НАЭЛЬ

* * *

Я держу её. Я не отпущу, пока мы не поговорим. Мне нужно, чтобы она выслушала. Если решит, что мои слова ничего не значат, я оставлю её в покое. Обещаю.

Внезапно её тело обмякает. Она перестаёт брыкаться, перестаёт кричать. Просто тяжелеет в моих руках.

— Вика? — шепчу я, но она не отвечает.

Опускаю её на пол, осторожно переворачиваю на спину. Глаза закрыты, но она всхлипывает. Плачет. Слёзы текут по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Я никогда не видел, чтобы она плакала. Даже когда злилась, даже когда было больно. А сейчас она плачет, и это разрывает мне грудь.

— Нет, ты обещал... — бормочет она сквозь слёзы. — Ты соврал...

— Вика, — трясу её за плечи. — Детка, открой глаза.

Она брыкается, дёргает ногами, будто от кого-то отбивается. Я прижимаю её руки, пытаясь успокоить, но, кажется, от этого только хуже. Она начинает кричать:

— Слишком крепко! Отпусти! Нет!

Я ослабляю хватку, почти не держу, только прикасаюсь, но она не просыпается. Что происходит??

— Вика, детка, это просто плохой сон. Проснись. — Голос срывается. — Пожалуйста!

Она не слышит. Она где-то там, в своём кошмаре.

— Ты соврал, ты соврал!.. Всё не так, — шепчет она, и лицо искажается от боли.

Я обнимаю её, прижимаю к груди, легонько трясу. Мне плевать, сколько это займёт. Я буду ждать. Я должен быть здесь, когда она очнётся.

Она казалась такой сильной. Смирившейся с моей ложью. Будто живёт дальше. А теперь плачет и говорит, что всё не так.

Я не знаю, что делать или говорить. Я пришёл извиниться и сказать, что ей будет лучше без меня. Но теперь я уже не уверен. Может, я нужен ей? Может, я могу быть ей нужен?

Где-то через полтора часа дёрганья и криков она затихает. Просто замирает в моих руках, и я задерживаю дыхание.

Её глаза распахиваются и смотрят на меня.

Волна облегчения накрывает меня с головой. Ты в порядке? Ты ведь в порядке, да?

Но её глаза — безжизненно-голубые. Даже бледнее, чем в моём кошмаре. Меня пробирает дрожь.

— Н-Наэль?.. — хрипит она и снова закрывает глаза, обмякая в моих руках.

В её голосе столько облегчения. Но когда я смотрю на её лицо — оно пустое. Она отключилась? Это я виноват?

Никогда не видел её такой уязвимой. На это больно смотреть. Мне нужно увести её отсюда.

Это мой единственный шанс — поговорить, когда она очнётся.

Поднимаю её на руки, прижимаю к груди. Она всхлипывает во сне, и моё сердце сжимается. Моя прекрасная девочка. Пожалуйста, будь в порядке, детка.

Осторожно выбираюсь с ринга, спускаюсь по ступенькам к выходу. Мои вещи могут подождать. Не хочу её отпускать. К счастью, ключи в кармане.

Сажаю её в машину, осторожно пристёгиваю. Она даже не шевелится. Сажусь за руль и лечу к себе.

Это всё моя грёбаная вина. Я должен был увидеть её, и вот что вышло. Хочется вызвать врача, но что он скажет? "Ей нужно проснуться". Я и сам знаю.