рану. Я заблокировала его. Вычеркнула. А он всё равно стоял перед глазами: тёмные волнистые волосы, чуть прищуренные кошачьи глаза, запах мускуса и ночи, прикосновения его рук на моей коже…

Я не заметила, как правая рука сама скользнула вниз — по мокрому животу, между бёдер. Пальцы нашли набухший клитор, и я выдохнула протяжно, почти болезненно.

«Ты же знаешь, что чувства — не игрушка, Лэйн. Хочешь снова хаос? Хочешь снова гореть?»

Тело ответило раньше разума: низ живота вспыхнул, киска сжалась от одного воспоминания о том, как он брал меня у себя дома — страстно, уверенно, до дрожи в коленях.

Я начала водить пальцами кругами — сначала медленно, будто дразнила себя, потом всё быстрее, жёстче. Вода стекала по груди, капала с сосков, которые уже стояли твёрдыми бусинами. Я прижала бёдра друг к другу, зажимая руку, и тихо застонала.

В голове — только он.

Его руки на моей талии.

Его губы на шее.

Его язык между ног — тот самый, который доводил меня до крика в клубе

Я уже не могла терпеть. Левой рукой открыла нижний ящик, достала тот самый маленький, но идеально выгнутый резиновый член на присоске — мой секретный «спасатель» в самые одинокие ночи. Приклеила его к стенке душевой на уровне бёдер, присела чуть ниже и медленно, до дрожи, насадилась.

Горячая вода хлестала по спине, по заднице, стекала между ягодиц, смешиваясь с моей собственной влагой. Я взяла себя за соски, сжала до сладкой боли и начала двигаться — сначала плавно, наслаждаясь каждым сантиметром, потом всё быстрее, жёстче, грубее. Правая рука легла на клитор — я тёрла его яростно, безжалостно, будто наказывала себя за то, что всё ещё хочу именно его.

Стёкла запотели. Мои ладони оставляли на них влажные разводы. Стоны вырывались сами собой — громкие, хриплые, неприличные.

— Да… вот так… ещё…

Я представляла, что это он стоит сзади. Что это он держит меня за бёдра и входит резко, до упора. Что это он рычит мне в ухо: «Ты моя ведьмочка… кончай для меня».

Темп стал бешеным. Резиновый член хлюпал внутри, мои соки текли по бёдрам, смешиваясь с водой. Я уже была на грани — мышцы внутри дрожали, клитор пульсировал под пальцами, соски горели.

И в последний момент я не сдержалась.

— О да… Дэвид! — вырвалось у меня громко, отчаянно, срываясь в крик.

Оргазм накрыл как взрыв: всё тело содрогнулось, киска сжалась вокруг игрушки мощными спазмами, волны удовольствия прокатились от макушки до кончиков пальцев ног. Я чуть не упала — пришлось упереться лбом в мокрый кафель, тяжело дыша, пока последние судороги отпускали тело.

Вода продолжала литься.

А я стояла, прижатая к стене, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, и слезами, которые никто не увидит — их смоет душ.

«Ты влипла, Лэйн. По уши. И сама не знаешь, от какого из них тебе будет больнее отказаться».

Я выключила воду, отлепила игрушку дрожащими руками и спрятала её обратно.

Потом долго стояла под холодным душем, пытаясь охладить тело и голову.

Не получилось.

Завернувшись в большое махровое полотенце, я вышла из ванной и сразу схватила телефон. Быстро набрала Стелле:

«Я до тебя и вместе до офиса?»

Ответ пришёл мгновенно: «ДАА! моя королева Вегаса:3».

Сегодня хотелось выглядеть безупречно — как будто на мне броня.

Выбрала чёрные брюки клёш с идеальной стрелкой, белую рубашку с длинным рукавом, поверх — чёрный приталенный жилет. На ноги — остроносые лодочки на высоком каблуке, в руках — строгая сумка-тоут. Волосы выпрямила до зеркального блеска, глаза подвела чёрным карандашом и вывела тончайшие стрелки. Губы — только прозрачный бальзам.

Посмотрела на себя в зеркало, глубоко вдохнула и тихо, но твёрдо сказала своему отражению:

— Лэйн, веди себя хорошо. Никаких сцен.

Вышла из дома и почти бегом направилась к Стелле.

— Это что за пантера идёт ко мне навстречу? — крикнула она ещё издалека, раскинув руки.

Я невольно рассмеялась и бросилась к ней. Мы крепко обнялись, чмокнули друг друга в щёку — как всегда, когда слишком долго не виделись.

По дороге до офиса я взахлёб рассказывала о Лас-Вегасе, показывала браслет от Cartier, который сверкал на запястье даже в пасмурном утреннем свете. Стелла ахала, хваталась за сердце и требовала деталей:

— Фонтаны? Гондола? Секс на балконе?!

Я краснела, хихикала и всё-таки выкладывала — почти всё.

Но когда до здания оставалось буквально два квартала, она вдруг остановилась и посмотрела на меня серьёзно.

— Кстати… твой «чёрный принц» вчера приезжал. На своём «коне». Спрашивал, где ты.

Сердце ухнуло в пятки. Я замерла посреди тротуара.

— Дэвид? — голос дрогнул.

— Ага. Я сказала, что ты заболела и ночевала у меня. Он просил открыть дверь — я отказала. Потом попросил передать, чтобы ты перезвонила. Говорит, до тебя не может дозвониться, ты не открываешь, сообщения не читаешь.

Я опустила глаза в асфальт. Внутри всё сжалось — стыд, вина, страх и, чёрт возьми, всё то же тягучее желание, от которого я до сих пор не смогла избавиться.

— Буду игнорировать дальше, — выдохнула я, поднимая подбородок и шагая вперёд. — Может, отстанет.

Стелла догнала меня в два шага.

— Лэйн… а может, всё-таки поговорить? Объяснить?

Я промолчала. Просто сжала её руку чуть сильнее и пошла к входу в офис — гордо, с прямой спиной, будто внутри меня не разрывали на части два мужчины одновременно.

Как я и предполагала, Кристиана в офисе не было. И слава богу. Мне пока не хватало смелости смотреть ему в глаза после того, как утром в душе я кричала имя совсем другого мужчины.

Я плюхнулась за свой стол, включила компьютер и погрузилась в дела. Время летело незаметно: звонки поставщикам, правки в презентации, бесконечные письма. В какой-то момент оторвалась, чтобы взять кофе, глянула на календарь — до дня рождения матери Кристиана ровно две недели.

«Надо успеть закрыть все хвосты», — пробормотала я про себя, возвращаясь к столу с дымящейся чашкой.

Не успела сесть — рядом материализовалась Стелла.

— Мы же сегодня вечером у меня, да? — она сложила руки под подбородком и сделала свои фирменные щенячьи глаза.

— Обещала же, — улыбнулась я и уткнулась обратно в монитор.

Но сосредоточиться не получалось.

Карандаш в руке нервно стучал по столу. В голове крутился он. Только он.

Голубые, как летнее небо, глаза, ухмылка, запах кожи.

Я зажмурилась, сжала переносицу пальцами и выдохнула так тяжело, будто выталкивала его из груди.

Не выдержала.

Взяла телефон, открыла чёрный список, нашла контакт «Ненормальный» и одним движением вытащила его оттуда.

Сразу посыпались непрочитанные сообщения — десятки.

Я начала читать, и сердце забилось где-то в горле.

«Ты где, ведьмочка?»

«Не играй со мной в молчанку, я же чувствую, что ты думаешь обо мне»

«Хочу тебя снова. Прямо сейчас»

И фото.

Он снял себя в зеркале спортзала: голый торс, капли пота на груди, брюки низко на бёдрах, татуировка на боку, голубые глаза смотрят прямо в камеру — нагло, с вызовом.

Я залипла. Пальцы сами увеличили снимок.

Тёплая волна прокатилась между ног.

«У нас было одно свидание и одна безумная ночь, Лэйн. Что тебя в нём так зацепило? Уймись, наконец!» — мысленно кричала я на себя, но тело уже реагировало: соски затвердели под рубашкой, дыхание сбилось.

Я резко заблокировала экран, перевернула телефон вниз дисплеем и уткнулась лбом в ладони.

Работа? Какая, к чёрту, работа.

Весь день я была как на иголках: улыбалась коллегам, отвечала на письма, а внутри — сплошной пожар.

И знала, что вечером у Стеллы мне всё равно придётся выложить ей всё.

Потому что больше некому.

И потому что я уже не справляюсь сама.

Телефон завибрировал так сильно, что я вздрогнула, будто меня током ударило.

Экран засветился его контактом.

Руки мгновенно вспотели.

— Дэвид… — выдохнула я едва слышно.

Схватила телефон и почти бегом направилась в дамскую комнату, заперлась в самой дальней кабинке.

Глубокий вдох. Приняла вызов.

— Здравствуй, — голос постаралась сделать холодным и деловым, но он всё равно дрогнул. Пальцы сами зарылись в карман брюк.

— О, как официально, — в трубке послышалась знакомая насмешливая ухмылка. — Выздоровела, принцесса?

— Судя по всему, ты не особо переживал за моё здоровье.

— А ты, судя по всему, не горела желанием отвечать на мои сообщения, — он явно улыбался, я слышала это даже сквозь шум мотора. — Я так плохо тебя трахал, что ты просто исчезла в закат?

Внутри всё вспыхнуло. Щёки горели, между ног — предательская пульсация.

— Или я ошибаюсь? — голос стал ниже, гуще, без тени шутки.

Я закусила губу до боли.

— Удовлетворительно, — выдавила я, и слово прозвучало так фальшиво, что самой стало противно.

— Хах. Понял тебя, ведьмочка, — в его тоне скользнул вызов, от которого по спине побежали мурашки. — Позже поговорим.

Короткие гудки.

Выйдя из кабинки я подошла к раковине, уставилась на своё отражение в зеркале: глаза огромные, губы искусаны, щёки пылают.

— Лгунья… лгунья… лгунья! — прошипела я, почти крича на саму себя.

Вжалась руками в холодную керамику раковины.

Голос в голове был беспощаден:

«Ты только что соврала человеку, который знает вкус твоей киски лучше, чем ты сама. И знаешь что самое страшное? Ты хочешь, чтобы он заставил тебя признаться во всём…».

Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, поправила блузку и вышла из туалета с видом «всё под контролем».

Остаток дня тянулся невыносимо. Я считала минуты до вечера, когда можно будет наконец напиться и выключить мозг.

В шесть мы со Стеллой уже катили тележку по огромному Whole Foods на Market Street: высокие потолки, деревянные стеллажи, запах свежей выпечки, цветов и дорогого кофе, повсюду корзины с органическими авокадо, горы сыров и полки с вином, от которых рябит в глазах.

— Две бутылки хватит? — Стелла бросила в тележку новозеландский совиньон и калифорнийский пино нуар.

— На первое время, — я схватила ещё бутылку джина Hendrick's и кинула сверху. — И тоник. И лаймы. И… чипсы с трюфелем, раз уж пошла такая пьянка.

— Ого, — она приподняла бровь. — Это что за настроение «напиться и забыться»?

— Дэвид звонил, — буркнула я, делая вид, что внимательно изучаю полку с оливковым маслом.

— Ты всё-таки ответила, — Стелла ухмыльнулась так широко, что я закатила глаза до потолка.

Набив тележку под завязку: вино, сыр, хумус, клубника, шоколад 85 % и ещё куча всего, что обычно покупают, когда планируют плакать в подушку, мы поехали к ней.

Стелла жила на четвёртом этаже старого викторианского дома в районе Mission: высокие потолки, скрипящий деревянный пол, огромные окна с видом на пальмы и неоновые вывески мексиканских такерий.

Как только она открыла дверь, меня обволок привычный запах: сандал, бергамот и лёгкая нота ладана.

Всё в квартире было тёплым и немного хаотичным, в хорошем смысле: мягкий диван горчичного цвета, заваленный бархатными подушками, на полу — толстый ковёр с восточным узором, на подоконнике горшки с мятой и базиликом.

На кофейном столике — аккуратная колода Таро в шёлковом мешочке и пара кристаллов розовый кварц и аметист, но без перегиба: никаких алтарей, свечей в человеческий рост и черепов. Просто её маленький уголок магии, который она не навязывает, но и не прячет.

— Разувайся, моя хорошая, — крикнула она уже с кухни, — Сейчас будем лечить твою душу алкоголем и моими фирменными тако!

Я сбросила туфли, плюхнулась на диван и наконец-то позволила себе выдохнуть.

Сегодня я выскажу все, возможно, впервые за долгое время перестану врать хотя бы самой себе.

Стелла выложила на стол свои фирменные тако: хрустящие, с горой кинзы, лаймом, острым соусом и нежной свининой. Открыла вино, разлила по бокалам.

— Налетай, пока горячие! — сама вгрызлась в тако с таким звуком, что я невольно рассмеялась.

Я откусила — и чуть не застонала.

— Боже, это нелегально вкусно, — закатила глаза.

Пару минут мы просто ели, молча наслаждаясь. Потом я всё-таки начала подробно рассказывать: про Кристиана, что было Вегасе, про его слова «переезжай ко мне». Стелла слушала, подливала вино и только кивала.

А потом выдала:

— Так, главный вопрос вечера: кто круче трахает?

Я поперхнулась тако.

— Стелл!

— Ну? — она хитро крутила бокал в руке. — Сравнительный анализ, подруга. Мы же девочки.

Я вдохнула поглубже.

— У каждого свои плюсы… Кристиан — это… полное владение. Он берёт так, будто я создана только для него. Помнишь, я тебе говорила, что сделала ему минет в номере? — я отвела взгляд в сторону. — Он смотрел на меня сверху вниз, держал за волосы и… я чуть не кончила просто от этого взгляда.

Стелла присвистнула.

— А Дэвид — это хаос. Дикий жеребец. Помнишь, как он меня дома… — я сжала бёдра под столом. — Я бы отдалась ему ещё раз. Прямо сейчас. Без вопросов.

— По тебе видно, — Стелла прищурилась. — Когда ты о Кристиане говоришь — ты улыбаешься, как влюблённая школьница. А когда о Дэвиде — глаза горят, щёки краснеют, и ты, между прочим, скрещиваешь ноги очень подозрительно.

Я закрыла лицо ладонями.

— Да уж, член у него… впечатляющий, — выдохнула я в ладони, — У Кристиана тоже не маленький, — тут же добавила я, защищая честь своего босса. — В ширину просто… о-о-очень плотный.

— Большой начальник — большой член, классика, — Стелла закатила глаза и рассмеялась.

— Перестань! — я вскочила, пошла к холодильнику, достала джин и налила себе почти полный стакан, не разбавляя.

Вернулась, плюхнулась обратно, поджала под себя ноги.

— Я не знаю, что делать. Реально. Как бы ты поступила на моём месте?

Стелла посмотрела на меня серьёзно, потом вздохнула:

— Слушай, я бы вообще не оказалась в такой ситуации. Я параноик. Меня бы уже на второй день раскусили — я бы сама себя сдала со всеми потрохами. А ты… ты сейчас сидишь между двумя огнями и сама подливаешь масла. И знаешь что самое страшное? — она сделала паузу, налила себе джина и посмотрела мне прямо в глаза, — Ты ещё не выбрала. И пока ты не выберешь — будет только больнее.

Я залпом выпила половину стакана. Джин обжёг горло.

— Я боюсь, что выберу не того.

Или, что хуже, выберу того… и всё равно буду скучать по второму.

Тишина повисла тяжёлая, как дым от ладана.

Потом Стелла тихо сказала: — Тогда, может, пока не выбирать никого?

Просто посмотри, кто из них первым не выдержит и сделает шаг, который нельзя будет отменить.

Я подняла на неё глаза.

— А если оба сделают?

Она усмехнулась, грустно и понимающе.

— Тогда, подруга моя, тебе точно понадобится ещё одна бутылка и возможно, новый город.

Мы чокнулись стаканами.

Мы уже допили бутылку джина. Языки развязались окончательно, мысли путались, щёки горели.

Чем больше мы говорили о Дэвиде, тем сильнее я его хотела. Пьяный мозг кричал: «Напиши. Позови. Хоть один раз сделай то, что действительно хочешь».

— Лэйн, ты где там заблудилась? — Стелла толкнула меня локтем.

— Я хочу его. Прямо сейчас, — я уже привстала, пошатываясь, и потянулась за телефоном.

— Стой! — она вцепилась в мою руку, как спасательный круг. — Это говорит пьяная Лэйн! Утром ты меня убьёшь.

— Утром в душе я кончила, крича его имя, — посмотрела ей прямо в глаза. — Понимаешь?

Стелла замерла, потом медленно закрыла рот ладонью.

— Охренеть… Ты влюбилась в него.

Я только махнула рукой и вырвалась. Нашла контакт и, не думая ни секунды, набрала:

«Демон, если через 10 минут тебя не будет у дома моей подруги — я решу, что наш секс был самым грустным в моей жизни.»

Отправила. Улыбнулась, как кошка, которая знает, что только что нажала на самую больную кнопку его эго.

Ответ пришёл через семь секунд: «Ты играешь с огнём, ведьмочка.

Готовь задницу — она будет красной.

Еду.»

Я прочла вслух и победно вильнула бёдрами, возвращаясь к Стелле.

— Он будет здесь через десять минут.

Стелла посмотрела на меня круглыми глазами, потом одним махом допила свой джин.

— У меня культурный шок. И лёгкая паника. И… блин, я хочу это видеть.

Она вскочила, бросилась к зеркалу, начала поправлять волосы.

— Подожди, я хотя бы тушь не размазала? А вдруг он зайдёт?!

Я рассмеялась — громко, пьяно, свободно.

Впервые за последние дни мне было плевать на завтра.

Сегодня я хотела только одного — чтобы он приехал и доказал, что я не ошиблась ни в одном своём грязном желании.

Я услышала рёв мотора за окном и замерла. Посмотрела на Стеллу.

— Приехал…

Она вскочила, подбежала к окну, распахнула его и начала махать рукой.

— Стелл, ты с ума сошла? — зашипела я, дёргая её за футболку.

— Поднимайся, четвёртый этаж! Забирай её — она уже в хлам и не в себе! — крикнула она вниз.

— Ты идиотка? Какая «в хлам»? — я встала в позу, уперев руки в бёдра.

Она захлопнула окно и повернулась с ухмылкой:

— Он идёт.

Сердце заколотилось как бешеное — алкоголь смешался с адреналином, разгоняя кровь по венам.

— Приветик, заходи, — услышала я, как Стелла болтает с ним в коридоре.

Я закусила губу, сунула руки в карманы и вышла. Увидела его — и дыхание перехватило. Три дня — и я соскучилась по этому запаху, по голосу, по голубым глазам, которые сейчас буравили меня насквозь. Он был в узких чёрных джинсах с дырками на коленях, белых классических Adidas, оверсайз чёрной футболке, которая обтягивала плечи. Волосы мокрые, волнистые — наверное, из душа. В руках ключи от машины.

— Собирайся, — сказал он, прищурившись.

— А что так серьёзно? — я вздёрнула бровь, скрестив руки.

— Ты сегодня плохо себя ведёшь, — он шагнул ближе, скрестив руки в ответ. — Жду.

— Кажется, здесь становится жарко, — Стелла подняла руки, как будто сдаваясь, и вышла из комнаты.

— Не буду я ничего делать, — упёрлась я, выжигая его взглядом.

Он не выдержал. Резко шагнул, перекинул меня через плечо, как мешок. Я забила руками по его спине, но он только шлёпнул меня по заднице — лёгко, но с предупреждением.

— Сумка где? — спросил он у Стеллы.

— Секунду, — она с улыбкой убежала в комнату и вернулась с моей сумкой и туфлями.

Дэвид спустился по лестнице со мной на плече, а я продолжала молотить его по спине.

— Может, отпустишь? — прошипела я.

— Когда сядем в машину, — его голос был низким, вибрирующим — таким серьёзным, что я увидела его впервые с этой стороны.

На улице он аккуратно опустил меня, вручил вещи. Я подняла глаза — Стелла высунулась из окна, с огромными глазами, и сложила руки у уха, как телефон: «Звони, если что!»

Я села в машину. Двери захлопнулись. Он развернулся ко мне, схватил за волосы и впился в губы — жадно, грубо, как будто наказывая. Пальцы оттягивали пряди, заставляя голову запрокинуться. Он перешёл на шею — кусал кожу, оставляя влажные следы.

— Дэвид, только без отметин, — прошептала я, задыхаясь.

— А что такое? — он сжал волосы сильнее, заставив смотреть ему в глаза. — Кто-то уже метит мою территорию?

Сердце пропустило удар. Его слова жгли.

— Нет… просто в жару с воротником неудобно, — соврала я, но он только хищно улыбнулся.

Отпустил. Выровнялся за рулём, переключил передачу и рванул с места так, что меня вжало в сиденье.

— Куда мы? — спросила я, глядя на его профиль — серьёзный, напряжённый. Стало не по себе.

— Ты вырвала меня с работы. Заедем в клуб, доделаю дела, — он не отрывал глаз от дороги.

— А чем ты там занимаешься?

— Я хозяин этого клуба, Лэйн. Закрывал бумаги, — сказал он спокойно, но я замерла от удивления.

— Ты… босс? Ничего себе.

Дальше ехали в тишине. Я украдкой смотрела на него: сжатые челюсти, руки на руле — крепкие, с проступающими венами. Внутри всё трепетало от смеси страха и желания.

Мы припарковались у знакомого входа. Вышли. В клубе было тихо — мало народу, вечер только начинался. Дэвид уверенно прошёл к двери с табличкой «Служебный вход». Открыл, пропустил меня вперёд.

Поднялись по лестнице: длинный коридор, раздевалки, маленький склад. В конце — красная дверь с надписью «Босс».

Он открыл её ключом. Я шагнула внутрь — и сердце снова заколотилось.

Комната была небольшой, но стильной: большой стол с компьютером, кожаный диван, мини-бар в углу. На стене — пара постеров с концертами, стопки бумаг. Запах его одеколона — мускусный, с ноткой дыма — висел в воздухе, как обещание.

Дэвид закрыл дверь за нами. Ключ щёлкнул в замке.

— Теперь поговорим по-настоящему, ведьмочка, — сказал он тихо, подходя ближе. — И я покажу тебе, что значит «играть с огнём».

— Что ты там сказала сегодня? «Удовлетворительно»? — он рванул меня к себе, наши взгляды столкнулись, как молнии. — Ты же знаешь, как зацепила меня. Зачем? — его пальцы обхватили горло — не сильно, но достаточно, чтобы дыхание сбилось, а вторая рука сжала мои запястья за спиной, как в наручниках. — Молись, чтобы от тебя хоть что-то осталось, — прошептал он, и в его голубых глазах полыхнул огонь.

После этих слов он впился в мои губы — жадно, безжалостно, кусая до лёгкой боли. Я задыхалась, хватая воздух рваными глотками, но тело уже предавало: бёдра прижались к нему, руки вырывались только для вида. Его язык вторгался в мой рот, сплетаясь с моим, пробуя на вкус вино и желание. Я стонала в поцелуй, чувствуя, как его эрекция упирается в мой живот — твёрдая, горячая, обещающая.

В поцелуе я пятилась назад, пока задница не упёрлась в край стола. Дэвид рыкнул тихо, подхватил меня под бёдра и усадил на столешницу — резко, но уверенно. Его губы скользнули ниже: покусывал подбородок, ключицы, оставляя влажные следы. Потом схватил за края жилетки и рубашки — и просто разорвал их одним движением. Пуговицы посыпались по деревянному полу, как дождь. Я ахнула, но он уже провёл ладонью по моей спине, поднимаясь к груди — соски стояли твёрдыми, умоляя о большем. Его пальцы сжали один, крутанули — боль смешалась с удовольствием, и я выгнулась, застонав громче.

— Дэвид… пожалуйста… — простонала я, запрокидывая голову.

Он улыбнулся — хищно, опасно — и стянул с меня лифчик одним рывком. Его рот накрыл один сосок: покусывал, лизал кругами, пока я не завыла тихо, впиваясь пальцами в его плечи. Вторая рука скользнула вниз, под брюки — пальцы нашли мокрые трусики, надавили на клитор через ткань, заставив тело дёрнуться.

— Уже такая мокрая для меня? — промурлыкал он, отрываясь от груди. — Признавайся, ведьмочка, ты думала обо мне всё это время?

Я не ответила — только застонала громче, когда он расстегнул брюки и стянул их вместе с трусиками одним движением. Я осталась полностью обнажённой на его столе, ноги раздвинуты, киска набухшая и сочащаяся. Дэвид опустился на колени перед столом, раздвинул мои бёдра шире — грубо, но с той нежностью, которая сводила с ума. Его дыхание обожгло внутреннюю сторону бедра, потом губы коснулись меня там: медленно, лениво обводя языком губки, то надавливая на клитор, то отстраняясь. Я выгнулась, схватила его за волосы, прижимая ближе.

— Да… вот так… глубже… — стонала я, голос срывался. Его язык входил глубже, пальцы присоединились — два, три, растягивая меня, натирая стенки, размазывая влагу. Я была уже на грани: тело дрожало, стоны эхом отдавались в комнате, влага текла по его подбородку, по моим бёдрам. — Дэвид… я сейчас… о боже…

Но он остановился — внезапно, заставив меня зарычать от разочарования. Поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на меня сверху вниз.

— Не так быстро, — сказал он тихо. — Твоя очередь показать, насколько ты меня хочешь.

Он расстегнул джинсы, достал свой член — твёрдый, пульсирующий, с выступающими венами, уже готовый. Я соскользнула со стола на колени, обхватила его ладонью — горячим, тяжёлым — и взяла в рот. Медленно, дразня: обвела языком головку, пососала, потом взяла глубже, ускоряя ритм. Он застонал — низко, хрипло — и запустил пальцы в мои волосы, направляя, толкаясь глубже.

— Вот так… глубже… глотай меня, Лэйн… — рычал он, трахая мой рот. Я мастурбировала себя одной рукой — пальцы скользили по мокрой киске, кружа по клитору быстрее, жёстче, пока слюна не текла по подбородку, а стоны вырывались приглушённые, вибрацией отдаваясь в нём. Вторая рука сжимала его ягодицы, притягивая ближе. Он был таким вкусным — солоноватым, с мускусным ароматом, — и я терялась в этом, ускоряя темп, чувствуя, как он набухает во рту.

Дэвид отстранился первым — резко, не давая мне довести до конца. Поднял меня за локти, развернул спиной к себе и прижал животом к столу. Его тело накрыло моё сзади — тяжёлое, горячее. Руки скользнули по моей спине, сминая кожу, сжимая ягодицы грубо, раздвигая их. Он вошёл резко — одним толчком, заполняя полностью, растягивая стенки до предела. Я закричала — от смеси острой боли и ослепительного экстаза.

— О да… Дэвид… сильнее… — стонала я, впиваясь ногтями в столешницу. Он двигался жёстко, дико: толчки глубокие, ритмичные, его руки сжимали талию, оставляя следы пальцев. Я мастурбировала клитор одной рукой — пальцы тёрли его яростно, в такт его толчкам, влага хлюпала, стекая по бёдрам. Его ладонь опустилась на мою задницу — шлепок, ещё один, каждый раз синхронизированный с входом, заставляя кожу гореть, а тело выгибаться сильнее.

— Ты моя… слышишь? — рычал он, наклоняясь ближе, покусывая мочку уха. — Никто не трахает тебя так, как я.

Я кончила первой — оргазм накрыл как цунами: тело содрогнулось, киска сжалась вокруг него в мощных спазмах, соки брызнули, стекая по нам обоим. Я кричала его имя — громко, отчаянно, — пока волны не утихли. Но он не остановился: перевернул меня на спину, вошёл снова — теперь лицом к лицу, его глаза в мои, толчки стали медленнее, но глубже. Я мастурбировала себя снова — пальцы на клиторе, пока он целовал меня, кусал шею, несмотря на мои предупреждения.

Второй оргазм настиг нас одновременно: я выгнулась дугой, сжимаясь вокруг него, стоны смешались с его рыком, он кончил внутрь — горячо, мощно, не выходя, пока последние судороги не отпустили.

Мы замерли, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему, пот смешался на коже.

— Это только начало, Лэйн, — прошептал он, целуя меня нежно — контрастом ко всему, что было. — Ты моя. Услышала?

— Да… — выдохнула я, почти задыхаясь от всего, что только что произошло. Тёмная часть меня ликовала, тело ещё дрожало от послевкусия, но разум уже бил тревогу: «Лэйн, ты запуталась так, что это будет невозможно распутать». Я тряхнула головой, облокотилась на парня и закрыла глаза, пытаясь отогнать мысли о Кристиане, о его предложении.

Дэвид провёл ладонью по моей руке — нежно, но настойчиво — и вдруг замер. Его пальцы нащупали что-то на запястье, он медленно поднял мою руку, чтобы разглядеть поближе. Браслет от Cartier сверкнул в полумраке кабинета — тонкий, золотой, с бриллиантом в форме сердца.

— Какая интересная штучка, — сказал он тихо, прищурившись. — Откуда?

Я открыла глаза, сердце ухнуло в пятки. Собралась с духом, чтобы не выдать себя дрожью в голосе.

— Стелла подарила. У нас недавно была годовщина дружбы, — соврала я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, внушая эту фальшивую правду. — Когда я заболела, она решила меня так порадовать.

Он не отпустил руку, только сильнее сжал пальцы вокруг запястья.

— Какая у тебя богатая подруга, — протянул он, щуря глаза — в его взгляде мелькнуло подозрение, острое, как нож. — Cartier? Для «годовщины дружбы»?

Я вырвала руку, чувствуя, как щёки пылают.

— Если не веришь — спроси у неё сам, — огрызнулась я, спрыгивая со стола и отталкивая его от себя. Собрала разбросанную одежду — рубашку без пуговиц, брюки, — пытаясь прикрыться, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой.

Дэвид схватил меня за руку и резко притянул обратно — грудь к груди, его дыхание обожгло щёку.

— Я тебя не отпускал, ведьмочка, — прошептал он низко, с той хищной улыбкой, которая всегда сбивала меня с ног. — Никуда.

Он очень дерзко меня поцеловал — впился в губы, прикусил нижнюю до лёгкой боли, и я не выдержала, тихо застонала в его рот. Тело ещё гудело от оргазма, но этот поцелуй разжёг новый огонь.

— Одевайся. Сегодня ты ночуешь у меня, — сказал он, отрываясь, голос низкий, не терпящий возражений.

Я открыла рот, чтобы запротестовать — мысли о Кристиане, о том, как я снова предаю его, — но он поднял палец.

— Без лишних слов. Ты сегодня и так наговорила много.

— Ты порвал мою блузку, — буркнула я, глядя на него исподлобья. — Завтра на работу, а я без одежды.

Он усмехнулся, подошёл к шкафу у стола и достал джинсовую куртку — потрёпанную, но стильную.

— Ей прикроешься. Закончу дела — отвезу тебя домой за одеждой.

Дэвид быстро привёл себя в порядок: застегнул джинсы, натянул футболку, пригладил мокрые волосы. Сел за стол, открыл ноутбук — и вот он уже в работе, серьёзный, сосредоточенный.

Я тем временем оделась как смогла: брюки, остатки рубашки под жилеткой, и накинула его куртку. Она пахла им — свежим, ароматным парфюмом с нотками цитруса и сандала, смешанным с его собственным запахом. Мурашки пробежали по коже, внутри всё сжалось от желания и вины. Я села на кожаный диван, укуталась плотнее, как в кокон, и украдкой посмотрела на него.

Тёплый свет настольной лампы падал на его лицо, подчёркивая скулы, лёгкую щетину. Руки напрягались, когда он печатал на клавиатуре — быстрые, уверенные движения. Он иногда прищуривался, вчитываясь в экран, и в эти моменты выглядел таким… взрослым, ответственным. Не тем хаотичным демоном из клуба, а мужчиной, который знает, чего хочет.

Он уловил мой взгляд и повернулся. Я не успела отвернуться.

— Что-то не так? — спросил он, и уголки губ дрогнули в ухмылке.

— Ты очень красивый, когда работаешь, — вырвалось у меня. Комплимент повис в воздухе, и я покраснела.

Дэвид улыбнулся шире — искренне, и это было редкостью.

— А так я страшный? — рассмеялся он, откидываясь на спинку стула.

— Дурак, — фыркнула я, скрестив руки и отвернувшись, чтобы скрыть улыбку.

Он захлопнул ноутбук, подошёл и присел на корточки передо мной, так что наши лица оказались на одном уровне. Его голубые глаза смотрели прямо в душу.

— Ты невероятная, Лэйн. Ты — что-то новое в моей беспредельной жизни, — прошептал он, и в голосе мелькнула уязвимость, которой я не ожидала.

Он потянул меня к себе, и я нежно поцеловала его — медленно, почти робко, чувствуя, как внутри всё тает. Поцелуй длился недолго, но в нём было больше, чем в нашем диком сексе на столе.

— Поехали, — сказал он, вставая и протягивая руку.

Мы вышли из кабинета, он запер дверь на ключ, и направились к выходу из клуба. Мои мысли вихрем кружились: «Что я наделала? Кристиан ждёт меня завтра в офисе, а я еду ночевать… к Дэвиду». Но тело, уставшее и удовлетворённое, не хотело ничего менять.

Дэвид завёз меня домой, и я быстро собрала вещи: одежду на работу, косметику, зубную щётку — всё в рюкзак. Ещё взяла короткую чёрную ночнушку, но в голове мелькнула шальная мысль: «А точно ли она мне понадобится? Скорее всего, слетит так же быстро, как те пуговицы с моей рубашки». Я улыбнулась сама себе, чувствуя лёгкий озноб предвкушения, и вышла, заперев дверь.

Села обратно в машину, и он сразу спросил:

— Ты голодная? — его взгляд скользнул по мне, тёплый и внимательный.

— Стелла меня накормила и напоила от души, — ухмыльнулась я, чувствуя, как алкоголь ещё теплится в венах.

— Я заказал китайскую еду, пока ты собиралась. Заедем заберём — вдруг передумаешь, — он коснулся моей руки пальцами, и мы поехали к круглосуточной забегаловке Taishan Cuisine в Чайнатауне. Это место — настоящая жемчужина для ночных сов: неоновая вывеска мигает красным и золотым, внутри тесно, но уютно, с запахом жареного риса, специй и сладко-кислого соуса, который висит в воздухе, как туман над заливом. Даже в полночь здесь кипит жизнь — пары за столиками, таксисты с контейнерами на вынос, а меню на стене предлагает всё от жареного гуся до лапши с морепродуктами. Дэвид забрал наш заказ — пакет с дымящимися коробочками, — и мы поехали дальше.

Наконец мы подъехали к дому Дэвида. Он нёс пакет с едой, я — рюкзак с вещами.

Зайдя в дом, парень сразу сказал: — Иди прими душ, я жду тебя в зале. Посмотрим что-нибудь, — ставя пакет на кухню.

— А ты не пойдёшь?

— Я думаю, это затянется надолго, — подмигнул он с той ухмылкой, от которой внутри всё переворачивалось.

Я поднялась наверх, включила горячий душ и стояла под струями, смывая остатки дня — пот, макияж, остатки нашей страсти. Вышла, вытерлась, надела короткую чёрную ночнушку — тонкую, с кружевом, которая едва прикрывала бёдра, — и накинула сверху лёгкий халатик. Спустилась вниз, чувствуя себя уязвимой и возбуждённой одновременно.

Дэвид уже сидел на диване с пультом, переключая Netflix.

— Думаю, нам нужна комедия, чтобы расслабиться, — сказал он, не отрываясь от экрана. — "Офис"?.

Я обошла диван и села рядом, поджав ноги под себя. Он наконец повернулся — и его взгляд скользнул по мне, задержавшись на вырезе халатика.

— Боже, я снова голодный, — поднял он бровь, ухмыляясь так, что мурашки побежали по коже.

— Давай смотреть, — чмокнула я его в лоб, пытаясь игнорировать жар между ног.

Мы включили "Офис" — классический ситком с офисными интригами и глупыми шутками, которые заставляли нас хохотать в голос. Дэвид открыл еду: жареный рис с креветками, спринг-роллы, курицу в кисло-сладком соусе. Мы ели прямо из коробочек, запивая пивом из холодильника. Он обнял меня за плечи, притянул ближе — его рука лежала на моей талии, иногда скользя ниже, по бедру, но без давления, просто дразня. Я прижалась к его боку, чувствуя тепло голого тела, его запах. Мы комментировали серии — и смеялись, но под этой лёгкостью кипело напряжение. Его пальцы иногда поглаживали мою кожу под халатиком, а я клала голову ему на плечо, чувствуя, как сердце стучит в унисон с его. Эпизод за эпизодом — мы посмотрели три или четыре, не заметив времени. В какой-то момент он начал массировать мне плечи — нежно, расслабляюще, и я растаяла, прижимаясь ближе. Ночь тянулась уютно, пьяно — без секса, но с той близостью, которая была опаснее: я засыпала на его груди, слушая биение сердца, и думала: "Это слишком все далеко заходит, Лэйн ты в опасной игре" — с этими мыслями я и уснула.