Я обхожу стол, медленно, не сводя с неё глаз. Она следит за мной, как боксёр на ринге — оценивает дистанцию, ищет уязвимости. Напрягается, но не от страха. От злости. Хороший знак.

— Что ты делаешь? — рявкает она.

Я усмехаюсь. Я ещё даже не прикоснулся, а она уже кипит.

— Слушай. Я не твой типаж. То, что ты сделал прошлой ночью, было крайне неподобающе...

Я не даю ей закончить. Прижимаюсь губами к её губам, толкаю к стене, прижимаю всем телом.

Она не ожидает. На секунду теряется, и этого достаточно — её губы приоткрываются, и я проскальзываю языком внутрь.

Она на вкус — божественна. Мятная жвачка и что-то глубоко женское, тёплое. Наши языки сталкиваются. Она боец, она не сдаётся сразу. Отвечает, кусается, дразнит. Мои руки скользят по её спине, сжимают ягодицы. Сжимаю сильно, до боли, и мягкий стон поднимается из её горла, перетекает в мой рот.

Она идеальна.

Её руки зарываются в мои волосы, дёргают. Я стону, прикусываю её нижнюю губу. Она мне нужна. Вся. Прямо сейчас.

— Обхвати меня ногами.

Она не двигается. Не хочет выполнять приказ. Ждёт. Проверяет.

Я шлёпаю её по заднице — не сильно, но достаточно, чтобы звон разнёсся по кабинету.

Она ахает. И подпрыгивает. Обвивает ногами мою талию.

Приказ номер один выполнен. Я довольно улыбаюсь, утыкаясь носом в её шею.

Несу её к кушетке, укладываю, не отрываясь от губ. Целую — жадно, глубоко, не давая опомниться. Потом спускаюсь ниже: шея, ключица, ложбинка груди.

Она ёрзает. Нервничает. Нужно научить её лежать смирно.

Я целую верхнюю часть груди, провожу языком по краю топа. Она снова стонет, прикусывает губу — сдерживается. Не хочет доставлять мне удовольствие своими звуками.

Зубами стягиваю молнию на топе. Медленно, смакуя каждый миллиметр открывающейся кожи.

Её грудь — идеальна. Не маленькая, не большая. Только то, что нужно, чтобы поместилось в ладонь. Соски твёрдые, напряжённые. Её тело создано для поклонения.

Я беру в рот один сосок.

Её тело выгибается дугой, толкая грудь глубже. Моя рука играет со вторым соском — сжимает, пощипывает, дразнит.

Она всхлипывает.

Боже. Она вся дрожит. И мне это чертовски нравится.

Моя рука скользит вниз, по животу, к краю шорт. Она задерживает дыхание. Бёдра дёргаются.

Этот жест говорит мне больше любых слов: туда к ней никто не прикасался.

Никогда.

Не может быть. Она девственница? В двадцать семь лет? Чемпионка по боксу, красивая, дерзкая — и никто не был у неё между ног?

Я не хочу делать поспешных выводов. Но это всё объясняет. Её сопротивление, её страх, её агрессия.

Я продолжаю ласкать языком её сосок — грубо, посасывая, покусывая. Она громко стонет, вцепляясь в простыню. Она теряет голову от удовольствия, но всё ещё сопротивляется мне.

Я люблю вызов. Но это начинает бесить.

Отпускаю сосок, целую ниже по животу. Останавливаюсь у края шорт, целую над ними. Медленно стягиваю ткань, обнажая чёрное кружево трусиков. Она стонет, приподнимая бёдра, помогая мне.

— Нет... Прекрати...

Я провожу языком по её пупку. Она дрожит крупной дрожью. Языком ниже — по кромке трусиков. Чувствую её запах — тёплый, женский, сводящий с ума.

И тут, совершенно неожиданно, она поднимает колено. Толкает меня в грудь. Я не удерживаю равновесие, падаю на спину.

Через секунду она уже натягивает топ и вылетает за дверь.

— Какого хрена? — говорю я в пустоту.

Вскакиваю. Бегу за ней.